Дороги

Дед два раза ходил в разведку, когда немцы крепко прижали отряд и тщательно проверяли всех проходящих к населённым пунктам. Никто не мог пройти, хотя посылали многих. Деду же очень везло. Он оба раза удачно проходил немецкие посты и приносил ценную информацию от подпольщиков.

Когда появилась возможность, Василь написал представление к награждению партизанской медалью второй степени всех женщин отряда и деда-разведчика. Забегая вперёд скажу, что и при вливании отряда в войска 1-го Белорусского фронта Василю удалось сохранить и старушек, и старичка. До конца войны они получили ещё по две медали. Кстати, и девочку они тоже растили все вместе. Позднее, ему удалось оформить документы на удочерение ребёнка, а начальство закрывало глаза на нахождение в полку ребёнка.

Василю было очень тяжело после смерти Одарки, хотя он и понимал, что перспективы на совместное будущее у них были призрачные. Слишком уж велика была разница в возрасте. Тем не менее, он очень переживал её гибель. Прошло, наверное, полгода, и после того как Василь был легко ранен, за ним начала ухаживать медсестра Маруся. Она полюбила своего пациента и, через некоторое время, призналась ему в этом.

Они были в землянке одни, Василь притянул её голову к себе и поцеловал в лоб. Девушка вся задрожала и прижалась к юноше, нашла губами его губы и жадно в них вцепилась. Василь противиться не стал, и они долго и страстно целовались. Наконец, в нем проснулся жаждущий мужчина. Он, повалив девушку на нары, овладел её, а она с радостью отдалась ему. Потом он ещё несколько раз склонял её к любовным ласкам. Маруся оказалась девственницей, что не могло не радовать Василя. Постепенно их интимная связь незаметно для юноши переросла в любовь.

Свои отношения они не афишировали, но, когда вышли на большую землю, тихонько расписались и сразу удочерили девочку Василису. Зато теперь у командира появился стимул к жизни, он перестал сломя голову лезть под пули.

Никого из родственников у Василя в живых не осталось, он надеялся, что хоть за девочкой будет, кому присмотреть, если с ним, что случиться, ведь Маруся не бросит ребёнка. Перед регистрацией брака, он ей честно рассказал об отношениях с Одаркой и о том, что этот ребёнок его. Маруся приняла эту новость спокойно, сказав только, что она надеется, что больше Василь никого кроме неё не полюбит. Он с ней согласился, и действительно никогда ей не изменял.

В январе батальон получил ответственное задание от штаба партизанского движения на уничтожение вражеских объектов. Их обнаружили и уничтожили. Но немцы после этого, словно взбесились: увеличили плотность патрулей у выездов из леса, приблизили фронтовые части, снятые с передовой к лесным массивам. Немецкая авиация тоже житья не давала, бомбила все подозрительные поляны. То ли кто-то навёл, то ли кто-то проболтался, то ли немцы сами проследили, но фашистские самолёты каким-то образом обнаружили и полностью разбомбили вторую партизанскую базу. Там в это время находился только комендантский взвод. Погибли его семнадцать бойцов. Кроме того, батальон СС приблизился к базе пытаясь взять её в кольцо. Василю стало ясно, что это точно кто-то навёл.

Он принял решение о разгроме фашистского батальона СС и предложил свой план начальнику штаба. Тот рассчитал всё до мельчайших подробностей. Операция заняла не более двух часов. Фашистов атаковали белым днём, и пока не налетели вражеские самолёты, подвергли их плотному артиллерийскому и миномётному огню. Так вышло, что врага уничтожили его же оружием. К тому времени партизаны разжились двенадцатью зенитными пушками, шесть орудий калибром 36 миллиметров, а шесть калибром 88 миллиметров. А также четыре миномёта калибром сто двадцать миллиметров. Тех, кто пытался вырваться из огненного кольца добивали из пулеметов. Вместе с батальоном СС отряд Василя сжёг приданные ему шесть лёгких немецких танков.

Потери личного состава были сведены до минимума. В этом бою партизаны потеряли семь человек убитыми и двадцать бойцов были ранены. И то это из-за вражеской авиации, которая прилетела почти в конце разгрома батальона.

Ко дню Красной Армии в отряд снова привезли награды. Командиру было присвоено звание майора и вручён орден Суворова. Не забыли и остальных. Более трёхсот бойцов были награждены орденами и медалями. Многие были отмечены новыми наградами орденом «Отечественной войны» в основном 2-ой степени и медалью »Партизану Отечественной войны» 1-й и 2-й степени.

Ста десяти бойцам и командирам были присвоены очередные воинские звания. А третьего марта самолёт с большой земли привёз в отряд новую форму с погонами. Но за эту зиму батальон разросся почти до тысячи бойцов, поэтому формы хватило только на 65% процентов личного состава. Но к майскому празднику переодели всех солдат и командиров батальона.

Новая форма дала большой всплеск патриотизма среди населения временно оккупированных Советских территорий. Народ видел, что Советская власть их не бросает, она здесь, она рядом, и даже партизанам привезли новую форму. Такой высокий подъём сознания Советских людей просто невозможно было представить.

В октябре отряд вырос до двух с половиной тысяч бойцов. После присвоения звания майора Василь стал принимать в отряд всех желающих воевать за Родину. Теперь в тылу врага вряд ли найдётся командир Красной Армии выше звания майора. Хотя вроде Василь и не был таким, но ему очень не хотелось, чтобы им командовали в его же отряде.

В ноябре 1943 года штаб партизанского движения переименовал батальон Василя в полк. В декабре 1943 года он уже принимал участие в освобождении Украины, нанося урон фашистам с тыла, а в апреле 1944 года полк численностью в три тысячи человек влился в состав Красной Армии.

За удачно проведённую операцию по освобождению Украины командир полка Василь был награждён орденом Отечественной войны 1-й степени, и ему было присвоено звание подполковника. Более двух тысяч его бойцов были награждены медалями и орденами. Особенно приятно было партизанам, получившим солдатский орден «Славы», орден был трёх степеней и вручался с ноября 1943 года.

Полк участвовал и в освобождении Белоруссии. За удачно проведённое освобождение Белоруссии личный опять был награждён орденами и медалями. А командиру полка присвоили высокое звание Героя Советского Союза.

Полк Василя влился в 1-й Белорусский фронт. Он нашёл общий язык с командованием и подчинёнными. Хотя начальник особого отдела дивизии, долго не доверял ему, всё присматривался, но после удачно проведённых полком операций, вроде отстал от него. По крайней мере, в открытую уже не преследовал.

Командир полка весной 1945 года получил звание полковника. Несмотря на свой молодой возраст, Василь выглядел очень мужественным и взрослым. Четыре года войны наложили свой отпечаток на его внешность, хотя парню было чуть больше двадцати одного года. Благодаря тому, что дочь полковника жила в полку, его подчинённые стали звать Василя «Батей».

С 1-й Белорусским фронтом он дошёл до самого Берлина. Очень много крови пролилось при взятии столицы Германии, фашисты дрались за каждый дом, за каждый этаж. Каждый кирпич был полит кровью наших солдат. За взятие Берлина многих солдат и командиров представили к наградам, к сожалению, некоторых посмертно.

Хочу сказать, что после введения в армии погон, командиры Красной Армии стали называть себя офицерами, как в царской армии. Но официально разрешили это название только после войны, а именно в 1946 году. Но тем не менее, в армии действовал негласный кодекс офицерской чести, согласно которому в том числе запрещалось ходить в грязной форме и обуви, небритым, а уж пьяным тем более. Офицерскую форму нельзя было позорить. Поэтому в то время офицеры были лицом советского народа, да и после тоже.

У Василя был награждён весь полк. Если не медалью «За Отвагу», то хотя бы медалью »За Победу над Германией в ВОВ». Многие имели медали «За освобождение Варшавы» и »За взятие Берлина». Отличившиеся в боях рядовые, сержанты и старшины награждались солдатским орденом «Славы». В том случае, если солдат получал ордена всех трёх степеней, ему присваивали звание старшины, а если это был старшина, то он получал звание младшего лейтенанта. У военнослужащих стал довольно приличный стимул, для продвижения по службе.

Василь очень грамотно пользовался этим. Если надо было повысить кого-то из своих солдат или старшину, он старался представлять его к награде этим славным орденом. Тем более им награждали за солдатскую доблесть и храбрость.

Ведь часто среди рядовых были такие талантливые ребята, что им нужно было бы быть сержантом, старшиной, а то и командиром. Вот Василь и старался их повысить. Ведь раньше в военном училище учили три года. В ходе войны ввели шестимесячные командирские курсы. А младший лейтенант, не нюхавший пороха, сразу после десятилетки, какой он командир для солдат прошедших всю войну?

После Победы Василь остался служить в армии. В сентябре 1945 года Маруся родила ему мальчика. Они назвали его Михаилом в честь погибшего друга. Находясь уже в составе 1-го Белорусского фронта, Василь был трижды легко ранен, но дальше медсанбата, где служила его жена, дело не доходило.

В 1951 году на полковника написали донос, о том, что он хвалит немецкие дороги, немецкий порядок и немецкие аэродромы, которыми Советская Армия пользовалась до тех пор без одного ремонта. Его вызывали несколько раз в особую часть и в военную прокуратуру. В октябре 1951 года его даже арестовали, но почему-то отпустили через три дня, без объяснения причин. Его не пытали и не мучили, держали в одиночной камере, в относительно хороших условиях.

Говорили, что за него заступился маршал Советского Союза и маршал Польши Константин Константинович Рокоссовский. Якобы за него просил Георгий Константинович Жуков, с которым они несколько раз встречались во время Великой Отечественной войны, да и с Рокоссовским они тоже встречались. Но это всё только разговоры, как было на самом деле никто не знал. Полковник встречался с Г.К. Жуковым в 1971 году, они долго беседовали, он был у маршала на даче, но спросить напрямую об его участии в его судьбе он так и не решился.

Вместе со своим полком Василь остался служить в Германии. При этом он понимал, что через некоторое время встанет вопрос о его образовании. Когда в Германии открыли русские школы, он экстерном окончил десятый класс. А затем на заочном отделении Саратовского института получил юридическое образование, а потом там же он закончил ещё и педагогический заочный факультет.

В 1954 году Василь также заочно поступил в военную Академию имени Фрунзе. Это помогло ему избежать первого сокращения армии Никитой Хрущёвым, которое началось в 1955 году. Оно не коснулось лиц, которые учились в это время в военных академиях. Пока он учился, сокращение затихло, а в 1960 году приостановилось, но в следующем году началось с новой силой. Но и на этот раз ему повезло, и он остался в армии.

Полковник прослужил командиром полка в Германии до 1975 года. Ему исполнилось пятьдесят лет. Маруся к тому времени родила ему трёх сыновей Михаила в 1945, Алексея в 1947 и Анатолия в 1950 году.

Ему предложили работу военного комиссара в небольшом городе под Куйбышевым. Все их с Марусей дети окончили военные училища и пошли служить в армию. А Михаил с Алексеем даже отучились в Академии имени Фрунзе. Они служили в СССР, а точнее в Горьком. Михаил был подполковником и командовал полком, Анатолий был старшим лейтенантом - командиром роты этого полка.

У Михаила родилось трое детей: две девочки и мальчик. Все они жили в хорошей квартире, расположенной рядом с воинской частью.

Анатолий к тому времени только что женился, и супруга родила ему мальчика. Старший брат Михаил пробил ему двухкомнатную квартиру, а отец предложил ему службу в своём полку тоже командиром роты. Парень с удовольствием согласился.

Алексей дослужился до майора, жил в Куйбышеве и служил командиром отдельного батальона. Отец договорился в штабе своей армии о переводе среднего сына на своё место. Ему пошли навстречу.

У Алексея было двое детей: девочка и мальчик. За ними тоже осталась в Куйбышеве трёхкомнатная квартира. Дочь стала учительницей старших классов и тоже работала в Куйбышеве, впоследствии став директором школы.

Полковник дождался приезда сына и сдал ему полк. В скором времени Алексей получил звание подполковника.

За тридцать послевоенных лет Василю сильно надоела Европа. Он был по обмену опытом во Франции и в Югославии. Побывал с экскурсиями в Париже и Марселе. Потом принимал участие в операции в Чехословакии. Через Польшу он ездил в СССР, останавливался во всех её городах. Пока дети были школьниками, Василь возил их везде, по долгу останавливаясь в каждом городе.

Сдав сыну свой полк Василь вместе с Марусей уехал к месту нового назначения. Сначала ему выделили однокомнатную служебную квартиру. А через два года он получил двух комнатную квартиру от исполкома в центре города в новом доме с квартирами улучшенной планировки. Дом был непростым – в нём жили, главным образом, партийные и советские руководители. Квартира была шикарной, комнаты на обе стороны, раздельный санузел, большая кухня, огромная лоджия.

Вскорости они получили небольшой участок земли в двадцать соток на окраине города, где построили дачку и баньку. Когда Василю исполнилось 60 лет, а именно в 1985 году, ему предложили уйти на пенсию. Маруся после войны окончила медицинское училище и всю жизнь работала фельдшером в полковой медсанчасти.

Когда Маруся с мужем уехала из Германии она ушла в отставку в звании капитана медицинской службы. Затем она поработала немного в местной больнице старшим фельдшером приёмного покоя, а потом её назначили главной медсестрой в ЦРБ, а когда мужу предложили отставку, она тоже ушла на пенсию вместе с ним. Маруся всего на год была моложе Василя.

А Алексей из Германии был направлен выполнять интернациональный долг в Афганистане. Там он воевал, будучи уже полковником и командиром полка. После трёх лет в Афганистане, в августе 1982 года, его снова перевели в Куйбышев, где он получил под своё командование гвардейскую дивизию. В начале 1983 года он стал генерал-майором.

Василю и его жене назначили хорошие пенсии, они купили себе легковую автомашину, первую за всю их совместную жизнь. Друзья устроили ему открытку на новенькую «Волгу» ГАЗ-24 красивого темно-бежевого цвета.

После покупки автомобиля рядом с домом ему выделили место для гаража, который он вскорости и построил. Всю жизнь Василь проездил на служебных автомашинах. А теперь надо было как-то добираться до дачи. Хоть это было и не далеко, но всё-таки. Так, что автомобиль пришёлся очень кстати, автобусом было уже ездить тяжело, годы брали своё, да и раны на которые он раньше не обращал никакого внимания, теперь стали давать о себе знать.

Вот такая короткая длинная жизнь. В этой истории почти всё правда. По крайней мере, основные факты и события из жизни участвовавших в ней людей.

У моей бабушки Веры Петровны была племянница Клавдия. Она с мужем жила в однокомнатной квартире в центре Москвы. В 50-х годах ей предложили двухкомнатную квартиру в Горьком. У неё на руках был муж и ребёнок инвалиды и ещё двое детей. Переехав в Горький Клава познакомилась с родственницей Василя, она и рассказала мне эту историю, пересказанную ей родной сестрой мужа Василисы, дочери Василя.

Конечно, от неё я услышал всего несколько слов и основные события. Остальное пришлось дописывать, опираясь на исторические факты, работая в библиотеке, используя справки из интернета. Кстати там часто сведения слегка преувеличены или наоборот, в общем их надо проверять.

Клавдия потеряла с ними связь ещё в самом начале 1990 годов, поэтому я не знаю, как сложилась дальнейшая судьба семьи Василя после этого времени.

Почти роман о войне и любви.

К восьми часам вечера 27 июня 1941 года их полк защищал подступы к Минску. Алексей пришёл в себя и осмотрелся. В руках у него был ручной пулемёт Дегтярёва с диском без патронов, под ногами валялись ещё два пустых диска. На дне окопа лежал вещмешок (сидр), на нём фуражка и две гранаты Ф-1.

Алексей оглядел себя и увидел, что он ранен в грудь навылет. Левая рука плохо слушалась. Он плюнул на ладонь. Слюна оказалась грязно белой, значит, лёгкое не задето. Старшина достал из кармана индивидуальный пакет, вынул патрон из нагана, а содержимое патрона высыпал в рану и поджёг. Он не курил, но спички всегда носил с собой. Еще на Финской войне Алексей слышал, как порохом обеззараживают рану и останавливают кровь, но сам так не разу не пробовал. От дикой боли и неожиданности старшина упал на дно окопа, оперевшись о колено. Придя в себя, он стащил с себя гимнастёрку и перевязал рану.

Вокруг никого не было. Он вспомнил, что остался прикрывать отход роты. Видимо, он потерял сознание, когда его ранило, а немцы подумали, что он убит вот и оставили в окопе. Рота, скорее всего, была уже далеко, и он остался один. Алексей пошёл по окопам искать оружие и патроны, ведь у него в сидоре была всего одна пачка патронов к нагану и одна противотанковая граната.

Однако в окопах оружия не было. Похоже, перед отходом, красноармейцы, похоронив мёртвых, собрали всё что может пригодиться в бою.

На дне последней траншеи он увидел торчащий из-под земли сапог. Старшина потянул за него и одного за другим вытянул трёх убитых красноармейцев, лежащих почти друг на друге. У одного из них в руках была винтовка-трёхлинейка с примкнутым штыком. Алексей вывернул оружие из руки мертвеца. Винтовка была заряжена пятью патронами. Еще у одного убитого бойца обнаружилась противотанковая граната. На поясах у всех красноармейцев имелись подсумки с патронами и сапёрные лопатки. Также он нашёл одну пустую фляжку. Старшина стянул с погибших бойцов пояса с подсумками и забрал их сидоры с нехитрым красноармейским скарбом. Там было немного еды, чистое исподнее, котелки и алюминиевые ложки. На его счастье, в подсумках убитых красноармейцев оказалось шестьдесят пять винтовочных патронов, а в диск пулемёта входило сорок семь. Алексей снарядил полный диск, а во второй вставил всё, что осталось. В нише одного из окопов он нашёл ещё одну гранату РГД и штык-нож в ножнах от автоматической винтовки. С помощью одной из сапёрных лопаток он похоронил ребят в окопе и поставил памятную табличку, сделав её из пустого патронного ящика.

Надо было идти догонять своих, но рана очень болела, да и рука почти не двигалась. К тому же старшина потерял много крови, хотя после перевязки кровь и остановилась. В вещевом мешке у него лежали полплитки шоколада и фляжка с чистым медицинским спиртом. Старшина достал флягу и сделал добрый глоток спирта. После чего он положил под язык кусочек шоколада, чтобы хоть немного восстановить свои силы.

Два сидора он повесил спереди на шею, а два закинул за спину. На правое плечо Алексей положил пулемёт весом почти двенадцать килограмм, а в левую руку, как костыль, взял винтовку. Рука двигалась плохо, поэтому винтовку он закрепил красноармейским поясом. Она тоже была нелёгкой, и весила четыре с половиной килограмма.

Было уже почти десять часов вечера, на другом конце поля он услышал немецкую речь, видимо, это перекликались караульные. Алексей решил побыстрее уйти подальше. Каждый шаг давался ему очень тяжело, но постепенно острая боль прошла, осталась только тупая, но постоянная. Кругом была голая степь - ни кустика, ни канавки. Он чувствовал себя волоском на лысине.

Алексей надеялся, что немцы не будут стрелять по одиночной цели из пушек, а из пулемёта и миномёта его было уже не достать. Бинокля у него не было. По его прикидкам до ближайшего леса надо было пройти километров двадцать.

За час он проходил два с половиной-три километра. Рана болела, плечо саднило, рука уже онемела. Время от времени он делал небольшие глотки спирта, закусывая его шоколадом. Как бы ни было ему тяжело, но он потихоньку удалялся от места боя. Его никто не преследовал, хотя на дороге он был один, да ещё луна очень ярко светила.

В четыре утра полностью рассвело. За шесть часов Алексей прошёл приблизительно шестнадцать километров. До леса оставалось около пяти. Шоколад кончился. В двух вещмешках были ржаные сухари. Чтобы как-то отвлечься, Алексей принялся их жевать. В дополнение к усталости во всём теле, у него началась кружиться голова. По всей видимости это были последствия большой потери крови.

До леса оказалось гораздо больше километров, чем он предполагал. К 7 часам до него оставалась ещё пара километров. В 8 часов Алексей уловил далёкий гул моторов. До спасительной опушки оставалось ещё метров восемьсот. Сил у него почти совсем уже не было. Превозмогая боль, он почти бегом помчался к лесу. Полевая дорога ушла левее, минуя лесной массив. Старшина напрямки двинулся в гущу деревьев.

Алексей успел вбежать в лес и плюхнуться за поваленное дерево, рядом с толстой берёзой. Он снял с себя все вещмешки, отмотал от руки винтовку и приготовил к бою пулемёт. Но сил у него уже не было: руки тряслись, в глазах потемнело и перед ними от перенапряжения бежали радужные круги.

Из-за поворота выехали шесть мотоциклистов с колясками и пулемётами. За ними шла бронемашина с офицерами, за ней шесть лёгких танков и шесть автомашин, в каждой из которых сидело по тридцать солдат. Алексей не знал, что ему делать. Сначала он хотел принять бой с фашистами, но потом подумал, что один выстрел из танка оставит от его позиции лишь мокрое место. К тому же сил на бой у него не было, поэтому он решил сначала подлечится и набраться сил, а потом уже ударить по врагу, так, чтобы ему жарко стало, при этом самому не погибнуть.

Старшина потихоньку откатился в глубину леса, где немного передохнув, двинулся дальше. Ему надо было найти воду и приготовить еду. Жажда заглушала голод и даже боль в ноге. Пройдя километра три по лесу, он упёрся в неглубокий овраг, на дне которого бил небольшой ручей. Скинув с себя вещи, он плюхнулся лицом в воду и лежал так минут двадцать, то пил, то отдыхал. Наконец в животе начала бултыхаться вода, но пить всё равно ещё хотелось. Алексей отполз от ручья метров на пятнадцать и, спрятавшись в ветках упавшей сосны как в шалаше, сразу уснул.

Сон его был чутким. Просыпаясь и вздрагивая от каждого шороха, он подымал голову и, как олень, прислушивался к подозрительным звукам. Затем снова падал на землю и засыпал. Проснулся он часов в девять вечера. Простирнул гимнастёрку и нательное бельё, которое было всё в крови, он снял с себя бинты и тоже постирал их.

Приложив с обоих сторон раны листья подорожника, он снова перебинтовался. Разводить костёр Алексей не стал, так как боялся, что огонь, а, особенно, дым привлекут к нему внимание. Он просто нарезал тонкими кусочками сало с чёрным хлебом и запил свой обед холодной водой. Хотя ему очень хотелось горячего чая.