Русский эпос

6. Фаллический культ, существований у древних славян и сохранившийся в некоторых местностях до наших дней в форме ряда двусмысленных действий при проведении свадебного обряда, был, видимо, более широко распространен и в среде арьев. К этому предположению приводит повсеместное распространение его в Индии - почитание фаллического изваяния символа Рудры-Шивы, именуемые шивалингам, или рудралингам, проводится в храмах, домах, на уличных алтарях и т.д. К этим изваяниям все относятся с глубоким почтением как к главному магическому знаку продления рода. Некоторые боги (Рудра-Шива, его сан Ганеша и др.) скульптурно изображаются в итифалическом состоянии.

7. Следует указать, что такого рода изображения женщин в Индии тоже широко распространены (гл. о. в северной и западной Индии – основным местам первичных расселений приходящих арьев). Их можно видеть в магических рисунках на стенах жилищ, в вышитых и тканых узорах, на сосудах - особянно тех, что несут ритуальное значение. Поклонение богиням-матерям - один из самых распространенных в индуизме культов. Богини считаются покровительницами очага, дома, детей, животных, птиц, растений. До сих пор деревенские гончары лепят из глины фигурки женщин, неотличимые от фигурок, например, из трипольской культуры.

8. В Индии существует своя аналогичная загадка - в храмовых скульптурах и на фризах часто можно увидеть изoбpaжeниe, именуемое макарой. Это некое подобие крокодила, но имеющее спирально заверченный кверху нос (хобот?) и изображаемое почти всегда без задней части тела, хотя иногда и с рыбьим или длинным извилистым хвостом. Его объясняют как гигантское водное (часто - морское) животное, или как крокодила, акулу и даже дельфина, xoтя у него есть передние лапы, а иногда они имеют вид ног антилопы. Им обозначают в местном зодиаке знак Козерога. Иногда в литературе его называют зубастым или даже чернозубым, но из каких глубин памяти всплыло это чудовище, никому не известно. Это явная аналогия игровому ящеру из народных песен.

9. Мысль о широком географическом распространении этого узора подтверждается опять же индийскими материалами, где он прослеживается на тканях и ряде бытовых вещей. Повсеместно его можно видеть на магических рисунках, наносимых женщинами на стены домов, на рамы окон или дверей, на землю во дворе и т.д.

10. Обращаясь вновь к индийскому материалу, вспомним о древней вере арьев в то, что бог Брахма, создавший мир и богов и все живое, сам возник из золотого яйца, образовавшегося в первичном океане из оброненного в его глубины семени некоего извечного надмирного и непознаваемого начала - Великой Пepвопричины. Воплощением этого начала и стал Брахма, разделивший яйцо на две половины - землю и небесный свод. Даже в наши дни вегетарианцы (особенно из высоких каст брахманов) сохраняют культовое почитание яйца как истока жизни и не едят не только яиц, но и все блюда, в состав которых входят яйца.

11. В связи с культом медведя чрезвычайно интересным является сохранившееся отражение отдаленной угасающей памяти этого культа в древнеиндийской эпической поэме "Рамаяна". Ее герой, Рама, идет сразиться с демонами, похитившими его жену, и к нему присоединяется армия сильных обезьян. Их битва с демонами описывается во всех подробностях, но очень мало внимания в более поздних вариантах поэмы уделяется тому факту, что, оказывается, к Раме присоединились и медведи, которые были могучими бойцами, вырывали деревья из земли и бились ими, как дубинами. В результате победы друзьями Рамы навеки остались обезьяны, их вождь, Хануман, обожествлен в Индии и изображения его есть в храмах, а медведи не находят места ни в сказках, ни в темах изобразительного искусства, и тем более в храмах. Культ прочно забыт, и если бы не было древнего варианта "Рамаяны", то в Индии (где медведи не водятся, за исключением некрупных гималайских медведей) никто и не вспомнил бы, наверное, об ушедших в глубины тысячелетий могучих лесных зверей и весьма давних, сложных (но близких) с ними отношениях охотников-арьев на землях Восточной Европы.

Здесь уместно указать, что само слово "медведь" состоит из двух частей, созвучных санскритским словам "мадху" (мед) и "вед(а)" (знание), что несет в себе значение "знающий мед".

ДРЕВНОСТЬ: АРЬИ. СЛАВЯНЕ. В 2. 1994 г. Составитель и ответственный редактор доктор исторических наук Наталья Романовна Гусева.

Отношение прародины славян и прародины ариев (на Севере, за кругами климатов). Появление Балтов на нынешних землях в 7 веке (вполне естественное, поскольку осушение низменностей у берегов Прибалтики прошло в это время). Автограф Б.А.Рыбакова.

Движение представителей культуры Гальштадта на территорию Восточной Европы, вплоть до Севера. Их влияние на формирование местных народов. Автограф Б.А.Рыбакова.

Отражение ведических мифологем в восточнославянской календарной обрядности.

Ф. И. Буслаев в своей известной в дореволюционной России речи “О народной поэзии в древнерусской литературе”, произнесенной в 1858 году, подчеркивал, что “ясное и полное уразумение основных начал нашей народности есть едва ли не самый существенный вопрос и науки и русской жизни” (1). Пытаясь сегодня решить хотя бы малую часть этой задачи, мы обязаны обратиться к еще живой народной традиции и попробовать рассмотреть ее сквозь призму многотысячелетнего прошлого, в котором скрываются “основные начала нашей народности”. Отметим при этом, что в восточнославянской народной традиции вообще, а в северно-русской в особенности, сохранились такие элементы культуры, которые архаичнее не только древнегреческих, но даже и тех, что зафиксированы в текстах древнейших памятников индоевропейской мифологии - Ригведы, Махабхараты и Авесты.

В связи с тем, что именно в ведических текстах сохранились в большом количестве описания и объяснения архаичных индоевропейских календарных обрядов, именно эти тексты представляется необходимым использовать как дешифрующие при анализе восточнославянской и, в частности, северно- русской календарной обрядности. Возможность обращения к ведическим текстам при рассмотрении русского материала обусловлена “как большей степенью соответствия между ведическим и русским в силу лучшей сохранности в нём (русском языке - С.Ж..) архаизмов, чем в западных языках, так и большей близостью русской (славянской) мифо - поэтической традиции к индоиранской” (2).

В сохранившихся до рубежа XIX-ХХ вв. верованиях северно-русских крестьян, особенно в устойчивых календарно-обрядовых циклах, четко прослеживаются реликты архаического индоевропейского календаря, уходящего корнями в глубины тысячелетий. Так восточнославянская дохристианская картина мира четко дифференцирует два временных цикла года: период от зимнего солнцестояния (22 декабря) до летнего солнцестояния (22 июня) и период от летнего солнцестояния до зимнего. Начало каждого из этих циклов было четко обозначено календарными обрядовыми действиями: зимними Святками и Купалой. Судя по некоторым реликтам обрядов, а также по скандинавским материалам, в глубокой древности зимние Святки длились полный лунный месяц или 28 дней. Так у шведов святки “были известны под именем Иольского или Юльского праздника (iuul, ioel), как важнейшего и продолжительнейшего из всех. Этот праздник отправлялся в честь Тора в Норвегии зимой, а в Дании в честь Одина для благословенной жатвы и скорого возврата солнца. Начало праздника обыкновенно наступало в полночь 4 января и продолжался целых три недели”, - писал М. Забылин в 1880 г. (3). Здесь стоит обратить пристальное внимание на два мифологических образа - Одина и Тора. Один - верховный бог скандинавской мифологии, изначально представлявший духовную власть, мудрость и сакральное знание. Он владыка небесного царства мертвых, который сам себя принес в жертву и пронзенный собственным копьем девять дней висел на мировом древе, после чего испил священного меда поэзии и получил руны - носители высшего знания и мудрости. Именно благодаря такой жертве Один - Водан соединился с мировым деревом и стал посредником между богами и людьми, между предками и потомками. Он удивительно близок к арийскому Варуне, также владыке космического океана (т. е. небесного царства мертвых), всех земных вод, царю закона и хранителю сакрального знания. Варуна связан с деревом, крону которого он “держит в бездонном пространстве” и “корни которого вверх, а ветви вниз смотрят”. Здесь имеет смысл вспомнить русский заговор, где на “море - океане, на острове Буяне стоит дуб - карколист, вниз ветвями, вверх корнями”, при том, что в севернорусских диалектах “буй, буево, буевище” - погост, кладбище, “тот свет”.

Скандинавский бог Тор “первоначально мыслился как бог неба... Имеются явные следы связи Тора с культом дуба... ”, указывающие на его первоначальную связь с мировым деревом (4).

Таким образом, скандинавские святки, длящиеся три недели, были посвящены божествам, связанным с миром мертвых (предков), “тем светом” и мировым древом.

Но восточнославянские Святки тоже связаны с культом мертвых, с миром, ушедших на “тот свет”. Именно в эти дни в мир живых возвращалось “Святье” - умершие, души которых на время Святок вселялись в тела их потомков - ряженых. Судя по севернорусскому материалу, рядились (во всяком случае, в древности) самые родовитые и знатные, те, чьи роды были самыми старыми в данной общине, деревне, селе. Об этом свидетельствует одно из вологодских диалектных названий ряженых - “кулеса”. Но в тех же диалектах “кулыня”, “кулина” - знатная, богатая, родовитая. Стоит отметить, что санскритское kula - семья, род, знатная семья, kula - ja - принадлежащий к знатному роду, kulina - родовитый, знатный (5).

Общеизвестно, что в народном представлении у мертвых нет обычного земного тела (“у навей нет облика”), поэтому они могут прийти в этот мир, только позаимствовав у кого - то из живых его плоть. Л.Н. Виноградова подчеркивает, что ряженые и нищие являются теми ритуально значимыми людьми, при посредничестве которых можно связаться с миром умерших. Здесь стоит отметить, что русское слово нищий соотносится с древнеиндийским nistyas, что значит “чужой”, “нездешний”, и в целом аналогично понятию “ряженый”. Л. Н. Виноградова считает, что: “По - видимому, можно разделить мнение ряда специалистов о том, что есть основания (в том числе и языковые свидетельства) предполагать, что нищие (и ряженые - С. Ж..) воспринимались как заместители умерших, а щедрое их одаривание - как отголосок поминальных жертвоприношений” (6).

Такое восприятие ряженых дошло практически до наших дней. Согласно данным, полученным фольклорно - этнографическими экспедициями под руководством А. М. Мехнецова в 80 - е - 90 - е годы XX века, информаторы помнят о таких обязательных персонажах святочного ряженья, как “предки” (старцы, покойник), “нелюди”, “чужаки” (нищие, побирушки), “высокие старухи”. Для того, чтобы душа живого человека, отдавшего на время святок свое тело “предку”, не осталась навсегда на “том свете”, ряженые категорически запрещали называть себя по имени, узнавать себя. За нарушение этого запрета провинившегося “били смертным боем”, так как считалось, что душа поименованного может не вернуться в его тело, занятое на время святок кем-то из его предков. Такое положение могло принести общине неисчислимые бедствия, так как в дни Святок все жили по законам “перевернутого мира” - мира предков. Именно об этом свидетельствуют воспоминания стариков и старух из разных районов Псковской области (80 - е - 90 - е годы XX века), отмечавших, что ряженых называли “дедами”, что они ходили молча или “выли по собачьи”, кланялись до земли, что их лица были вымазаны сажей, что они были не смешны, а вызывали уважение и страх, что их ждали в каждом доме и готовились к этой встрече. В русской народной традиции ряженые в Крещенье (когда, как правило, трещали самые лютые морозы), после освящения воды, обязательно купались в проруби, возвращая “тому свету” душу предка, которому “одалживали” на время святок свое тело (7). Сделать это было необходимо, так как с древнейших ведических времен считалось, что кратчайший путь души на небо, в обитель богов и предков, это погружение в речные или морские воды, впадающие в конечном итоге в Реку Вечности - Млечный Путь. М.Забылин отмечал, что в Тихвине, например, на святки “снаряжалась большая лодка, которая ставилась на несколько саней и возилась несколькими лошадьми по городу”. Верхом на лошадях, везущих лодку, и в самой лодке сидели ряженые (8). Даже в 1996 году в деревне Журавлев Конец Гдовского района Псковской области фольклористам сообщили, что те, кто рядился на Святки, в Рождество обязательно должны были обливаться тремя ведрами колодезной воды (9), то есть воды, рождающейся и протекающей под землей.