Тайна отверженной королевы. Книга 1

Айзек захрипел. Несколько попыток подняться не увенчались успехом. Тело не слушалось. Роган подполз быстро и в торжественном вопле захлопал крыльями. Его рог блестел в свете луны, будто отполированный столовый прибор. Тонкий ободок дыма окутал рог, заструился вверх, исчезая в ночном небе. Чудовище словно нарочно пугало, – издать пламя или не стоит?

– Для тебя я игрушка? Ты сытый хряк, и решил поиграться с ужином?! Мерзкая тварь, разве тебе не говорили, что играться с едой нехорошо? – сквозь стиснутые зубы юноша то ли прорычал, то ли прохрипел.

Рывком перевернулся на бок и вскочил. В расчёте, что если сделать всё быстро, то боль не успеет овладеть телом. Он не бежал, просто не мог. Голова кружилась, впереди был тот самый камень и овраг. Айзек шёл, пошатываясь к камню, а роган будто смеялся ему вслед. Монстр играючи сделал выпад вперёд, Айзек успел увернуться скорее благодаря удачи или быть может несерьёзному настрою рогана. Пасти избежать удалось, но от сильного толчка чешуйчатой головы, его отбросило, приложив спиной о камень. На четвереньках он обогнул камень и слетел прямиком в обрыв. Всё болело и ломило. Айзек лежал в слишком не естественной позе. Руки вывернуты под странным углом, но слава Небесам не сломаны. Почувствовал, как раны на груди забились грязью. От чего жар стал сильнее, в то время как стекающая кровь была омерзительно холодной дрянью.

Тихий смешок всё же вырвался наружу. Из рассечённой губы тонкой нитью потянулась кровь, смешиваясь с дождевой водой и падая на землю. В нескольких сантиметрах от его лица красовался острый рог – именно он мгновение назад едва не разорвал губу надвое. На дне оврага спал, раскинувшись вдоль всего пространства роган. Айзек задышал часто и шумно. Он умрёт. Здесь и сейчас. Прикрыл глаза. И только тогда уловил тёплое свечение. За хвостом рогана, проглядывало узкое ущелье. Из него лился едва видимый свет. Губы предательски задрожали. Впервые в жизни ему безумно захотелось расплакаться. В голове вспыхнула фигура отца. За одни дрожащие губы его могла ждать пощёчина. Затем образ отца сменила мать, она надула свои щёки и шикнула. Она всегда так делала, когда Айзек не слушался или совершал ошибки. Родители превратились в очертания и слились в последние слова отца перед экспедицией: «Ты должен показать, для чего рождён…», слова матери: «Вернись живой… Обязательно живой. Твоя смерть погубит нас обоих».

Айзек попытался встать. Где-то в области локтя раздался нехороший хруст, но он всё равно не мог понять болит рука или нет. Вся боль тянулась из груди и отдавала звонкими ударами в голову.

Скрепя зубами он поднялся и двинулся в сторону света. Сверху загремел рёв. Старый друг вернулся, а вот новый приятель открыл чёрные словно бесконечная мгла глаза. Айзек тряхнул головой и заковылял вперёд. Второй змей выпрямился в полный рост и в отличие от предыдущего был очень даже голоден. Чудовище ловко скрутилось в клубок и выставив рог кинулось на юношу. Первый не захотел уступать свою добычу другому и бросился следом. На секунду они сцепились, но этого хватило. Пользуясь замешкой, Айзек проскочил в ущелье. Рык негодования сменился шарящим в проёме длинным языком, но тот уже не мог до него дотянуться. Роганы предприняли ещё одну попытку нагнать свою жертву, но пара ударов о стены ущелья не помогли и змеи заметались в беспомощности. «Могу ли я считать это спасением?». Айзек боялся даже думать, что всё закончилось. Слишком много шуток в его сторону от Небес.

Айзек привалился к холодной стене и откинул голову. Всё кружилось, но долго так оставаться нельзя. Нужно двигаться вперёд, пока ещё остались какие-то силы.

Свет уводил дальше, вглубь ущелья, которую теперь Айзек мог назвать пещерой. Он шёл вперед, потому что пути назад в любом случае не было. Свет освящал всё ярче и дышать становилось всё легче. Воздух стал как будто чище. Хотя понимал, что находится в подземной пещере, где, как правило кислорода, наоборот, меньше.

Когда Айзек добрался до источника света, то не обнаружил ничего кроме небольшого куска земли. По форме и цвету похожего на самый простой камень, однако с торчащими небольшими волосками. Юноша прикоснулся к нему и почувствовал, что тот мягкий и податливый как глина. От него исходило свечение и слабый необъяснимый воздух, будто этот маленький кусочек впитал в себя всю прелесть свежей травы и утреннего ветра. Взял кусочек в руки и не почувствовал жжения или других неприятных ощущений. Айзек поднёс его ближе к носу и втянул воздух полный грудью, от чего всё защемило, но он смог распознать едва заметный запах гнили. Однако тот был терпим и толком не ощущался.

С маленьким огоньком Айзек двинулся дальше. Свет не прекращался. Глаза от него не болели. Айзек понятия не имел, что это, то точно знал, что должен отнести это каелам. Впереди показался такой же узкий проход на поверхность. Он выглянул и сглотнул.

Поднял голову на лунный свет, опустил на огонёк в своих руках и тепло затопило его. Хоть одна экспедиция будет ненапрасной.

Глава 1

Каждый мужчина, каждый юноша и каждый мальчик обязаны знать, как правильно приносить жертву.

В этот день было особенно душно. Почва вокруг так и пыхтела жаром. Лёгкий пар, несмотря на окружающий мрак, окутывал еле заметной дымкой. С самого верха проглядывали маленькие корешки деревьев. Из-за жары их стало видно сильнее чем раньше. Мелкие комья земли струйками скатывались с краёв подземных стен. Местами из маленьких норок прорезывались головки по праву обитавших здесь червей, явно недовольных тем, что людишки, решившие захватить их земли, снова так расшумелись. Такая картина изрядно портила вид для предстоящей церемонии. Однако людей, которые начали свои хлопоты с самого утра, это ни капельки не волновало. Хотя дышать было труднее обычного.

– Убери свои грязные руки, эта жертва принадлежит мне! – кричал старик, оттягивая ягнёнка у тучного пекаря, который положил взгляд на животное.

Торговая площадь кипела от количества народа, каждый был в ожидании праздника и спешил получить всё самое необходимое. Никто уже не обращал внимание на царящий вокруг запах пота, гнили, навоза и человеческих тел. Каждый привык к этому и жизнь спокойно текла своим чередом. Неизменным оставался только раздор, что человек носит с собой от чрева матери. Одно неверное слово провоцировало драку или громкие крики с возгласами и руганью.

Поводом для ссоры могло послужить завышение цены или втирание хилого ягнёнка, негодного и псам на корм. Даже воздуходух не помогал, который сегодня работал на полную мощность, в попытке избежать жертв от нехватки воздуха во время скопления горожан на площади. Или быть может отряд каелов снова юлил от своей работы и опять не заблагорассудился прочистить поступательные трубы от скопившийся глины.

Полумрак вокруг уже давно стал частью жизни всего народа, сегодня был темнее обычного. Несмотря на то, что каждый дом был обязан выставить огненный факел. Хотя возможно это только казалось из-за общей суматохи. Всё это делалось в надежде вернуть в их и без того темную жизнь частичку света. Символ былой жизни, которая была потеряна много лет назад.

Воздуходух тихо жужжал всасывая тонкие струйки дыма от факела. Только во время праздника простой народ со второго слоя города Минус, могли подняться в Суним и находится там до конца всей церемонии. Суним первый слой, а это значит ближе к поверхности, ближе к свежему воздуху. Именно там жили все более состоятельные, благородные господа, включая самого Короля.

Жан вышел из штаба Терра. Могучая крепость была построена на окраине города, но при этом штаб считался главным зданием Минуса. В несколько этажей, штаб был сооружён из камня, а прямо над ним слоем выше возвышался королевский дворец. Несмотря на то, что уход был согласован и утверждён Главой Терра, Жан был уверен, что здание смотрит на него с упрёком. Уходить налегке было непривычно, чем дальше он отдалялся от Терра, тем тяжелее становился ком в области груди. Он привык просыпаться, строиться, выходить на патруль, выполнять одни и те же указания и в окончании докладывать. Делать, что у него выходило и не требовало лишнего, дарило приятное чувство спокойствия. Поэтому малейшее изменение, пусть и на день, вызывало неприязнь.

Терра не был его родным домом, но серые стены притягивали, внушали уверенность. Он знал кто он и кем стал. Он солдат Терра.

Слегка покачиваясь, Жан брёл совершенно, не обращая внимания на сослуживцев, которые так и спешили встретиться со своими родными. В единственный день в году, за кем в армии числилась семья были обязаны покинуть штаб, привести свою форму в надлежащий вид, оставить посты и посетить своих родных.

Жан, закинув руки за голову и зевая, еле перебирал ногами. Он уже сдал оружие, написал отчёт и был в полной готовности как можно скорее закончить этот день. Больше по привычке, чем для надобности посмотрел в сторону восточной стены, где располагался пункт наблюдения часового отряда вита. 1[1]

– Алый флаг…семь утра! Поспал на час дольше, можно считать достижением дня. – пробубнил Жан. Сам не понимая, ругает ли себя за лишний час, а может, наоборот, радуется удаче выспаться.

Часовой поправил флаг и ровной походкой, словно за ним следил Глава, двинулся дальше. Работа армии Вита напоминала цепочку действий. С одной стороны, Жану нравилось размышлять о том, как все они взаимосвязаны и как задача одних плавно перетекает в решения других. Отряды Вита, служившие в Суним охраняли проходы на поверхность и были ближе всего к выходу во внешний мир. Другие получали от них информацию о расположении солнца и передавали сведения часовым первого слоя, а после второму. В последствие выставлялись флаги, которые соответствовали времени на поверхности. Благодаря этому, весь Либертат мог продолжать жить в ритме до подземной жизни. Хотя информация на второй слой поступала чуть позднее, это никому не мешало. С иной же стороны для Жана это слишком всё сложно, по сравнению с Терра, и вдаваться в подробности совершенно не хотелось.

Алый флаг сливался на общем фоне, но для Жана он будто кричал, что до следующих семи часов утра он совершенно свободен. Возвращаться домой не хотелось. Впервые за последний год никуда не нужно было спешить. Особенно под родную крышу. Желание оттянуть момент, когда он окажется перед дверью отца, охватывало всё сильнее.

Недалеко от ворот Терра уже висели торжественные вывески: «Великая Жертва», «Освободитель либертатов», «Исправим их грех», «Да не коснется больше нас кара», а ведь еще только утро. Жану представились бодрые жители Минуса, старательно крепившие пламенные речи. Должно быть начали раньше алого флага, если не ночью.

Вид на торговую площадь возле штаба лишь в очередной раз напоминал Жану, что именно Терра в Минусе была сердцем всего нижнего слоя. А где-то выше, в Суниме, таким же сердцем королевства возвышался королевский дворец.

Каждый раз, когда Жан задумывался об этом, у него перехватывало дыхание. Однажды он перестанет быть простым солдатом Терра. Пускай эта мысль и звучала слишком самоуверенно даже в его собственной голове, Жан был уверен – впереди его ждёт великое будущее.

Когда-нибудь он встанет по правую руку Короля. Будет заниматься самой обычной работой, но получать за неё больше двадцати рон. Сумму, о которой в Минусе многие могли только мечтать. Тогда ему больше не придётся беспокоиться о завтрашнем дне. Жизнь наконец станет легче.

– С дороги!

Жан отшатнулся. Старая телега, шатаясь из стороны в сторону и прихрамывая на одно колесо промчалась, не сбавляя ход прямо перед ним.

«Едва не сбила!»

– Именем Либертат, стой! – рявкнул Жан, потянувшись к оружию, которого при нём больше не было.

Он зло выругался и поднял взгляд на телегу. Та стремительно исчезала среди толпы и лабиринта узких улиц, плотно застроенных домами с обеих сторон.

– Рог тебе в задницу, старый хряк!

Пар клубился между каменными и глиняными домами так густо, будто исходил от самих стен. Вокруг царила праздничная суета, но Жан не разделял общего воодушевления. Люди перекрикивались, спорили, кто-то норовил устроить драку. Все куда-то спешили. Мужчины толпились у загонов, придирчиво выбирая ягнят. Каждому хотелось принести самую достойную жертву.

– Купи лучшего, да удача прибудет с тобой! Да снимется грех с женщины твоей! Да улыбнется она своей чистой улыбкой! Да не постигнет кара тебя! – кричал во всё горло, один из торгашей ягнятами, размахивая в разные стороны своим плащом. Молодняк получился хороший и теперь ему хотелось выбить самую высокую цену.

– Слух ходит! – продолжал торгаш. Вокруг собралось немало народу, от чего на лице мужчины расцвела широкая улыбка. Он растрепал свои маслянистые волосы и поправил короткую бородку.

Жан тоже остановился и стал вслушиваться. Ещё одна страшилка, чтобы люди не жалея либ, платили за ягнят. Подобный слух возникал каждый год и каждый раз новый.

– Лет двадцать назад! – торгаш сделал драматическую паузу и заговорил, понизив хриплый голос. – Местный кузнец поскупился как-то на ягнёнка в жертву. Купил больного да хромого. Так после стали его неудачи преследовать, а потом весь грех на него и его семью возлёг. Кузница сгорела, женщину в его семье убили неизвестные и невиданные никем ранее бродяги. Трое сыновей… Каелы…

Последнее слово мужчина плюнул и продолжил:

– Да, каелы! Погибли во время очередного взрыва трубы воздуходуха.

Торгаш затих и указал на своих ягнят, показывая какие они у него крепкие и здоровенькие. Один из ягнят в такт движениям мужчины замотал головой, будто соглашаясь со словами хозяина.

Теперь торгаш повысил голос, чтобы его услышали даже за пределами круга собравшихся:

– Видимо из-за сильного давления труба не выдержала! Такие мы слышали объяснения. Однако все мы прекрасно понимаем, что всё это лишь отговорки. – последнюю фразу он произнёс уже своим хриплым голосом.

– Все внутренности со стен два дня оттирали, а сам кузнец в итоге лишился всего – имущества, жены, сыновей и рассудка. В долги большие влез, а там и сам исчез… Куда и как… Никто до сих пор не знает. – не унимался торгаш и продолжал свой страшный рассказ.

Жан понимал, что теперь все хоть в драку готовы, лишь бы лучший ягнёнок у них был, а потому поспешил покинуть место будущей толкучки. Сегодня такой день, что его без оружия на бедре и слушать не станут.

Новый возглас привлёк внимание Жана. Он оглянулся и увидел мужчину, кричащего на пса. Тот бегал, где не надо и только под ногами путался. В это же время двое других мужчин тянули каждый в свою сторону млеющее от боли маленькое животное. Жан невольно вздохнул от облегчения.

«Слава Небесам, мне в ближайшее время такое не грозит! Тратить нервы, время и либы, Небеса упаси! Один ягнёнок целых десять либ! Цены заломили так, что бедное животное должно один своим видом избавлять от всех грехов. Зачем обременять себя тем, что в дальнейшим, доставит только больше хлопот? О чём только думают эти мужчины… Ох уж, женщины…»

Девушка быстрыми, но уж слишком маленькими шагами, следовала за своим мужчиной, в руках она несла крупного чёрного ягнёнка. Ноша была для неё нелегкой. Девушка явно не поспевала, длинное платье путалось под ногами, но мужчина и не думал замедлить ход.

– Ну же быстрее! – кричал тот едва оборачиваясь на девушку.

Женщины и девушки впервые за год выходили из своих умбракул. Покидали пределы родного двора, ходили по городу и распускали волосы. Они улыбались. Однако вспоминая собственную мать он знал, что после полуночи эта улыбка спадёт с их губ, а завтра всё снова станет как обычно. Для Жана, тоже всё придет в знакомое русло. Он вернётся на службу и займётся уже привычными делами солдата армии Терра.

Терра всегда считалась одной из самых лучших армий и попасть сюда было не так-то просто. Для этого Жану пришлось трудиться целых три года. Его никогда не интересовали ни Каелы, ни Вита. Особенно Вита. Слишком самоубийственно проходила каждая их миссия. Солдаты всегда возвращались полу дохлыми калеками, если не мёртвыми. Везение – это если труп, удосужатся прихватить с собой во время очередного бегства, которое Вита называют отступлением.

Солдаты Вита выходят на поверхность, где основная их цель – добыча сырья, которое используют для работы воздуходуха. Вот только если раньше сырья было достаточно и на близлежащей территории, то теперь его не найти и далеко вперёд. Хотя, судя по тому сколько солдат каждый раз не возвращается, сырьё должно валяться чуть ли не на каждом шагу. Никому толком неизвестно откуда взялись роганы. Все знают лишь единую историю про отверженную королеву и её грех. Только неважно грех это или проклятье, а может просто судьба сыграла злую шутку – в итоге ни одна экспедиция Вита никаких особых результатов не принесла. Каждый раз лишь новые жертвы, которые никому не нужны. Сырья с трудом хватает, если судить по воздуху. По крайней мере на втором слое. А как избавиться от везде сущих монстров, так и не выяснилось, хоть одна экспедиция, хоть тысячи.

Не нужны Жану и Каелы. Слишком сложно. Нужно следить за подачей воздуха в каждый слой, настраивать воздуходух, чистить трубы, фиксировать и нормализовать давление подачи воздуха, и другие факторы в назначение которых Жан даже не хотел вдаваться.

На учениях никогда толком не рассказывали про работу воздуходуха. Да это и не входило в часть обучения. Разглашение о более подробной работе штаба считалась преступлением и строго каралась. Зачастую если в городе происходили смерти из-за болезней винили именно армию Каелов.

«Опять каелы бездельничают! Воздух гнилой, вот и помер раньше времени!» – так говорили.

Н-е-е-е-т Терра для Жана идеальна. Если основная черта Каелов – интеллект, Виты – ловкость, то для Терры – сила. Хоть внешне по Жану этого не скажешь, физической формой он был не обделён. Работёнка у него не пыльная, а платят гораздо больше по сравнению с другими отрядами, а именно к такой жизни он и стремился.

В Минусе от солдата терра требовалось появляться вовремя на построение и патрулирование города. Это значит все видят тебя в форме, что для Жана было весьма лестно. Как ему казалось его русые волосы и серые глаза отлично сочетаются с чёрной формой Терра. Белый ремень в цвет сапогам до самых колен держал чёрные штаны. Однобортная чёрная куртка, удлиненная сзади, была украшена белыми шнурами от застёжек пуговиц к правому плечу. Воротник стойкой у куртки был не высоким, благодаря чему выглядывала белая рубашка, а на поясе неизменно красовался до блеска начищенный клинок. Сейчас Жан не мог ощущать привычный вес на бедре и от этого ему было не по себе.

За ним была зарегистрирована семья, а потому на сегодня он в первую очередь сын своего отца. Родное оружие, выданное Террой, будет храниться до конца празднования в штабе и получить его обратно получится только после возвращения на службу.

– Эй, Старик! – раздался крик позади Жана. Голос был игривый и звонкий. Прохожие обернулись, но также быстро потеряли интерес. Видимо поняли, что ничего интересного их не ждёт.

Копна рыжих волос, служила маяком, а «Старик» своего рода кличем, что выдавало одного единственного человека.

– Йен, рад тебя видеть. И вовсе я не старик. Всего на год старше тебя. – сказал Жан, рассматривая приятеля.

Когда Жан представлял их встречу, всегда думал, что почувствует раздражение или неловкость, но на удивление пришло странное облегчение. Всё те же рыжие взлохмаченные волосы, те же горящие карие глаза и всё та же шутка, которая начиналась и заканчивалась одинаково.

Жан невольно вспомнил их знакомство. Уже тогда Йен подбежал к нему, с глазами полными огня и самыми простыми словами: «Приветствую, меня Йен звать! Определён в тринадцатый кадетский отряд, а ты кто будешь?». Этот рыжик, в первый день, смог найти общий язык с большинством кадетов. Его настроение и целеустремлённость тянули всех за собой. А заразительный смех, раздражал Жана с первой секунды. Тогда Йен показался той ещё занозой. Жан ему даже не ответил, старался избегать, но всё изменилось в момент «камня», так они решили его называть.

Спустя время Жан понял, что Йен в силе ему ничуть не уступал. Откуда у него столько энергии? Сколько он помнил, тот всегда был таким. Вечно не сидится на месте. И сдались ему каелы? Где порой нужно неотрывно несколько часов, а то и дней следить за воздуходухом.

Для него Йен остался тем же кадетом. Видеть его спустя год его в тёмно - синей форме каелов было очень непривычно. Внешний вид формы каждой армии отличался лишь цветом, но Жан инстинктивно стал сравнивать себя со старым другом. Так ли у него выпирает сбоку рубашка? Ремень ровно сидит? Форма лучше смотрится сейчас на нём или Йене?

– Столько времени прошло с церемонии выпуска, даже ни сразу узнал тебя! Потом смотрю… – рыжий сощурил глаза, – Ну нет, точно Жан! Ты домой или зайдём куда? Расскажешь, что в городе происходит, а то мне практически ничего неизвестно. Наш штаб слишком высоко, чтобы спускаться без нужды! - на одном дыхании выпалил Йен.

– Почему бы и нет. Я бы не отказался где-нибудь посидеть. – почесывая затылок сказал Жан. Ему хотелось поговорить с Йеном и наконец всё выяснить.

Штаб Каелов был выше Терра и Вита. Вита находился на самой окраине поближе ко входам. Каелы на одном из самых высоких подземных возвышений к поверхности, на пересечении перехода из одного города в другой.

Парни не говорили куда пойдут, но ноги сами понесли их в нужном направлении. На соседней улице находилась одна из недорогих, но при этом не самая плохая таверна «Чёрная Королева». Когда-то они вместе с Йеном тайком, посреди ночи, сбегали из отряда кадетов и приходили именно сюда.

Только в этой таверне можно было встретить самых бывалых солдат из совершенно любого отряда. Будь то витевиц, рассказывающий страшные истории, происходившие на поверхности во время экспедиций. Терревиц рассказывал о совершённом преступлении за что был награжден самим Королем. Каелы заходили редко. Жан и Йен за все три года обучения и тайных посещений видели его всего раз. То был солдат в увольнении. В стельку пьяный, еле сплетая предложения между собой, рассказывал про взрывы в штабе, о смертях от недостатка воздуха. О том, что все мы всё равно умрём, что мы будто черви скрываемся под землей, лишь бы продолжать прятать наши задницы в тёплом уголке.

Возможно, именно та история и привлекла Йена в каелы, подумал Жан, посматривая косым взглядом на Йена. Они об этом так и не поговорили.

Тогда им каждая история казалась невероятным приключением. Вдвоём они впитывали каждое услышанное слово и пытались представить, что однажды придут сюда сами будучи солдатами и уже они будут рассказывать истории. В то время как какие-нибудь мальчишки вроде них будут тихонько сидеть в сторонке и слушать. Пытаясь уловить обрывки ужасающей истории.

Парни свернули в очередной пролёт улиц. До таверны оставалось всего ничего. Однако шли они на удивление тихо, чем Жан привык. Когда им приходилось вместе выходить на патрули во времена учений, Йена порой было тяжело заткнуть, а тут перебрасывается двумя - тремя фразами и молчит, а на лицо пунцовый весь.

«Может заболел? Может не выспался? Кто знает сколько он до этого дня не спал.» Пытался докопаться до сути Жан.

Добравшись до заветного места, парни, не сговариваясь переглянусь. У Йена на лице расцвела лукавая улыбка и губы Жана невольно растянулись в ответ. Жан перевёл взгляд на вывеску заведения «Чёрная Королева», сбоку кусок слова приколачивали несколько раз. Впервые они войдут сюда через главный вход, а не пробираясь сквозь отваленную дощечку с другой стороны. Жану показалось, что он до сих пор чувствует запах сырого сена, в котором они прятались, чтобы их не заметили.

– Прошу! – Йен вытянул руку, приглашая друга пройти. Жан нахмурился, но в ответ изобразил реверанс. Парни рассмеялись, ещё одна шутка понятная только им. Никто толком не обращал на них внимания, лишь мужчина на противоположной улице зацокал языком и зашептался о чём-то с ягнёнком.

Жан и Йен вошли в таверну вместе, как и мечтали. Изначально они планировали прийти сюда сразу после выпуска, но свободные часы были отменены и их сразу распределили по отрядам.

Каждый солдат, которому посчастливилось попасть в двенадцать лучших получал возможность самостоятельно выбирать в какой армии служить. Поэтому, как только список лучших выпускников был вывешен на доску почёта Жан ринулся искать себя. И нашел. Его имя красовалось на девятом месте лучших – Жан Смитт.

В этот же день он заполнил все необходимые бумаги и отдал руководителю для распределений. Только вот Йена он так и не встретил, либо тот его избегал, либо судьба распорядилась так, что им не удалось пересечься. Жан плохо помнил, что происходило в тот день, кроме как бесконечной стопки бумаг и бланков, которые хотелось закончить, как можно быстрее. Наконец на выпускной церемонии он получил заветную приставку к имени «Те», он больше не просто Жан Смитт, теперь он член элитного отряда Терра - Жан Те Смитт. Каждому вступившему в армию солдату, будь то Терра, Каелы или Вита, должна быть присвоена приставка, говорившая о принадлежности к той или иной армии.