Лунный Лик

От представшего вида еле удалось сдержать собственный хвост, так что он не стал хаотично метаться из стороны в сторону. Уши же навострились, отмечая, что альфа что-то тихо напевает. Пусть мелодия была и знакомая, различить, какая именно это песня, я не смогла.

Завтракали мы снова молча, и лишь после еды учитель Ву сказал:

— Хиери, тебе лучше не подходить к окнам. Кажется, за мной следили со вчерашнего дня.

Кивнув, я лишь тяжело вздохнула и с грустью в голосе проговорила:

— Они напали на мой след. Значит, мой жених и правда приехал. Мне придётся просто рожать пока не умру как мама.

Кажется, мои слова зацепили моего собеседника, так как он сжал мою руку и так же тихо, успокаивающе ответил на незаданный вопрос:

— Тебе нужно набраться смелости и поговорить с отцом. Ведь если ты принесёшь потомство раньше двадцати пяти, это может постепенно привести к вырождению чистокровной крови. Это не пойдёт на пользу любому клану. Удивлён, почему ваш клан не в курсе этого природного явления.

Меня честно просто поразило такое познание не полузверя в нашей физиологии, поэтому я задала вопрос поражённым голосом:

— Учитель, откуда вы столько знаете об этом?

Альфа не улыбнулся в ответ, как обычно, лишь пожал плечами, отвернулся, сев в пол-оборота, и тихо ответил:

— Когда-то изучал подобную тему, забудь.

Его вид был таким отрешённым, что желание расспрашивать отпало само по себе. Я, просто взяв посуду, пошла мыть её, вскоре оставшись в одиночестве на этом десятке квадратных метров.Слова учителя озадачили меня. Неужели мой отец знает намного меньше, чем обычный человек без звериной крови? Стоит ли мне сказать ему об этом? Хотя он не станет меня слушать, сославшись на то, что так я всего лишь отсрочиваю свой навязанный брак.

Когда вся посуда сверкала чистотой, я зашла в гостиную, тут же замерев, а если быть более точным — залюбовавшись. Ведь учитель сидел около открытого окна, читая книгу. Ветер, идущий от окна, оглушил меня его свежим ароматом, да и этот мужчина всегда был излишне красив. Его светлые волосы были растрёпанными, не то что в школе. Одежда выглядела так уютно, что хотелось прижаться к альфе и ощутить её мягкость и мятость. Но тяга оборвалась при встрече взглядов. Магия хоть и не пропала, но строгость в глазах напротив отрезвила пьянеющий от любви разум.

Жаль, уйти просто так не удалось, ведь учитель вальяжно встал и предупредил:

— Сегодня вечером я уйду на встречу, вернусь примерно около десяти, не теряй меня.

Кивнув, я быстро ускользнула, немного ревнуя. Может ли быть так, что у альфы уже есть возлюбленная? Что, если он отказал мне по этой причине?.. Лишь от этих мыслей стало невыносимо больно. До кровати еле добралась, ощутив болезненную пульсацию в животе. Мы же не пара, я не добиваюсь его, так почему же так больно сейчас? Невыносимо.

Как и обговаривалось, учитель уходит в оговоренное время, оставляя меня наедине с собой, полностью разбитую. Я долго провожаю его силуэт, стараясь не дать слабину и не броситься следом. Стоило же Ифаню исчезнуть за углом, моё время попросту замерло. Минуты тянулись невыносимо долго, я не могла найти себе места в этой необъятной на эту секунду квартире. Сердце в груди стучалось еле-еле. Не зная, за что взяться, я схватилась за книгу. Ту, от которой так пленительно пахло моим альфой.

Перелистнув первую страницу, наткнулась на старое издание легенд. Первая страничка пестрела оглавлением, а дальше следовала легенда, которую и я много раз слышала в детстве:

«Первыми здравомыслящими существами земли были волки. Они смогли принимать человеческий вид. Но самое главное — лишь они могли найти свою истинную пару и охранять её всю свою жизнь. На древних полях они носились в ночи лунного лика, отыскивая свою омегу. Лишь от истинной любви могли родиться истинно чистокровные волки, что могли с силой своей крови жить тысячи лет. Положил начало роду бог Вульф — огромный белоснежный волк. И был род его королевским, сильней и крупней обычного волка, с глазами, в которых отражался мир и целая планета в своём цветении. Он подарил всем ту самую искру истинности, чтобы даже обычный человек независимо от различий тела мог отыскать свою суждённую небом пару».

Начинало смеркаться, и глаза стали пощипывать от чтения таких древних писаний мелким почерком. Хотя восторг от этой легенды дарил тепло и трепет. Дал о себе знать и желудок, пришлось отложить книгу и пройти на кухню. Найдя на дне холодильника вкусный десерт с запиской:

«Не переживай, всё будет хорошо».

Всего пару строк вернули меня к жизни, но почему-то по глазам побежали нечаянные слёзы. Я так сильно люблю этого человека. Пусть он не зверь, но он лучший на этой планете. До исступления хочу именно от этого альфы детей и даже больше — мечтаю связать с ним свою жизнь. Если этот бог создал пару каждому, почему он так обделил меня? За что я должна обжигаться о любимого человека, слышать о том, что не нужна ему, и никогда не буду?

Жуя эту сладость, еле сдерживаю рыдания и утираю текущие сопли.Наревевшись вдоволь, я обнаружила одну странность: комната альфы была не заперта. Так что, откинув договор и свой норов, мне хватило сил переступить порог, воровато оглядыываясь. В прошлый раз, тем самым утром, так и не удалось ничего рассмотреть. Сегодня же, пройдясь по всему периметру, я сразу поняла, как уютно в этой спальне. Тут витал дух моего альфы. Ещё взгляд сам скользнул к старому рисунку на свитке. Там была изображена девушка, но что было ещё более удивительно: она как две капли воды была похожа на меня. От губ до глаз и даже цвета волос. Разве что у неё они были длинными и немного вьющимися — не ровня моим укороченным.

Но при виде этой старой картины моё сердце встрепенулось. В горле встал ком, а ноги подогнулись. Почему-то такой образ мне казался родным и до боли знакомым. Словно это наваждение, иллюзия. Неужели у него была другая? Та, кого он так и не смог забыть? Ревность острой иглой вонзилась в грудь.Но мою начинающуюся истерику прервал звонок телефона.

Вытащив его из кармана и увидев номер учителя, я тут же ответила, вздрогнув, когда в ответ раздался грубоватый голос отца:

— Хиери, возвращайся домой. Мы с учителем подождём тебя. Внизу уже подъехала машина.

На последних его словах я уже мчалась вниз по лестнице, ужасаясь от того, что из-за меня невинный, хоть и любимый мной человек, попал в беду.Одновременно молилась небесам, чтобы он был в полном порядке, прекрасно зная нрав отца и братьев и помня о приезде своего жениха. Скорее, скорее... — паниковало моё нутро, да так удачно, что я споткнулась и сильно до крови расцарапала колено и локоть.

Как и говорил папа, машина ждала меня на стоянке напротив дома. В ней также поджидал и Джонхён, виновато прятавший глаза. Что-то не так... страшно. Друг другу мы не сказали ни слова, просто потонув в напряжении. Машина же неслышно съехала с места, и лишь перед самым домом мой брат прошептал еле слышно:

— Прости за наш напор, Хиери.

На это у меня не было ответа. Они нашли для меня лучшую приманку, и клюю я на неё с пониманием всего груза ответственности. Ведь даже смерть не страшна, если она ради моего холодного зеленоглазого альфы.

Глава 4: Танцуют тени прошлого

Машина до моего собственного дома двигалась словно улитка. Мне же было не по себе. Однако когда мы заходили в дом, сил хватило лишь на то, чтобы сделать непроницаемое лицо. Там, в общем зале, я увидела то, чего и не ожидала. Мой отец и Ифань сидели и очень культурно попивали чай, обмениваясь вежливыми улыбками. Почему-то от этого стало лишь больнее. Мне правда было страшно за альфу, я смогла бы отдать за него жизнь, а он просто сидит и пьёт чай.

— Что здесь происходит, учитель Ву? — спросила я, ощущая дрожь во всём теле и крепко сжимая руки в кулаки. Он же улыбнулся мне легко и ответил, как всегда, с деловым осадком в голосе:

— У тебя были проблемы с семьёй, и я решил поговорить с твоим отцом. Объяснил ему всю ситуацию. Поэтому ты сможешь закончить школу, и никто не будет принуждать тебя к размножению без твоего прямого согласия.

Его слова убивали меня. Да, точно, этот человек никогда не видел во мне свою пару. Я знала это, но надеялась на что-то... другое. Он сам давал мне крупицы этой веры, что сейчас пылали, сгорая в моей груди. Мне стало не по себе, сил хватило только на то, чтобы присесть на предложенный стул. Мой взгляд потух, мир света для меня погас. Его задавила реальность, от которой бежать было глупо изначально.

Стоило мне кивнуть в ответ, как учитель встал, поклонился моему отцу и вышел в коридор, спускаясь на первый этаж. Он не успел уйти, как в комнату к нам ворвался незнакомый альфа. Он был высоким брюнетом, наполовину не азиатской внешности. От него пресно несло болотом, меня моментально замутило. Отец же встал и собирался представить этого типа. Но я знала, кто это, — несомненно, никто иной, как приехавший жених. За ним находился ещё один альфа, немного крупнее, и это явно был его телохранитель. Папа помог мне встать и, улыбнувшись, громко с радостью заявил:

— Хиери, этот молодой человек — Джексон Ван, он твой жених по договору. Немного постарше тебя и уже студент. Вы будете прекрасной парой!

Ответить папе не было сил, как и взглянуть на незнакомца. Моё сердце разрывалось на клочки, и его разносило ветром по галактике с метеоритными дождями. У меня не хватило сил также и увернуться от нежданного удара, последовавшего от жениха. Сначала лицо, а потом и грудь обожгло острой болью, слух же заложило от рычания.

— Как ты посмела сбежать, мелкая дрянь! — прикрикнул он. — Если я узнаю, что ты потеряла невинность, всю оставшуюся жизнь будешь жить со слугой и рожать лишь детей.

Высший свет волчьих кланов раньше никогда не пугал меня, но сейчас я прозрела: наш клан — ничто на их фоне. Этот ублюдок, что будет плодиться со мной, не считает меня за личность. Да, мой удел — быть инкубатором. Невзирая на боль и кровь, идущую из носа, слёз не было. Похоже, эта моя способность пропала насовсем с уходом любви из моей жизни. Никто не заступался за меня, даже отец попросту отвернулся. Мои глупые иллюзии были окончательно развеяны: я не его любимое дитя, лишь вещь на продажу. На ватных ногах мне удалось подняться и, гордо выпрямив осанку, высказать свой ответ, не отводя взгляда и не опуская его в пол:

— Как скажете, господин. Уж лучше в будке с собакой, чем с вами в постели.

Стоило закончить говорить, как удар в живот вышиб из меня весь кислород. Но в ответ раздался лишь мой истеричный, на грани безумия смех. Зрение стало размытым, а сердце словно замерло, окончательно перестав биться для кого-то. Мой рок настиг меня в эту самую секунду, забрав самое дорогое и окунув в кошмар, в котором я буду жить до своей смерти.

За предыдущим ударом последовал следующий, и я, глотая кровь, лежала на холодном полу, улыбаясь будущему супругу и родственникам назло, даже не заметив, как в зал вернулся учитель. Он принюхался, стал серьёзным. Но мои мечты не сбылись: он не бросился ко мне, не сжал в объятиях, лишь стоял как вкопанный, не сводя с меня взгляда. На секунду мне померещилось, что от него исходит звериное рычание, но потом этот звук сложился в слова:

— Я отдавал вам её не для того, чтобы ей причиняли боль.

Услышав это, мой жених отвлёкся и с наглой миной подошёл к учителю, заявляя:

— Она моя самка, что хочу, то и делаю! Иди куда шёл, дядя!

Сил на смех в этой ситуации не было, но слёзы как назло скопились в глазницах, когда Ифань сделал шаг назад. Конечно, он не животное, и ко мне чувств у него нет. Ни к чему ввязываться в спор, думала я, не отрывая от альфы взгляда. Но, отойдя, этот человек остановился, его глаза блеснули ярко-зелёным, а затем комнату облетело всего пару слов:

— Вы поплатитесь.

— Ой, как страшно, — начал паясничать Джексон, а затем замер с открытым ртом, ведь учитель стал мгновенно, куда быстрее обычного полузверя, трансформироваться в огромного белого волка.

Таких я ещё не видела: он был больше даже моего отца, притом на полметра не меньше. При виде этого зверя мне не было страшно, внутри всё трепетало, а голова кружилась. Почему этот зверь, дерущийся с моими обидчиками, был так мне знаком?.. Словно это не первая наша встреча. Моё волчье начало брало верх, учитель же явно разошёлся, медленно рыча, подходя к моей родне. Тогда я поползла к нему, шипя от боли и тихо прося:

— Крис, остановись...

Стоило лишь сказать это, как мой разум помутился, и в сознании застрял лишь один вопрос:

«Почему я назвала именно это имя?»

В голове творится полный бардак, словно глубоко внутри раскрылась потайная шкатулка, ведь воспоминания так усердно пытались прорваться сквозь пелену сна.

&&&&&&&&&

В этот раз следую за знакомым голосом, что повторяет без остановки:

— Хиери, Хиери, Хиери...

Иду на этот звук и проваливаюсь в осколки своей памяти. Перед глазами возникает огромный белый волк, что превращается в мужчину. С длинными белыми волосами, стянутыми в хвост, и с идеальным телом. Лунный лик освещает его, придавая его зелёным глазам ещё больше света. Я же не могу двинуться с места, заворожённая видом этого самца, его ярким запахом. Хвост альфы немного виляет, выказывая заинтересованность, и мне от этого хватает смелости перевоплотиться. К сожалению, я не так красива — обычная внешность, да и совсем не редкий лесной запах. Но незнакомец не выказывает недовольства, прожигая меня насквозь, и спрашивает:

— Как тебя зовут, девушка?

Смущаюсь мягкости в его голосе, но отвечаю на заданный вопрос, трепеща всей омежьей натурой:

— Хикари, я Хикари. Можно мне узнать ваше имя?

Альфа, чувствуя моё волнение, ведёт носом, а потом подходит ближе, легонько касаясь моих тёмных волос, низким баритоном выдыхая слова:

— Я Крис, и ты будешь только моей до конца вечности!

Не знаю, почему улыбаюсь, согласно кивая. Просто в голове теплится мысль, что так и надо. Не успеваю насладиться нашей первой встречей, как одно воспоминание сменяется на другое. В нём я слышу крики жителей нашей деревни. Мои руки крепко сжимают наших сыновей, защищая мальчиков. Хвост же топорщится. Но главное не это. Перед глазами мой альфа падает без чувств, оглушённый нападающим кланом огненных падальщиков. Я до безумия хочу кинуться к нему — но дети. Кто тогда защитит их? Прижимаю своих комочков ещё сильнее, тихо повторяя:

— Не плачьте, мои полярные волчата. Не показывайте страха, иначе вы не дети своего отца... — не успеваю договорить всего лишь слово, как грудь обжигает острая боль. Несмело смотрю на рану, видя, как стрела пронзила лёгкое, остриё же вышло сзади по ощущениям. Дышать становится невыносимо больно. Но подавляю слёзы и зажимаю глаза альфочкам. Почему наша любовь заканчивается так? Ведь мы должны были быть вместе навечно. Слёзы грязными лужицами скатываются по моим щекам на шею и грудь. Вижу, как идут враги — они всё ближе. В их глазах горит жажда крови. Зная их любовь к пыткам, достаю свой кинжал. Руки дрожат, а сердце почти останавливается, когда лезвие входит со спины в сердце моего первенца. Он затихает быстро, хрипя напоследок. Второй же сын поднимает голову и смотрит мне в глаза, тихо шепча:

— Мама...

Вытираю его глазки, целую в лоб и говорю ласково:

— Смотри на меня, моё солнышко.

Быстро ввожу в хрупкое, ещё не налившееся силой тело острый нож.

Когда и второй мой малыш затихает, начинаю рыдать в голос, разглядывая свои окровавленные руки, навеки запечатлев угасающий свет в мутных глазах младшенького сына. Но враги не успевают подойти ко мне близко. Вырываю из своей груди стрелу, задевая наконечником сердце. Удивительно то, что мне не больно, только очень горько. Глаза закрываются сами, а сознание быстро погружается в небытие. Последнее, что успеваю прошептать, — это наша клятва:

Мы будем вместе до скончания времён. Я обязательно вернусь к тебе, Крис, мой вожак и моя судьба.

От слишком яркого кошмара вскакиваю быстро, тут же падая с кровати. Вся моя грудная клетка горит огнём, а лицо в слезах. Рыскаю взглядом по комнате, рыча и кого-то ища. Пока не осознаю, что это будущее, другая реальность. Я же нахожусь дома у Ифаня, или по-другому — того самого Криса. Осознавая это и наше общее прошлое, подрываюсь с пола и выбегаю в гостиную, а затем на кухню. Но нахожу альфу я в его спальне. Он стоит около окна и любуется на полную луну в зените. Подхожу к нему в гневе, резко его разворачивая и рыча.

Крис, видя мой гнев, болезненно улыбается и спрашивает:

— Ты наконец-то проснулась. Ты сильно кричала. Что тебе снилось?

— Мне снилось наше прошлое, а если точнее — смерть наших детей, — говорю это в гневе, видя, как сильно расширяются зрачки напротив.

Сейчас с грузом разных воспоминаний к нему меня тянет лишь сильнее. Внутренние демоны знают, что он принадлежит мне — и это не изменить столетиями. Но в противовес не отпускает чувство обиды за его холодность. Лишь за это отвешиваю Крису болезненную пощёчину и тараторю, истеря:

— Ты с самого начала должен был узнать меня! Я даже ничего не помня, осознала наше родство душ, а ты? Как ты мог так поступить?! Мы должны были снова быть вместе, ради наших детей и их смерти от моих рук.

Под конец тирады моё лицо снова намокает от слёз, а руки вцепляются в рубашку альфы, комкая идеально выглаженную ткань. Но главное даже не это: на нервах не сразу осознаю, что между ног становится влажно от возбуждения. Понимая это, отпускаю грудки альфы и делаю шаг назад, ощущая холодок по спине.

Ифань же судорожно ищет в кармане те самые таблетки, что принимал вчера. Но пачка оказывается пуста и с треском летит на пол.

— Хиери, пожалуйста, уйди и запрись в своей комнате, — говорит альфа немного рычащим голосом, но я не реагирую, заворожённая сильным запахом самца.

Пусть не все мои воспоминания вернулись, но, чувствуя этот запах, ощущаю сильнейшую похоть и острое желание. Да и течка даёт о себе знать, просто примораживая мои ноги к одному месту. Поэтому даже ухом не веду, когда Крис делает шаг навстречу, сияя своими зелёными, как мир, глазами. Он же идёт на меня, даже не моргая, и говорит то, что я, наверное, так жаждала услышать:

— Тебе легко говорить. Но знаешь, что я обнаружил, когда очнулся? Это было пепелище. И каково мне было знать, что моя любимая семья сожжена, что я не смог вас защитить? Поэтому, встретив тебя через столько столетий, я испугался. Испугался повторения той ситуации. Если привяжусь и потеряю в этот раз — это меня убьёт. Ты для меня не просто омега, куда больше! Но знала бы ты, что после твоей первой ночёвки в этой квартире я неделю мучился от гона. Да и вообще живу на таблетках рядом с тобой. Однако подавители с каждым днём помогают всё хуже. Ты же преследуешь. Мне страшно от того, что я могу сделать с тобой после стольких лет воздержания. Это ведь не сто и даже не двести, а не меньше семисот столетий моего одинокого скитания. Убегай, хорош...

Прерываю эти дифирамбы, подходя к альфе плотнее и накрывая его губы моими. Он удивляется, вдыхает мой аромат полной грудью, стискивая меня в охапке рук и немного рычит в этот страстный поцелуй. Обнимаю в ответ его шею и дрожу от наслаждения. Даже и представить не могла, как приятно вернуться в плен этого зверя. Виляю хвостом, больше не контролируя своё тело, и взвизгиваю, когда он перехватывает его и сжимает у основания. Смотрю обиженно, но даю гладить себя против шерсти, выгибаясь навстречу и цепляясь за альфу. Ифань нетерпелив, быстро оголяет моё тело, стараясь не портить одежду. Благо это получается, как и мой полёт ласточкой на кровать. Алею под откровенным взглядом моего альфы, наблюдая, как оголяется и он. Его тело всё так же красиво, а в лунном свете напоминает нашу первую ночь. Ту самую, посреди волчьих цветов. Сейчас моё родимое пятно со старой меткой на шее невыносимо горит. Жар растекается по всему телу. Крис не торопится застичь меня врасплох, начинает с поцелуев, со скулы переходя на шею к ключицам, прикусывая легонько косточки и лаская чувствительные соски. От неожиданности вскрикиваю, ощущая, как низ живота наливается тяжестью, а между ног становится всё влажнее. Зрачки моего волка сейчас просто огромные, такие же, как полная луна за окном. Её свет отбрасывает наши тени прошлого на всю комнату. Мой голос срывается в стонах, пока Ифань расцеловывает мой живот и продвигается ниже, к самому сокровенному.

Открываюсь ему без страха, вздрагивая от того, как мягкие горячие губы касаются моей плоти. Пальцами вцепляюсь в его плечи, царапая немного отросшими когтями. Сейчас, как никогда, тяжело контролировать человеческую форму. Крис знает эту слабость, поэтому немного покусывает мои бёдра и возвращается к губам для поцелуя, следом поднимаясь выше и прикусывая прижатые к голове уши. Это невыносимо приятно и сойдёт за самую эрогенную зону. Не в силах переносить такое, дёргаюсь. Альфа смеётся своим бархатным голосом и ложится сверху, устраиваясь между моих раздвинутых бёдер.

Чувствую, как его член касается входа, и замираю в ожидании. Крис медленно, сантиметр за сантиметром, входит в меня, давая привыкнуть. Он входит до конца одним толчком и замирает, рыча мне в ухо. Ждёт, когда смогу податься ему навстречу.

На привыкание уходит немного. Раскрываюсь ему, выгибаясь в пояснице и подаваясь бёдрами навстречу. Надолго моего самца не хватает, особенно когда он видит свою старую метку на моей шее. Его язык проходится по отметине, а я задыхаюсь в стоне. Это служит сигналом — альфа знает моё тело слишком хорошо. И пусть это моё новое тело, но и спустя века оно помнит зверя, предназначенного ему судьбой.

Стискиваю зубы и двигаюсь, гася искры перед глазами от глубины проникновения. Крис начинает двигаться, сначала медленно, а потом всё быстрее и глубже. Давлюсь кислородом, которого чертовски мало. Звериные инстинкты берут верх, открываю рот, ловя воздух.

Поцелуи альфы ложатся на тело болезненными отметинами. Я чувствую, как его дыхание сбивается, как клыки удлиняются, касаясь моей шеи. Внутри всё замирает в ожидании.

Но укуса не следует.

Крис замирает, тяжело дыша, и вдруг утыкается лбом в мою шею, прямо над старой меткой. Его тело дрожит от напряжения. Он сжимает простыни с такой силой, что костяшки белеют.

— Не могу... не сейчас... — хрипит он едва слышно. — Боюсь...

Моё сердце разрывается от нежности и боли. Обвиваю его руками, прижимая ближе, и шепчу:

— Я здесь. Я никуда не уйду. Когда будешь готов...

Он не отвечает. Только сильнее прижимается лбом к моей шее, и я чувствую, как его ресницы щекочут кожу — влажные.

Вместо метки он оставляет на моём плече лёгкий, почти невесомый поцелуй. Клятву, а не приговор.

А потом мы просто лежим, переплетённые, и луна за окном смотрит на нас своими холодными глазами.

&&&&&&&&&

Наши гонки в несколько подходов продолжаются до самого утра. Под утро совсем не чувствую тела. Так измотана, что забываюсь крепким сном, и в этом глубоком омуте слышу тихий шёпот моего альфы:

— Забудь обо всём, Хиери.

Прихожу в себя от яркого солнечного света в глаза. Устало потягиваюсь, садясь и мутным взглядом осматривая свою комнату. Всё тело до ужаса болит и пульсирует, особенно низ живота и шея. Копаюсь в памяти, списывая всё это на избиения тем придурком-женихом. После этого в голове провал. Понимаю, что, наверное, попросту отключилась от боли, не зная, радоваться или нет, что учитель Ву заступился за меня. Да, хорошо, наверное. Но надеюсь, он не пострадал, ведь его геройство было простым беспокойством учителя об ученице.

От этого осознания невыносимо горько. Прижимаю к себе подушку и беззвучно плачу в неё. Для этого человека я никто, и мне с этим давно пора смириться.

Глаза быстро опухают от моей минутной слабости, что перерастает в часовое пускание слёз. Но всё же нахожу силы встать и дойти до ванной. Там быстро умываюсь и бреду по стеночке на кухню, находя там записку аккуратным академическим почерком:

«Хиери, позавтракай и возвращайся домой! Ты больше не можешь жить у меня, у нас договор с твоим отцом. Жду тебя в школе, как оправишься...»

Невыносимо больно чувствовать холод даже в этом клочке бумаги. Закрываю глаза, чтобы не разрыдаться по новой. Просто быстро завтракаю, одеваюсь и выхожу из квартиры, заперев её на ключ. Долго верчу железячку в руках и размышляю, через кого можно вернуть. Идеальный вариант — это Бекхёни, на ней и останавливаюсь. По пути заезжаю к подруге и оставляю ключик ее матери, отправляя сообщения с указаниями. Сразу после выключаю телефон и покорно вхожу в свой ненавистный дом. Там меня почти у порога встречает отец и заботливо осматривает. У него сейчас крайне серьёзные глаза, что светятся заботой, и голос нервный.

— Хиери, тебе нужно уйти, — тихо произносит он. — К Чимину или к другу, как можно быстрее.

— Почему, папа? Что случилось? — задаю ему вопросы, ощущая панику внутри. Он смотрит ласково в ответ, целует в лоб и шепчет: