Лунный Лик

Людмила Бешенцева

Лунный Лик

Глава 1: Начало Присказки

Давным-давно, в один прекрасный день, в одной семье родилась я. Самое интересное, что семья эта была альф, и в нашем клане омега рождалась одна на десять самцов. Она и использовалась для выведения потомства с чистой кровью. До меня таковой являлась моя мать, что скончалась при рождении восьмого ребёнка. Этим ребёнком была я — долгожданная дочь после семи сыновей, и мне была уготована определённая судьба.

В три года ко мне в женихи уже посватались и даже сначала не хотели отпускать в школу на обучение. Но тут меня решил побаловать отец хоть и отдал на три года позже других детей, да и братья носились со мной, словно я хрустальная роза, которая в любой момент может разбиться. Так что это их вина, что вырастили они самую настоящую стерву с нарциссизмом в крови. Да и школа многое добавила к моей самовлюблённости, особенно в старших классах: пряча свой хвост и уши, я всё равно была весьма популярна даже среди людских альф и бет. Знали бы они, что во мне больше от волка — шугались бы, а так жадно раздевали взглядами. Меня же они не интересовали. Вся моя жизнь была расписана по пунктам. Сразу после окончания учебного заведения нужно было родить наследника от сильного альфы своего же вида. Если в детстве это меня напрягало, сейчас я свыклась с реальностью и просто учусь от балды.

Директор и классный руководитель, зная о моей расе, и том что мне больше восемнадцати, давно плюнули на такую плутовку, как я. Иногда, конечно, подстёгивают, чтобы оценки поднять, но быстро забывают. Поэтому я радуюсь школьной жизни, разбиваю горячие мальчишеские сердца и успеваю отрываться — ведь остался последний год обучения, а там вольная жизнь закончится. От этого немного грустно и страшно, но эти страхи никому не ведомы. Братьям-альфам этого не понять, а мои инстинкты молчат.

Нет, может, никогда и не появится нужный человек, которому откроется моё остервенелое сердце.

Думая об этом, протяжно вздыхаю и растягиваюсь на парте пластом. Сегодня начался новый семестр, и, поговаривают, у нас будет новый молодой преподаватель. Это любопытно на самом деле, ибо нас учат одни старички.

Поэтому всё же лениво отрываю лицо от парты, когда входная дверь в класс отворяется. Все остальные устремляют взгляд туда же, тут же сталкиваясь с холодными зелёными глазами. Мужчина действительно молод, лет тридцати. Не сильно мускулист, просто у него очень ладная фигура, что хорошо показывает его строгий классический костюм в крупную клетку. Начинаю осмотр с лаковых ботинок и, крадясь вверх сантиметр за сантиметром, натыкаюсь на серьёзное лицо, прячущееся за классическими очками. У учителя полные губы, нос с аккуратными крыльями и светлые белые волосы, уложенные в стильную причёску. Всё по моде, но напрягает меня не это, а этот сильный аромат арбуза, что удушающе манит. Набираю воздуха полную грудь и чувствую, как кружится голова. Такое со мной в первый раз, поэтому немного пугаюсь и решаю понаблюдать ещё, а не спать, как обычно.

Мужчина же, осмотрев каждого ученика ледяными очами, неспешно проходит в центр к доске и представляется:

— Здравствуйте, ученики. Меня зовут Ву Ифань. На этот год я буду вашим учителем, а также классным руководителем.

Голос у Ву очень мягкий, немного не сочетающийся с его внешностью. Выражение лица совсем безразличное и холодное, как атмосфера на ледяном гиганте. С этим настроем он начинает свой урок, отчего мой интерес немного угасает. Хотя кое-что задевает самолюбие. Передо мной явно альфа, а они всегда восхищаются моей красотой и сочным ароматом малины. Этот же на меня не то что не смотрит — попросту игнорирует. Это пробуждает во мне возмущение и даже злость. Не могу угомониться до трели звонка из коридора.

Как только тот звенит, мой взор закрывают пара альф, предлагая мне вкусняшки. Но меня интересует другое, поэтому рассыпаюсь в благодарностях, огибаю толпу и плавно подхожу к учителю. Омежья обольстительность включается по щелчку пальцев. Откидываю прядь волос со лба, стреляю глазками и говорю нежно, воркуя как голубка:

— Господин Ву, я староста класса Ким Хиери, можете на меня положиться.

От близости с учителем по спине начинают бегать мурашки, а копчик ноет. Наверное, если бы было видно хвост, я бы им виляла. Взгляд напротив как притягателен, так и обжигающе холоден. Он кивает машинально и отвечает отстранённо, словно перед ним не симпатичная омежка, а стена.

Уходит преподаватель, даже не обернувшись. Иду следом, даже не задумываясь, а когда до меня доходит, что я преследую его, резко торможу, спотыкаясь о свои же шнурки и падая в объятия одноклассника Чанёля. Тот, как всегда, обходительно ставит меня на ноги и говорит на ушко:

— Хиери, ты бы запах не распространяла. Мне-то вот всё равно, а другие скоро в тебе взглядами дырки протрут.

Оглядываюсь и вижу эту картину чистой похоти. «Ну вот снова!» — раздаётся в моём мозгу. Да, альфы пускают на меня слюни с детства, так что выхода нет. Но есть всегда вариант запастись надёжными друзьями, что уже в паре и смогут отпинать любого недруга. Такими являются немногие, но, например, Чани, Чонин и Бекхён давно обзавелись своими истинными. У них свобода выбора, они просто люди со звериным полом. Им не приходится следовать правилам семьи и сохранять чистоту крови.

Остальной день проносится как-то быстро, и все мои мысли об одном человеке. Не знаю, что так зацепило меня в поведении учителя, но меня одолевало острое желание соблазнить этого человека.

— Чтобы он покорился мне, сходил с ума от любви, — уже дома недовольно бурчу в ванной, рассматривая своё отражение после душа.

Почему не удалось зацепить препода? Ведь есть на что посмотреть: модная стрижка с одним выбритым виском, волосы красивого каштанового оттенка, да и личико изящное. Всё же верх берут гены — полулюди не бывают уродами.

— Бесит! Бесит! Бесит! Странный! Айщ...

Колочу кулаками собственное отражение, придумывая интересный план. Не я ли самая популярная омежка в школе? Мне и только мне под силу соблазнить такую ледышку. После принятого решения злость отступает.

Выхожу на ужин довольная и попадаю в объятия старшего брата Минхо, который стискивает меня до хруста костей. В отместку изворачиваюсь и пинаю его, смеясь вместе с ним в голос. Братья любят меня потискать и поиграться, словно мы, как и в детстве, всего лишь щенки.

Не успеваю сбежать от одного братишки, как меня ловит Тао и треплет за волосы, портя наведённую причёску. Шикаю на него и колочу шутя кулаками. Единственным моим спасителем становится Исин, который утаскивает меня за стол и ставит перед носом тарелку, грозно рыча на остальных шалопаев моей семьи:

— Дайте ей уже поесть! У вас только хиханьки да хаханьки, а ребёнок-то голодный!

Те сразу притихают и тоже садятся за огромный стол. Едим бодренько, болтая ни о чём. Тёплая атмосфера немного тушит моё подавленное желание обладать определённым человеком, отчего и ночью сплю спокойно без сновидений и мучений.

Однако спокойствие рушится, когда на следующий день в коридоре почти налетаю на учителя Ву. Снова внутренне дрожу от его аромата. Мысль крепнет в мозгу. Отлавливаю на крыше свою компанию и, подсаживаясь к Бекхёну, говорю загадочно:

— Беки, поможешь мне кое-что провернуть?

Она кивает, соглашаясь, даже не спрашивая, какая безумная идея пришла в мою голову на этот раз. Тогда набираюсь смелости и нашептываю свой план омежке на ухо:

— Я хочу, чтобы ты заперла меня с новым учителем в подсобке.

— Оу, ты случаем не влюбилась? — переспрашивает Беки.

Замираю от подобного предположения, как лань под дулом пистолета, следом же отворачиваюсь от острого любопытного взгляда и говорю беззаботно:

— Нет, конечно. Это будет лишь невинной шалостью. Пусть директор подумает, что он ко мне приставал. Я же немножко изображу жертву. Всколыхнём школу.

Похоже, оправдание работает, так как омега подмигивает мне и пожимает руку. По итогу к нашему плану присоединяются ещё Чани и Хуни. Вот только подходящий момент подворачивается лишь к концу учебного дня. Тихо преследую учителя, идя за ним до подсобки, где хранится учебный инвентарь — от карт и глобусов до проектора. Конечно, придумываю себе алиби для невинности и болтаю без умолку:

— Учитель Ву, я бы хотела узнать ваше мнение о предстоящих мероприятиях. Будем ли мы собирать деньги?

Альфа на это снова не реагирует, лишь бросает крайне небрежно:

— Скоро будут готовы графики, там всё распишу. Не нужно ходить за мной!

Даже спотыкаюсь от холода его слов, но всё же захожу следом в подсобку. Почти сразу слышу, как поворачивается дверной замок. Господин Ву слышит это же, и его бровь от удивления поднимается вверх на миллиметр. Потом его взгляд скользит ко мне, а я теряюсь, потому что хочется сгореть от стыда.

Повисает долгое тяжёлое молчание, и первым его нарушает альфа:

— Нас по твоей задумке заперли?

Впадаю в ступор от таких праведных подозрений, но сразу включаю невинного ангелочка, пожимаю плечами, обхватывая себя руками в защитном жесте:

— Нет, что вы, это бы испортило мою репутацию!

Ответ выходит убедительным, потому что учитель пыхтит и, тяжело вздыхая, говорит:

— Ну-ну! Как скажешь, девочка...

— Я вам не ребёнок, — перебиваю, надуваясь как морской ёж, — и у меня есть имя, зовите меня Хие.

Протараторив это, неловко замолкаю, пряча руки в карманы джинс.

— По-моему, тебя зовут Хиери, или в прошлый раз мне послышалось? — парирует мужчина, решив навести уборку на полочке, явно чтобы занять руки.

— Хие меня называют друзья и мой фан-клуб, — бубню себе под нос, взглядом изучая потолок.

У меня сейчас распирает лёгкие от запаха пыли и арбуза. Перед глазами чуточку плывут круги, и сохнет язык во рту. Всё это очень сильно напоминает течку. Но по циклу до этого чудесного действа ещё далеко. Пытаюсь задержать дыхание, сжать кулаки, хотя это не приводит к облегчению. Сама не знаю, как получается так, что дышу рвано носом и прижимаюсь к учителю. Тот удивляется, а когда оборачивается, сразу же отталкивает. Но этот человек не злится, просто обнюхивает, а потом говорит ровным голосом:

— Ты вроде взрослая совершеннолетняя девушка, а за течкой не уследила. Мой телефон остался в кабинете, давай свой.

Пытаюсь слушать его, но все попытки сосредоточиться приводят только к послушному кивку. Протягиваю телефон, разблокировав его перед этим, и чуть не скулю от жажды секса. Тут-то и появляется основная проблема: наружу рвутся хвост и ушки. Напрягаюсь не на шутку, цепляюсь за рукав учителя, слыша через мутную пелену сознания отголосок его разговора — кажется, с Бэкхёном:

— Ученица, отпирайте нас, у твоей подруги началась течка. Нам нужно в медкабинет.

Внутри же меня напряжение только нарастает, аромат арбуза начинает почти что душить. Пугаюсь, слыша шаги неподалёку, и жмусь теснее к альфе, всё-таки всхлипывая вслух. Хвост от переизбытка гормонов в крови вылезает наружу, отчего свободные джинсы съезжают ниже на бёдра. Уши же поднимаются, улавливая неисчислимое количество звуков. Поражает до глубины души то, что учитель Ву не поражается моей звериной натуре. Только озадаченно изучает взглядом, а потом снимает пиджак и навязывает мне на бёдра, пряча в плотной ткани виляющий хвост. Чтобы прикрыть уши, также снимает и жилетку, накидывая её мне на голову. А меня всё это не на шутку смущает, ещё и сердце трепещет в рёбрах, как поющая по весне пташка. Не успеваю даже прошептать спасибо, как дверь отпирает Бекхён. Почему-то вздох после встречи наших взглядов выходит разочарованным. Однако тут встаёт проблемка посерьёзнее: от сильной течки и пульсации в животе не могу сделать и шагу.

Поражённо охаю, когда альфа, понимая ситуацию, легко подхватывает меня на руки и выносит из тесного пространства. По пути к медпункту неосознанно, как щенок, утыкаюсь носом ему в шею, тыкаясь кончиком в часто пульсирующую вену и трепеща всем существом. Ведь в этой точке запах намного отчётливее, и к арбузу добавляется ещё совсем не сочетающаяся нотка хвои.

Даже робею на пару секунд, встречая двойной аромат, ведь обычно у альф всё проще. Но тут явно другой случай. Неясная тяга не пропадает даже тогда, когда меня оставляют на кровати, ставят укол и проветривают зал. Даже учитывая, что рядом не мельтешит наш классный, при мысли о нём чувствую, что готова на стену лезть.

Домой меня доставляет самый старший брат Джонхён, отпрашиваясь ради этого с работы. Да и некому больше: он единственный, кто обзавёлся омегой и не реагирует на посторонние запахи. Да и сейчас течка странновата: сразу после укола она испарилась, оставив в теле всего лишь слабость. Однако в моей комнате всё равно всё запирают, чтобы я не смогла сбежать, когда башню снесёт, и чтобы никто не посмел ворваться к невинной девственной омежке — точнее, ко мне.

️️️️️️ §§§§§§§§§§§

В неволе пришлось отсиживаться три дня для проверки. Потом меня выпустили, извинились и накупили всяких вкусняшек. Начали баловать по-новой, хотя мне уже не восемь. Тэмин даже купил арбуз — и вот на нём-то я и подвисла. Потому что нахлынули воспоминания: горячее тело рядом, мужские сильные руки, в которых было так надёжно и волнующе. Лицо моментально покрылось румянцем, а сердце в груди бросилось выделывать диковинные трюки. Мне срочно нужно было выслушать совет на эту тему, но спрашивать чурбанов-братьев было бесполезно. Поэтому я решила отложить советы на завтра — ведь допытывать Беки весьма интересно. Отлично помню, как он проболтался об их первом разе с Чанёлем.

Решение было принято. Вот только ночью совсем не спалось. Моё лицо горело от мысли, что уже завтра я смогу увидеть учителя Ву. Интересно, он снова будет одет в строгий костюм и свои круглые очки как у старушки? Смеюсь в подушку заливисто и снова ощущаю, как трепещет сердце и всё нутро. Бессонная ночь сказывается на моём внешнем виде утром. Не спасает даже лёгкий макияж — синяки светят под глазами как ночные звёзды. Конечно, это не уходит от внимания моих друзей. Чонин, как обычно, подкалывает:

— Судя по твоему виду, течка прошла удачно. Неужели твой цветок был сорван?

Отвешиваю ему подзатыльник, расстраиваясь ещё и от того, что единственный учитель, который волнует моё сердце, в этот самый момент проходил мимо и всё слышал. Настроение тут же улетучилось. Решаю пропустить первый урок и, схватив Бекхёна за руку, тащу его за собой на крышу. Он явно был удивлён моему настроению, но хотя бы не сопротивлялся.

Наше дыхание сбивается от бега, но быстро приходит в норму после отдыха на возвышении. Друг рассматривает меня с любопытством — просто пилит взглядом, но ничего не спрашивает, дожидается, когда взорвусь как бомбочка.

Приходя в себя, прячу глаза и задаю интересующий меня вопрос:

— Скажи, Бекки, а как ты поняла, что Чанёль — твоя истинная пара?

Омега сладко улыбается, но сдерживает комментарий и расплывчато произносит:

— Ну, об этом говорят твои инстинкты. Например, при первой встрече тот дылда меня взбесил, но не выходил из головы. Все мысли всегда сходились на нём, а потом я ощутила его запах. Тогда и развеялись все сомнения, и мы по итогу стали парой. Никогда в жизни не забуду первый поцелуй.

— Ясно... — выдыхаю свою благодарность и хочу уйти, но он тормозит меня, придерживая за рукав, и спрашивает:

— Значит, ты влюбилась в кого-то?

Отрицательно качаю головой, однако внимательный взгляд подруги разоблачает получше детектора лжи. Тяжело вздыхаю и почему-то отвечаю шёпотом:

— Я кажется немного залипла на нашего классного. Из-за его запаха у меня началась течка, по циклу её быть не должно.

Лицо мгновенно начинает пылать, закрываю его ладонями и думаю, что попалась по-полной. Реакция Бекхён, как всегда, позитивная: она легко обнимает меня, а потом вещает с загадочной улыбкой на губах:

— Тогда, Хиери, тебе надо признаться учителю в своих чувствах...

— А что, если он откажет? — перебиваю его и отрицательно мотаю головой.

Его руки сжимают мои плечи настойчиво, а потом он продолжает свой прерванный монолог:

— Тебе ведь нечего бояться. Зато если он примет твои чувства — у вас будет почти год сладких отношений. Если же нет — в школе уйма других альф, сможешь забыться. Плюс, что будет, если ему признается кто-то другой? Учитель Ву красивый мужчина, и многие на него уже распустили слюни.

Вздрагиваю только от мысли, что альфа будет зажиматься с кем-то другим, сердце сразу болезненно сжимается.

Молча соглашаюсь, и мы возвращаемся на урок, хотя вовсю идёт перемена. Как-то наш разговор затянулся с моими выпаданиями из реальности.

Весь следующий урок думаю о том, как же признаться учителю. Нельзя же посреди занятия подойти и сказать прямо в лоб: «Учитель, я люблю вас!» — кончится это явно плохо: как минимум, просто увольнением альфы из престижной школы; как максимум — обо всём узнает моя семья. Вот это будет худший исход.

Размышляя, взглядом натыкаюсь на сцену за окном. Там стоит парень и девушка-бета из смежного класса. Она протягивает ему письмо, усыпанное сердечками. От колокольчика, звякнувшего в голове, чуть не глохну. Идея же супер — написать письмо и не светиться вместе. Можно же подложить такую записку в тетрадь, когда будем сдавать домашку.

«Гениально и просто!» — думается мне, но уверенность пропадает, когда перед глазами лежит листок персиковой дорогой бумаги, а руку обжигает ручка с красными чернилами. Не могу из себя выдавить и пары строк. В голове пустота, и в ушах звенит от стресса. Как лучше выразиться? Написать: «Я вас люблю!» — как-то до скукоты банально. Что же такое придумать, чтобы признание не выглядело по-детски? Ещё и невозможно сосредоточиться: в соседней комнате братья устроили очередную драку. Вроде взрослые альфы, а ведут себя хуже младшеклассников. Затыкаю уши берушами, а потом аккуратно рисую нужные слова, как мне кажется.

«Ифань, я чувствую, что вы мой истинный. Поэтому, пожалуйста, полюбите меня!»

Потом перечитываю получившиеся строки, краснею и сминаю признание в комок. Боже, ну какой он мне Ифань? У нас же немалая разница в возрасте. От неудачи немного свирепею, нервозности добавляют и звуки, от которых не спасли даже беруши. Вскакиваю и иду к братьям, раскрывая дверь с пинка и видя уже знакомую картину. Чондэ, заливаясь смехом, тормошит длинные волосы Лери, тот же злится на него, сверкая своими голубыми глазами. На эмоциях быстро застигаю этих двоих врасплох, хватая парней за хвосты и болезненно дёргая, и кричу на весь дом:

— Хватит шуметь, отродья дьявола! Я к тесту готовлюсь!

Братья мгновенно замолкают, принюхиваются и с испугом спрашивают в голос:

— У тебя случайно завтра течка не начнётся? Чего злая такая?

Вспыхиваю и отвешиваю занудам по подзатыльнику, не удосуживая ни одного ответом. Снова возвращаюсь в комнату и решаю упростить всё, думая о том, что сама не из трусливых. Беру новый лист и пишу всё лаконично и просто:

«В субботу, в кафе напротив школы, ровно в двенадцать. Давайте встретимся!»

Потом положила записку в конверт и плотно залепила, написав имя получателя красивыми иероглифами.

§§§§§§§

В день «икс» с самого утра у меня руки дрожали. Я старалась не смотреть на учителя Ву и вообще не подавать признаков жизни. Однако когда сдавали тетради, я незаметно подложила записку о встрече, искренне надеясь, что альфа не выкинет письмо и придёт в назначенное время и место. Хотя узнаю я об этом только через два дня, и от этого сердце болезненно ноет. Напрягало и то, что день перед встречей был выходным у альфы, и его не было в школе. Мне же было необходимо до боли узнать его реакцию на записку, ведь в предыдущие дни я видела, как он пилит меня недовольным холодным взглядом. Даже повесил сбор денег с класса на меня одну и организацию творческого мероприятия на фестиваль заодно. Мне лишь силой удалось заставить местных лентяев-альф и бет хотя бы спеть. Согласились лишь тогда, когда я пообещала разобраться с костюмами и написать песню, что у меня получалось на славу — благо слух был.

Сочинением я занялась в ночь накануне признания. Мои новообретённые чувства моментально переродились в тихую мелодичную балладу, да и слова получились трогательно-романтичными. Во всём этом чувствовалась надежда на любовь, на отношения. На то, что один-единственный человек сможет стать смыслом жизни для полюбившего. Это было даже как-то слишком легко. Хотя всех омег с младшей школы приобщают к музыке и творчеству для раннего обнаружения талантов. Я же обожала творчество, любила петь песни собственного сочинения, играть на музыкальных инструментах и писать свою музыку. В своё время это было мечтой. Была даже рок-группа в средней школе, где я выступала басисткой и певицей. Но моя судьба — являться надеждой моей семьи. Всё это было сломано и разрушено насовсем вместе с гитарой, что разлетелась напополам под мои жалостные крики. Так и закончились грёзы, оставив место только для реальности. Я смирилась со всем. Долг клана — мой долг, других раскладов не дано. Да, я могу делать вид, что противлюсь этому, но прекрасно знаю, что буду лишь инкубатором для волчат. Истинность, любовь — на это осталось очень мало: год, не больше. Так что это мой единственный шанс найти выход из лабиринта, ну или хотя бы пожить всласть с тем, кого люблю.

Ночь принесла мне странный сон в пожухших красках. В нём я была в теле волчицы и бежала по сухим скрипящим листьям. Мне не было холодно, над головой пекло осеннее солнце. В душе царил покой, мой взор устремился за спину — ведь там кто-то бежал следом. До боли родной волк, белоснежного цвета. Моё сердце точно принадлежало ему.

Моя суббота начинается с трели будильника на телефоне и учащённого сердцебиения. Сон встрепенул все мои потаённые чувства и надежды. Придя окончательно в себя и сев в кровати, я даже не знала, за что взяться, что сделать сначала. Может, выбрать наряд или помыть голову и навести манифик на голове? Остановилась в итоге на завтраке из яиц, следом всё же зависнув в гардеробной. Спустя полчаса мук моё стройное тело украсили чёрные джинсы и свободная рубашка в клетку с застёгнутыми пуговицами на шее и без воротника. Дополнили образ клипса на левом ухе и удобные кроссовки. Для признания такой образ подходил хотя бы тем, что не выделялся из толпы. Не было похоже, что я специально готовилась. Руки дрожали, когда садилась в такси, горло сохло от нервов. Но мандраж стал куда заметнее за столиком в кафе. Зуб не попадал на зуб, а руки постоянно потели.

Так мне пришлось выждать целый час. И вот в конце, когда последняя надежда почти иссякла, вдруг дверь кафе тихонько скрипнула, впуская высокую фигуру. Сегодня господин Ву был одет в комфортную одежду уличного стиля, совсем не так, как обычно. Моё сердце даже пропустило удар, и я, не осознавая, что делаю, подняла руку вверх, подзывая альфу к своему столику. Он же обдал меня холодным взглядом, еле заметно отрицательно кивнул и, резко развернувшись, вышел. От такого отношения у меня внутри всё замерло, и я бросилась вслед, догнав учителя уже дошедшего до поворота. У меня жгло лёгкие от бега, но краткое:

— Подождите! — мне из себя выдавить удалось.

Альфа остановился и медленно развернулся, осведомившись безразличным голосом:

— Что тебе нужно, ученица?

Мне было больно от ледяного холода, исходящего от этого человека. Не привыкшая плакать в жизни, сейчас я готова была разрыдаться, даже несмотря на то, что звери сильней и эмоционально, и физически. Собеседник же, видя мой ступор, снова хотел уйти, успев обернуться. Мои эмоции взорвались от этого ярким фейерверком, рука устремилась к локтю напротив, а голос сорвался в признании:

Я люблю вас, вы моя истинная пара! Прошу, полюбите меня!

Учитель Ву после моих слов застыл на месте, но так и не обернулся. Хотя и дал мне ответ своим ровным голосом с хрипотцой:

— Извини, Хиери, но в моём жизненном плане нет места омеге. Я не собираюсь заводить семью или же отношения, поэтому лучше тебе поскорее забыть о своих детских чувствах.

Его ответ резанул по живому, как тесак, вонзился в плоть и раскромсал сердце в фарш. Руки, держащие его руку, разжались сами. Я просто смотрела, не моргая, в спину альфы, не в силах закричать от боли на всю улицу. «Это как-то неправильно, так не должно быть!» — шептало моё изорванное в клочья сознание. Природный инстинкт не мог обманывать, так не могло случиться.

Такие мысли стали для меня брызгами воды в лицо. Отчего, собравшись всем телом, я рванула следом, зовя учителя Ву по имени, проявляя свою наглость и настойчивость:

— Ифань! Ифань...

Мой бег прервало шикарное падение лицом на асфальт, чему поспособствовали развязавшиеся шнурки. На секунду мне показалось, что я не могу дышать, область носа горела огнём, а на губах была солоноватая вязкая жидкость.