По ту сторону долга

У бокового входа её встретил старый камергер, помнивший её ещё ребёнком.

– Ваше высочество, – он поклонился сухо, без тепла. – Его величество ожидает вас в тронном зале. Братья уже там.

Алисия выпрямилась, сбросила плащ и шагнула внутрь.

Тронный зал Императора Эфириума давил своей красотой. Стрельчатые арки уходили ввысь на сорок футов, витражи с богами-творцами горели кровавым закатом, а пол из чёрного и белого мрамора создавал иллюзию бездны. В центре, на возвышении, сидел на железном троне Император Эдвард Четвёртый.

Он не был стариком. Широкие плечи, мощная шея, короткие седые волосы лишь на висках – скорее отметина времени, чем его бремя. Глубокие морщины на лбу и скулах придавали лицу выражение вечной настороженности. Глаза – цепкие, цвета потускневшей стали – следили за каждым движением дочери, пока она шла через зал.

Справа от трона стоял Аластор. Высокий, прямой, как натянутая тетива, в чёрном камзоле с серебряным шитьём. Его ледяные голубые глаза смотрели на сестру с холодным любопытством хищника, который ещё не решил, стоит ли убивать добычу сейчас или подождать.

Слева – Альгир. Мягче чертами, круглее лицом, в тёмно-зелёном бархате. Он даже сделал шаг навстречу, когда Алисия вошла, и на его губах заиграло подобие участия. Но в глазах – привычная осторожность.

Алисия прошла до середины зала и опустилась на одно колено. Слишком резко – боль под лопаткой резанула, и она не смогла сдержать короткого вздоха.

– Отец. Я вернулась.

– Встань, – голос императора был низким, с металлическими нотками, но не жёстким. – Сядь. Ты ранена.

Он указал на кресло, которое слуга поставил рядом с троном. Алисия повиновалась, прижав руку к боку. Она знала, что это выглядит правдоподобно – рана и в самом деле болела.

– Тебе нужен лекарь? – спросил император, и в его голосе прозвучало нечто похожее на беспокойство. – Или ты уже лечилась?

– Меня подлечили, отец, – ответила Алисия тихо. – Тот маг. Он умеет и врачевать.

– Тот самый неизвестный спаситель, – подал голос Аластор. В его тоне не было вопроса. – О котором мы уже наслышаны.

– Да, – Алисия опустила взгляд, сжала руки на коленях. – Без него я бы умерла.

Император подался вперёд.

– Расскажи, дочь. С самого начала. Кто напал? Как ты спаслась? И почему этот маг – твой спаситель – не предстал передо мной для награды и благодарности?

Алисия подняла глаза, но не на братьев, только на отца. Она позволила себе моргнуть чаще обычного, сделать паузу – будто собирается с силами.

– Наёмники, человек тридцать. С магом огня. У них был предатель в моём эскорте – один из стражников. Он ударил ножом в спину, когда я отбивалась от двоих. – Она коснулась повязки под платьем. – Я убила его, но рана была смертельной.

Аластор хмыкнул. Альгир вздохнул – почти сочувственно.

– А потом из леса вышел маг, – продолжила Алисия. – Молодой, имени я не спросила. Он призвал духов воды, потушил огонь, вырубил их мага каким-то приёмом – я не разобрала. Быстро и чисто.

– Призыватель? – переспросил император. – Не некромант?

– Не уверена, отец. Он не использовал мёртвых – только тени и воду.

– Тени? – Аластор поднял бровь. – Это не обычная академическая магия.

– Нет, – согласилась Алисия. – Он сказал, что ученик Велеса. Вы наверняка помните это имя.

Император нахмурился. Велес – старый чернокнижник, изгнанный за тёмные опыты. Его имя всё ещё вызывало напряжение при дворе.

– Ученик Велеса, – повторил Эдвард. – И что же он потребовал за спасение?

– Ничего. – Алисия встретила его взгляд. – Спас и ушёл. Но я не хотела оставаться в долгу. И я знаю закон – простолюдин не может быть личным телохранителем королевской крови. Это вызвало бы пересуды и подозрения. Поэтому я предложила ему вступить в магический корпус. Там он будет полезен, и никто не задаст лишних вопросов.

– То есть ты его завербовала, – подытожил Аластор с холодной улыбкой. – Умно. И очень своевременно.

– Я не вербовала, – возразила Алисия, и в её голосе проскользнула слабая нотка раздражения – как у уставшей, загнанной в угол женщины. – Я предложила ему работу за услугу. Он согласился.

– А не лазутчик ли он? – неожиданно вмешался Альгир. Голос его был мягким, почти ласковым. – Сестра, подумай сама. Появляется неизвестный маг, спасает тебя именно в тот момент, когда на тебя нападают, а потом пропадает, чтобы потом появиться уже в нашем лагере? Слишком удобно.

– Ты думаешь, он знал о нападении? – переспросила Алисия, не скрывая усталости.

– А ты не допускаешь? – вставил Аластор. – Может, он и есть тот, кто организовал засаду. А потом разыграл героя, чтобы втереться в доверие.

Алисия посмотрела на старшего брата долгим взглядом, потом медленно покачала головой.

– Если бы он хотел меня убить, ему достаточно было не вмешиваться. Если бы он хотел шпионить – зачем было брать в свой отряд, где его сразу же проверят? – Она перевела взгляд на отца. – Капитан Торн – человек осторожный. Если этот маг окажется шпионом, Торн это выяснит за неделю. А если нет – мы получим сильного бойца, который ничего не просит, кроме возможности легально существовать.

Император молчал, поглаживая подлокотник трона. Его лицо оставалось непроницаемым, но глаза – цепкие, всё видящие – скользили с одного наследника на другого.

– Он назвал своё имя? – спросил наконец Эдвард.

– Виор, – сказала Алисия. – Только имя.

– Виор… – император повторил это имя, словно пробуя на вкус. – Что ж, пусть служит. Торн приглядит. – Он посмотрел на дочь. – А ты, Алисия. Как ты сама? Не только телом. Душой.

Это был тот самый вопрос, которого она ждала. Проверка – не сломалась ли она, не стала ли слабой, бесполезной.

Она опустила голову, позволив волосам упасть на лицо. Её голос дрогнул – совсем чуть-чуть.

– Я жива, отец. Но… мне страшно. – Она подняла глаза, полные неподдельной усталости. – В моём эскорте оказался предатель. Тот, кого я знала три года. Те, кто меня охраняли, все погибли. Я не знаю, кому теперь верить.

Аластор скривился. Альгир сделал шаг к ней, но остановился.

– Ты веришь этому магу? – спросил император.

– Я верю, что ему невыгодно моя смерть, – ответила Алисия. – А большего я сейчас не могу ни о ком сказать.

Император кивнул. Медленно, словно размышляя.

– Хорошо. Отдыхай. Завтра мы поговорим о твоём новом положении при дворе. А пока – ступай. Тебе нужно отлежаться и набраться сил.

Алисия поднялась, поклонилась. На прощание она обвела взглядом братьев – ни тот, ни другой не отвели глаз. Аластор – с холодным презрением. Альгир – с притворным сочувствием.

– Отец, – сказала она на пороге. – Если этот маг Виор проявит себя в корпусе, я бы хотела… когда-нибудь… предложить ему постоянное место при мне. На всякий случай.

Император не ответил. Только махнул рукой.

Когда дверь за ней закрылась, Эдвард посмотрел на сыновей.

– Ну? – спросил он низким голосом. – Что скажете?

– Либо она очень умна, – сказал Аластор, – либо очень наивна. Я склоняюсь ко второму.

– Она напугана и ранена, – возразил Альгир. – Но не сломана. Это уже неплохо.

Император ничего не сказал. Он смотрел на дверь, за которой скрылась дочь, и думал о том, что в последнее время слишком многое происходит слишком удобно.

– Проследите за этим магом, – бросил он. – И за ней тоже. Я хочу знать, кто они друг другу.

Братья переглянулись.

– Уже сделано, – ответил Аластор.

Братья

Коридор за тронным залом был узким, стрельчатым, с окнами, выходящими во внутренний двор. Эфирные кристаллы в железных подсвечниках отбрасывали голубоватый свет, который смешивался с багровыми сумерками за витражами. Алисия шла медленно, опираясь на стену. Не для виду – рана действительно ныла, а от разговора с отцом кружилась голова.

– Алисия.

Голос Аластора резанул, как лезвие. Она остановилась, не оборачиваясь. Тяжёлые шаги приблизились, и вот он уже стоял рядом – высокий, холодный, с вечной полуусмешкой на тонких губах.

– Ты выглядишь уставшей, – сказал он, и это не было сочувствием.

– Я и есть уставшая, – ответила Алисия тихо. – Прости, брат, я не готова к светским беседам.

– Я и не предлагаю беседовать. – Он скрестил руки на груди. – Просто хочу сказать: ты даже не представляешь, как удачно выжила. Отец был в бешенстве, когда узнал о нападении. Но теперь, кажется, сменил гнев на милость.

– Рада, что моя смерть расстроила бы его, – сухо сказала Алисия.

Аластор усмехнулся, но глаза остались ледяными.

– Не обольщайся, сестра. Ты для него – инструмент. Как и для всех нас. Просто твой инструмент ещё не сломан.

Он сделал шаг вперёд, сократив расстояние, и добавил тише:

– Берегись. Удача переменчива.

И, не дожидаясь ответа, развернулся и зашагал прочь. Алисия смотрела ему вслед, чувствуя, как в груди разгорается холодное пламя. Что он имел в виду? Какую новость он узнал?

Внутри неё шевельнулось что-то чужое – не голос, не мысль, а просто ощущение: «Он злится. Боится. Ты ему мешаешь». Она не стала углубляться.

Аластор шёл по коридору, сжимая кулаки. В голове крутились обрывки разговора, который он подслушал две недели назад – в кабинете отца, когда старый герцог Август пил вино и обсуждал «выгодный союз».

– Ваша дочь, ваше величество, прекрасная партия. Мои земли, мои войска – всё это будет служить короне. И, разумеется, её высочеству.

–Я подумаю, – ответил тогда император. – Но да, это разумно.

Разумно. Отец решил укрепить трон через зятя с армией. Аластор знал, что это значит: если Алисия родит сына, тот станет новым яблоком раздора. А сам герцог Август не претендует на трон – ему хватит и южных земель. Но он поддержит свою жену, если та пожелает власти.

– Поверить не могу, – прошептал Аластор сквозь зубы. – Мои планы рушатся из-за неё.

Он свернул в боковую галерею, где его уже ждал один из стражников – верный человек в зелено-золотой ливрее.

– Проследи за магом, которого приняли в корпус, – бросил Аластор. – Виор его зовут. И за сестрой тоже. Если они свяжутся – доложишь мне лично. Никому больше.

– Слушаюсь, – стражник исчез в тени.

Алисия уже собиралась идти дальше, когда из-за поворота вышел Альгир. Он двигался бесшумно, почти кошачьей походкой, и на его лице сияла привычная мягкая улыбка.

– Сестра, – он взял её под локоть, поддерживая. – Ты бледна. Идём, я провожу тебя до покоев.

– Не стоит, – Алисия попыталась освободить руку, но он не отпустил.

– Стоит. Ты ранена и напугана. Это не позор – принять помощь.

Они пошли медленно. Альгир молчал, пока не свернули в пустой переход.

– Не обращай внимания на Аластора, – сказал он наконец. – Он просто узнал одну новость, которая омрачила его, но старается не подавать виду. И нет, дорогая сестра, это ни в коем случае не твоё чудесное спасение.

Алисия покосилась на него.

– Что за новость?

– О, это не моя тайна, – Альгир улыбнулся ещё шире. – Но поверь, она не имеет к тебе прямого отношения. Косвенное – возможно. Но ты не виновата. Как всегда.

Они остановились у дверей её покоев. Альгир отпустил её локоть, но не ушёл.

– Тебе нужно отдыхать, сестра. Если что – я рядом. – Он сделал паузу, затем добавил, как бы невзначай: – И да, этот Виор… будет интересно узнать, откуда он такой явился да пригодился? Прямо в самый раз, а?

Он поклонился – учтиво, почти изящно – и, не дожидаясь ответа, пошёл прочь по коридору, напевая что-то себе под нос.

Алисия вошла в покои, закрыла дверь и прислонилась к косяку.

Аластор что-то скрывает. Альгир что-то знает. И оба они видят во мне либо помеху, либо игрушку.

Она посмотрела на свои руки – бледные, чуть дрожащие. Усталость была настоящей. Но внутри, где-то глубоко, вместе с болью и страхом росло иное чувство. Холодное. Твёрдое.

Ты мешаешь им, – подумала она. – Значит, ты на правильном пути.

И, не раздеваясь, рухнула на постель.

Ночь в покоях

Алисия провалилась в сон мгновенно – как в тёмный колодец, полный тишины.

Сначала была пустота. Потом, как всегда, возникли стены – высокие, стрельчатые, с колоннами, опутанными паутиной. Тронный зал. Но не тот, мрачный и пыльный, что она помнила по прошлым снам. Теперь паутины стало меньше, огоньки в углах горели ярче, и воздух казался свежее, будто кто-то открыл невидимые окна.

На ступенях трона, поджав ноги, сидела Морана. Сегодня она выглядела иначе – не копией Алисии, а собой. Пурпурная туника греческого покроя, перехваченная на талии золотым поясом, длинная коса, переброшенная через плечо. Кончики косы отливали ярким алым, словно их окунули в кровь. Лицо – то же, что у Алисии, но чуть старше, с более острыми скулами и глубокими глазами. Ей можно было дать тридцать, не меньше.

– Ты пришла, – Морана улыбнулась, и в голосе её звучала мягкость, почти ласка. – Садись, милая. Ты устала.

Алисия опустилась на ступень рядом, не чувствуя холода камня.

– Что происходит? – спросила она. – Почему ты так изменилась?

– Ах, это… – Морана провела рукой по косе, коснулась алых кончиков. – Я восстанавливаюсь. Твоя рана, твоя кровь – они питают меня. Не бойся, это не больно. Просто… я становлюсь собой.

– Кем? – Алисия посмотрела ей в лицо, ища ответ.

– Пока не время говорить, – мягко ответила Морана. – Но я не враг тебе. Помни это.

Она повернулась, взяла Алисию за руку – ладонь её была тёплой, почти горячей.

– Ты была великолепна сегодня. Слабая, испуганная принцесса – это твоя лучшая роль. Аластор взбешён. Альгир делает вид, что заботится. Отец сомневается. Идеально.

– Он что-то скрывает, – сказала Алисия. – Аластор. И Альгир тоже.

– Конечно, скрывают. – Морана усмехнулась одними уголками губ. – Ты сама чувствуешь это, верно? Подумай, милая. Что могло так взбесить Аластора? Неужели он боится, что отец видит в тебе не просто разменную монету?

– Отец никогда не видел во мне ничего, кроме инструмента, – тихо сказала Алисия.

– А вдруг он решил, что твой инструмент можно использовать с большей выгодой? – Морана наклонила голову. – Например, привязать к трону сильного союзника. Кого-то с землями и армией. Такого, кто не станет претендовать на корону, но поддержит тебя, если ты… захочешь большего.

– Ты говоришь о замужестве? – Алисия напряглась.

– Я говорю о возможностях, – уклончиво ответила Морана. – Аластор не дурак. Он мог заметить намёки отца или случайно услышать лишнее. И теперь злится, потому что его планам что-то мешает. Или кто-то. Ты – логичная помеха.

– Я не хочу замуж, – прошептала Алисия.

– Конечно, не хочешь. – Морана поправила прядь волос на лице Алисии – ласково, как мать поправляет челку ребёнку. – Но знание – сила, милая. Если ты заподозришь, что отец подыскивает тебе партию – не против, не скандаль. Сделай вид, что смирилась. Завтра иди к нему, скажи, что благодарна за заботу, что готова подчиниться его воле, но проси отсрочки. Рана, слабость, потрясение. Он даст тебе месяц. А за месяц многое изменится.

Алисия сжала кулаки. Её собственное тело во сне отозвалось лёгким покалыванием в ране – будто кто-то щипал изнутри.

– Почему ты мне это говоришь? – спросила она. – Откуда ты знаешь, что он вообще что-то задумал?

– Я не знаю, – честно ответила Морана, и в её жёлтых глазах мелькнуло что-то похожее на усталость. – Я чувствую. Вижу, как братья смотрят на тебя, как отец хмурится. И делаю выводы. Ты тоже умеешь. Просто боишься.

Она откинулась на ступени, прикрыла глаза.

– А теперь спи. Тебе нужно набираться сил, а у нас ещё впереди много планов.

Она ещё раз провела рукой по волосам Алисии – нежно, почти по-матерински, – и та провалилась в тёплую, густую темноту.

Шёпот пауков

Алисия спала глубоко, без снов.

Лунный свет просачивался сквозь высокие окна, падал на её лицо, на подушку, на край повязки, закрывающей рану под лопаткой. На повязке выступило свежее красное пятно – немного крови, выступившей из ещё не зажившего шва.

Пятно шевельнулось.

Из него, одно за другим, выползли три маленьких существа. Они были размером с медную монету, полупрозрачные, с алыми прожилками, просвечивающими сквозь бледные тельца. Паучки. Но не обычные – их лапки двигались плавно, словно управляемые невидимыми нитями.

Первый паучок пробежал по простыне, взобрался на спинку кровати и замер, поводя головой. Второй исчез в щели между каменными плитами пола. Третий – самый маленький – заполз под подушку, прямо около уха Алисии, и затих.

В тишине послышался тихий, едва различимый шёпот. Не слова – скорее, ощущение чужого присутствия, довольного и терпеливого.

Где-то глубоко внутри, в пространстве, куда не проникали даже сны, Морана улыбнулась.

«Растите, мои маленькие. Ползите, слушайте, смотрите. Скоро я буду знать всё, что шепчут в этих стенах».

Алисия спала, не чувствуя ничего.

Утро

Алисия проснулась от того, что кто-то тихо вошёл в комнату.

Солнце только начинало золотить высокие окна, и в призрачном свете служанка казалась тенью – серая, бесшумная, с потупленным взглядом. Алисия не помнила её имени. Их часто меняли.

– Ваше высочество, – девушка поклонилась. – Я помогу вам одеться.

Алисия приподнялась на локте. Рана болела меньше – ныла глухо, но острая вспышка прошла. Она скользнула взглядом по подушке и замерла. Там, на белой наволочке, краснело крошечное пятнышко – высохшая кровь. И рядом, почти незаметное, тонкое кружево полупрозрачной паутинки.

Странно, – подумала она. Рана не кровоточила уже несколько дней.

– Что-то случилось? – спросила служанка, заметив её взгляд.

– Ничего. Просто… приснилось. – Алисия отвернулась, садясь на край постели. – Помоги мне умыться. И принеси платье. Скромное, тёмное.

Служанка хлопотала молча, подавая кувшин с водой, полотенце, гребень для волос. Алисия наблюдала за ней в зеркале из полированной стали. Девушка двигалась плавно, но её глаза – слишком быстрые, слишком внимательные – то и дело скользили по комнате, по лицу принцессы, по замочной скважине.

Кому ты служишь?– подумала Алисия. Аластору? Альгиру? Отцу? Или всем сразу?

– Ты давно здесь? – спросила она вслух.

– Второй месяц, ваше высочество.

– А до этого?

– Была в прачечной. – Служанка поправила край платья. – Комнаты вашего высочества застоялись без хозяйки.

Алисия усмехнулась про себя. Прачечная – отличное место для шпиона. Никто не обращает внимания на тех, кто стирает бельё.

– Оставь, – сказала она, забирая гребень. – Я сама.

Служанка поклонилась и выскользнула, оставив после себя запах мыла и трав. Алисия подождала, пока шаги стихнут, потом подошла к окну.

Город внизу уже проснулся. Эфирные кристаллы на мачтах гасли, уступая место солнцу. Готические шпили сверкали позолотой, но в их тенях копошились люди – нищие, торговцы, слуги. Её мир.

Ты можешь использовать это знание, – всплыл в голове вчерашний сон. Голос Мораны, мягкий, настойчивый. Завтра иди к отцу. Скажи, что благодарна за заботу. Он даст тебе месяц.

Алисия нахмурилась. Она помнила каждое слово. И чувствовала странное тепло внутри – не в груди, а там, где заживала рана. Как будто кто-то сидел в глубине и ждал, одобряя её решение.

– Что ты такое? – прошептала она в пустоту.

Ответа не было. Только лёгкое покалывание под лопаткой – почти ласковое, как прикосновение пальцев.

Она оделась сама, тщательно скрывая повязку под плотной тканью тёмно-синего платья. В зеркало старалась не смотреть – всё равно видела не своё лицо, а чужое, с жёлтыми глазами и длинной косой.

В приёмной императора было прохладно. Паладины в белых плащах стояли у дверей, не шевелясь, как статуи. Один из них – с лицом, изрезанным шрамами – проводил её взглядом, но не остановил.

Император Эдвард сидел за столом, изучая карту. Увидев дочь, он отложил перо и откинулся в кресле.

– Ты выглядишь лучше, чем вчера, – заметил он. – Садись.

Алисия опустилась на стул напротив, сложив руки на коленях.

– Отец, я хотела поблагодарить вас. За заботу. За то, что разрешили остаться во дворце, а не отправили в дальнее поместье.

– Ты моя дочь. – Он пожал плечами. – Даже если ты – третья и лишняя, кровь есть кровь.

– Я знаю. – Она сделала паузу, собираясь с мыслями. – И я хочу сказать… я готова подчиниться вашей воле. Какой бы она ни была. Вы знаете лучше, как укрепить империю.

Император прищурился. Его цепкие глаза скользнули по её лицу, ища подвох.

– Говори прямо, Алисия. Что ты хочешь?

– Времени, – выдохнула она. – Месяц, отец. Я ещё не оправилась от раны. Я слаба, я путаю мысли, я… боюсь. Позвольте мне прийти в себя. А потом – я сделаю всё, что вы прикажете.

Он молчал долго. Слишком долго. Тишину нарушал только скрип пера, которое он вертел в пальцах.

– Месяц, – повторил он наконец. – Хорошо. Но запомни, Алисия. – Он подался вперёд, и его голос стал тише, жестче. – Я вижу больше, чем ты думаешь. Не пытайся играть в свои игры. У тебя нет для этого ни сил, ни союзников.

– Я знаю, – сказала она, опуская взгляд.

– Ступай.

Она поднялась, поклонилась и вышла. Спина горела от его взгляда.

В своих покоях Алисия наконец позволила себе вздохнуть свободно. Она села у окна на подоконник, прижалась лбом к холодному стеклу. Внизу шумел город, вверху плыли облака, и где-то между ними, в невидимом пространстве, жило чужое сознание.

Тепло под лопаткой стало отчётливее. Уже не покалывание, а нечто большее – лёгкое, приятное, как материнская рука на затылке.

– Я сделала, как ты сказала, – прошептала Алисия. – Что дальше?

Шёпота не было. Только чувство – довольное, терпеливое. И где-то на грани слышимости – скрип маленьких лапок за стеной.

Алисия закрыла глаза.

Месяц. У неё есть месяц.

Глава 5. Честь и сталь

Первые дни

Казарма для простых магов находилась на краю лагеря, ближе к коновязи и кузне. Место было шумным, пахло дымом, кожей и дешёвым табаком. Виору выделили угол у окна – соломенный тюфяк, деревянный ящик вместо тумбочки и крюк для плаща. Роскошь, о которой Велес говорил бы: «Лишнее только отвлекает».

Первое утро началось с побудки за час до рассвета. Сержант с рябым лицом и голосом, пробитым картечью, выстроил новобранцев на плацу. Виор стоял в третьем ряду, разглядывая соседей. Слева – коренастый парень с бычьей шеей, по коже которого стекал утренний пот. Справа – тощий, с беспокойными глазами, нервно перебирающий пальцами амулет на шее.

– Сегодня – бег, – рябой сержант прошёлся вдоль строя. – Три круга вокруг лагеря. Кто отстанет – вместо завтрака будет чистить выгребные ямы.

– А для магов особые условия? – подал голос кто-то из задних рядов. – Мы же не пехота.

Сержант остановился, медленно повернулся. Его глаз – единственный, второй скрывала чёрная повязка – уставился на говорившего.

– Здесь все равны, волшебник. Магия кончается, когда кончается твоя выдержка. А без выдержки ты – кусок мяса. Ясно?

– Ясно, – буркнули несколько голосов.

Бег был жестоким. Земля под ногами хлюпала после ночного дождя, воздух резанул лёгкие холодом. Виор бежал не быстро, но ровно – Велес гонял его по лесу не хуже сержанта. На втором круге он обогнал тощего с амулетом, на третьем – сравнялся с бычьим парнем. Тот удивлённо покосился, но ничего не сказал.

К завтраку в казарме пахло кашей и жареным луком. Виор сел за дальний стол, но к нему тут же подсел коренастый.

– Ганс, – представился он, протягивая ладонь размером с лопату. – Ты тот, что вырубил барона в первый день?

– Виор.

– Ага, слышал. – Ганс навалился на кашу. – Ты бы поосторожнее, парень. У Реджинальда уши длинные, а память – ещё длиннее.

– Я не боюсь, – сказал Виор.

– И зря. – Ганс понизил голос. – У него в отряде свои люди. И среди наших тоже. Смотрят, слушают, докладывают. Ты кому-то перешёл дорогу, ещё до того, как появился.

Виор допил воду из кружки, не отвечая. Он знал, кто мог навести барона на его след. Вопрос был не в том, кто, а в том, насколько далеко зайдёт Аластор в своём желании избавиться от лишнего свидетеля.

Тренировки по магии начались после полудня. Капитан Торн лично обошёл площадки, оглядывая новобранцев цепким здоровым глазом.

– Сегодня – контроль, – сказал он, встав на возвышение из досок. – Каждый покажет, на что способен. Без фокусов, без прикрас. Я хочу видеть ваши пределы.

Выступали по двое. Маги огня жгли мишени, воздуха – сбивали столбы на расстоянии, воды – тушили факелы, зажжённые ассистентами. Академисты щеголяли сложными заклинаниями с жестами и формулами. Простые работали грубо, но эффективно.