Лунный Лик

Разбитая окончательно, я вяло села и увидела перед собой своего классного уже с платком. У него было обеспокоенное лицо, и, кажется, глаз дёргался. Зажав же мой кровоточащий нос, он выдохнул устало и сказал:

— Ты правда слишком рисковая девушка для омеги. Пойдём, тут рядом есть больница, у тебя, кажется, перелом, нужно вправить. Иначе альфы перестанут восхищаться твоей красотой, ты же этого не хочешь?

На секунду в его интонации голоса проскользнул сарказм. Но атмосфера почему-то стала мягче, ведь, увидев мою надутую от обиды губу, этот мужчина мягко улыбнулся, сверкая своими зелёными глазами. От его тепла я растаяла моментально и в протянутую руку вложила свою, дрожащую от неловкости. По дороге до травмпункта учитель купил мороженое и сказал держать у места ушиба.

А всю оставшуюся дорогу мы молчали, словно и было забыто недавнее крайне странное признание. Отчаянье от контакта наших пальцев у меня отступило совсем. Наверное, если бы моё обоняние работало сейчас нормально, я снова бы потекла от запаха альфы. Так же всё было тихо и мирно, даже когда мне вправляли нос и дали обезболивающее.

Когда все процедуры были сделаны, в палате скорой помощи остались мы одни. Учитель Ву молчал. Набравшись смелости, я всё же озвучила интересующие меня вопросы:

— Почему вы не хотите себе семью? Вам не нравлюсь именно я?

Снова послышался тяжёлый вздох, а за ним и искренний ответ без прежней холодности:

— Я уже не молод и много пережил на своём веку. Так что могу с точностью сказать, что меня в принципе не привлекают отношения. В своём роде я асексуален. Хотя и не совсем так. Так что просто оставь свои чувства сейчас, как и попытки сблизиться со мной. От всего этого будешь страдать лишь ты сама.

Мне не хотелось верить в его слова, было больно слышать их сейчас, пока я даже не пыталась. Поэтому, набравшись смелости и чуть-чуть наглости, я смело протараторила:

— Не смогу, не могу и не хочу отказываться от своих попыток. Просто дайте мне шанс доказать нашу истинность. Можете не отвечать мне, игнорировать меня. Я не остановлюсь, пока не поверю в ваши слова.

На последней своей фразе я соскочила с кровати, быстро преодолела расстояние между нами и впилась в губы классного. Он же не оттолкнул меня, но и не ответил, дав мне шанс на этот, быть может, последний поцелуй. Однако я почувствовала лишь горечь, усилившуюся раза в два. Всё тело ломало в этот момент. Его альфий запах, строгий взгляд самца и тепло губ — всё это совсем не сочеталось. Неужели и правда придётся отказаться от этих чувств? Да быть такого не может. Потерявшись в сомнениях, я отпрянула от альфы машинально, молча поглотив его вопрос ледяным тоном:

— Тебе стало легче?

Мне, конечно, не хватило сил сдержать болезненную гримасу, но хватило ума отвернуться от этого человека, чтобы слёзы остались потаёнными. На ватных ногах я дошла до кровати и залезла под одеяло, свернувшись комочком. Внутри меня разгорался пожар отчаяния, и огонь был беспощаден, сжигая мои надежды, мечты и уверенность в себе. Почему мне приспичило запечатлеться именно на этом человеке? Это словно рок или испытание на жизненном пути.

Но я ведь смогу с этим всем справиться? Правда?

Глава 2: Чем дальше в лес

Небо клонится к закату, обдавая своими золотыми лучами. Смотрюсь в зеркало, ловя блики в своих карих глазах. Уже который раз я пытаюсь оценить свою внешность по шкале красоты, но, кажется, после того дня в больнице у меня появились первые в жизни комплексы.

До сих пор слышу удаляющиеся шаги учителя, они оглушали мою разбитую на тот момент сущность. Хотя кому я вру? До сих пор не могу ни собрать все осколки в кучу, ни придумать, что делать. Может, и правда стоит отказаться? Нет, ещё чего! — парирует мой человеческий вопрос моя внутренняя сущность.

Мда, теперь ещё и раздвоение личности пожаловало. Ещё и Тэмин с тех пор, как забрал меня из больницы, постоянно косится и явно переживает. Вот этого я не хотела, ведь его омега Чимини в положении, а он пропадает у меня под дверью. Все они всегда охраняли меня, сторожили и отгоняли любого посягнувшего на меня альфу. Вот и сейчас у одного из них включилось чутьё на неприятности, и скоро другие подтянутся.

Ненавижу это. Всю эту систему сваток терпеть не могу, но своих близких люблю. Точнее, их невозможно не любить, они как часть меня. Отчего ещё больнее сейчас предавать их, влюбившись в того, кому даже не нужна.

Утираю мягким хвостом по новой навернувшиеся слёзы и, вставая из-за стола, перемещаюсь на кровать.Снова пустой взгляд в стену и воспоминание о безответном, ледяном поцелуе. Тогда всего на секунду мне померещилось, что зрачки учителя стали шире.Глупость, наверное, но сердце уже надеется хоть на что-то более существенное.

Завтра уже определённо придётся ползти в школу, хотя всю неделю после перелома носа я сетовала на то, что страшная и в класс не пойду. Ссылалась на свой фан-клуб и его психологическое здоровье. Но на самом деле хотела спрятаться от внешнего мира, осмыслить ситуацию, сделать какие-то выводы и принять решение, как же мне быть и что делать со своей слепой любовью.

Жаль, что по истечении этого времени ответа не нашлось никакого, от слова «совсем». Так что пойду — и будь что будет, пусть всем верховодят животные инстинкты. Моя человеческая часть на данный момент бессильна как никогда.Мысли мыслями, а идти всё равно нужно. Поэтому беру сумку, закидываю её на плечо и иду к автобусной остановке.

Сейчас на улице немного прохладно, моё же тело пылает от негодования и страха предстоящей встречи. Была бы сейчас щенком, свернулась бы в комочек и дрожала так, словно промокла насквозь от дождя, не найдя мамы. Хотя о чём это я? У меня никогда её и не было, меня растила стая альф. Пусть они и были добрыми и ласковыми, но сейчас, зная все мотивы, мне немного обидно: для них я всего лишь ходячая матка на ножках.

Горько вздыхаю, размышляя о подобном и страдая от того, что утратила весь прежний позитив. На меня — такую забитую у забора школы — налетает цветущая Бекхёни с ненужными сейчас вопросами.

— Хиери, как всё прошло? — спросил он. — Ты закадрила своего учителя? Судя по твоему лицу, вас обуяла нешуточная страсть!

Не могу поднять на омегу даже глаз, да и рассказывать что-то — всё равно что бередить ещё не зажившую рану. Поэтому молча прохожу мимо, вздыхая слишком тяжело. Весь позитив с лица Беки тут же спадает, она бежит следом и тут же обнимает. Мне же приходится сдерживать слёзы, чтобы не распустить нюни в школе. Опухшие красные глаза тем более не нужны, не хочу, чтобы альфа видел мои страдания.

Но бог или чёрт не слышат мои молитвы, и скопившиеся слезинки противно щиплют в уголках глаз. Машинально закидываю голову немного назад, чтобы они не покатились по щекам. Смотрю в безоблачное голубое небо и стираю все мысли из головы. Подруга всё это время просто ждёт, стоя рядом и держа мою ледяную руку.

После того, как пришла в себя, мы также безмолвно зашли в класс и сели за самые дальние парты. Следом на всю школу голосит звонок, и в класс входит он. Снова в модном костюме, но в этот раз чёрного цвета. Взгляд альфы скользит по всему классу, а потом встречается с моим.

Ощущая, как сильно бьётся моё измаявшееся сердечко, выть хочется на лунный лик. Но делаю то, что правильнее: утыкаюсь лицом в парту, ложась на собственные руки. Конечно, слышу объявление на текущий день:

— Сегодня будет групповой медицинский осмотр, разделитесь на группы.

Тут же поднимается гул, но быстро стихает, ведь от этого альфы исходит угроза. Мой потаённый хвост топорщится дыбом, а уши плотно прижаты к голове. Последующий урок не шевелюсь и почти не дышу. Ведь стоит вздохнуть поглубже, как до носа долетит яркий аромат арбуза с хвоей, и от эмоционального перепада я просто напросто потеку.

Благо такой ситуации удаётся избежать: утыкаюсь носом в кореша Нини и, дыша его морковным запахом, потихоньку отхожу. Он ничего не спрашивает у меня и не удивляется, просто пишет дальше в своей тетради.

Когда снова звенит мой триумфальный звонок, слышу ещё одно объявление:

— Завтра у нашего класса пройдёт школьная совместная поездка по историческим местам. Поэтому утром приходим к школе с рюкзаками и деньгами, у всех будет время на свой отдых.

Все дружно гомонят громче, пока я пробираюсь к выходу, чтобы первой покинуть класс. Побег удаётся на ура, сбегаю быстренько на крышу. Там хоть немного, но греет яркое солнце, жаль, что ему меня не утешить. От бессилия заваливаюсь на спину и изучаю причудливые облака. Пока этот вид мне не загораживает лик учителя Ву.

Смотрю на его бесстрастное лицо и, кажется, всхлипываю, тут же отворачиваясь. Он немного теряется, но не кидается утешать. Только говорит уже более мягко:

— Хиери, пойдём, там уже начался медосмотр.

Вяло поднимаюсь, собираясь юркнуть мимо альфы, но тут он меня останавливает, присаживается и с самым серьёзным выражением лица завязывает мои шнурки. От такого жеста обхватываю себя руками и прикусываю язык.

Пусть я омега, но всё же девушка и не должна реветь на постоянной основе.Удаётся сдержать бурные потоки ровно до общего зала. Там уже некогда распускать нюни, приходится снять футболку и встать в девчачью очередь.

Как только делаю это, ощущаю жгучий дискомфорт. Да, у меня несомненно красивое тело, но так как я полузверь, оно немного не омежье. Живот пересекают четыре кубика, да и руки не тонкие веточки, а скорее крепкие ветви деревьев. Однако заметно, что многим даже омегам это не мешает пускать на меня слюни. Да ещё и учитель никуда не уходит, организуя других учеников. От его скользящего взгляда через ширму вспыхиваю, тут же отворачиваясь. Бекхён, видя это, смеётся, но мне не обидно, веду я себя и правда как самая настоящая клоунеса.

Подруга, снова видя мою поникшую головушку, легко касается пальцами моего загривка и говорит нараспев слишком громко:

— Никак не привыкну к твоему родовому пятну. Оно так сильно похоже на укус от зубов, словно метка, ещё и в области шеи. Правда, удивительно.

Киваю вяло, прекрасно зная об этой отметине и пережив из-за неё немало проблем в младших и средних школах.Всё, что происходит дальше, похоже на мясорубку, ибо нас смотрят быстро, заставляя кучками входить в отведённый кабинет. На урок я вхожу после этого выжатая как лимон с посеревшим лицом.

Все остальные занятия пролетают быстро и незаметно, учителя нет в поле моего зрения — и это хорошо. Хотя сердце в груди до сих пор дрожит от того, как этот человек завязал мои кроссовки.

Размышляю про себя и немного злюсь:Бесит! Зачем заботиться, если нет дела до меня?!Дома тоже не становится легче, ведь там меня преследует старший брат. Он ничего не говорит, хотя хватает и взгляда, чтобы прочитать его мысли. Да-да, мне нельзя заводить отношения и влюбляться. Наш клан не самый многочисленный, и его легко могут поглотить.

Омега — это откуп для более сильных единств волков с более чистой кровью. Я готова принять свою участь, но зачем меня прессовать? Ведь помимо пола и тела у меня есть душа, и сейчас она сильно страдает.Тэмин явно чувствует эти муки, так что вместо выговора получаю тёплые братские объятия и напутствие:

— Я верю тебе во всём, Хиери. Так что не печалься, хорошо?

Киваю, усердно сдерживая слёзы. Точно понимая, чего мне так не хватает, а именно — поддержки моих дурных братьев. Может, завтра предложить им совместную поездку вместо школьной? Думаю об этом, но мысль гаснет.Управление берёт другая: что, если я смогу увидеть учителя в более домашнем образе, не таким серьёзным, а более расслабленным? Отказать себе в таком не могу, поэтому выскальзываю из рук Мини и, показывая язык, отвечаю:

— Ты бы лучше больше времени с Чимини проводил.

После этого запираюсь в своей спальне и сразу съезжаю по двери на холодный пол. Грусть, что сдерживала весь день, крепко вцепляется в сердце клыками. Всё же пускаю скупую омежью слезу, прокручивая в голове весь прошедший день.

Красивый изгиб шеи учителя, его строгий взгляд и глубокий, немного рычащий голос. Но пускать нюни глупо, поэтому собираюсь, умываюсь, переодеваюсь в домашнее и спускаюсь на ужин. Там, как всегда, привычный балаган, он же выуживает на свет мою искреннюю улыбку. Есть, правда, не хочется совсем, но под строгим взглядом отца упорно жую. Нельзя волновать его по пустякам.

Еда в тарелках убывает быстро, особенно в семье рослых альф. Хотя такого и не скажешь, например, о Лери — она омега из другой семьи, и братья её часто подкалывают. Но сегодня нет ни насмешек после десерта, ни очередной комедии. Как-то даже непривычно, и причина выясняется быстро: Джонхён очень серьёзен и говорит немного дрожащим голосом, что ему в принципе не свойственно.

— Отец, — начал он, — я хотел сказать: мы вчера с Кибоми узнали, что у нас будет малыш.

Конечно, такая новость встречается улюлюканьем и похлопыванием от других альф. Я же подхожу к самому старшему из нас и говорю ему на ушко:

— Ты будешь отличным отцом, братик!

Он на это улыбается и отвечает также шёпотом:

— Всегда знаешь, что сказать, Хиери. Спасибо тебе за это, эти олухи до такого не додумаются!

Ярко улыбаюсь брату и жалею, что не могу поделиться своими проблемами с ним. Он хоть и любит меня больше всех, но не даст мне свернуть с намеченного курса. Мне не с кем поговорить обо всём этом. Остаётся просто поддаться течению времени. Рано или поздно всё само разрешится под его гнетом.

В последнее время всегда ощущаю душащую усталость с тех самых пор, поэтому быстро желаю всем сладких снов и иду в свою спальню. Там просто звёздочкой раскладываюсь по кровати и смотрю на звёзды за окном. Сегодня их видно слишком отчётливо. Что же мне делать на самом деле? То, что я почитала об асексуализме, не дало мне никаких подсказок. Просто штиль во время апокалипсиса, ведь в разговоре использовалось слово «почти». И что это может значить?

В таком состоянии хватаюсь за собственные волосы, портя причёску.Когда же надоедает беспомощность, замечаю падающую звезду и бездумно загадываю желание: «Я хочу узнать всю правду о Ифане!»После этих слов в собственной голове смущаюсь, но боль от сердечной мышцы не отступает, давит ещё сильней, отчаянно пульсируя.

С такими симптомами истинной влюблённости и засыпаю, снова видя странный, но такой волнующий сон.Я снова в личине волчицы, но на этот раз я стою на возвышении, и меня окружают яркие маттиолы. В свете луны они похожи на серебристые звёзды. Но главное не это: сердце ликует, а из груди рвётся вой. Это зов самки, я желаю до исступления найти своего незаменимого альфу. Слух устремлён вдаль, и я слышу других, абсолютно незнакомых волков. Вою ещё громче, а потом замираю, натыкаясь на то самое. На глубокий звериный рев, что заставляет скулить и поджимать хвост, а лучше — заваливаться на спину, показывая незащищённый живот.

От зашкаливающих эмоций бросаюсь вперёд, на этот интригующий зов, виляя хвостом и выпуская из пасти язык. Холодный воздух ночи обжигает и манит, заставляя ускориться. Ароматы трав распространяют по крови весенний дурман, заставляя сердце отчаянно рваться на судьбоносную встречу. Торможу лишь тогда, когда лёгкие начинают пылать, а глаза слезиться от длительной гонки.

Неужели я не найду его? Думаю отчаянно, завывая по новой. Но все мои попытки прерываются, когда в нос ударяет особый сладкий лесной запах. Поднимаю морду в его направлении и вижу на пригорье силуэт белого волка, его внимательный взгляд. Осознаю, что это настоящая любовь с первого взгляда, а если быть точным — запечатление.

Сон рвано прерывается, и я так и не успеваю подойти ближе к своему несуществующему избраннику. Но настроение счастья не выветривается, и забываются все горести. Душа полна надежды на лучшее, а на сердце — тепло влюблённости. Если всё пойдёт так и дальше, однажды я не захочу просыпаться. Глупая затея, но из головы она не выходит.

Путь до школы немного приземляет настроение, ведь ждёт новая встреча с тем, о ком лучше не говорить и тем более не думать. Тут же сталкиваюсь с учителем Ву и кланяюсь ему. Самое глупое, что мы оба молчим в такой ситуации, и от этого всего за метр воняет неловкостью. Отчего быстро уношусь вглубь автобуса, забивая себе последнее сиденье у окна и отгораживаясь от чёрствого взгляда здоровенным Чанёлем, пока тот воркует с Беки и не понимает, в чём курьёз ситуации. Благодаря именно таким действиям поездка проходит очень спокойно, успеваю даже подремать, слушая музыку. Но эти мелкие гады так давят на уши, что те краснеют, из-за чего получаю от друзей здоровенную долю смеха и подколок.

Самое очешуенное из них — прозвище «слоник». Но даже такая эмоциональная разрядка не спасает от новой встречи с альфой.Учитель Ву, как всегда, безэмоционален и чётко, лаконично проводит для всех экскурсию, с любовью смотря лишь на природу, окружающую нас. Но мне вот очень хочется затычек для носа, потому что от аромата альфы я готова скулить в голос.

Голова сильно кружится, и ноги ватные, но благо, что вскоре экскурсия заканчивается и Бек, видя моё состояние, утаскивает меня в тенёк, вручив таблетку блокатора. Выпиваю её с радостью и вздыхаю спокойнее.

— Не знаю, в курсе ли ты, но сегодня мы все вместе ночуем в гостинице, и вечером будет пьянка. Учитель спит напротив нашей спальни, чтобы отгонять альф, — говорит Бекхёни, смотря в мои округлившиеся глаза с сочувствием.

Сейчас беспомощность захватывает моё тело миллиметр за миллиметром, полностью поглощая меня. Из головы напрочь вылетает прогулка по магазинам с друзьями, жду приближающийся конец света. Он наступает, когда все вещи уже разложены. Устраиваемся все вместе в общей гостиной.

Гостиница сильно напоминает старые дома в историческом стиле с тонкими стенами. Так что хоть учителя и нет с нами, среди всех запахов остро различаю его, ведь для меня он самый особенный. Сердце снова застигает боль и отчаянье. На нервах берусь за первую попавшуюся стопку и залпом осушаю. Весь гул тут же утихает, все на меня таращатся, пока Нини не говорит удивлённым голосом:

— Хиери, всё хорошо? Ты же первый раз в жизни выпила спиртное.

Не знаю, что ответить. Это правда: пить мне категорически запрещено правилами семьи, так как это может повлиять на мой будущий выводок щенят. Пугаюсь и понимаю, что совершила серьёзную ошибку, мгновенно становится стыдно перед отцом.

Всё возвращается к прежнему гаму, я же пулей вылетаю на улицу. Внутри всё пылает, начиная от горла и заканчивая желудком, на языке сильная горечь, перед глазами всё расплывается. Видимо, с непривычки алкоголь сильно повлиял на мозжечок. Идти получается плохо и тем более бегать, поэтому оседаю в беседке неподалёку от главного здания и всхлипываю.

Самоя настоящая дура. Хотя польза от проступка есть, как и от чистого кислорода. Лёгкие прочищаются от манящего аромата истинного. Жаль, ненадолго: вижу силуэт, приближающийся ко мне, и запах возвращается вместе с ним. Спиртное быстро заполоняет раскисший мозг. Только поэтому не убегаю. Усаживаю альфу рядом и, уткнувшись в его плечо, начинаю рыдать изо всех сил, не переставая тараторить:

— Это всё из-за вас. Вы виноваты.

Мои трепыхания прерывает спокойный лаконичный вопрос:

— В чём же я виноват, Хиери?

Слыша дорогой сердцу голос, реву ещё громче, а потом, немного успокоившись, шепчу своё излияние души вслух:

— Вы дали мне надежду на любовь. С самого детства я была привязана к долгу клана. Моя задача — выйти замуж и родить как можно больше волчат. У моей матери я была восьмой, да и в принципе последней. Я не хотела для себя этой жизни, но выбора нет: ради благополучия семьи я обязана. Если честно, сегодня первый раз в жизни я выпила, и это тоже из-за вас. Хотя... забудьте всё, о чём я вам сказала.

На эмоциях утираю слёзы и стараюсь уйти, тут же поскальзываясь на мокрой траве, в пьяном бреду пропустив начавшийся дождь. Хотя падению способствует и опьяневший вусмерть мозг. Учитель Ву пытается меня поднять, но я отталкиваю его со словами:

— Не трогайте меня! Если у вас нет интереса, мне от этого лишь больнее.

Новая попытка уйти проваливается на этот раз из-за острой боли в ноге. Обхватываю её продрогшими пальцами и всхлипываю. Ну что за чёрт! Показываю себя перед этим человеком просто нюней и размазнёй. Это бесит на самом деле.

— Никто не говорил тебе, что ты очень неуклюжая?! — слышится у меня со спины.

Понимаю, что учитель не ушёл и всё это время любовался моим жалким видом. Обидно! Все эти эмоции сейчас наполняют меня как чашу до самых краёв, но ничего не проливается наружу, лишь капли холодного дождя.

Ифань смотрит на меня долго и пристально, а потом снимает свою кофту, укутывает меня, берёт на руки снова, как в тот день, будто я принцесса, а он принц. Жаль, что учитель больше напоминает гордого дракона, а я его жертву. Принимаю сей факт, согреваясь в его объятиях.

Немного трезвею, так как выпила по идее совсем немного. Организм же среагировал так резко лишь из-за непривычки. Аромат, идущий от шеи Ву, заставляет сердце трепетать. Вдыхаю глубже и шепчу на ухо учителю первую мысль, засевшую в моей голове:

— Полюбите меня, прошу вас...

Он же пропускает это мимо ушей, спокойно усаживает в машину и заводит двигатель. Ведь точно: учитель тогда так и не зашёл в автобус, сколько я ни ждала и ни боялась этого.До местной больницы мы добираемся быстро. Меня снова бинтуют — и это точно словно дежавю.

Почему каждый раз, когда мы наедине, в конце я оказываюсь в больнице? Похоже на злой рок. Ну да ладно. Несмотря на растяжение связок на левой ноге, я витаю в облаках, до сих пор ощущая на себе горячие объятия. Но после накладки тугой повязки возникает более актуальный вопрос: Что делать дальше и куда податься?

— Домой нельзя, отец прибьёт! К ребятам не хочу. Как быть-то?.. — размышляю вслух, не сразу замечая чужое присутствие.

Однако прихожу в себя моментально, ровно после следующих слов:

— Раз я виноват в твоём состоянии, можешь переночевать у меня. Там есть гостевая, и она запирается изнутри. Надеюсь, что с твоей стороны домогательств тоже не последует.

— И это говорит альфа! — не могу сдержать ехидства, тем более прекрасно пряча за ним счастье.

Благо улыбка не прорывается из-за маски стервы.До нужного адреса мы едем молча, я изучаю проплывающий за стеклом город. Такой яркий, несмотря на позднее время, люди так и снуют целыми толпами.Впервые гуляю так поздно... Хотя какая это прогулка в машине? Альфа сразу замечает мой поникший взгляд и тормозит у небольшого, но ухоженного парка. Смотрю на него вопросительно и задаю вопрос:

— Вы же в курсе, что я сейчас не могу ходить? Это словно манить кота рыбкой и съесть её самой!

— Какие у тебя интересные аллегории для твоего возраста, Хиери, — парирует учитель, впервые смеясь передо мной и вызывая в моей груди новую революцию.

Но даже бабочки в животе суть проблемы не меняют. Да ещё всё усугубляется, потому что альфа подставляет мне спину и говорит весело:

— Я прокачу тебя, раз ты больна. Пусть тебе я любовь подарить и не в силах, но помогу нарушить пару запретов в благодарность за твои искренние чувства.

От его слов сквозит тоже странной необъяснимой болью, и я принимаю предложение, обхватывая мощную шею дрожащими руками. Тут же утыкаюсь лицом в его лопатку и пускаю в ход свои скопившиеся в глазницах слёзы. Сейчас даже не знаю, что доминирует в моей душе. Ужасно больно, что мои чувства отталкивают, но в то же время душа ликует, ведь любимый человек совсем рядом, его тепло опаляет. Это как поймать бабочку в сачок, а потом поджечь ей крылья и любоваться — вот что делает этот человек. Хвалит красоту моих чувств, благодарит, а потом безжалостно заливает всё серной кислотой и наблюдает за моими трепыханиями. Может, он и делает это без злого умысла, но от этого не легче.

Так мы идём по ночному парку, освещённому яркими фонарями. Он несёт меня вглубь, подальше от воркующих парочек. Я же сквозь расплывающуюся пелену слез стараюсь зарисовать каждый миг, проведённый вместе, в мой невидимый блокнот. Чтобы не забыть и потом суметь утешиться этими минутами. Но даже они пролетают слишком быстро, и мы снова едем в машине сквозь ночь, больше не говоря ни слова.

Даже дома у учителя наше безмолвие не пропадает. Совсем обессилев, я запираюсь в отведённой мне комнате и падаю на кровать, ощущая запах своего истинного альфы от всех предметов мебели и декора. Даже подушка пахнет им — и это прекрасно, схоже с раем после мук ада, что были каких-то полчаса назад. Сон быстро застигает мою уставшую сущность — даже слишком.

В этот раз мой сон наполнен одиночеством, словно я жду кого-то. Вою и зову, отчаянно нуждаясь в своей паре. Зная, что там, вне берлоги, бушует зима, и самец на охоту ушёл слишком давно. Мне боязно, страшно, ведь со дня на день на свет родятся наши щенки. Если не будет еды и защитника, нам всем вместе просто не выжить.