Дороги

Алексей Кутырев

Дороги

Дорогами войны с кровью и любовью.

В воскресенье, 22 июня 1941 года в 12 часов 15 минут по радио выступил Вячеслав Михайлович Молотов и сообщил, что ранним утром фашистская Германия вероломно напала на Советский Союз, началась война.

Узнав об этом, Николай сразу обратился в военкомат города Моршанска и попросился добровольцем в Красную Армию. Ему было двадцать лет, и он был студентом педагогического института, и только-только перешёл на третий курс. У военкомата собралась огромная очередь, и Николай попал на прием только к вечеру. После разговора с военкомом он был зачислен в учебный полк.

В военкомате не ошиблись и в сопроводиловке написали, что Николай учится на третьем курсе. При этом тройка получилась с крючком наверху. В полку сочли, что это пятёрка, и соответственно он учиться на пятом курсе педагогического института. В роте, в которую был зачислен Николай, лишь он один окончил десять классов. А уж будучи студентом пятого курса, он вообще оказался ценным кадром. В роте были бойцы с тремя, четырьмя, а в основном пятью и семью классами образованием, а тут ещё студент пятого курса. Кроме паспорта, других документов в военкомат не приносили, поэтому поверили на слово.

Ему присвоили знание сержанта Красной Армии, выдали два треугольника на петлицы. Получив форму, Николай Кириллович Сергеев отпросился на пятнадцать минут заскочить домой. Он жил буквально через улицу от военкомата. Увидев сына в форме, родители ахнули. Но он успокоил их сказав, что пока едет учиться военному делу в тыл, и родители немного успокоились. Коля простился с родителями и ушёл обратно в военкомат.

Роту, собранную в первый день войны в Моршанске, отправили на ближайшую узловую станцию. Километрах в двух от неё был расположен палаточный лагерь будущего стрелкового полка.

В учебном полку его научили стрелять из винтовки, обучили рукопашному бою с применением винтовки и сапёрной лопатки, строевой подготовке, ну и, конечно, командовать отделением, с ним и еще пятью сержантами занимался лично начальник штаба полка.

Николай, как сержант, выгодно отличался от остальных красноармейцев. Вместо ботинок с обмотками он носил кирзовые сапоги, на поясе у него висела брезентовая кобура с револьвером системы Наган. Длинную винтовку со штыком у него заменял короткий кавалерийский карабин. В полку не хватало сержантов, и Николая назначили заместителем командира взвода, а так как командира пока не было, командовать приходилось ему самому.

В полк должна была прибыть эвакуированная школа красных командиров из Прибалтики. Однако по дороге эшелон разбомбили, и почти все курсанты и их командиры погибли или были серьёзно ранены. В результате резервный полк остался без командного состава.

Командиров рот и батальонов пришлось искать в ближайших военкоматах и из командиров запаса. Командир полка и начальник штаба были назначены еще раньше. Из Моршанска прислали парторга завода, который стал заместителем командира полка по политической части. Ему присвоили звание батальонного комиссара, что соответствовало званию майора (две шпалы).

Полк состоял из четырёх батальонов, в каждом из которых было четыре роты по двести человек. Всего вместе с командирами в батальонах было три тысячи двести бойцов. Ещё имелись две батареи противотанковых орудий калибром 45 мм, батарея калибром 76 мм и зенитная батарея калибром 36 мм. Также в полку были комендантский, хозяйственный и разведывательный взводы, сапёры и связисты - всего больше четырёх тысяч бойцов.

Через две недели после начала сборов новобранцы приняли присягу. После чего им выдали боевые патроны и стали учить стрелять по мишеням. Николай так шустро выучился метко стрелять, что его хотели взять снайпером в полковую разведку.

Но однажды в девять часов утра его вызвали к командиру полка и сообщили, что ему присвоено звание младшего лейтенанта, и он назначен командиром своего же стрелкового взвода. Заместитель командира полка по тылу сообщил, что через два часа его переоденут в командирское обмундирование, а вместо кирзовых выдадут хромовые сапоги.

Однако пощеголять в хромовых сапогах Коле не пришлось. Буквально через час объявили общее построение, после которого полк в спешном порядке был направлен на станцию грузиться в вагоны.

Николаю успели выдать командирскую книжку вместо красноармейской, забрали карабин и револьвер, а взамен дали командирский ремень, портупею и кобуру с пистолетом ТТ, а также два кубика по одному на каждую петлицу.

Полк направили воевать в Молдавию. Шестнадцатого июля 1941 года они уже были на передовой. Поскольку в дивизии, в которую влился их полк, после кровопролитных боев осталось всего около 4 тысяч человек, свежее и полностью укомплектованное боевое соединение поставили на самое танкоопасное направление.

За первый день полк отразил три атаки противника. Николай приказал своей роте выкопать второй ряд окопов с ходами сообщения в пятидесяти-ста метрах от первой линии. Люди хоть и устали, но задачу выполнили.

Он уже командовал ротой, командир которой погиб во время второй атаки, а взводами командовали в основном сержанты и старшины. Из лейтенантов взводным в роте был только он, вот его и назначили.

Вторую линию окопов закончили рыть ближе к утру. Не успели толком отдохнуть, как прилетели вражеские самолёты. Сергеев приказал отойти во вторую линию траншей по ходам сообщения.

Немецкие бомбардировщики пахали наши окопы без передышки два часа, работая каруселью. Передний край обороны полка оказался почти стёрт с лица земли. Досталось немного и второй линии, но там почти все были целы, за исключением нескольких раненых красноармейцев.

Бойцы роты, как смогли, восстановили окопы первой линии и стали ждать наступления. По примеру роты Николая вторая линия окопов была выкопана по всей линии обороны. А он, тем временем, оборудовал со своей ротой ещё и третий ряд траншей для большей безопасности во время бомбёжек и обстрелов. Немцы не только бомбили позиции полка с самолётов, но и обстреливали артиллерией и миномётами.

Наблюдательный пункт, где находился командир его батальона со своим штабом, был уничтожен фугасной бомбой. Весь командный состав погиб. Сергееву предложили возглавить батальон. В нём осталось всего пятьсот пятьдесят бойцов, из них почти двести в роте Николая. Он согласился, ему сразу присвоили звание лейтенанта, только вот помощников не дали. Но он и без них обходился, опираясь на сержантов и старшин.

Немцы проверяли их на прочность до обеда 26 июля. После этого пришёл приказ отступить. Без существенных потерь полк едва успел выскочить из окружения. Из кольца вышли две тысячи семьсот красноармейцев. Очень хорошо поработала немецкая авиация.

После этого полк перебросили под Смоленск. Вместо потерянной в боях артиллерии, им добавили две батареи по шесть орудий калибром 76 мм и тысячу красноармейцев. Командир полка отдал пятьсот бойцов Сергееву, а остальных распределил по другим батальонам.

За время боёв в Молдавии Николай был два раза легко ранен - в левое плечо и правую руку. В медсанбат он обратился, когда полк уже был под Смоленском. Медики очистили, обработали и зашили его раны. К счастью, они не загноились, а то мог бы и руку потерять. Врач медсанбата предупредил, что если в следующий раз он вовремя не обратится за медицинской помощью, то это может плохо для него закончиться.

Батальон Сергеева снова поставили на самое опасное направление. Строить оборону, как всегда, начали с рытья окопов и ходов сообщения. Также оборудовали щели для укрытия от бомбёжек. В общем, батальон зарывался в землю.

Николай в бинокль высматривал огневые точки противника, когда над ним разорвалась мина. Её осколок пробил каску и рассёк ему лицо слева от лба до конца правой щеки, срезал петлицу и упал в карман гимнастёрки. Всё лицо было залито кровью, прибывший санитар обработал рану и проводил его в медсанбат.

Так как он получил лёгкую контузию, да рана на лице оказалась глубокой, его оставили в медсанбате. Правда, через три дня, когда ему стало немного лучше, Николай пытался сбежать, но начальник медсанбата поймал его. Он попросил его пробыть хотя бы неделю, к тому же ещё и командир полка просил получше подлечить комбата. Сошлись на пяти днях. До снятия швов каждый день санинструктор Мария, старший сержант медицинской службы, каждый день приходила обрабатывать рану. Передвигаться под огнём противника к переднему краю было очень опасно, и начальник медсанбата командировал девушку в батальон лейтенанта.

Марии и Николаю особенно некогда было объясняться в любви. Бои шли постоянно. Они хоть и стали жить в одной землянке, им было не до ухаживаний. Он не дарил ей цветов и подарков. Николай постоянно находился в окопах. Но они всё-таки сблизились, комбат проснулся как-то утром, а его ласкает Мария, ему ничего не оставалось, как ответить на её ласки. Когда находили время, они стали любить друг друга. Мария была немного старше Николая, ей было 22 года, а Сергееву только исполнилось двадцать лет, но это им совсем не мешало.

Враг давал красноармейцам отдохнуть только ночью, а днём забрасывал их снарядами, бомбами и минами. Как правило, за этим следовала танковая атака при поддержке пехоты. В день обычно это происходило один или два раза. После каждой отражённой атаки прилетали немецкие самолёты, а затем в дело включалась немецкая артиллерия. Красноармейцы каждый день восстанавливали окопы и опять ждали врага.

Атаки с обстрелами и авианалётами могли продолжаться целый день. Когда налетали вражеские бомбардировщики, Николай оставлял в передних окопах только наблюдателей, а остальных отводил на третью линию траншей, а когда вражеская пехота и танки подходили ближе, весь личный состав батальона снова был на передней линии в готовности отразить нападение врага.

В конце августа за оборону Молдавии бойцов полка наградили орденами и медалями, надо было поддержать боевой дух красноармейцев. Николай получил орден Красной Звезды. Кроме того, ему было присвоено звание старшего лейтенанта. Командир полка шутил, что Семёнов, начав воевать сержантом, закончит войну, наверное, генералом. На самом деле всё было просто: в действующей армии ощущалась нехватка среднего командирского звена. Вот и старались поощрить наиболее отличившихся красных командиров.

Полк героически воевал под Смоленском до 10 сентября. От него мало, что осталось. Все имеющиеся в полку орудия были разбиты. Из личного состава осталось в живых семьсот человек, и двести девяносто из них, в батальоне Сергеева.

В последний день боев под Смоленском старший лейтенант снова был ранен, на этот раз осколком от авиабомбы. Но ему опять повезло, осколок попал в замок портупеи, перебил его и застрял в плече, дойдя до кости и упёршись в неё. При этом жизненно важных органов он не задел. Врач извлёк осколок, а через четыре дня отпустил Николая из медсанбата в батальон, на попечение Марии, ведь тот извёл его своими постоянными просьбами о выписке.

Смоленск был сдан врагу, а полк переведён на переформирование под Можайск. В то время постоянного отступления особо не награждали ни орденами, ни званиями, но командир полка каким-то образом добился, чтобы его подчиненные получили награды за уничтоженные танки и личный состав противника. Командующий армии пошёл ему навстречу, и около сотни бойцов и командиров полка отметили орденами и медалями. Среди награжденных был и Николай Сергеев. Он получил орден Красного Знамени.

11 октября 1941 года войска, держащие оборону под Можайском, проверил генерал Дмитрий Данилович Лелюшенко. Однако кроме их полка на передовой больше никого не было. Только, когда через несколько дней подошла дивизия полковника Полосухина, сразу стало намного легче и морально, и физически.

Война войной, но жизнь продолжалась, 3 октября Маша сказала Коле, что она беременна. По её подсчетам, скорее всего третий месяц. Сергеев был счастлив и сказав девушке о своих чувствах к ней и к будущему ребёнку. Пусть кругом война и смерть, убить могут каждую минуту, а тут родится новая жизнь. Он пообещал Маше, что когда полк выйдет из боя, то они поженятся, и он отправит девушку в тыловой госпиталь.

Комбат пошёл к командиру полка и всё честно ему рассказал. Полковник подумал, и сказал, что полк скоро будет в Можайске, и там, в отделе ЗАГС, они смогут расписаться. Машу же сразу следует отправить в Московский военный госпиталь, где начальником работает его друг ещё с Гражданской войны. Сделали всё, как посоветовал полковник. Николай и Маша расписались 11 октября 1941 года. В этот же день, не празднуя, он отправил молодую жену санитарным эшелоном в Москву с письмом от полковника к начальнику госпиталя.

По мнению командира полка, бои за Можайск будут очень тяжёлыми, скорее всего, тяжелее, чем были за Смоленск. Позади них Москва, и это последняя линия обороны столицы нашей Родины, полку придется сражаться на Бородинском поле, и нельзя опозорить память своих предков поражением, тем более, что им противостоит фашистская французская дивизия.

Батальону Сергеева пришлось защищать участок длиною почти в три километра. Но его бойцам повезло. Справа от них была река с высокими берегами, а слева надежные соседи из другого батальона. Бои были очень жаркими. Немецкая авиация не давала ни минуты покоя. Приходилось укрывать от бомбёжек и обстрелов не только людей, но и пулемёты и орудия.

На участке батальона Сергеева у немцев артиллерии не было, они обстреливали наши позиции из миномётов и танковых пушек. Комбат придумал и согласовал с командиром полка глубокий рейд в тыл врага. Взяв с собой пятьдесят бойцов, он углубился в тыл немцев километров на десять. На обратном пути отряд уничтожал вражескую технику и живую силу противника, по дороге удалось взять в плен полковника вермахта. Его отправили на мотоцикле к нашим. Линия фронта была неплотной, и ребята Сергеева нашли в ней лазейку. Правда, пришлось делать большой крюк километров в девять.

Оставшиеся в тылу у немцев основные силы отряда напоролись на батарею дальнобойных орудий. Взятый в плен артиллерийский лейтенант сообщил, что эти пушки предназначены для обстрела Москвы. Орудий было шесть, все они были прицеплены к мощным тягачам. Сначала очень захотелось захватить орудия, как трофеи и ударить из них по врагу, искушение было очень велико. Но трезво поразмыслив, Николай понял, что это не реально, орудия очень тяжёлые, скорость движения тягачей максимум двадцать километров в час. Они физически не успеют отъехать, только людей положат. Бойцы Николая заминировали все пушки, а у автомашин порезали шланги бензопровода и открыли бензобаки, засунув туда тряпки, которые подожгли. Потом взорвали сразу все орудия, получилось очень эффектно, тягачи ещё долго горели у них за спиной.

Оторваться от преследования удалось на отобранных у врага мотоциклах, благо, ночи были уже длинными и тёмными, но пришлось делать «петлю», несколько раз меняя направление своего движения. Осталось только отыскать миномётную батарею, которая обстреливала наши позиции. Проехав километров семь, бойцы Николая наткнулись на боевое охранение немцев. Сняв часовых, обнаружили батарею, Сергеев решил захватить немецкие миномёты.

Рядом с ними стояли два грузовика с минами, немцы настолько обленились и не ожидали нападения, что даже боекомплект не разгрузили и не замаскировали. Красноармейцы погрузили в грузовики все шесть миномётов. Николай отправил миномёты с лейтенантом к нашим позициям по уже известному «коридору». С оставшимися бойцами он решил поискать немецкую танковую часть. Вскоре, его бойцы обнаружили двенадцать немецких средних танков. Снять часовых не составило большого труда, старший лейтенант поставил у каждого танка по одному бойцу с гранатой, по его команде они одновременно бросили их в открытые люки бронированных чудовищ. Через шесть секунд раздались взрывы, а затем начали рваться боекомплекты. Но отряд красноармейцев был уже далеко, на трофейных мотоциклах они спешили вернуться к своим.Пока немцы зализывали раны, ребята проскочили к себе в траншеи.

За этот рейд комбата вместе с ещё пятнадцатью красноармейцами представили к наградам. В разгар жестоких боев, во время небольшой передышки, в полк приехал генерал и вручил участникам рейда ордена и медали. Николай был награжден орденом Ленина, два его бойца получили ордена Красного Знамени, одиннадцать - ордена Красной Звезды, а двадцать - медали «За Отвагу».

Николай провоевал ровно месяц, и снова получил ранение. На этот раз оно оказалось серьёзным. Очередь из немецкого автомата прошила ему грудь. Две пули прошли навылет, а одна осталась в груди. Николая прооперировали в медсанбате и отправили в Москву. На трофейном мотоцикле комбата повёз в госпиталь его ординарец Михаил. Он чудом добрался до госпиталя, где работала Мария. Мотоцикл-то был без документов, а Москва была закрытым прифронтовым городом. Комбат был без сознания, может, поэтому патрули его и пропустили.

Больше двух месяцев провел Николай в госпитале. Мария постоянно находилась рядом с ним. Она была уже на шестом месяце беременности.

Пятого января 1942 года госпиталь посетил Климент Ефремович Ворошилов и всем раненым вручил ордена и медали. Николаю вновь повезло, его наградили ещё одним орденом Красного Знамени. Маршал раздавал награды, руководствуясь какими-то своими соображениями и критериями. Легко раненых в госпитале не было, в основном, тяжелые. Рядовым, которые уже встали на ноги, Ворошилов вручал медали «За Отвагу», лежачих рядовых награждал орденами Красной Звезды. Ходячим командирам он также вручал ордена Красной Звезды.

Николаю врачи еще не разрешали ходить. Подошедший к нему Климент Ефремович спросил его звание. Тот ответил, что он старший лейтенант. Маршал полез было в коробку за орденом Красной звезды, но потом остановился и поинтересовался его должностью и тем, как долго он воюет. Сергеев рассказал ему весь свой боевой путь. Тогда маршал попросил адъютанта достать орден Боевого Красного Знамени, который и вручил комбату.

Лишь 18 января Николай, преодолевая боль, начал потихоньку ходить. При этом комбат рвался к своим однополчанам и хотел скорее попасть на фронт. Он упросил полковника медицинской службы выписать его из госпиталя уже 20 января. Так как он был ещё не совсем здоров, ему дали отпуск по ранению на тридцать дней. Николай очень просил сразу выписать его на фронт, но врачебная комиссия была непреклонна и ему в этом отказала.

Этот месяц они с Марией жили у её подруги, которая также работала в госпитале. Почти все медицинские работники оставались ночевать на работе, времени между сменами почти не было, и тратить его на дорогу было жалко. Высыпаться не успевали, шёл очень большой наплыв раненых, поэтому в подсобных помещениях и полуподвале для медперсонала были оборудованы жилые комнаты,

Два-три раза в неделю Мария отпрашивалась у главврача, чтобы хотя бы несколько часов побыть с мужем. По страшно дорогой цене она покупала на рынке молоко, которым отпаивала Николая. Остальные продукты ему выдали сухим пайком, им хватало.

Через месяц он успешно прошёл врачебную комиссию, и накануне Дня Красной Армии, 22 февраля его отправили на фронт в свою часть. Было указание Верховного главнокомандующего командиров батальонов и полков возвращать в свои воинские части. Вот Николая и распределили в родной полк, который как раз находился на переформировании. Командир полка снова поручил ему командование батальоном.

В самом начале марта 1942 года их полк направили подо Ржев, где планировалась крупная наступательная операция. К сожалению, она получилась неудачной. Немцы оказали такое яростное сопротивление, что атаки советских войск разбивались об их оборону. Полк таял на глазах. Николай старался беречь каждого бойца, но враг безжалостно уничтожал наших красноармейцев.

Окопаться было невозможно. Враг бомбил и обстреливал наши позиции, а укрыться кроме воронок было негде. Немцы засели в бетонных укреплениях, и эту оборону никак нельзя было сломать. Наконец, потеплело. Советские войска стали понемногу продвигаться вперёд. В полку осталось совсем немного бойцов.

В середине апреля 1942 года Сергеев снова был ранен, на этот раз в обе ноги осколками от немецкого снаряда. К счастью, его снова отправили в госпиталь к Марии. Только благодаря ей и приказу И.В. Сталина ему не ампутировали ногу, левая была очень сильно посечена осколками, её потом ещё долго лечили вместе с правой ногой.

Сама Мария 28 апреля 1942 года родила прекрасную девочку-красавицу, которую назвали Любовью. Как Мария говорила в знак их с Николаем огромной любви.

Из госпиталя Николая выписали только в конце июня 1942 года. Он погостил две недели в Москве, а потом взял с собой Марию с Любой и повёз их к своим родителям в Моршанск.

Родители, конечно, потеряли дар речи, когда в квартиру вошёл старший лейтенант, открыв дверь своими ключами весь в орденах с пятью нашивками о ранениях и ребёнком на руках. Через всё лицо Николая проходил шрам от осколка. Они не сразу узнали в бравом командире своего сына. К тому же рядом с ним стояла девушка в форме старшины медицинской службы державшая его за руку. Столько событий в жизни их сына произошло всего лишь в один год!

Оставив жену и ребёнка родителям, Николай через две недели 10 июля 1942 года поехал на фронт. Мария устроилась работать в ближайший госпиталь. Она пробыла у родителей Николая до апреля 1943 года. Когда дочка немного подросла, Мария оставила девочку у бабушки с дедушкой, а сама через военкомат оформила все необходимые документы, уехала к мужу на фронт.

Николая опять отправили на Западный фронт, где все еще шло сражение за Ржев. Его полк уже не существовал, он был полностью уничтожен, а его командир убит. Но зато Николай попал в свою дивизию, где командир его хорошо знал. Он хотел, чтобы бывший комбат служил у него в штабе, или хотя бы стал начальником штаба полка. Но тот очень хотел на передовую, и поэтому вновь принял под свою команду стрелковый батальон.

Командиром полка оказался майор лет тридцати пяти, не кадровый военный, а из запаса-бывший начальник цеха одного из Московских заводов. Они познакомились. Комполка сначала смутила молодость Сергеева, но, когда он увидел на его груди три красные (лёгкие) и две жёлтые (тяжёлые) нашивки за ранения, да ещё орден Ленина, два ордена Боевого Красного Знамени, орден Красной Звезды, все его сомнения рассеялись. На гимнастёрке у комполка было пока пусто. Тем не менее, они понравились друг другу и даже потом подружились. У Дмитрия Степановича, так звали командира полка, тоже в тылу остались жена и дочка двенадцати лет. Да и Моршанск от Москвы не так далеко. К тому же Николай учился в столице, а после госпиталей жил в Москве, так что, практически, они были земляками.

Преимущественно в батальоне были необстрелянные красноармейцы, процентов двадцать молодёжи возраста Николая, процентов десять - воевавших фронтовиков, а остальные - мобилизованные в возрасте от тридцати до пятидесяти лет. Но у всех комбат вызывал уважение, благодаря своим ранениям и наградам, говорившим о большом военном опыте. Но несмотря на свой опыт, комбат иногда был до безрассудства бесшабашен и бесстрашен.

После ранения вернулся в батальон друг комбата, старшина Петр Наумов. Ему было уже сорок пять лет, и его оставили в армии лишь в тыловых службах. Николай предложил старшине обеспечивать батальон всем необходимым и, по возможности, сверх лимита. Через командира полка Николай направил старшину в Москву на завод, где изготовляли СВТ (Самозарядная винтовка Токарева). Наумову удалось получить для полка 150 винтовок со снайперским прицелом.

Пятьдесят из них Николай оставил в батальоне, а остальные распределили по другим подразделениям полка. Отобрав самых лучших стрелков, в число которых вошли два якута-охотника, Николай из пятидесяти стрелков сформировал взвод снайперов. Его командиром он назначил старшего лейтенанта, снайпера, которого отыскал в штабе соседней дивизии.

Также комбат нашёл в полку двадцать пять трофейных пулеметов МГ-34, а также старых ручных пулемётов Льюиса и сформировал в батальоне ещё взвод пулемётчиков со вторыми номерами. Наумов нашёл старые деревянные колёса от телег, их закрепили на ось, а на колесо установили пулемёт, получилась зенитная точка. Пулеметчики начали учиться сбивать немецкие самолёты, тренировались пока без патронов, для обучения даже приглашали зенитчиков.

А ещё Наумов пробил в дивизии сто противотанковых ружей. Двадцать пять оставили в батальоне, приспособив к ним снайперские прицелы. Отобрав первые и вторые номера, обучили их стрельбе, как по танкам, так и по самолётам.

Николай просил Наумова, чтобы, будучи в командировках в Москве, он заезжал к его жене и дочке. Дмитрий Степанович завозил Марии от него всякие подарки, к этому времени Военторг начал работать очень хорошо. Можно было купить всё: коньяк, шоколад, фрукты, папиросы любых марок. От себя Николай передавал сгущёнку и тушёнку, которую ему выдавали в пайке.