ГОРОДСКИЕ ЛИСЫ. 2. Капкан

— Любая.

Теперь, в темноте, было вообще ничего не понять, но Лете показалось, что тёмный силуэт не спешит следовать за ней. Она с трудом поборола желание схватить его и буквально потащить к себе. Чёрт, не почему так нельзя?! Ведь как было бы просто — взять и заставить другого человека быть с тобой, лечь рядом, обнять… Тупая свобода воли!..

— Ладно. — Лета, игнорируя кажущуюся неуверенность парня, сама бухнулась на спину и подвинулась к правой стене домика. — Думаю, сейчас не будем фонарики включать? А то, если закрыться, душно. Пусть будет воздух.

— Ну да. — Джанки наконец-то тоже забрался в домик, лёг на спину рядом.

Лета сложила руки на животе. Посмотрела в темноту над ними: крыша из покрывал казалась густо-чёрной. Приглушила голос под стать ночной обстановке:

— Вот это, что ты говорил… Ну, что мерзко. Я это понимаю. То есть я не знаю, что именно ты имел в виду, может, другое, но мне кажется, что понимаю. У меня был один случай. Не такой, конечно, но… В общем, нравился один парень из класса. И он меня позвал на концерт. Я была просто счастлива! И сдуру матери ляпнула. Ну, она спросила, чего я такая довольная. А я без всякой задней мысли сказала. О-ой, что это было… Меня не пустили. Его родителям позвонили. Отец ремня дал — для профилактики, чтоб думала про учёбу, а не про всякое. Мать выспрашивала, что он со мной делал — трогал, там, или что. Типа, не залетела ли я. А там вообще ничего не было, он просто позвал. И вот тоже — чуть к врачу не потащили, в смысле, выяснять, не заразил ли он меня чем-нибудь. И вот… как ты говоришь — мерзко. Так было мерзко от этого. Все эти разговоры — «аборт», «заразил», «лапал», снимала ли я трусы…

Не удержавшись, Лета закрыла лицо ладонями. Она думала, что уже давно оставила тот момент в прошлом, но оказалось, что эмоции до сих пор кипят.

Перевела дыхание, продолжила:

— Потом в школе было так стыдно перед ним. Представь — что там мои его родителям наговорили. Ну, мы с ним больше не разговаривали. Мне стало даже как-то противно его видеть. Или за себя противно, не знаю. И сразу всё это всплывало в голове — вот эта... грязь. Что, типа, он на самом деле хотел меня напоить, а то даже к друзьям затащить и там… Ну. И уже не получалось по-другому на него смотреть. Казалось, что он действительно именно этого и хотел и вот так ко мне относился — как… как к вещи.

Лета помолчала.

— Потом, после девятого класса, он свалил, и это было замечательно. В общем, я к тому, что понимаю, про что ты. Ну, вот целоваться — это одно, нормально. А так чтоб прям раздеться и вот это всё… Не знаю. Я… не могу сказать точно, что мне бы этого хотелось. Так даже… безопаснее? Ну, когда точно знаешь, что… что никто не будет делать то, чего ты не хочешь. А все эти правила — что надо именно так, — да ну их! Кто это устанавливает? Мы сами можем решить. Как нам подходит. Вот, например, лежим и никто не раздевается.

Джанки подал голос из темноты слева:

— Я б худак снял. Жарко.

— Отлично, — с преувеличенным энтузиазмом отреагировала Лета. — Сымай. Я ж не говорю… Как сами решим, так и будет. А мне вроде нормально. Или… Не знаю. В кофте вроде и жарко, но в одной майке — тоже не очень.

— Покрывало ж ещё было.

— Точно! — Лета даже удивилась тому, насколько в её голове пусто. Такое чувство, что все мозги отшибло, и ни память, ни самое базовое соображение не работают. — Сейчас.

Пока Джанки стаскивал худи, Лета выбралась с кровати и, на всякий случай водя перед собой руками, добралась до кресла. Взяла там покрывало и простыню, оставшиеся после строительства палатки. Так же осторожно в потёмках вернулась назад. Стянула худи, одёрнула розовую майку. От прохладного воздуха кожа пошла мурашками, и кружевное бельё стало чувствоваться острее. Лета поёжилась, спешно забралась обратно в домик, сунула простыню Джанки, не обращая внимания на протесты, что ему жарко, а сама укрылась покрывалом. Вот теперь было идеально: лежать в темноте, укутанной в комфортно-тёплый кокон, слушать приглушённый шум дождя на улице и дыхание Джанки рядом. Что может быть лучше?

Впрочем, она тут же сообразила что. Выпутала левую руку наружу, с опаской провела по кровати в сторону Джанки — не хотелось эдак смело схватить его в темноте… скажем так, за что-нибудь не то. Ткнувшись пальцами в горячую кожу, Лета замерла с опаской, обдумывая, какая часть тела это может быть. Рука, наверное? Он вроде бы не раздевался? То есть штаны ведь не снимал? Зачем бы ему снимать штаны… Вроде бы говорил, что против этого, но мало ли...

Тем временем таинственная часть тела шевельнулась и вправду оказалась всего лишь рукой: пальцы обняли ладонь Леты и погладили. Фух… Девушке стало неловко за свои мысли. Навоображала тут невесть что…

От смущения она принялась болтать:

— Мм. Ну… что, пора спать? Ты как?

Голос Джанки звучал совсем не сонно:

— Надо.

Лета замялась. Но всё же сказала:

— Можно тебя поцеловать? Ну так, типа, спокойной ночи.

Темнота молчала. Пальцы не шевелились.

Так что она поспешила добавить:

— Не хочешь — так и скажи, всё нормально. Я не обижусь.

Хотя последнее, конечно, было враньё.

Джанки хмыкнул:

— Да не, просто странно, что ты спрашиваешь. Как-то… не знаю.

— Ну так блин, лучше спросить, — Лета добавила в голос напора, уязвлённая его скепсисом. — Язык не отвалится. Чем так полезть, а ты, может, не хочешь. Тоже тупо как-то.

— Ай, разговоры эти… — парень повернулся к ней, провёл выше по руке, нащупывая плечо, отсюда уже обнял за шею, притянул к себе и поцеловал.

— Мм… — Лета тоже повернулась к нему, однако от губ вскоре отстранилась. Сердце колотилось так сильно, что казалось, будто в голове сверкают фейерверки. Она выдохнула сквозь тяжёлое дыхание: — Подожди. Слишком внезапно.

— Сама ж сказала.

— Ну подожди ты!.. Жалко, что ли?

Темнота помолчала.

— Я уйти могу.

— Да блин! — Лета вцепилась в его плечо. — Не надо уходить. Просто…

Она хотела было объяснить, что целоваться ей непривычно, вся эта ситуация слишком внезапная, слишком много чувств и ощущений, это пугает, ей нужно привыкнуть… И ещё — что страшновато давать ему контроль над этими сильными ощущениями, от которых колотится сердце и тяжело дышать. Но решила, что сейчас слишком сложно объяснять подобные расплывчатые вещи, так что сказала просто:

— Короче, всё нормально.

Подобралась ближе, ткнулась лицом в его лицо, потёрлась скулой о его щёку, которая оказалась немного колючей, к тому же шершавой — не настолько, как руки, но всё же. Так, нужно будет всё-таки подбить его на крем, а может, даже на увлажняющую маску — ну, вдруг случится чудо, и он согласится?

Тем временем Джанки снова нашёл её губы, и на этот раз Лета приняла его инициативу в поцелуе — хотя иногда всё же отстранялась, чтобы перевести дыхание. Столько ощущений, и они такие запредельные, кто бы мог подумать, что в жизни всё это — вот так… Из-за сильного сердцебиения и прижимающегося к ней горячего тела стало жарко, Лета сначала выпуталась из покрывала по пояс, а затем и вовсе его откинула. На секунду усомнилась — не слишком ли такое оголение, — но Джанки был совсем не против, и даже наоборот, воспринял это как приглашение, судя по тому, что его ладонь тут же принялась исследовать обнажившиеся участки. Сначала эта горячая ладонь спустилась с затылка ниже, провела по лопаткам и вдоль бретельки лифчика — Лета на всякий случай насторожилась, но ничего не произошло, рука лишь изучала, но не настаивала, — затем вернулась к затылку и отсюда перебралась вперёд, погладила под нижней челюстью — чуть щекотно, — спустилась ниже, большой палец провёл по ключице, и ещё чуть ниже… Тут уж Лета на всякий случай протестующе мыкнула парню в губы и беспокойно заворочалась: ощущений и так слишком много, она не готова прям с ходу подставлять ещё и грудь. К её облегчению, Джанки не стал настаивать, его ладонь нейтрально перебралась на плечо, и девушка, успокоенная, вернулась к поцелую.

Всё это было хорошо. Правильно. В голове Леты почему-то всплыло, что Вукко считает их отношения правильными, как будто «они доказывают друг друга», что бы это ни значило. Хотелось верить, что так и есть, что Вукко каким-то сверхъестественным образом почувствовал их связь. Что его слова, может, даже подтверждают её собственные призрачные ощущения — дежавю, мистические идеи насчёт связи через сны. Именно сейчас отчаянно хотелось верить, что всё это так и есть и они должны быть вместе.

Губы уже саднило, а отрываться от поцелуя не хотелось. Но нужно?..

Лета отстранилась. Глубоко вдохнула.

— Пора спать?

Джанки поцеловал ещё — тягуче, не желая отрываться — и сказал:

— Угу-м.

И вдруг Лету охватил страх, что он снова планирует уйти, — она вцепилась, обняла крепко, даже ногой обвила. Категорично постановила:

— Спи здесь.

Готовая настоять, если будет нужно. Требовать. Сколько можно бросать её! Но всё же в следующее мгновение взяла себя в руки и отстранилась. Если хочет — пусть идёт, куда деваться. Тупая свобода воли… Лета полежала, всем телом вслушиваясь в темноту рядом. Ни звука.

Не выдержав, спросила:

— Так что?

Голос Джанки из темноты спокойно ответил:

— Мм, так я сплю уже.

— Отлично. — Успокоенная, девушка укрылась покрывалом, поёрзала, устраиваясь удобнее. — Спокойной ночи.

— Спокойной.

Полежала, слушая ровное дыхание рядом. Неужели заснул так быстро? А вот у неё вряд ли получится. Какой сегодня был будоражащий день! Прогулка по торговому центру, примерка эротичного белья, распаляющая воображение дегустация, затем блёстки, потом откровения, поцелуи… За единственный день всё несколько раз перевернулось с ног на голову. Лета вспомнила один момент, другой, обрывки разговоров… И как-то незаметно уснула.

20. Утро

Жарко. Почему она спит в одежде?.. Ещё и покрывало… В полусне Лета спихнула его с себя, повернулась на левый бок и вытянулась удобнее. Почувствовав впереди какое-то препятствие — наверное, скомканное одеяло, — закинула ногу сверху.

И вдруг сон с неё как рукой сняло — потому что «одеяло» шевельнулось, а на её бедро легла тёплая ладонь, это ощущение обожгло даже через тонкую ткань легинсов.

Несколько долгих секунд Лета пыталась сообразить, где она. Наконец вспомнила — в номере гостиницы «Вид на океан». А рядом с ней… Вот тут захотелось подскочить на радостях, сердце забилось в предвкушении, глаза сами собой распахнулись — чтобы в сумраке раннего утра поскорее увидеть лицо Джанки, убедиться, что он и вправду здесь, что всё это не сон.

И он действительно был здесь. Ровно сопел в подушку. Будто бы спал. Хотя пальцы, легонько мнущие её бедро, выдавали, что нет.

Лета медленно провела взглядом по лицу парня. По границе волос на виске. По щеке. По линии губ и ямочке над верхней губой. С удовольствием задерживаясь взглядом на отдельных чертах, любуясь, смакуя.

Джанки приоткрыл один глаз:

— Чё?

— Ничё.

— Спи давай. Днём сходка. Мож, решат те домой отчалить. Так надо поспать.

— Что?! И ты только сейчас решил это сказать?

— Вчера как-то вылетело.

И правда. Вчера был такой насыщенный день, вообще не до того.

Лета послушно закрыла глаза, хотела было убрать ногу с парня — но его рука её ногу не отпустила, сжала сильнее, требуя оставить здесь. Что ж, ладно, поза удобная, поспать и так можно.

Девушка постаралась вернуться к расслабленному состоянию, однако мысли не хотели растекаться в сонной дрёме, а кололи тоненькими иголочками, царапали по поверхности сознания: вот-вот нужно будет уйти отсюда. От этого всего — от домика с огоньками гирлянд, от спокойной тишины гостиницы, от тихого плеска Затопа за окном. От чувства безопасности. От Джанки.

Захочет ли он ещё встретиться? То ведь говорил, что общаться «не по работе» у них не выйдет. А сейчас — что-нибудь изменилось? Может, он убедился, что ей можно доверять? А может, как раз наоборот: когда они вернутся в обычную жизнь, ему станет стыдно за всё, что здесь было, он испугается, что Лета проболтается о его прошлом Милке и другим, так что велит ей никогда больше не появляться в их районе?

Не выдержав, Лета приоткрыла глаза. Оглядела парня. Долго смотрела на тонкий, чуть заметный шрам внизу щеки. Теперь его синяки и шрамы воспринимались по-другому — беспокоили. Потому что теперь это был уже не просто какой-то посторонний парень, дела которого её не касаются, а некто близкий — для которого хотелось лучшей жизни, безопасности, чего-то хорошего, а не синяков.

Джанки не шевелился, сопел ровно. Хотя вряд ли спал. Лете хотелось верить, что нет, поэтому она подобралась ближе, сползла ниже и уткнулась лицом ему в грудь. Обняла. И он обнял её тоже — значит, всё же не спал. Это хорошо. Хотелось набраться побольше его объятий, тепла, запаха, всего-всего. Лета сконцентрировалась на этих ощущениях, стараясь запомнить их, впитать как можно больше… Но от уютного тепла и размеренного стука сердца рядом, наоборот, провалилась в сон.

***

Второй раз Лета проснулась, когда утро было уже в разгаре. Оценила своё состояние: выспалась как следует, чувствует себя бодрой и полной сил. Остатки сна быстро таяли. Хотелось что-то делать, двигаться, радоваться замечательному новому дню.

Лета лениво оглядела по комнате, залитой ярко-серым пасмурным светом, и в финале упёрлась взглядом в Джанки: он по-прежнему лежал слева, но теперь спиной к ней. Вроде бы спал. Лета оглядела плечи с пятнышками веснушек и очертания спины под чёрной тканью безрукавки. Перебралась взглядом ниже — на чёрные штаны. В голове начала формироваться некая идея. Ну, как идея — желание. Даже без поцелуев по телу девушки снова растёкся этот жар, требующий что-нибудь сделать. Обнять. Погладить. Прощупать, что там у него под одеждой.

Джанки не шевелился. И Лета решилась: осторожно легла ближе, положила руку сверху. Нет реакции. Спит?.. Хотелось продолжить, этого было слишком мало. Она подобралась выше и уткнулась носом в загривок парня. Обняла уже по-настоящему. Прижалась губами к задней поверхности шеи, губ щекотно коснулся тонкий пушок. Тогда Лета высунула кончик языка и легонько провела по пушку. Какое забавное ощущение. Милое. Потёрлась носом о ямку в основании черепа, здесь уже кололи жёсткие коротко бритые волосы. Лизнула загривок ещё раз. Поудобнее устроила руку на груди парня и обняла крепче.

А Джанки, видимо, и не спал всё это время, потому что она не заметила ни перемены в его дыхании, ничего — он просто вдруг накрыл её руку своей, потянул выше и прижался губами к запястью. Улыбнувшись, Лета погладила по щеке, а парень прижал её ладонь, не отпуская. От его губ и тёплого дыхания на запястье было щекотно.

От столь заинтересованного отклика и желание Леты охотно усилилось. Вчера она была напряжена — встревожена, даже слегка напугана происходящим, — а сейчас в мыслях царила приятная тишина, по расслабленному телу текла истома возбуждения, и девушке хотелось лишь крепче обнять уютно-тёплое тело рядом и наслаждаться ощущениями, которые это вызывает.

Джанки заворочался, повернулся к ней. Посмотрел в лицо. Потянулся к губам, чмокнул мягко. Лета уткнулась носом в его щёку, потёрлась сонно, погладила спину — между лопаток, затем поясницу. Её расслабленному телу определённо нравились эти ощущения, всё больше крепло желание пойти дальше, может, забраться ему под майку или… расстегнуть штаны? От этой мысли Лете захотелось смущённо хихикнуть. Нет, вряд ли она решится. Учитывая эфемерность их отношений, не стоит идти так далеко. Однако мысль была приятная. Очень… м-м-м, увлекательная.

Но вообще-то и в одежде можно прижаться. Вполне допустимо. Всё в оговоренных рамках. Обнимая Джанки за талию, она прижалась всем телом. Как и вчера, почувствовала крепкий стояк — на этот раз ощущение было уже знакомым, так что не смутило. Показалось даже привычным. Вполне уместным. Приятным. Лестным. Значит, ему тоже нравится быть с ней. Прикрыв глаза, Лета прижалась губами к губам парня и начала неторопливо целовать — сначала поверхностно, лишь пощипывая, но вскоре захотелось углубить поцелуй, даже несмотря на не чищенные после сна зубы. Подумаешь, не такая уж проблема. Джанки, кажется, тоже это не смущало, так что они обвились друг вокруг друга, целуясь и бродя ладонями тут и там. Насколько же приятнее ощущения утром, после сна… Вот бы каждое утро так…

Желание нарастало. Не возбуждение, а именно это непривычное ощущение: как будто по всему телу растекается жар, от которого трудно дышать, и кажется, что вот-вот растаешь окончательно. Лете именно так и казалось — что раньше, всю жизнь, она была холодная, словно снежная, а сейчас, под руками парня, разогрелась и начала таять, исходя паром. И ещё казалось, что если продолжить эти поцелуи и прикосновения, то она в самом деле растает и останется на кровати рядом с ним лишь мокрой лужицей.

Джанки тоже впивался в её губы всё сильнее, с жадностью, бродил пальцами по телу — плечам, спине, талии... А потом вдруг отпустил. Лета в недоумении открыла глаза. Уже всё?.. Нет, её это не устраивает! Она потянулась сама, но парень, вместо глубокого поцелуя, лишь быстро чмокнул её в губы, отодвинулся с явной неохотой… Но всё же отодвинулся.

— Надо поесть до сходки. Вдруг там что решат.

И, не глядя на неё, начал выбираться с кровати. Вот это облом… Не то чтобы Лета собиралась идти до конца, но всё же прерывать настолько потрясающие ощущения было неприятно. Хотя он прав, конечно: долго так не продержишься, нужно или уж раздеваться, или разойтись по разным углам, чтобы остыть. Именно так, как сейчас ушёл Джанки — к тумбочке, где стояла пара бутылок с водой. Взял одну, вышел с ней на балкон.

Лета тоже слезла с кровати, с опаской глянула через стекло — мало ли, зачем он уединился…Может… Ну, может, всё же снять напряжение? Понятно, что странно было бы для этого выходить на балкон, но вдруг... А может, ей просто хотелось, чтобы Джанки был возбуждён так же сильно, как она, хотелось ему нравиться, хотелось чего-то большего... Вот и лезли в голову неразумные и нелогичные идеи, проистекающие единственно от её собственного желания. Ей просто хотелось бы этого — подловить Джанки, когда он ласкает себя и непременно с мыслями о ней. Но, к сожалению, на балконе ничего подобного не происходило, через пыльное стекло было видно, что Джанки, наклонившись через край, всего лишь полил воду себе на голову и шею, потёр затылок, встряхнулся. Кстати да, верная мысль, охладиться стоило бы. Ну и покурить.

Взяв пачку, Лета просочилась в приоткрытую дверь и тоже вышла на балкон. Вокруг простиралась водная гладь, по которой бежала мелкая рябь. Прохладный свежий воздух в самом деле взбодрил, отвлёк от мыслей про поцелуи.

Она протянула руку:

— Можно?

Получив бутылку, налила в ладонь холодную воду, протёрла лицо и шею. Уф! Влажную кожу обдало порывом ветра, и девушка поёжилась, обняв себя за голые плечи.

— Ну да, теперь лучше, — она улыбнулась смущённо.

Достала сигарету. Огонёк зажигалки то и дело срывало ветром, так что Джанки протянул ей свою папиросу, чтобы прикурить так.

Постояли у ограды балкона, затягиваясь и глядя по сторонам — избегая друг друга взглядом. Всё же они впервые после поцелуев оказались при ярком свете, и было как-то неловко. Бросив бычок в воду, Лета всё-таки, не желая выглядеть совсем уж смущённой девственницей, глянула мельком на парня — и заметила зелёную блестяшку у основания носа.

— Ой!

— Чего? — При виде её испуганной реакции Джанки нахмурился. — Ты всю ночь думала, что это не я, а кто-то другой?

— Что?.. Нет, конечно! — Уже с чувством собственного права Лета сгребла его руку и потянула обратно в номер. — Опять блёстки. Сейчас уберу.

В комнате Лета остановилась возле комода с косметикой, взяла пачку влажных салфеток. Повернув парня лицом к свету, постаралась точечно снять блестяшку с щеки. Та не поддавалась. Лета нажала сильнее, потёрла.

Джанки попытался отстранился:

— Веснухи встроенные, если что. А то ща дыру мне протрёшь.

Девушка на всякий случай пригляделась.

— Да не, это блёстка. Только что она такая упорная... О, ура!

При ближайшем рассмотрении эта блестяшка оказалась не единственной, зелёные и оранжевые искры сверкали тут и там. Сложнее всего было оттереть их с нижней части лица, где они упорно цеплялись за шероховатость проступившей щетины.

— А что насчёт сходки? — продолжила Лета. — Что ты сказал. Надо с ними связаться или что?

— Пока не знаю. Но надо быть на связи.

— Ага. И вот, подготовиться. А то главной позвонит, а ты весь сверкаешь. И три засоса на шее.

— Да? Чё-то я пропустил.

— Да не, — Лета сосредоточенно тёрла лицо парня, и даже нахмурилась для убедительности. — Нет ничего. Просто пошутила.

— Мм. Жаль.

Упорно игнорируя взгляд Джанки, уставленный прямо на её лицо, перешла к следующей блёстке — оранжевой на виске.

— Кстати, можно тебя попросить кое о чём?

— Дегустацию больше не хочу. Хотя смотря что лизать… — многозначительно протянул Джанки, подняв взгляд. Затем вернулся к девушке и нейтрально пояснил: — Я про орегану, если что.

— Не, не про орегану. Я хотела попросить намазать тебя кремом. Лицо шершавое, как наждачка.

— Чё?.. — парень возмущённо скривился. — Чё-то я ночью не видел, чтоб те так прям плохо было.

— Да не «плохо»! Что начинаешь? Сам мне что-то предъявляешь, а сам чуть что — тоже в бутылку. Просто лучше же, когда… ну, когда лицо нормальное.

— А то у меня ненормальное.

Лета глубоко вдохнула, стараясь сдержаться. Как можно рассудительнее сказала:

— Ты давно брился? Чувствуется.

Джанки посверлил её недовольным взглядом. Буркнул:

— Ладн. После еды схожу.

— И ещё вот. — Лета схватила с комода свой крем, сунула парню в руки. Веско сказала: — Пожалуйста.

Джанки поджал губы, но вроде бы согласился. Во всяком случае, не отказался и сунул тюбик в карман.

Сели есть. К овощам Лета выбрала мясной паштет, а Джанки — предсказуемо шпроты.

— Почему ты их так любишь? — девушка указала на продолговатую банку, где упитанные рыбёшки были уложены аккуратной косичкой.

— Пахнут сильно. — Джанки подцепил вилкой крайнюю рыбку. — Вроде как вкус есть.

— А, ясно.

Лета набрала полную вилку паштета, посмотрела на него, понюхала. Хоть и вкусный, но почти не пахнет. Очевидно, жизнь без запахов накладывает своеобразные ограничения.

Закончив с едой, стали заваривать чай, и в тот момент, когда вода полилась в стаканы с соблазнительным бульканьем, Лета вдруг почувствовала, что после сна ещё не была в туалете.

Ушла. Потом направилась в ванную мыть руки. Застряла перед огромным зеркалом в роскошной золотой раме — это вам не драный санузел в родной общаге, с битым кафелем и мокрицами по углам! Лета покрутилась, изучая себя с разных ракурсов. Решила, что она симпатичная. Очень даже ничего. Ведь Джанки явно считает её интересной, ну хотя бы возбуждающей — если судить по стояку, — и Лета словно бы взглянула на себя его глазами. Даже приспустила с плеча бретельку майки, оценила вид. Сняла и другую бретельку — розовая майка сползла на талию, — придирчиво осмотрела полупрозрачный чёрный лифчик. Грудь небольшая, конечно, но ведь он имел возможность это понять, верно? Значит, устраивает. А в остальном нормально, лифчик новый, красивый, не в пример её прежней рванине. Всё же хорошо, что Джанки отправил её в магазин. А может, он сделал это специально — именно с таким расчётом? Чтобы потом снять с неё это красивое бельё? Лета хитро улыбнулась своему отражению.

Ладно, пора ускориться, а то чай остынет. Девушка помыла под мышками, поправила лифчик, чтобы лучше сидел, быстренько почистила зубы и вышла из ванной.

А в комнате её встретил укоризненный взгляд Джанки, который со скучающим видом так и сидел на полу перед двумя полными стаканами чая.

— Ну ты застряла. Остыло всё.

— Ой, извини. — Лета села на своё место и взяла бумажный стакан. Отпила. Чай в самом деле был еле тёплый. — Так зачем ты меня ждал?

— Да вроде сидим-едим, тут ты такая встала и ушла. — Джанки сделал глоток. — Что там делала так долго?

Вроде бы нейтральный вопрос, но, когда Лета посмотрела парню в лицо, там гуляла привычная усмешка, как будто бы пошлая. Неожиданно оценив своё отсутствие со стороны — и вспомнив, как она крутилась перед зеркалом, предвкушая реакцию Джанки на её соблазнительный лифчик, — Лета смутилась. Проворчала:

— Ничё. А чё?

— Да ничё. Пошла и пропала.

— Ну умывалась.

— Мм, — улыбка Джанки стала шире.

— Чё «мм»? Говорю же! Умывалась. И зубы чистила.

— А чё покраснела тогда?

К сожалению, Лета и в самом деле чувствовала, что щёки пылают от смущения. Предательское тело! Выдало её с головой.