Русский эпос

Таким образом, брахманы-поэты, музыканты, мудрецы озвучивают гимны в той мере, в какой они наполнены «брахмо», т.е. светом, а точнее, сверхсветлым светом, эфиром, звучанием светового космического закона. В гимнах Ригведы постоянно говорится о соревнованиях мудрых поэтов, потому что зажечь первый костёр мог только мудрейший, наиболее «любимый Огнем» - земной манифестацией Света во время полярной ночи.

Во многих гимнах Огонь прямо называется «вдохновенным поэтом», говорится, что «на службе у него поэты, действующие мудро». Огонь назван «поэтом, которого надо призывать хвалебной песнью» и говорится, что именно «благодаря поэтическому искусству он (огонь) породил это потомство людей», а «его усиливают эти гимны». Огонь «погоняют поэтические мысли, десять пальцев жреца» - музыканта. Гимны утверждают, что Огонь (т.е. Свет) «по вспышкам вдохновения превосходит любого искушенного жреца», а «мудрые поэты ведут по следу Агни, каждый у себя в сердце, храня нестареющего». В гимнах говорится, что Огонь поддерживается «руками, ногами, голосами», т.е. ритуальной пляской и пением. Поэт-музыкант создает новый гимн в процессе «творческого горения» и «озарения». Вдумайтесь в бесконечно древний смысл этих слов русского языка.

Таким образом, обряды, начинающиеся 14 августа, начинались как соревнования поэтов, музыкантов-исполнителей (где все эти ипостаси в одном лице) за право зажжения первого священного костра. Заканчивались соревнования через 8 дней процессе после восьмидневного очищения (всё-таки поэты - люди, а не боги и соревнования им присущи и желание победы, и гнев, зависть, как говорят об этом гимны Ригведы) победитель зажигал 29-30 августа первый костер-символ и воплощение Света. Первый прощальный костер на дорогу в ночь. Ну а мы сегодня празднуем в этот день Льняной Спас или «Спас на полотне». В течение последующих дней до 22 сентября будет зажжено ещё три костра.

Кроме состязаний поэтов-певцов-музыкантов в обряд включались и соревнования молодежи - юношей бегунов. И это закономерно вель соревнования постоянно называют Огонь «самым стремительным» и «побежающим в соревнованиях». И это закономерно, ведь неслучайно гимны Ригведы. О бегунах в гимне говорится, что «поддержанный тобой, бывший позади первого, почитатель твой, о Агни, оказался впереди всех». Причем, это текст из мандалы Ригведы - Первой (I, 74).

Вспомним что единственным соревнованием первых Олимпийских Игр в Элладе, которые вообще-то носили имя Огня – «Агонас», был ритуальный бег на один стадий. И начинались они в июле-августе. А до того бьши не Олимпийские, а Дельфийские (Пифийские) игры, включающие в себя соревания певцов, музыкантов, поэтов, что абсолютно идентично северной (гиперборейской) традиции, которая, кстати, согласно древнегреческим преданиям, и легла в основу этих игр. И начинались они 14 августа.

А дальше, 21 сентября - праздник Рождества Богородицы, которую православная христианская традиция прямо именует Зарей. Вспомним здесь также, что во всех русских заговорах Зарю именуют только «Красной девицей». Она станет «Зарею-матерью» Солнца только после долгой полярной ночи, когда превратится из Вечерней Зари в Утреннюю. Перед уходом её угощают яблоками на Яблочный Спас. Потом, провожаемая священными кострами, заменившими её на время Ночи, она угаснет. И всю долгую зимнюю ночь будет спать «в твердыне на горе» у своих семи братьев - семи звезд Большой Медведицы - Семи мудрецов (Великих Риши). Ведь именно там проводит зиму ведическая богиня зари Ушас - русская Авсень, Усень, Таусень. Вспомните, в связи с вышесказанным «Сказку о мертвой Царевне и семи богатырях» А. С. Пушкина. Царевна ведь тоже спит в «твердыне на горе», куда отнесут её семь братьев. И уснет она сном, похожим на смерть, съев яблоко.

Утренняя Заря, проснувшись, станет матерью Солнца, окончательное рождение которого мы с вами и сегодня празднуем 7 января, на Коляду «Велесовой Книги», на Зимние Святки. Так что нет ничего удивительного в том, что ритуальные песни «авсени», «усени», «таусени» пели в это время. Люди призывали и славили молодую Зарю - мать нового, животворящего Солнца.

Возвращаясь к тому «странному» обстоятельству, что «вне Ригведы она (богиня зари Ушас) появляется очень редко и вскоре в послеведийскую эпоху полностью исчезает», мы можем объяснить это тем, что на полуострове Индостан, куда арьи принесли и где сохранили до наших дней гимны Ригведы, сложившиеся в высоких северных широтах их прародины, не было многодневной Зари, предвещавшей приход Солнца. Как не было и нет Вечерней Зари, предшествующей двухмесячной зимней ночи.

Весьма похожая ситуация сложилась и на территории Эллады, куда, как и на полуостров Индостан, и в Переднюю Азию, и в Египет, и в Китай, и в Западную Европу первые индоевропейцы пришли на рубеже IV - III тыс. до н. э. Здесь проводятся Дельфийские (Пифийские) Игры - соревнования поэтов - музыкантов - певцов. Но на этом все и кончается. Начавшись 14 августа, они не имеют логического завершения - зачем все это и во имя чего? Традиция постепенно отмирает, оставив о себе память в виде спортивных состязаний, которые также начинаются 14 августа и длятся не более 10 дней. Правда, первые «Агонас» ещё помнили древнюю традицию и состояли только из бега на один стадий. Нет на территории Греции 30-дневной вечерней Зари, некого провожать и молить о милости вернутся вновь после долгой зимней Ночи. Её в Греции тоже нет. Но почему же, всё-таки, древние греки - Эллины (букв. «дети Света»), которых в древнеиндийской и древнееврейской традиции называют «яваны», старались зажечь божественный (олимпийский) Огонь именно 14 августа.

Вы помните русскую поговорку об «Иванах, не помнящих родства»? И здесь нам придется обратиться к «делам давно минувших дней», делам пятитысячелетней давности. В 3102 г. до наших дней, т.е. на рубеже IV - III тыс. до н.э. на Куруполе (Курукшетре) разыгралась чудовищная битва между двоюродными братьями. Битва за землю и власть над людьми. В этом сражении погибло как свидетельствует Махабхарата, более миллиарда человек. Победа оказалась бессмысленной. Родственники убили друг друга, все сыновья победителей приняли мучительную смерть. Вообще, война между Пандавами и Кауравам длилась долго. Но вот решающая битва продолжалась 18 дней и закончилась к 23 августа 3102 г. до н.э. Но исходя из этих дат, мы можем сделать вывод, что началась эта битва 5 августа. Что это значит? А значит это, что в Священный день - День зажжения Первого Огня 14 августа и Пандавы, и Кауравы, и все, кто были с ними, вместо обязательного очистьительного праздника и священного соревнования жрецов, в результате устроенной ими бойни, начали первые поминки по убитым. Ведь от 5 августа до 14 августа ровно 9 дней, тех самых 9 дней, которые необходимы по арийской традиции, чтобыпокойный приобрел «световое» тело, после чего совершается обряд поминовения усопшего. А так как битва продолжалась до 22 августа, то все остальные дни праздника превратились в сплошные поминки. 22 августа битва закончилась, потому, что дальше воеватъ было просто невозможно. Начинались дни очищения перед зажжением первого костра из тех, что будут светить в ночи, провожая и встречая вновь богиню Зари Ушас – Богиню Мать Солнца, оскорблять которую нельзя было под страхом Абсолютной Смерти, Полного Небытия. И битва остановилась, разорись по Земле «Иваны, не помнящие родства». Но память о том, что 14 августа нужно обязательно зажечь огонь и провести состязания поэтов, музыкантов, певцов и бегунов осталась.

Сам же обрядовый цикл Овсеня начинался с 23 августа и заканчивался в ночь с 21 на 22 сентября, т.е. длился одни тунный месяц.

Таким образом, в главных праздниках «креста года», вычленяются два обрядовых цикла длительностью в один солнечный месяц (30-31 день) - Зимние святки (Каляда) и Троице-Купальский цикл (Яро). И два обрядовых цикла длительностью в лунный месяц (28-29 дней) - Масленица (Красная Горка) и Рождество Богородицы (Овсень).

Уже в текстах эпоса Махабхарата, древнейшие из которых были созданы в Приполярных широтах, мы встречаем утверждение, что год людей это один день и одна ночь (т.е. сутки) богов:

«Божественные день - ночь (сутки) - это год.

Он также делится на две частя:

Ночь - это путь (солнца) на юг, день - это путь на север».

Академик Б. Л. Смирнов, один из переводчиков текстов Махабхарахы на русский язык, комментируя этот текст, писал «время движения Солнца на юг считается темной половиной года; умерший в это время подлежит возврату. Движение Солнца к Северу (от зимнего до летнего солнцестояния) «светлойв половиной», умерший в это время не возвращается».

Мы знаем, что согласно древнеарийским или гиперборейским представлениям о структурировании Вселенной из Брахмо-Эфира рождается дыхание (Ветер, Движение), а затем Свет - основа всего проявленного (имеющего зримый образ) мира. Солнце, как считали наши средневековые предки (XII-ХIII вв.), является «вещью света», т.е. вещественным воплощением Света. Луна - ночное светило и, также как наше сознание отражает реальность, отражает реальный свет. Поэтому уже в глубокой древности, строя модель Вселенной, мудрецы «ришы» (или «раша») связывалн созидающее, дающее импульс начало с Солнцем, а отражающее, воспроизводящее - с Луной. В этой мировоззренческой структуре светлая половина года (22 декабря - 22 июня) проходит под знаком созидающего мужского Солнечного качала. Его рождение празднуется во время Зимних Святок (Коляды) (19 декабря - 19 января), славящих мудрость Праотца – Творца Вселенной или, как его называли русские крестьяне еще в середине XIX в. - «Деда («Деда - Ладо»). «Солнце движется по воле Деда». Женское воспроизводящее, отражающее начало воплощено в этот период в Луне и ему посвящен праздник Масленица (Красная Горка), длящийся с 21 февраля по 21-22 марта. С 22 июня сила Солнца начинает убывать и ему подкрепления «Солнце пьет лунный напиток», a затем меняет свою мужскую солнечную ипостась на женскую. Теперь жизнь находится под управлением «покровительницы летних месяцев Савитри» - «Спасительницы, женской ипостаси бога Солнца - Савитара». Теперь она - Госпожа Солнце, является созидающим, дающим импульс началом, а мужским – огражавшм, воспроизводящим началом в этот период становится Луна.

Мир людей (мир Яви) в эту «темную половину года» разворачивается от мира Вечности (Прави) к Миру ушедших (Нави). И именно с 22 июня начинается подбор брачных пар, свадеб, т.е. того, что необходимо для реинкарнации – возвращения душ из Нави в Явь. Вспомним свадебный гимн Атхарваведы где Сурья (Солнце) – дева (невеста), а Сома (Месяц) - жених. Та же картина и в русских народных свадебных песнях, где невеста (жена) - Красно Солнышко, а жених (муж) - Ясен Месяц. Но такое положение сохраняется только в течение «темной» половины года.

Причем во время осеннего равноденствия женское солнечное начало трансформируется в новый образ - Зарю, зачинающую в лунной мужской ипостаси молодое Солнце, вынашиваемое Луной в течение 100 суток (30 вечерних зорь, 40 дней и ночей и 30 утренних зорь).

И здесь мы вновь обращаемся к ведической традиции, гласящей: «Пуп, предков ведет на Луну, откуда души ниспадают с росой (Сомой), возникшей из месяца (Сомы)». Вспомним средневековое поучение против язычества, написанное русским комментатором 12 века: «То ти не Род, седя на воздусе мечеть на землю груды и в том ражаются дети... всем бо есть творец Бог, а не Род!». Здесь та же самая картина, что и в ведическом тексте. Лунная ипостась бога Рода порождает детей, возвращая души на землю дождем или росой (груды, грудие - дождь, роса, снег, вода, падающая с неба).

Древние арии считали, что душа умершего свободна как птица, но попадая в проявленный мир, она становится «бескрылой», т.к. превращается в воду (росу, дождь снег). А «Воды - это проявленное», то есть умерший, «получая лунное тело», снова может воплотиться. Дальнейшая его судьба зависела от той жизни, которую он прожил:

«В силу исключительной злобности они попадают в звериные лона,

В силу праведных - неправедных (дел) - в человеческие,

В силу праведных - в божеские (лона)».

Таким образом, часть умерших в «ночь богов» (с 22 июня по 22 декабря) воплощается в новой жизни в животных. Другая часть «в силу праведных - неправедных дел» возвращается в наш мир душами новорожденных детей. И, наконец, третьи, умершие в «день богов» (с 22 декабря по 22 июня) уходили в «божеские лона»). «Из этих тел (они) переходят в воду, из воды в свет, из света в воздух, (затем в пространство). Из пространства не возвращаются те, что приобщаясь Бытию, Запредельного достигают». Отметим здесь, что под словом «Бытие» понимается Бог как Абсолют, т.к. только ОН «ЕСТЬ», а все остальное - иллюзия, майя.

Таким образом, с 22 декабря по 22 июня Солнце в своей мужской ипостаси шло путем безсмертных, а с летнего солнцестояния - в женской ипостаси указывало путь всем смертным. Об этом же говорит и «Прашна Упанишада» (I). Она утверждает, что Праджапати (букв. «Отец пряжи») «сотворил пару - вещество и дыхание». «Поистине, Солнце - дыхание, вещество - Луна. Поистине, вещество - это все, что имеет образ и не имеет образа. Поэтому образ и есть вещество». А «дыхание - огонь, что восходит», т.е. чистое движение.

«Поистине, Праджапати - год; его пути - южный и северный. И поистине, те, которые чтут дела жертвоприношения и благодеяния, достигают мира Луны, и снова возвращаются (на Землю). Поэтому риши, желающие потомства, идут южным путем. И поистине, этот путь предков - вещество. Те же, которые, (идя) северным (путем), стремятся к Атману подвижничеством, воздержанностью, верой, знанием, достигают солнца. Поистине, это прибежище жизненных дыханий, это бессмертное, бесстрашное, это высшее убежище. Откуда они больше не возвращаются. Это прекращение (рождений)».

Таким образом, наши далекие предки определяли два пути человека – лунный или путь возвращения, после очищения в Нави, в мир Проявленный, мир людей, и нового нравственного подъема. И солнечный - путь высшего предназначения просветленной души, уходящей за пределы воплощенного, а значит туда, где царит Правда. Ведь само слово «Правда» значит буквально «Правь дающая», «дающая знание Прави». Как гласил древний гимн: «Иди к свету, чтобы вернуться Великой Несвязанности!»

Чтобы познать самого себя.

С. В. Жарникова

Фаллическая символика северорусской прялки как реликт протославянско-индо-иранской близости

Проблема праславянско-индоиранской близости в период 3-2 тысячелетий до н.э. представляется на сегодняшний день одной из самых актуальных и дискуссионных в нашей исторической науке. Значительный вклад в ее решение внесен трудами И. М. Дьяконова, О. Н. Трубачева, Э. А. Грантовского, Б. В. Горнунга, Н. Р. Гусевой, М. А. Итиной, Т. И. Алексеевской и ряда других исследователей. Праславянско-индоиранская близость прослеживается ими на материалах антропологии, археологии, лингвистики и этнографии.

Восточнославянская народная обрядовая практика, фольклор и произведения народного прикладного искусства дают нам массу примеров не только простого сходства, но и буквальных аналогий мифопоэтического восприятия мира, характерного для ведических арьев. Исключительный интерес в этом плане в связи с имеющимися в их структуре реликтами фаллической символики плодородия, столь характерной для индоарьев, представляет еще живой к концу 19 – началу 20 века этнографический материал, а именно северорусские прялки и народные игрушки.

Наличие у средневековых, и в частности у восточных, славян фаллических культов не раз отмечалось в различных церковных поучениях, обращенных против язычества. О борьбе церкви с еще живым, действенным культом говорится в «Слове некоего христолюбца».1 О фаллической символике в русском свадебном обряде писал А. Н. Афанасьев и др.2

Однако, что касается русской прялки, которую никак не назовешь обойденной вниманием исследователей, на присущую ей фаллическую символику, насколько известно, внимания никто не обращал. Это может показаться странным, так как изучение и систематизация ее типов, начатые еще А. А. Бобринским, были продолжены трудами многих ученых. О прялке писали В. С. Воронов, В. П. Городцов, Б. А. Рыбаков, Л. А. Динцес, В. М. Вишневская, В. М. Василенко, И. Я. Богуславская, Н. В. Мальцев и Н. В. Тарановская, О. В. Куруглова и многие другие. Но, несмотря на обилие литературы, семантика этого интересного и глубоко функционального предмета старого русского крестьянского быта представляется на сегодняшний день недостаточно изученной; из огромного количества работ лишь в немногих была сделана попытка раскрыть символический язык прялки.

Значительный вклад в изучение символики её орнамента внесла статья Б. А. Рыбакова «Макрокосм в микрокосме народного искусства»,3 где автор, говоря о форме прялки, о наиболее характерных композиционных элементах её декора, связывает весь этот комплекс с мировоззрением наших далеких предков – земледельцев энеолита отмечает связь космогонической символики, закодированной в орнаменте прялки, с идеей плодородия, воспроизводства, с системой мифопоэтических представлений о гармонии жизни и смерти.

Б. А. Рыбаков возвращается к проблеме символического языка русской прялки также в своей монографии «Язычество древних славян»,4 где наряду с разнообразными материалами по орнаментике, подтверждающими мысль автора о наличии здесь сложной космогонической схемы, общей картины мирозданья, приведено одно из донец в виде лежащей мужской полуфигуры5 (рис. 1). В прямоугольную щель рта, обрамленную с двух сторон зубами, вставлялась лопаска (гребень) прялки. Руки сложены крестом на груди, а в нижней части туловища, там, где сидела пряха, помещен круг с шестилепестковой розеткой, символом света, огня, жизни. Б.А.Рыбаков об этом знаке пишет: «...шестилучевой громовой знак (колесо с шестью спицами) был наиболее многозначимым, связанным не только с солнцем, но и с небом вообще, с повелителем неба, чья власть особенно ощутимо проявлялась в грозе, в ударах молнии и сопровождающим её громе».6

Представляется, что такое образное решение донца прялки является своего рода ключом, дающим возможность в какой-то мере объяснить некоторые семантические загадки русской прялки, тем более что данное донце не единично; аналогичные ему, хранящиеся в фондах Государственного Исторического музея, были опубликованы в 1964 году,7 и, кроме того, некоторые вновь открытые вологодские материалы близки к ним по своему символическому значению.

Анализ декора донцев подобного типа приводит к выводу о наличии в них четко выраженной символики мужского начала. Известно, что прялка всегда выполнялась мужчиной с начала и до конца и была традиционным мужским подарком женщине - жене, невесте, дочери. Нить же, получаемая при посредстве прялки, играла весьма серьезную роль в мифопоэтическом мире наших предков. Во всяком случае, еще А. Н. Афанасьев отмечал, что: «Выражение «нить жизни» пользуется гражданством во всех индоевропейских языках; счастливый ход жизни соответствует ровной, гладкой нити, и наоборот, жизнь, исполненная страданий и бедствий, тянется суровою, узловатою нитью, опутывает человека, словно сетями и налегает на него тяжелою обузою. Во-вторых, образовалось убеждение, что девы судьбы суть вечно работающие пряхи: своими руками они прядут жизненную нить и вплетают в неё все, что должно совершиться с человеком во время его земного существования».8 Но отношение к процессу прядения и ткачества, как к сакральному акту, прослеживается еще на материалах «Ригведы». Так в гимне 7 книги X «Ригведы», говорящем о создании и строении Вселенной, есть следующие строки:

42. Две юницы снуют основу

На шесть колышков две снующих

Одна другой протягивает пряжу

И не рвут её, не прерывают.

44. Вот колышки они основа небу

Стали гласы для тканья челноками.9

В гимне 9 книги VI, посвященном Агни-Вайшванаре, певец говорит о том, что не понять ему «ни тканья, ни пряжи, ни того, что ткут соревнуясь», « самовращающиеся две половины» «черного» и «белого дня поднебесья».10 В гимне, посвященном Пуруше (X, 90), космическому великану, и той первооснове, из которой была сотворена Вселенная, говорится:

6. Боги ткали жертводаянье

Принесен был Пуруша в жертву11

И, наконец, в гимне I книги X, говорящем о теле человека, певец спрашивает:

13. Кто же в нем соткал его воздыханье

17. Кто же семенем его удостоил,

Утверждая да продлится пряжа.12

Аналогичное отношение к нити, к процессу прядения и ткачества мы встречаем и в славянской традиции. Так, А. Н. Афанасьев отмечает, что: «В славянских сказках сохранились воспоминания о чудесной самопрялке, прядущей чистое золото, о золотых и серебряных нитях, спускающихся с неба. Из этих-то солнечных нитей и приготовлялась та чудесная розовая ткань, застилающая небо, которую называем мы зарею... Розоперстная богиня Заря тянет «рудожелтую» нитку и своей золотой иглой вышивает по небу розовую, кровавую пелену... Потухающая заря заканчивает свою работу, обрывает рудожелтую нитку, и вместе с тем исчезает с неба её кровавая пелена…».13

Далее А. Н. Афанасьев отмечает, что связь слов «облако-оболоко», «наволока- волокно» хорошо прослеживается; 14 кроме того, он подчеркивает идентичность отношения к Ночи в ведических гимнах, говорящих, «что она ткет темную ткань», и русской традиции, в которой по сей день бытует выражение «под покровом ночи».15

И, наконец, в славянской традиции «вервь» это не только сплетенные нити - веревка, но и община, где каждый её член ассоциируется с одной из нитей «верви», а в сербо-хорватском «вервник» - родственник. Таким образом, прядение нити – синонима жизни, судьбы, мысли, времени – являлось, безусловно, сакральным актом, по существу аналогичным творению жизни, как в славянской, так и в ведийской традиции. Но в таком процессе предполагается участие двух основополагающих начал - женского и мужского. Персонификацией женского начала в акте прядения являлась, вероятно, сама пряха, а в роли мужского начала опосредовано выступала прялка, как творение мужских рук функционально ориентированное на женщину. В этом убеждает следующее обстоятельство: донца в виде лежащей мужской полуфигуры, отмеченные «громовой», «огненной» шестилепестковой розеткой, производят впечатление глубоко продуманного и очень древнего сакрального комплекса. Здесь есть все: и жест оберега (сложенные крестом на груди руки), и традиционные признаки мужественности - усы и борода, и обязательно широко раскрытые глаза, и наконец, рот, из которого как бы вырастает лопастка со всей ее космогонической символикой. В процессе прядения женщина-пряха сидит на таком донце именно как на знаке жизни, огня, света – на круге с шестилепестковой розеткой.

Здесь уместно вспомнить строки Махабхараты:

Земля широкая - всех существ мати;

Женщины ей подобны;

А муж (её) - Праджапати;

Здесь огненным его семя считают.16

Кроме того, довольно часто на прялках встречаются надписи, процарапанные или вырезанные ножом на внешней или внутренней стороне лопаски (ножке или донце), обозначающие в русской народной профанной лексике мужское воспроизводящее начало. В фондах Вологодского областного краеведческого музея на сегодняшний день выявлена 91 такая прялка (всего в хранении около 500 экземпляров из всех уездов бывшей Вологодской губернии. Причем на некоторых из них надпись идет открытым текстом на внешней или внутренней стороне донца, иногда она органически входит как составляющая в орнамент внешней стороны лопастки, как это имеет место на одной из верховажских прялок (инв. № 17745) или на ярославской теремковой 1900 года (инв. № 5602), где надпись, выполненная в традициях старинной русской палеографии, дана в зеркальном изображении.

В надписях такого типа очень часто приходится сталкиваться с крайне архаичным рисунком букв, с записью текста справа налево, ступенчатой записью, с размещением надписи по кругу, с разбрасыванием ее по всей площади лопастки или донца. Думается это связано с желанием охранить надпись, зашифровать, сохранить ее, что вообще свойственно сакральным текстам. На некоторых прялках помещено до 5-9 разновременных надписей, выполненных различными почерками (инв. № 18757, 24499, 22966, 5602, 5597).

Очень часто надпись идет открытым текстом на внешней или внутренней стороне донца, иногда она органически входит как составляющая в орнамент внешней стороны лопаски. В надписях такого типа очень часто приходится сталкиваться с крайне архаичным рисунком букв, записью справа налево, ступенчатой, с размещением надписи по кругу, с разбрасыванием её по всей площади лопаски или донца. Думается, что это связано с желанием охранить надпись, зашифровать её, сохранить, что вообще свойственно сакральным текстам. На некоторых вологодских прялках 19 века встречается до 5-9 разновременных, выполненных разными почерками, но идентичных по смыслу надписей.