Лунный Лик

Осмеливаюсь и выглядываю наружу, тут же скуля от холода и урчащего желудка. Поднимаю пасть вверх и принюхиваюсь, улавливая знакомый аромат. Он ведёт меня к самому источнику. Внутри переполняет радость, когда вижу своего белого волка, который в пасти тащит тяжёлого оленя. Он рычит на то, что я вышла из берлоги, но потом облизывает мой нос...

Сон снова схлынывает очень быстро, оставляя после себя нежность и волнение. Медленно открываю глаза и подвисаю, ибо оказываюсь не там, где засыпала.Плюсом идёт то, что на меня закинута чужая нога, а шерсть на ухе опаляет дыханием.

Да и сам прикол в другом: сейчас я трансформирована в форму волчицы и занимаю немалую часть кровати, светя своим дымчатым окрасом. Становится очень неловко, и не дай бог, если альфа сейчас проснётся. Такое взаправду можно будет принять за домогательство.

Возвращаюсь в форму человека и легко выскальзываю из кровати, забегая в гостевую и чихвостя себя на чём свет стоит. Дура, маньячька! Он же не мог заметить моё присутствие. Не могу понять, как так легко перевоплотилась. Ведь у меня с детства были с этим проблемы, в отличие от братьев-альф.

Но сейчас некогда впадать в воспоминания. Остро осознавая это, одеваюсь и быстро покидаю чужую квартиру, незаметно ретируясь на автобусную остановку. Сейчас на часах примерно пять утра, так что домой можно проскользнуть незамеченной. Эти оболтусы меня всё равно лишь к обеду заметят.Так по итогу и выходит. Дома даже успеваю поспать и поесть, при том смакуя прошедший день. Несмотря на то, что моё сердце до сих пор ноет от боли, произошло много чего хорошего. Теперь я знаю, где живёт мой учитель. Да и его характер уже начал раскрываться с новых сторон. Так что сдаваться на счёт его ещё рано, стоит попытаться. Тогда с каждой моей попыткой мы будем становиться ближе на шаг. Возможно, за оставшийся год я наслажусь этими непростыми отношениями, вкусив запретный плод, поддавшись инстинктам всего лишь раз...

Глава 3: Тем зубастей волки

Вся последующая неделя в школе перед фестивалем была занята репетициями. Мы решаем сделать в классе что-то наподобие паба. Делаем круглую сцену, ставим микрофон. Ребята с ответственностью, что удивительно, учат мою песню. Чанёль перекладывает мелодию на гитару и другие инструменты, которыми владеет. Такие способности для альфы очень несвойственны.

Петь же отказываются все, читая слова песни, и вешают это дело на меня. Лишь Бекхёни обязуется организовать бэк-вокал от себя и Кенсу. Эта девушка учится в параллельном классе, и я подумать не могла, что тоже поёт, ведь у нас в школе она больше известна как кулинарный богиня.

Но суть не в этом. Все эти дни учитель вообще не появляется в школе, и от этого мне грустно. Я хочу, чтобы мою песню он услышал. Тем более она написана альфе — и никому другому. Благо в день фестиваля происходит чудо, ведь учитель Ву не покидает класс, внимательно следя за всем этим балагуром.

Все носятся перед началом нарядные — «косплей», как говорится. Меня же разукрасили, нарядив в гейшу. Сделали яркий макияж. Вышло, между прочим, неплохо, не мешал даже парик. Завязав пояс, я решила посмотреть на себя и заметила покрасневшее лицо альфы. Это меня удивило, как и то, что он утащил меня в угол и тихо ругнулся:

— Я понимаю, вы решили все нарядиться, но хотя бы традицию костюма изучили бы!

После этих слов он развязал мой пояс, что был затянут спереди, и попросил:

— Развернись.

Конечно, я повиновалась, до сих пор недоумевая, в чём проблема. Учитель же затянул мой костюм сзади и шепнул на ухо:

— Суть в том, что вперёд пояс раньше завязывали лишь куртизанки. Женщины-цветки всегда затягивали пояс сзади. Знай об этом на будущее.

После этих слов краснеть пришлось уже мне. Ситуация вышла неловкой, так что пришлось просто поддакнуть:

— Извините, мы не додумались. Костюмами занималась Бекхёни, я отвечала за остальное.Учитель, заметив моё смущение, стал ещё более мягким, чем основательно подкосил моё душевное состояние, ведь моя тяга к альфе никуда не пропала, а даже усилилась. Тем более мы находились в той области, где другие нас не видели. Да и учитель был сейчас в более свободной одежде: в свитере и джинсах, а не в костюме.

Такая перемена прибавляла жара в области груди.

— Хиери, ты отлично справилась с организацией фестиваля. Я не смог помочь, так как болел, спасибо за помощь.

От похвалы и мимолётной улыбки моя голова пошла кругом. Аромат арбуза и хвои тоже сводил с ума, и я решилась на безумие под наплывом эмоций.

— Раз я такая молодец, наградите меня поцелуем, учитель Ву.

После моего высказывания Ифань замер и немного побледнел. Показалось, что сейчас его маска строгости вернётся, но этого не произошло. Он аккуратно взял мою руку и в лёгком поцелуе коснулся пальцев. Лишь от этого дрожь прошлась по всему моему телу, оседая в животе, захватив себе в помощь стадо мурашек. Даже сквозь тонны белого макияжа проявился мой настоящий румянец.

— Я говорила не о таком поцелуе... — прошептала я, насупившись, но альфа услышал мои слова и сказал тихо, как показалось, даже с насмешкой:

— Если поцелую в губы, помада сотрётся. Как же быть? Ты же не хочешь опорочить имя гейш? Ведь они непорочны.

От его слов немного обижаюсь, но понимаю, что сама просьба была излишней. Ведь этот мужчина во мне не заинтересован, просто дурачится, зная о моих чувствах. Понимая это, стараюсь не разреветься и часто-часто моргаю, уходя от учителя к ребятам.

Наша основная программа началась, когда посетители заняли все столики. Всегда считала странным то, что в такие моменты совсем не боюсь сцены. Вот и сейчас выхожу мелкими шажками, изящно манипулируя веером. Перед тем как подать знак включить музыку, нахожу взглядом преподавателя Ву, и когда наши взгляды встречаются, даю отмашку.

Начинает играть записанная Паком фонограмма, и мой голос льётся ей в такт. Слова слетают с языка ласково в первом куплете, словно в своих руках убаюкиваю незримого ребёнка. Прекрасно вижу удивлённый взгляд своего истинного альфы, да и другие не отстают. Но лишь этот человек не пожирает меня и не раздевает взглядом, в его глазах плещется лишь искреннее восхищение.

Не могу сдержать рвущуюся улыбку, как и звонкий голос на втором куплете, выдыхая его с силой и страстью, что трепещут в груди. Но всё заканчивается вместе с музыкой на самом пике. От разрывающих душу эмоций быстро покидаю сцену, перед этим молниеносно поклонившись. Бекхёни, видимо, чувствует, как усилился мой запах, быстро подсовывает блокатор и говорит на ушко:

— В последнее время у тебя прямо-таки отсутствует цикл. Интересно, это из-за того, что ты нашла истинного?

В незнании пожимаю плечами, замечая, как мой альфа покидает наш импровизированный паб. Пустота в душе поселяется мгновенно, остальные выступления имеют для меня не столько смысла, как те мгновения на сцене. Всё протекает быстро, но выматывающе. После празднества гоню всех домой, убираясь в одиночку — так выделяя себе время для спокойных раздумий.

Сегодня мне показалось, что учитель стал ко мне относиться теплее, как и в тот вечер с ночёвкой. Неужели я снова всё себе напридумывала?.. Такое тоже имеет место быть. Мои чувства никак не слабеют, а лишь крепнут, не давая мне забросить надежду.На полную уборку уходит где-то час или полтора, в класс заглядывает закатное солнце.

Зевнув ему в ответ, сажусь у стеночки передохнуть, чтобы вскоре пойти домой. Глаза сами закрываются от усталости, и мозг подкидывает очередное, но в этот раз размытое сновидение.Рядом стоит огромный белый волк, озарённый лунным светом. На моей волчьей шее красуется цветочный венок из аконита.

Фиолетовый цвет мне нравится, да и сердце трепещет. Ведь осознаю, что это волчья свадьба. Лидер стаи благословляет нас и скрепляет узами брака. Скулю любовно, а потом поднимаю нос к своему самцу. Он утыкается в него своим, давая своё согласие. От этого соприкосновения до безумия тепло и хорошо, чувствую уют и счастье.

На этом всё прерывается, глаза сами открываются. Сразу понимаю, что солнце уже село, отчего подрываюсь с места, но не рвусь к выходу. Сон уже развеялся, а вот поцелуй на губах остался. Более того — от них пахнет арбузом и хвоей.

Значить, это может лишь одно: кажется, учитель выполнил мою просьбу и так наградил за работу. Даже сама не верю в произошедшее. Для проверки даже отвешиваю себе пощёчину, а потом радостно голошу на весь класс, подпрыгивая на месте. Сердце в груди заколосилось от счастья, но ликование прерывает открывающий дверь охранник. Он смотрит явно с укором и спрашивает на полном серьёзе:

— Ты что тут делаешь поздно вечером? Не вор ли?!

Тут же отрицательно качаю головой и объясняю радостным голосом:

— Нет, что вы. Я просто убиралась после фестиваля и заснула.

— Ясно, пошли скорее, я тебя чуть не закрыл, — отвечает он, и я следую за ним, вызывая на ходу такси, ведь до дома добираться на автобусе небезопасно.

Нужная машина подъезжает быстро, и меньше чем за час доезжаю до отчего дома. Сейчас у меня такое настроение, что парила бы над землёй. Но оно резко падает на дно, когда в гостиной меня встречает вся семья. У них строгие взгляды, и висит тягостное молчание.

Решаю его нарушить сейчас, пока меня не стали ругать по непонятным причинам. Улыбаюсь как можно естественней и начинаю тараторить:

— Привет, а вы чего все здесь? Что-то произошло?

Однако моментального ответа я не дожидаюсь и попросту стараюсь ускользнуть наверх, в свою безопасную комнату. Но к месту меня пригвождает грубый голос отца:

— Стой, где стоишь!

Торможу ошарашенная такой грубостью — и даже рычанием — папы, а потом шепчу себе под нос:

— Что я такого сделала?

Отвечает мне на вопрос Джонхён, спрашивая без грубости:

— Хиери, нам стало известно, что ты встречаешься с альфой. Это так?

Тушуюсь от этого пугающего спокойствия и строгих взглядов братьев, но внутри всё начинает кипеть. Осуждают, злятся на меня! Те, что имеют права на выбор, хорошо им. Почему-то в этот момент мою дамбу скопившихся чувств срывает. Кричу на свою зажравшуюся родню впервые, ведь последний раз был примерно лет в двенадцать:

— Да, да и ещё раз да! Я нашла свою истинную пару. Но ведь даже на это я не имею права. Мне прекрасно известно о моей цели, я всего лишь инкубатор для щенков от альфы, которого даже не знаю. Вам-то хорошо, вы все женитесь по любви. Ненавижу вас всех!

Заканчивает тираду звонкая пощёчина отца, что выбивает из глаз скопившиеся слёзы, и они начинают струиться по лицу. Смотрю на него, не моргая, чувствуя, как же болезненно сжимается моё сердце. Это больно даже не на физическом уровне, моя душа просто рыдает навзрыд. Но свои слёзы я вытираю и даже не моргаю, когда слышу:

— Ты меня разочаровала, Хиери. Твоя мать такой не была. Иди в свою комнату, из неё ты не выйдешь до своей свадьбы!

Глаза отца сейчас и правда горят ненавистью, и хоть, возможно, на это и есть причины, это просто невыносимо. Медленно разворачиваюсь под тяжелыми взглядами, лишь у лестницы через плечо бросаю слова горькой истины:

— Спасибо, отец, за то, что наконец сказал правду. Но загвоздка в том, что этот альфа отказал мне в отношениях.

После сказанного бросаюсь вверх по лестнице, чувствуя, как отец хочет позвать меня по имени.

Лишь в своей комнате я даю волю чувствам, рыдая в подушку и ненавидя весь мир. Папа никогда не бросает слов на ветер, а это может значить лишь одно: сегодня была наша последняя встреча с Ифанем. Да и прошла она даже слишком хорошо, похоже, всё это было лишь подарком судьбы.Наревевшись вдоволь, засыпаю совсем без сновидений, окунаясь во тьму без толики света.

Хорошо, что утро приходит быстро и смывает черноту и безысходность. Но реальность и вчерашние события угнетают не на шутку. Чувствую пустоту и огромную обиду на братьев и отца. Да, они видят мир с иной стороны, как и моё поведение, но говорить, что я — разочарование семьи! Решаю отказаться от завтрака, просто потому что кусок в глотку не лезет. Хотя с обедом происходит то же самое. Ужин же не принимаю вполне осознанно — объявляю голодовку.

Это не проходит даром, так как посреди ночи в гости забредает Цзитао с виноватым взглядом. Даже не поворачиваюсь к нему, изучая стенку, лишь вяло спрашиваю:

— Чего тебе?

Он же садится на кровать и, поглаживая моё плечо, отвечает:

— Прости меня, Хиери, это я рассказал отцу. — В ответ на мой молчаливый вопрос, заданный лишь глазами, он продолжил говорить:

— Это всё Кенсу, она моя омега. Видела вас с тем парнем, но так и не сказала, кто это.

— Спасибо ей хоть за это... — шепчу на такое заявление и снова отворачиваюсь, чувствуя, что до безумия хочу пить. Но от жидкости я тоже отказалась, а значит, нужно терпеть жажду плюсом к голоду.

Тао не уходит, лезет к моим волосам, чтобы потрепать их, тут же получая по руке и шипя от боли, ибо сил я не сдерживала.

— Хиери, отца тоже можно понять. Он боится уничтожения нашего клана, и если что-то произойдёт — нас некому спасти.

Вяло киваю и просто падаю в обморок, ощущая сильную пульсацию в висках. В моём бреду снова мерещится всякое, очередное видение.

На этот раз я даже во сне чувствую слабость, но явно другого характера, ведь под боком пищат два только что родившихся щенка, ища грудь. Подталкиваю их носом и мягко рычу. Несмотря на усталость, сердце переполняет нежность.Жаль, что что-то столь прекрасное быстро прерывается — глаза приходится открыть.

На руке обнаруживается капельница с питательными веществами. Рядом сидит явно расстроенный отец. Наши взгляды тут же встречаются, и он говорит тихо и мягко:

— Прости меня, Хиери. За то, что тогда сказал те жестокие слова. Но я волнуюсь о твоём же будущем, хотя и не могу дать тебе то, чего ты желаешь. Свобода — это прекрасно, но в стае невозможна. А сейчас у нас проблема: произошла утечка информации. Завтра к нам приедет твой жених для знакомства. Так что отдыхай и поешь, Лери принесёт тебе ужин и завтрак.

Пытаюсь сесть от такой нагрузки информации. Но ответить мне нечего. Встреча с тем, от кого мне суждено родить, — это, наверное, нормально. Папа уходит, а я остаюсь лежать, не зная, что делать. В голове куча противоречий. Сейчас до исступления хочется увидеть Ифаня и хотя бы попрощаться. Правда, вот только это ложь.

Мне нужен лишь один альфа, и меня ломает от того, что не могу быть именно с ним. Эта мысль укрепляется в моей черепной коробке. Понимаю, что творю полную чушь, когда после ухода Лери быстро ем, а потом снимаю постельное бельё и связываю его в верёвку. Со второго этажа спуститься хватит. Всё время после занимает ожидание, когда все заснут.

Как я и думала, окна оказывается легко выломать, хотя и немного шумно, но альфы спят весьма крепко. Мне хватает скорости и спуститься, и броситься наутек. Благо карманные деньги у меня никто не отбирал. Хотя возникает другая проблема.Посреди ночи улица почти безлюдна, машина едет долго, да ещё и холодный дождик моросит. Так что перед квартирой учителя появляюсь до нитки промокшая и жалкая, как щенок.

Он открывает не сразу, но когда дверь отворяется, немного опешивает. Оценив моё состояние — как внешнее, так и внутреннее, — загоняет в ванную, сунув в руки полотенце и сменные вещи. После потоков горячей воды становится намного легче, и на кухне за чашечкой чая язык развязывается сам по себе.Выговариваю всё накопившееся за долгие годы и обрисовываю ситуацию:

— Учитель, завтра приедет мой жених, и мне не дадут доучиться. Поэтому прошу, приютите меня на время. Здесь меня никто не догадается искать.

После моих слов альфа немного раздумывает и отвечает по-деловому:

— Ладно, гостиная твоя, но есть пара условий. Первое и самое главное: не входи в мою комнату. Второе: сдерживай свои чувства, ты же знаешь мой ответ.

Странно, что второе условие для меня не так болезненно, как первое, поэтому хвост встаёт дыбом, и я отвечаю с негодованием:

— Будто мне оно надо — шастать к вам в комнату.

Мужчина искренне смеётся над моей детской реакцией и поддакивает в тон моему голосу:

— Да, да, конечно, а твою шерсть на своей постели после ночёвки я просто так нашёл, нечаянно.

После сказанного им заливаюсь краской, залпом допиваю горячий чай, хорошенько обжигая язык.

— Спасибо за ночлег, спокойной ночи! — протараторила я и на всех парусах помчалась в комнату.

Закрывшись на все замки и упав на кровать, чувствую, что немного помираю от счастья. Ведь мой альфа меня не выгнал, а ведь мог. Плюс всё здесь — от простыней до майки на мне — зверски пахнет его ароматом. Что же может быть слаще?.. В этом побеге от реальности этот дом — мой персональный сад Адама и Евы.

Окончательно вымотавшись, быстро засыпаю, специально заводя будильник на раннее утро. Благо он звенит негромко и с матраса подбрасывает только меня. Проснувшись, умываюсь и чищу зубы, а потом на цыпочках иду к холодильнику. Как-то лет в двенадцать я читала дневник моей матери, и она часто писала о том, что привлекла моего отца своей готовкой.

Для омег это тоже входит в обязательные занятия. Мои же навыки не выдающиеся — не более чем средние, но на готовку завтрака своему альфе мне вполне хватит и их.На кухне отыскивается пачка риса и небольшая красная рыба. В голове сразу всплыл самый простой рецепт: жареный гарнир и варёная крупа. На помощь пришла мне рисоварка и сковородка с керамическим покрытием.

Настроение сейчас у меня пылало, как только начинающийся за окном рассвет.К тому времени как солнце достигло пика, стол уже был накрыт, а еда приманила запахами учителя Ву. Альфа явно был удивлён тем, что я встретила его в фартуке, напевая себе под нос и намывая посуду.

— Доброе утро! — сказал Ифань и сел за стол, но не стал есть ровно до тех пор, пока я не села напротив и тоже не начала есть.Прожевав пару ложек, учитель спросил:

— Ты умеешь готовить?

Услышав такое, мне хватило сил не рассмеяться и ответить мягко, не язвя:

— Омег с детства учат подобному, у меня средний уровень. Но в знак благодарности, что вы меня пустили, буду готовить вам. Только не ждите кулинарных творений!

Альфа на это кивнул и снова улыбнулся слишком естественно и открыто. Однако при всей этой открытости я не могла залезть глубже в его душу, узнать его лучше. Если сравнивать расстояние между нами, то я — Меркурий, а он — карликовый гигант. Если не начну двигаться, даже за тысячу лет не смогу достигнуть его атмосферы.

Грустные мысли явно отражаются на моём лице, потому что Ифань протягивает руку и смахивает с моих губ крошки. После такого действия чуть не падаю со стула, покрываясь красными пятнами и начиная икать.

Выглядела я при этом очень курьёзно, отчего мне стало жутко неловко, и, откланявшись, я заперлась у себя в комнате. Сердце, похоже, решило, что ему надоело тусоваться в груди, и переехало в живот устраивать мордобойство с кишками.

Не могу пошевелиться, до сих пор ощущая на губах касание альфы. Оно обжигает, голова начинает кружиться, а ноги дрожать от волнения. За дверью учитель вежливо стучит и спрашивает:

— Всё хорошо, Хиери?

— Угу, идите в школу. Я справлюсь сама, — отвечаю, стараясь не икать слишком громко, слыша удаляющиеся шаги, а спустя минут десять — щелчок дверного замка.

Только когда квартира опустела, я осмелилась выйти и перестала алеть. Весь оставшийся день прошёл не скучно, если быть точным — меня рвало башенку. Как там обычно говорят? Запретный плод сладок, вот именно этот плод меня и манил. Хотелось войти в комнату учителя, всё обнюхать, перерыть и найти все скелеты, если такие там имелись. Но слова альфы всплывали в голове, стоило хоть шаг сделать к запретной комнате.

Ближе к вечеру, когда закат уже отгорел и солнце скрылось за горизонтом, случилось непредвиденное. Внезапно погас свет во всём доме. Ежесекундно, как только абсолютная тьма заполонила глаза, снова проснулся забытый страх.

Ноги онемели, и я ни могла сделать и шага, ничего не видя перед собой. Дыхание стало рваным, из-за холодного пота футболка противно липла к спине. Там, в этой тьме, явно что-то пряталось, ужасное и незримое. Желание сбежать всё нарастало, но я так и стояла, не чувствуя реальности. Пока в полной тишине не раздался громкий щелчок двери и знакомый голос:

— Хиери, ты дома?

Услышав голос альфы, я по памяти рванула ко входу, тут же налетая на чёрный силуэт и падая на пол плашмя на спину. Кто это? Меня от паники начало протряхивать, слёзы безвольно покатились по лицу, и нос от них заложило. Может, поэтому, понюхав незнакомца, я не сразу догадалась. Но всё стало яснее, когда тёплые большие руки легли на моё лицо.

— Ифань, это ты? — своевольничала я, переходя на «ты» и вообще не думая в эту секунду о формальностях.

Учитель быстро оценил моё состояние и прижал к себе, успокаивающе поглаживая по голове и полушепотом спрашивая так, словно нас могут услышать тени из черноты:

— Ты боишься темноты?

В этот миг единения наших тел я быстро разоткровенничалась, ведомая вслед за альфой до дивана и крепко сжимая его обжигающую жаром руку.

— В детстве, — начала я, — меня сильно напугали старшие братья. Тогда мне было где-то девять. Чондэ рассказал мне байку о призраках, а потом спустя день я вернулась в абсолютно пустой дом. Было очень темно и страшно, от криков мой голос был сорван. А братья разыграли целое представление, я тогда даже описалась от страха... Сейчас же ничего не могу с собой поделать — темнота пугает, в ней мерещатся чудовища.

Рассказав всё этому человеку, я ощутила облегчение и прилив сил. Мой пульс стал ровнее, а хвост больше не стоял дыбом. Мой же слушатель внял всё спокойно, без насмешек или презрения. Просто погладил по голове и сказал:

— Раз так, сейчас будем спасать тебя от темноты! Посиди тут и ничего не бойся, сейчас я вернусь.

Конечно, отпускать этого мужчину мне никуда не хотелось, но пришлось пересилить себя и разжать руку, что всё это время сжимала его локоть до побелевших костяшек. Решение правда оказалось верным, ведь, вернувшись, альфа расставил вокруг нас свечи и зажёг их. Так тёмная ночь внезапно стала романтическим вечером наедине с моим истинным. Хотя скорее весь оставшийся вечер был очень неловким... Вокруг свечи из телефона, лиричная музыка, и мы сидим локоть к локтю — всё это слишком непривычно, странно и прекрасно.

Жаль, что лишь для меня.Ночью, как только мы разошлись по комнатам, я моментально уснула, снова переносясь в свой иллюзорный мир снов, словно в параллельную реальность.

В этот раз я валялась на спине на зелёном лугу посреди темнейшей ночи, но вокруг было очень светло из-за роя светлячков, что порхали повсюду. Рядом же, положив на меня большую морду, лежал мой самец, ласково рыча и называя меня по имени:

«Хикари»

Этот голос в мыслях был настойчивым и нежным. Но слышалось и другое: бархатистый тон рычания казался неодолимо родным. Своим носом я гладила свою пару и тоже звала по имени, сладко зевая:

«Крис»

На этом новый обрывок непонятных сновидений оборвался, оставив меня лежать на кровати с неумолимым чувством тоски и душащей печали. Не вернуло к жизни и опустевшая квартира без альфы.

По видимости, сегодня его мой завтрак не заинтриговал. Мысли сгущались над головой как чёрные грозовые тучи. Настроение опускалось до нуля — горизонтально и ровно по прямой. Не в силах сейчас думать, я решила принять душ и расслабиться, так как вчера просто не осмелилась на это.

Сегодня этого уже было не избежать: от меня начало неприятно попахивать.Горячая вода приятно расслабляла тело, как и сильные струи массировали каждый миллиметр кожи. Набулькавшись вдоволь и обмотавшись полотенцем, я вышла и замерла, удивлённо моргая. Потому как нос к носу встретилась с учителем Ву. Он явно пришёл с улицы с кучей пакетов в руках и немного растрёпанный.

Но вскоре всё моё нутро взвыло, ведь перед этим холодным альфой я стояла полуголая. Сбежать в такой ситуации было глупо, и в своей манере это был вызов судьбы. Ифань же просто впал в ступор, дыша через раз, но при этом всей грудью, жадно глотая воздух. Его зрачки были огромными, а запах так усилился, что мои ноги подкосились.

Осознав, что творит альфа, я быстро достал из кармана на груди пластинку с таблетками и залпом отправил в рот аж четыре, тут же выходя из коридора в гостиную, оставляя меня сидеть на полу и сгорать от стыда и желания. Но нужно было двигаться, поэтому до своей комнаты я легко доползла, обнаружив там пакеты с одеждой. Стало сразу теплее на душе, ведь этот человек позаботился обо мне.

Пустил пожить здесь, играя в прятки, так ещё и одежду купил.Но долго ли это продлится? Вряд ли. Скоро меня найдут, и всё закончится. Придётся возвращаться в ту клетку обычаев и жить в ней до самой смерти.От подобных мыслей возбуждение быстро спало, так что мне удалось одеться и выйти на кухню, увидев за готовкой Ифаня в том же фартуке, в котором готовила я.