Дороги

Через некоторое время полк Сергеева перевели в Вюнсдорф, а в 1946 году в Потсдам, на самую окраину города в бывшие казармы Бундесвера. Это было довольно удобно, поскольку вся инфраструктура: казармы, котельная, школа, магазин, два дома для семей офицеров, даже коттеджи для командира полка и его двух заместителей-всё имелось в наличии. Николай Кириллович сразу огородил расположение части колючей проволокой в несколько рядов, а позже установил забор вокруг части.

Он провёл в казармы электричество, фашисты уходя взорвали подстанцию, а по периметру поставил вышки установив на них прожекторы, территория постоянно охранялась часовыми. На первое время это помогло. Демобилизация продолжалась, солдаты и командиры потихоньку разъезжались домой. Осенью 1948 года в полк прибыло первое молодое пополнение. Военная жизнь потихоньку возвращалась на гражданские рельсы. Солдаты, воевавшие со своими командирами бок о бок и, рисковавшие друг за друга жизнью, ушли в запас, и в армии вновь восстановилась субординация, которая немного пошатнулась после Победы.

Десятого июня 1946 года Николаю предоставили отпуск. До этого, в мае, у них с Татьяной родился ещё один сын. В отпуске, кроме прочих дел, он планировал сдать летнюю сессию в институте. Он преуспел во всём: сдал не только летнюю, но и зимнюю сессию. Понянчился с детьми, помог Надежде подготовиться к поступлению в институт, обозначив ей направления учёбы. Девочка собралась поступать в следующем году в педагогический институт имени Н.К. Крупской, где он сам учился.

Николай успешно перешёл на четвёртый курс. Полковник учился только на пятёрки, и ему шли навстречу, когда он просил перенести сессию. Через два месяца он уехал в Германию, наняв Татьяне помощницу по ведению домашнего хозяйства, и, сделав ей ещё одного ребёнка. Теперь они очень хотели девочку.

Десятого августа Николай Кириллович уже был в своём полку. Туда и обратно он летал на транспортных самолётах. Он давно дружил с командиром авиационного полка. К тому же у них было много общего. Его жена с детьми тоже жила в Москве. Оба были молоды. Авиатор был старше Николая только на четыре года. Оба они были Герои Советского Союза. Любили охоту, рыбалку, собирать грибы и конечно, русскую баню с хорошим берёзовым веником. Веники привозили из России. Они не курили. Николай не пил вообще, а Сергей, так звали командира авиаполка, на любом застолье выпивал не более трёх рюмок.

Всё было неплохо, служба шла своим чередом. В апреле Татьяна родила дочь. Надежда поступила в институт. Николая 15 июня 1947 года отпустили в очередной отпуск. Он с отличием перешёл на пятый курс и снова попросил о досрочной сдаче зимней сессии. Ему пошли навстречу. Сергеев сдал и эту сессию на отлично. Ректор института, поговорив с Николаем Кирилловичем, предложил сдать ему первые экзамены за пятый курс, тот согласился и опять сдал всё на отлично.

После этого ректор решил, что вместо дипломного проекта Николай будет сдавать государственные экзамены. На подготовку к ним выделили десять дней. Николай успешно прошел и это испытание, несмотря на строгую госкомиссию.

Сергеев получил диплом с отличием, и был счастлив, что закончил институт. Татьяна и Надежда тоже им очень гордились. Надежда не отходила от Николая не на минуту, Татьяна даже стала его немного ревновать. Два месяца дома пролетели, как один день. Сергеев хотел перевести свою семью в Германию, но он опасался оставлять Надежду в Москве одну без присмотра.

И снова Николай оказался в Германии. Он отнёс диплом об окончании института командиру дивизии, тот отдал его инспектору по кадрам. Не у многих офицеров в то время было высшее образование, пусть даже и не по профилю. Николай мечтал поступить в военную академию, но вслух никому пока об этом не говорил.

Николай был награждён в 1944 году именным пистолетом «ТТ», он постоянно ходил в форме и пистолет был у него всегда в кобуре. Но у него был ещё один револьвер системы »Наган», ему подарили его бойцы ещё когда он был комбатом. Они прикрепили латунную табличку к ручке револьвера, на ней было написано: «Комбату Сергееву Н.К. за храбрость и отвагу. От бойцов батальона.» Револьвер ему был очень дорог, он не расставался с ним.

После окончания института, как-то Татьяна предложила прогуляться по вечерней Москве. Николай в это время чистил револьвер, положив его на тумбочку в прихожей он пошёл одеваться. Гражданской одежды у него не было, кроме коричневой кожаной лётной куртки, подарок от друга комполка, Татьяна нашла в шкафу светлую рубашку, вельветовые тёмно-коричневые брюки и плетённые туфли покойного мужа. Пошли гулять полковник по привычке положил револьвер в карман брюк.

Вышли на набережную Яузы реки, дневная жара ушла, город был отделён от воды гранитной набережной, дышалось очень легко, от воды было немного свежо, но не холодно, воздух казалось звенит. Шёл первый час ночи Москва уснула, было тихо и очень спокойно.

Они где-то через час собрались уходить домой, но тут к ним подошли четверо молодых людей, они вели себя очень нагло и развязано. Несмотря на седые вески и страшный шрам через всё лицо было видно, что Николай в сущности ещё молодой человек. Хулиганы были пьяны, они честно рассказали о своих намерениях. Хотели раздеть пару, отобрав носильные и ценные вещи, а женщину изнасиловать, как они сказали поиграться.

Николай Кириллович несколькими ударами раскидал хулиганов, он бил их жёстко, безжалостно, каждым ударом нанося значительный ущерб. Но блатные не собирались отступать, трое из них смогли подняться, у того, что стоял ближе всех сверкнул в руке нож, а у двух других пистолеты «Вальтер». Полковник перехватил руку с ножом, согнул руку в локте и вонзил нож в горло нападавшему, его же рукой. Прячась за убитым как за щитом, он выхватил свой револьвер и не раздумывая всадил пулю в лоб самому наглому, а вторую в лоб третьего подонка.

Оставив нападающих и их оружие на месте, они спокойно ушли с места нападения. Потом полковник понял, что оставлять бандита-свидетеля в живых нельзя, он вернулся и ещё одним выстрелом в лоб добил лежащего у воды бандита. Выстрел из нагана не громкий, сухой щелчок, никто на Николая и Татьяну внимания не обратил, да и жилые дома были довольно далеко от того места на набережной, где они находились.

Первое, что пришло Николаю в голову бросить револьвер в реку, но он был ему очень дорог как память об однополчанах. Полковник подумал, что гильз на месте не осталось, пули свинцовые, они наверняка расплющились об лобную кость и идентификации не подлежат. В данной ситуации офицер считал себя не виноватым, он защищал свою жизнь и жизнь своей любимой. Но его могут посадить, хоть он и убил бандитов, в то время особо не разбирались, тем более война кончилась и военные пока не нужны. Поэтому в милицию он не пошёл, а на следующий день улетел в Германию. Татьяна потом писала, что никакого шума не было, к ней никто не приходил и ничего не спрашивал.

В 1948 году стали поговаривать о сокращении армии. С этого года наши части на немецкой земле стали называться группой советских оккупационных войск в Германии, сокращённо ГСОВГ. А в 1949 году образовалось Германская демократическая республика (ГДР). В 1954 году СССР признал это государство, и в том же году войска в Германии были переименованы в ГСВГ. Из названия исчезло слово оккупационные. Количество войск значительно сократилось.

Восьмого декабря 1951 года в семье Сергеевых случилось огромное несчастье. Татьяна шла вечером с работы, и её сбил грузовик. Женщина скончалась на месте. А водитель, абсолютно трезвый молодой парень, сказал, что он задумался и не успел затормозить на пешеходном переходе.

Вот так они в один день осиротели. Николай прилетел на похороны. Похоронив Татьяну, он вызвал своих родителей вместе с детьми в Москву. Старшие дети уже ходили в школу, пришлось срочно перевести их в московскую школу. Надежда училась на четвёртом курсе института. Решили дать ей доучиться хотя бы до лета, а летом Сергеев приедет в отпуск, и они совместно решат, как дальше жить.

Николай Кириллович заметно сдал после смерти жены, голова совсем побелела, по ночам усилились головные боли, стала мучить бессонница. Он очень тяжело перенёс утрату любимого человека. После ухода Татьяны на душе и в сердце стало темно и очень горько. Но забота о детях, работа потихоньку сглаживает больные углы, постепенно зарубцовывая кровоточащие раны.

Полковник приехал в отпуск в начале июня 1952 года, Надежда перешла на пятый курс института. Собрали семейный совет, как жить дальше. Николай Кириллович всех выслушал, а затем рассказал про свой вариант. Он предложил всей семье уехать в Германию, но для этого надо было иметь полную семью. Приглядывать за квартирой предполагалось оставить родителей Николая, они ещё были крепкие и полны энергии. Поэтому они с удовольствием приняли предложение сына. А Надежда вполне могла перевестись на заочное отделение.

Для переезда в Германию им с Надеждой необходимо было оформить фиктивный брак и усыновить всех детей. Николай пообещал, что, когда она встретит достойного человека, они разведутся. Этот вариант устроил всех. Сдав экстерном зимнюю сессию, Надежда перевелась на заочное отделение. На следующий день они с Николаем подали заявление в ЗАГС, и через две неделю их расписали.

За время своего отпуска Сергеев оформил все бумаги и отправил свою семью в Германию поездом, надо было, чтобы они прошли таможню при выезде за границу. Сам же он полетел в свою часть на самолёте прилетев на Советский военный аэродром в Потсдаме и встретил свою семью уже в Берлине на вокзале.

Надежду с удовольствием взяли в школу для детей военнослужащих учителем немецкого языка. Она в совершенстве владела немецким и польским языками. Она также знала и английский, но у неё «хромало» правописание и не хватало разговорной практики. В школе работала учительница французского, но она работала последний год, а весной они с мужем уезжали на Родину. В то время в школе было обязательное изучение двух языков, на выбор учеников. Сразу после войны изучали почти везде немецкий и французский, но последний потихоньку вытеснил английский язык. Надежде предложили со следующего года преподавать английский язык, и она согласилась. В городе жил немолодой англичанин, в Германию он приехал ещё до войны. Девушка попросила его попрактиковать с ней разговорные навыки английского языка. За небольшую плату тот был не против позаниматься с ней. Он так хорошо натаскал Надежду, что через год уже никто не мог отличить её от настоящей англичанки.

На следующий год девушка закончила институт, ей предложили вести факультатив по польскому языку. А ещё через два года мужа директора школы перевели служить в Дрезден, и директор уехала с мужем. Надежда в школе была единственным педагогом с высшим образованием её и назначили директором школы.

Наступил сентябрь 1952 года. Старшие дети пошли в школу, а младшие отправились в детский сад. Все было хорошо, только вот у Николая и Надежды произошёл серьёзный разговор о том, как им жить дальше.

Девушка была влюблена в своего фиктивного мужа и предложила ему стать ему настоящей женой. Но Николай опасался, что это детская влюблённость, которая скоро пройдёт. Он серьёзно считал, что будет ей помехой, когда девушка кого-нибудь встретит и по-настоящему полюбит.

После этого разговора Надежда разрыдалась у мужа на груди. Николай пробовал её успокаивать, но у него не очень получалось. Тогда он взял её двумя руками за голову и стал целовать в лоб, щёки и глаза. Девушка немного успокоилась и впилась в его губы своими, да так, что он еле оторвал её от себя. Он нес ей какую-то несуразицу о том, что еще не готов к отношениям с ней, а потом ушёл к себе в комнату и лёг спать. Время было уже вечернее.

Семья Сергеева занимала трёхкомнатный коттедж. В одной комнате жили девочки с Надеждой, а мальчики в другой, в третьей ночевал Николай. Завтракали, обедали и ужинали они на кухне. Она была очень просторной, не меньше тридцати квадратных метров. Так, что места хватало.

Как только приехали дети, Сергеев сразу нанял им няню. Она и еду им готовила и присматривала за ними. Школа, где они учились, была для советских детей, и преподавали в ней тоже по-русски. Тем не менее, Николай попросил дома всех говорить по-немецки, чтобы приобретали разговорный навык. Сам он тоже отлично знал немецкий язык, но так как их приёмная мать свободно говорила на английском языке, дети как-то само собой тоже приобщились. Через пару лет тоже довольно сносно научились говорить и на английском языке, а девочки ещё и польским увлеклись.

Уйдя к себе в комнату, Николай стал думать, как ему жить дальше. Ведь он видел, что девушка любит его, но он не мог приблизить её к себе, так как чего-то опасался. Даже сам себе он не хотел признаваться, что тоже её любит.

Он долго ворочался в постели и думал до часу ночи. Наконец, пелена сна начала на него надвигаться. Сквозь сон он заметил, как приоткрылась дверь, и какая-то тень скользнула в комнату. Зашуршал сброшенный халатик, и обнажённое тело прижалось к нему под одеялом. Мужчина почувствовал, как пульсирует тело Надежды. Обняв девушку, Николай подумал, что она оказалась намного мудрее его, и сама всё решила за них обоих.

Они долго не могли оторваться друг от друга. Девушка была честная, она даже ни разу не целовалось с мальчиками. Наверное, Надежда всё-таки с детства любила его. Конечно, она не думала, что мама погибнет. Но что произошло, то произошло.

Молодые люди любили друг друга до семи утра. Затем Николай побежал на службу, а Надежда с детьми пошла в школу. Старшие дети по её счастливому лицу поняли, что Надежда стала наконец настоящей женой, но виду никто никому не подал. Да дети были и не против, они понимали, что рано или поздно это произойдёт. Хорошо, что их мачеха стала Надежда, а ведь отец мог влюбиться и в другую женщину. А девушку они любили и давно считали её своей матерью.

Наступил 1954 год, и в СССР началось сокращение армии. За два года она уменьшилась почти на полтора миллиона человек. Сокращение не коснулось полка Сергеева. Он уже подумал, что пронесло.

В 1955 году Николая направили учиться в Московскую Академию Бронетанковых войск СССР. Почему именно в это учебное заведение он понял значительно позже. Окончив учёбу, Николай вернулся в полк.

Неожиданно в 1961 году в полку полностью сократили четвёртый батальон, с офицерами, солдатами, техникой и даже вольнонаёмным составом. Чтобы как-то сохранить опытный офицерский и старшинский состав Сергеев заполнил все вакансии в полку, даже поставил майоров временно командовать взводами.

Видя его мучения и желание пристроить своих офицеров, командующий армией решил помочь полковнику. Ему пришла разнарядка на открытие танковой школы младших командиров и специалистов. Генерал разместил школу в полку Сергеева. Таким образом, Николай получил три подполковничьи должности (начальник школы и его два заместителя), четыре майорские (командиры рот) и шестнадцать капитанских (командиров взводов), а, самое главное, четыре должности для старшин рот. Некоторые старшины служили с Николаем Кирилловичем ещё с 1941 и с 1942 года. Школа готовила командиров танков, выпуская младших сержантов и сержантов, наводчиков - рядовых и ефрейторов, механиков-водителей - ефрейторов и младших сержантов. Кроме того, здесь же обучали водителей армейских автомобилей.

Дело в том, что в учебной школе все офицерские должности были на одну ступеньку выше, чем в обычном строевом подразделении.

Но тут пришла новая беда в каждом батальоне его полка сократили по одной роте, а хозяйственный батальон уменьшили до роты, транспортную роту до взвода. Опять полковнику пришлось думать куда деть офицеров, опять помог генерал, он оформил офицеров и сверхсрочников в какую-то воинскую часть, расположенную в Польше, где был не комплект. С зарплатой вот только проблема, приходилось раз в месяц ездить в Люблин за деньгами, но они вышли из положения выписали друг другу доверенность у командира полка и стали ездить за деньгами по очереди.

В конце 1962 года сократили соседний танковый полк. В нем остался только один полный батальон. Все устаревшие танки отправили в Союз и там утилизировали, сохранив только танки Т-55. Всю технику и оставшихся людей передали Николаю Кирилловичу. Никита Сергеевич Хрущёв считал, что мотострелковые полки в Германии не нужны, он вообще предпочтение отдавал артиллерии и танкам.

Через несколько недель полк Николая получил первые новейшие гладкоствольные танки Т-62 с ночными приборами видения, уже с автоматикой, и с более усиленной бронёй. Правда сначала они получили всего двенадцать танков, но, если считать, что их только начали выпускать этого, было вполне достаточно.

Теперь полк Сергеева вместо мотострелкового стал танковым. Устаревшую технику у него также утилизировали. Но зато Николаю удалось сохранить всех офицеров, а главное, старшин. Он очень дорожил ими. Командира взвода пришлют из военного училища, а старшего офицера из академии, а вот хорошего старшину надо растить самому. Кто ближе всех к солдату конечно старшина, кто занимается бытом солдата, конечно старшина. Поэтому было очень важно иметь хорошего старшину, полковник ещё с войны проникся к ним глубоким уважением.

Наконец-то закончилось хрущёвское сокращение армии. А в 1964 году был отправлен в отставку и сам Хрущёв Никита Сергеевич. Николай продолжал служить в Германии, в полку его очень уважали и как командира, и как фронтовика. Для офицеров и солдат он был «Батей» став во всём им достойным примером для подражания. Ему много раз предлагали стать командиром дивизии, даже выдвигали на должность заместителя командующего армии, но Николай Кириллович в свойственной ему манере всегда отказывался. А лет через пять ему перестали предлагать повышение заранее зная его ответ. Полк Николая Кирилловича легко перешёл на танки, личному составу особенно и переучиваться не пришлось.

Жена родила ему ещё двоих детей - девочку и мальчика. Остальных ребят Николая Надежда усыновила. Таким образом супруга Сергеева стала матерью- героиней. Старшие мальчики пошли учиться в военные училища и через несколько лет с отличием их окончили. Старшая девочка стала, как её родная мать, врачом, а другая, по примеру приемной матери, выучилась на учителя. Младшие дочь тоже хотела стать врачом, а сын мечтал о Суворовском училище.

В августе 1981 года Николаю Кирилловичу исполнилось шестьдесят лет, и он засобирался на пенсию. Дети выросли и разъехались, надо ехать на Родину и строить себе дом на старость. Его родители умерли, оставив квартиру в Моршанске внукам, а квартира в Москве была оформлена на Надежду.

Сергеев написал рапорт об уходе в отставку. Но его вызвал командующий Советской группой войск в ГДР и попросил послужить хотя бы до 1985 года. Почему он не объяснил. Николай подумал, что четыре года ничего не решают, к тому же и командующему отказать было довольно сложно. Поэтому они с женой решили остаться в Германии ещё на четыре года.

Поехав в очередной отпуск, Николай выхлопотал для своей семьи земельный участок в посёлке Красково Люберецкого района Московской области. Как участнику войны и Герою Советского Союза, ему выделили пятьдесят соток земли, для строительства жилого дома и даже обещали помочь со стройматериалами. А его жена была матерью-героиней и ей тоже полагались какие-то льготы. Весь отпуск ушёл на оформление документов, строить фундамент решили начать в следующем году.

Через год, начав в мае, за два месяца они построили фундамент и подвальный этаж высотой два с половиной метра. Грунтовые воды были очень глубоко. Перекрыв подвал бетонными плитами, Николай Кириллович с женой уехали в Германию. За их домом приглядывали дети, живущие и работающие в СССР. На следующий год двухэтажный кирпичный дом был достроен.

Правда, Николаю пришлось разбить отпуск на две части. Сначала он на неделю прилетел вместе с женой. Оставив её контролировать строительство, Николай вернулся к месту службы. Когда отпуск у Надежды заканчивался, он вернулся чтобы сменить её. За два месяца до его отъезда строители успели закончить дом полностью. За домом снова взялись приглядывать дети.

Когда служба Николая подошла к концу, они собрали своё имущество в старые списанные контейнеры. Всё уместилось в шесть штук. Там была и мебель, и пианино, и ковры, и всякая другая утварь. Николай Кириллович упаковал туда даже подаренный начальником вооружения, списанный боевой карабин СКС и старинное немецкое охотничье ружьё. Благодаря помощи командира авиаполка контейнеры отправили самолётом на военный аэродром в Раменское.

Генерал, как и обещал, отпустил его в отставку в июне 1985 году, а следом за ним ушёл и сам. Сергеевы в Советский Союз поехали поездом. Ещё в Германии генерал узнал, что Николаю Кирилловичу дали только пятьдесят соток земли. Он привлёк все свои связи, хотел пробить ещё пятьдесят соток. Но было всё бесполезно, чудом он пробил своему командиру полка ещё двадцать соток. Больше земли просто не дали, сославшись на то, что взять её больше негде, хотя рядом был огромный пустырь, который со временем застроили.

Встретив груз, Сергеев с помощью контейнеровозов доставил их в новый дом. Ничего покупать не пришлось, да и сами контейнеры в домашнем хозяйстве пригодятся.

Мой отец, Анатолий Алексеевич Кутырёв, пять лет служил в Германии под командованием полковника Сергеева. Они и потом не раз встречались. Мы жили в Раменском, а они в Красково - всего двадцать минут на электричке. После того, как я купил автомашину, эти встречи стали чаще. А потом как-то пути-дорожки разошлись. Мы ещё приезжали к ним с отцом раза два, но не застали полковника дома. Мы к тому времени переехали жить в деревню, и телефона у нас не было. А у меня скоро заболел брат, умерла бабушка. Брата вылечили, а я женился во второй раз, постоянная суета.

Через пять лет брат разбился на автомашине, после аварии он болел несколько месяцев и двадцать шестого декабря 1996 года его не стало. Когда Вадим умер, серьезно заболел отец, сразу получив вторую группу инвалидности, а на следующий год и первую. Мы виделись с семьёй полковника последний раз в июне 1995 года. Так что с Сергеевыми мы больше не встречались.

Чтобы не было обид и претензий со стороны их родственников, в этом рассказе я изменил имена и фамилии главных героев своей повести.

Любовь и войны.

Родители Алексея жили в Санкт-Петербурге и работали на автозаводе «Руссо-Балт». Никифор трудился инженером-конструктором, а его жена Мария - чертёжницей.

В 1914 году, когда Алексею исполнилось восемнадцать лет, его родители неожиданно погибли.

Полиция сказала, что их застрелили грабители. Однако друзья семьи поговаривали, что родителям Алексея удалось разработать новый автомобильный мощный двигатель, аналогов которому пока нет ни в России, ни за рубежом. Якобы это и стало причиной их гибели. Вроде бы даже какая-то страна охотилась за созданными ими чертежами, но пока без результата. Самому же Алексею стало казаться, что после смерти родителей за ним тоже стали следить.

Поэтому, когда 28 июля 1914 года началась война с Германией Алексей отучился на краткосрочных офицерских курсах, сдал экзамены на прапорщика (младший лейтенант) и пошёл добровольцем на фронт. Младших офицеров не хватало, поэтому в Санкт Петербурге создали такие курсы при кадетском училище. Воевал он довольно неплохо. Его взвод, со временем, стал одним из лучших в полку. Правда, его три раза ранило, но зато он быстро продвигался по службе, и к февралю 1917 года дослужился до звания капитана, став командиром стрелкового батальона.

В царской армии кровь, пролитую за царя и Отечество, было принято высоко оценивать, не только денежными вознаграждениями. А также награждали и за храбрость. К концу войны на груди командира батальона красовались пять офицерских орденов.

Так получалось, что его командиры погибали или с тяжелыми ранениями попадали надолго в госпиталь, а он оказывался единственной подходящей кандидатурой на вакантные должности. Вот так Алексей и продвигался по службе, можно сказать, на чужих костях. При этом он зла никому не желал и никого не подсиживал. Что сделаешь: война есть война.

Обязанности свои он выполнял хорошо, за чужие спины не прятался, каждой пуле не кланялся. Три тяжелых ранения - это тоже показатель его храбрости, ведь все они были совсем не в спину.

Первый орден он получил в начале своей военной карьеры, надо было добыть языка. Прапорщик выбрал в своём взводе пять добровольцев и с ними пошёл в тыл к германцам. Перерезав специальными ножницами два проволочных ограждения, они проползли метров двести и оказались в окопах у немцев. Им повезло, они бесшумно сняли часового и тихо взяли в плен немецкого фельдфебеля, который вышел до ветру. Алексею, взятый в плен фельдфебель, показался недостаточным языком, и он, отправив пленного с двумя солдатами в свой тыл, с тремя другими солдатами решил попытать удачу и проникнуть поглубже во вражеские позиции и попробовать пленить вражеского офицера.