По ту сторону долга

Виора вызвали четвёртым. Он вышел на расчищенный круг, и Торн бросил коротко:

– Призыв. Не смертельный. Живой.

Виор кивнул. Не закрывал глаза, не шептал долгих формул. Просто выдохнул, и из воздуха, из ниоткуда, соткался сгусток прозрачно-голубого света – дух воды, маленький, с быстрыми щупальцами, похожими на струи ручья.

– Тушение, – скомандовал Торн.

Один из ассистентов зажёг три факела в ряд. Дух метнулся от одного к другому, и пламя гасло с шипением, оставляя только клубы пара.

– Хорошо. Второй круг – защита.

Виор поднял руку, и дух развернулся плоским куполом, прикрывая его от тренировочных стрел, которые пускали арбалетчики из-за щита. Стрелы ударяли в водяную стену и падали, не достигая цели.

– Третий круг – атака, – голос Торна прозвучал почти одобрительно.

Дух превратился в тонкую струю, бьющую под напором, и выбил из рук манекена деревянный меч.

– Достаточно, – сказал Торн. – Следующий.

Виор погасил духа и отошёл в сторону, чувствуя на себе взгляды. Кто-то смотрел с уважением, кто-то с завистью, кто-то – с холодной злобой. Реджинальд стоял в первом ряду, скрестив руки на груди. Его глаза не отрывались от Виора.

Вечером, после ужина, к нему подошёл тощий с амулетом.

– Меня зовут Кори, – сказал он, нервно оглядываясь. – Ты сегодня хорошо выступил. Но ты знаешь, что барон собирает на тебя компромат?

– Пусть собирает, – ответил Виор, наматывая на кулак бинты для завтрашней тренировки с мечом.

– Ты не понимаешь, – зашептал Кори. – Он может подставить тебя. Подложить что-то в твои вещи, наговорить капитану, подкупить свидетелей. Ему это раз плюнуть.

– А ты почему меня предупреждаешь?

– Потому что я тоже когда-то был новеньким. Мне никто не сказал. – Он помолчал. – В вылазках будь особенно осторожен. Там всякое случается.

Виор кивнул.

– Спасибо. Запомню.

Кори ушёл, шаркая обмотками по дощатому полу.

Виор сидел на тюфяке, глядя в грязное окно. В голове почему-то всплыла Алисия. Не вся – один момент. Там, в заимке, когда она пришла в себя после ритуала. Сказала странную фразу: «А ты симпатичный, когда не хмуришься».

Тогда он списал это на лихорадку. Но голос был другой. Ниже. С хрипотцой. И взгляд – на секунду чужой, жёлтый, хотя глаза оставались зелёными.

Он вспомнил, как она потом поправила волосы. Плавно, текуче. Не так, как откидывала их раньше, резко, по-солдатски.

Виор нахмурился.

Велес учил: астральный перенос души никогда не проходит без следа. Чужая сущность может прижиться, может заместить собой часть личности, а может спать годами, питаясь эмоциями носителя. «Ты не узнаешь побочку, пока она не проснётся, – говорил старик, перелистывая страницы истрепавшегося гримуара. – А когда проснётся – будет поздно что-то менять».

Виор тогда не придал значения. Думал, что речь о мелких искажениях: кошмарах, голосах, обморочных состояниях.

Теперь он не был уверен.

Он лёг на тюфяк, положил руку на амулет из чёрного обсидиана. За стеной храпели соседи. Где-то вдали лаяла собака.

Что я впустил в её тело? – подумал он. – И что это сделает с ней?

Ответа не было. Только тишина и тяжесть долга, который он сам на себя взвалил.

Круги на воде

Реджинальд фон Эрст не прощал обид. Виор понял это на третий день, когда после вечерней поверки к нему подошли двое.

Они не представились. Первый – широкоплечий, с тяжелым подбородком и маслеными глазами. Второй – тонкий, гибкий, с длинными пальцами пианиста, унизанными дешёвыми кольцами. Оба в добротных камзолах, не чета простым курткам. Академисты.

– Ты новенький, – сказал широкоплечий, встав на пути. – Тот самый, с дуэлью.

– Я, – ответил Виор, не останавливаясь.

– А мы хотим понять, что ты за птица. – Тонкий обошёл его справа, загораживая дорогу к казарме.

Виор остановился. Оглядел их медленно, без спешки. Вокруг уже собирались зеваки – человек пять, потом десять. Кто-то из простых магов смотрел с тревогой, кто-то – с любопытством.

– Я маг-призыватель. Иду спать. Пропустите.

– Или что? – широкоплечий усмехнулся, обнажив жёлтые зубы. – Вызовешь нас на дуэль? Барону просто не повезло. Ты использовал грязный трюк, заблокировал ему каналы. А в чистом бою ты никто.

– Мне не нужно доказывать, что я кто-то, – сказал Виор спокойно. – У меня есть разрешение капитана. И место в казарме. Всё остальное – ваши проблемы.

Он сделал шаг вперёд, но широкоплечий вскинул руку, упёршись ладонью ему в грудь.

– А ты борзый, парень. Учти: в лагере свои законы. Барон Реджинальд тут главный среди магов. То, что ты его обошёл раз – не значит, что обойдёшь всегда.

– Главный? – Виор посмотрел на руку, потом на лицо говорившего. – Я думал, главный – капитан Торн.

– У капитана свои заботы, – влез тонкий, поигрывая кольцами. – А в бытовых вопросах решение за старшими. Барон – старший. Ты должен ему уважение.

– Уважение не дают по приказу, – сказал Виор. – Уберите руку.

Широкоплечий не убрал. Наоборот, надавил сильнее, вжимая в грудь.

– А что будет?

Виор вздохнул. Ему не хотелось драки. Но отступать – значит признать себя подчиненным. Это не входило в его планы.

Он быстро перехватил запястье широкоплечего, развернул – не больно, но резко – и заломил руку за спину. Тот охнул, пригнулся. Тонкий дёрнулся было вмешаться, но Виор уже отпустил, отступил на шаг.

– Передайте барону, – сказал он, поправляя рукав, – что я пришёл сюда служить империи, а не играть в его игры. Если ему есть что сказать – пусть говорит сам, а не прячется за подручными.

Он обошёл оцепеневших аристократов и направился к казарме. Сзади кто-то хлопнул – один из простых магов. Потом другой. Виор не обернулся.

В дверях он столкнулся с Гансом. Тот хмыкнул, кивнул.

– Лихо ты их. Только зря. Теперь они тебя точно запомнят.

– Уже запомнили, – ответил Виор. – На одну душу больше, на одной меньше – какая разница?

Он шагнул в полумрак казармы, оставив за спиной вечерний холод и шепотки.

В палатке Реджинальда горела масляная лампа. Барон сидел за складным столом, перебирая карты. Перед ним стояли двое – широкоплечий и тонкий.

– Он сказал, что пришёл служить империи, – доложил широкоплечий, потирая ушибленное запястье.

– Сказал, – протянул Реджинальд, не поднимая глаз. – Красиво. Умеет ставить на место.

– Что делать, господин барон?

Реджинальд отложил карту, поднял голову. В его глазах горело ровное, как печь, пламя.

– Пока ничего. Пусть повоюет. В бою всякое случается. Стрелы, огонь, некроманты врага… – он усмехнулся. – Очень много шансов, чтобы новичок не вернулся.

– А если вернётся?

– Тогда придумаем что-то другое. – Реджинальд взял со стола бокал с вином. – А пока – не трогайте. Я хочу посмотреть, на что он способен в деле. – Он отпил, поморщился – кислое пойло. – Может, он не так прост, как кажется. И тогда его стоит не убивать, а… использовать.

Он отставил бокал и вновь углубился в карты.

– Ступайте. И следите за ним.

Вылазка

Задание они получили вечером, когда солнце уже село за холмы и эфирные фонари в лагере зажглись бледно-голубым светом.

Капитан Торн ждал их в своей палатке. Карты на столе, масляная лампа коптит, тени пляшут по брезентовым стенам. Виор вошёл вторым, после Ганса. Следом – Кори, хмурый Финн и Роджер с нашивками за выслугу, седой уже, но жилистый, как корень.

– К западу, в трёх километрах отсюда, дозорные видели чужих магов, – Торн ткнул пальцем в карту. – Нейтральная полоса, но они уже на нашей стороне. Задача: выяснить состав, где стоят, куда движутся. По возможности – взять языка.

Роджер кивнул, остальные молчали.

– Не геройствуйте, – добавил Торн, поднимая глаза. – Живые нужнее мёртвых. Если накроют – уходите, не жалейте арьергарда. Ясно?

– Ясно, – ответил Роджер за всех.

Виор заметил, что капитан задержал на нём взгляд чуть дольше, чем на остальных. Ничего не сказал, но Виор понял: его проверяют.

Вышли за час до полуночи. Небо затянуло низкими облаками, луны не видно, земля влажная после дневного дождя. Роджер вёл колонну, Ганс замыкал. Виор шёл в центре, чувствуя, как под сапогами хлюпает грязь.

Лес молчал. Даже птицы не пели – только редкий треск веток и дыхание людей. Виор не любил такие походы. Велес учил, что лес никогда не бывает полностью тихим. Если тихо – значит, кто-то чужой уже здесь и звери затаились.

– Шли быстрее, – прошептал Роджер, не оборачиваясь.

– И так быстро, – буркнул Ганс сзади.

– Молчать, – отрезал Роджер.

Они свернули в русло пересохшего ручья. Глина чавкала под ногами, эхо шагов билось о крутые берега. Виор краем глаза наблюдал за Финном. Тот шёл молча, смотрел вперёд, но иногда – мельком – бросал взгляд на Виора. Не враждебно, скорее оценивающе. Будто прикидывал, на что тот способен.

Мост появился из темноты неожиданно. Старый, каменный, с провалившейся одной аркой. За ним, на том берегу, горели костры – два, нет, три. Дым стлался низко, пахло жареным мясом и дёгтем.

Роджер поднял кулак – стоп. Отряд залёг на склоне, за кустами.

– Пятеро, – прошептал Ганс, вглядываясь. – Двое в плащах – маги. Остальные солдаты.

– Огонь и воздух, – добавил Виор, прикрыв глаза. Астральный след был слабым, но узнаваемым – потрескивание, как от костра, и лёгкое дуновение. – Воздушник ставит щиты. Огневик бьёт на дальность.

– Откуда знаешь? – спросил Финн шёпотом.

– Чувствую.

Финн хмыкнул, но спорить не стал.

Роджер уже собирался дать команду отходить, когда один из вражеских магов – тот, что в сером плаще – резко поднял голову и повернулся в их сторону.

– Там кто-то! – крикнул он, вскидывая руку.

Воздух перед ним зарябил, и в сторону кустов полетел воздушный клинок, срезавший ветки в трёх метрах от головы Виора.

– В укрытие! – рявкнул Роджер, хватая свой арбалет.

Дальше всё смешалось.

Огненный шар ударил в склон, подняв фонтаны земли. Ганс взвыл, выставил руки – из грунта выросла каменная стена, грубая, но плотная. Кори пытался навести морок, но его магия дрожала, враги почти не замечали помех.

Роджер выстрелил, но промахнулся.

– Отходим! – закричал он, но было поздно. Второй воздушный клинок пришёлся в плечо – Роджер охнул, упал.

– Роджер! – Ганс дёрнулся к нему, но вражеские маги уже готовили следующий удар.

Виор увидел всё как замедленном движении. Враг – пятеро, из них двое магов, их двое с магией, Роджер ранен, если сейчас не вмешаться – отряд раздавят.

Он шагнул вперёд, за край каменной стены, и призвал тень.

Не ту, что учил Велес на зайцах и воронах. Ту, что жила в астрале глубже – холодную, голодную, пахнущую железом. Она вырвалась из его ладони клубком черноты, разорвалась на несколько шнуров и накрыла врагов мгновенной тьмой.

– Что… – начал было кто-то из солдат, но договорить не успел.

Из ручья, из мокрой глины, Виор поднял водяную стену – жидкую, прозрачную, горящую в отсветах костров. Огненный шар, выпущенный наугад, ударил в неё, зашипел и погас.

– Уходим! – крикнул Виор, перехватив Роджера под мышки. Ганс подскочил, взвалил раненого на плечи, и они побежали в темноту, не разбирая дороги.

Финн и Кори прикрывали отход, выпуская по сторонам слабые воздушные сгустки – не чтобы убить, чтобы сбить с толку.

Тьма рассеялась через несколько секунд. Сзади послышались крики: «За ними!», «Пленных брать!», но враги не решились лезть в лес без света.

В лагерь вернулись под утро. Грязные, мокрые, с кровью на куртках. Роджера сразу унесли в лазарет – рана в плечо, кость не задета, но мышцы порваны.

Торн вызвал Виора и Ганса в палатку через час, когда они успели умыться и перевести дух.

– Докладывайте, – сказал капитан, постукивая пальцами по столу.

Ганс кивнул Виору – говори ты.

Виор выдохнул. Говорить не хотелось, но надо.

– Встретили дозор в пятистах метрах за мостом. Двое магов – огонь и воздух, трое солдат при них. Засекли нас по магии. Открыли огонь.

– Ранения?

– Роджер в плечо. Остальные целы.

– Как вы вышли? – Торн прищурил здоровый глаз. – Их больше. И они сильнее. По данным разведки, те маги не новички.

Виор встретил его взгляд.

– Я призвал тень. Накрыл их тьмой на несколько секунд. Потом водой погасил их огонь. Этого хватило, чтобы мы оторвались.

– Тень, – повторил Торн. – Водяной дух – да, я видел на тренировке. А тень – это что за зверь?

– Астральный дух. Велес учил. Теневые сгустки, которые не убивают, но дезориентируют. Враги слепнут на пару ударов сердца.

– Велес, – Торн постучал пальцем по столу. – У Велеса были странные методы. – Он помолчал, потом спросил: – Почему не использовал тень на тренировках?

– Потому что она на грани разрешённого, – сказал Виор прямо. – И потому, что я не хотел привлекать лишнего внимания. Но там, на мосту, выбирать не приходилось.

Торн перевёл взгляд на Ганса.

– Ты что видел?

Ганс пожал плечами.

– Видел, как он нас прикрыл. И как Роджера вытащил. А что у него за магия – мне плевать. Главное, что мы живы.

Повисла тишина. Торн смотрел на карту, но не видел её. Потом поднял голову.

– Ладно. Идите отдыхайте. Роджеру передайте – к вечеру зайду. А ты, – он кивнул Виору, – завтра зайди ко мне. Поговорим подробнее.

– Есть, – сказал Виор и вышел.

Вечером в казарме Виор сидел у стены, перевязывая царапину на предплечье. Рядом уселся Ганс, протянул флягу с разбавленным вином.

– Держи.

– Спасибо.

Виор отхлебнул, вернул.

– Ты нас прикрыл, – сказал Ганс, глядя в стену. – Я видел ту тьму. Это не вода была.

– Нет, – ответил Виор, не отводя взгляда.

– Мне плевать. – Ганс пожал плечами. – Главное, что Роджер жив. А остальное – пусть Торн разбирается.

Ганс поднялся, хлопнул Виора по плечу и ушёл к своей койке.

Виор остался один. Смотрел на свои пальцы – бледные, длинные, с чёрными каёмками под ногтями. От перегрузки. Велес предупреждал: «Чем чаще ты используешь пограничную магию, тем ближе ты к черте, за которую нельзя заходить. Тень кормится от тебя. Она будет расти».

Он вспомнил Алисию. Её лицо, когда она пришла в себя после ритуала. Тот чужой голос: «А ты симпатичный, когда не хмуришься». И как она потом поправила волосы – плавно, текуче.

Что я впустил в неё? И что теперь впустил в себя?

Над лагерем висели звёзды. Холодные, чужие. Где-то там, в столице, Алисия сейчас, наверное, не спит. Тоже смотрит в окно.

Виор лёг на тюфяк, закрыл глаза. За стенкой храпел Ганс, в углу скреблась мышь. Где-то рядом, за дощатой перегородкой, стоял Финн и смотрел на дверь казармы. Потом развернулся и ушёл в темноту.

Испытание

Утром после вылазки Торн вызвал Виора в землянку.

Внутри пахло деревом и застарелым табаком. Капитан сидел за столом, карты перед ним, лампа ещё горела. Он жестом указал на табурет.

– Садись. Справки наводил про Велеса. Старый чернокнижник, изгнанный за астрал. Значит, ты его ученик. – Торн помолчал. – Чему он тебя учил?

– Призывать. Блокировать каналы магии. И чувствовать, где живое переходит в мёртвое.

– Тень, которую ты использовал на мосту – это оттуда?

– Оттуда.

Торн откинулся на спинку стула, здоровый глаз сощурился.

– По имперскому кодексу, магия, вызывающая страх и дезориентацию, разрешена только с моего личного позволения. У тебя его не было. – Он выдержал паузу. – Что скажешь?

– Скажу, что если бы я не использовал тень, то некому было бы давать объяснения. – Виор не отвел взгляда. – Мост, пять вражеских бойцов, двое магов. Роджер ранен. Наш отряд проигрывал по численности и по силе. Я принял решение.

– Самовольно.

– Да. – Виор кивнул. – И готов понести наказание, если вы его назначите. Но отряд жив. Роджер жив. Враги отступили.

Торн молчал долго. Потом встал, прошелся по землянке.

– Алисия говорила, что ты человек дела. Не болтун. – Он повернулся. – Вижу, не врала.

– Я не умею врать, капитан. Но и выкладывать всё подряд – тоже. У каждого есть тайны.

– Даже у тебя?

– Даже у меня.

Торн остановился напротив.

– Реджинальд уже жаловался. Сказал, что ты задираешь его людей и нарушаешь субординацию. Я ему ответил, что разберусь.

– Разобрались?

– Считай, что разобрался. – Торн вздохнул. – Но запомни, Виор. Я буду за тобой смотреть. Не потому что не доверяю. Потому что если ты подведёшь принцессу – мне придется искать нового мага. А хороших магов днём с огнём не сыщешь.

– Не подведу, – сказал Виор. – Я ей обязан. Она дала мне шанс вылезти из леса. Это дорогого стоит.

– Обязан? – Торн поднял бровь. – Чем же?

– Не важно. Важно, что я помню.

Повисла тишина. Торн изучал его лицо, но Виор не отвел взгляда. Потом капитан махнул рукой.

– Ладно. Иди. И в следующий раз, прежде чем светить тенями, хотя бы сделай вид, что спрашиваешь разрешения. Для порядка.

– Постараюсь, – ответил Виор, поднимаясь. – Но если выбор будет между порядком и жизнью людей – выберу людей.

Он вышел, не дожидаясь ответа.

Торн смотрел ему вслед, потом покачал головой.

– Обязан, – повторил он тихо. – Интересно, чем? Ладно, не моё дело. Главное, чтобы работал.

Змеи на плацу

Из землянки Торна Виор вышел и сразу увидел Реджинальда. Барон стоял у коновязи, окружённый своими людьми. Широкоплечий и тонкий – те же, что подходили на днях. Ещё двое незнакомых, с нашивками академии.

– Виор, – окликнул Реджинальд, не повышая голоса.

Виор подошёл, остановился в трёх шагах.

– Барон.

– Ходят слухи, ты сегодня отличился. Вылазка, раненый, спасение. – Реджинальд усмехнулся. – Капитан доволен. Поздравляю.

– Спасибо, – ответил Виор.

– А я тебя предупреждал. – Голос барона стал тише. – Не лезь. Делай свою работу, не высовывайся. Иначе последствия будут.

– Я делаю свою работу, – сказал Виор спокойно. – Если вы считаете, что я кому-то мешаю, скажите прямо. Я не умею читать мысли.

– Прямо? – Реджинальд сделал шаг вперёд. – Прямо: ты чужой здесь. У нас свои порядки. И рано или поздно ты поймешь, что лучше было не возникать.

Виор посмотрел на него. В глазах барона – холодная злоба, под которой чувствовался страх. Боялся Реджинальд не его, а того, что за ним стояло.

– Я понял, – сказал Виор. – Могу идти?

– Иди. – Реджинальд махнул рукой, как отгоняют муху. – Но запомни разговор.

Виор развернулся и пошёл к казарме. Сзади кто-то сплюнул, кто-то хмыкнул. Он не обернулся.

Ночь. Тени

В казарме было тихо. Ганс уже храпел, Кори возился с амулетом, бормоча что-то себе под нос. Виор сидел на тюфяке, прислонившись спиной к холодной стене.

Перед глазами – мост, огненные шары, крики Роджера. И собственная рука, выпускающая тьму.

Велес говорил: «Тень – как голодный зверь. Если сыт – спит. Если голоден – просится наружу. Чем чаще ты её кормишь, тем больше она хочет. И в какой-то момент ты перестанешь её контролировать».

Виор провёл пальцами по амулету. Обсидиан был ледяным.

– Не спишь? – раздалось сбоку.

Он поднял голову. Рядом стоял Финн. Тот самый, что следил за ним в вылазке. Лицо хмурое, глаза глубоко посажены.

– Не сплю, – ответил Виор.

Финн присел на корточки, понизил голос.

– Я видел, что ты сделал на мосту. Тень была сильной. Не у каждого призывателя такое получается.

– И что ты хочешь?

– Ничего. – Финн пожал плечами. – Сказать, что я не враг тебе. Но и не друг. Просто не мешай мне, и я не буду мешать тебе. – Он встал. – Реджинальд тебя ненавидит. Я не Реджинальд. Но если ты перейдёшь мне дорогу – пеняй на себя.

Он ушёл так же бесшумно, как появился.

Виор смотрел ему вслед, потом откинулся на стену.

Вот так, – подумал он. – Враги открытые, враги скрытые, нейтральные, которые могут стать любыми. Как в лесу.

Шёпот в столице

В ту же ночь, за много километров от лагеря, в императорском дворце Ауралис, маленький полупрозрачный паучок полз по стене покоев Алисии.

Она спала. После разговора с отцом и братьями усталость взяла своё, и она провалилась в глубокий сон без сновидений. Паучок двигался бесшумно, его алые прожилки слабо светились в темноте.

Он прополз под дверью, в коридор, потом – в соседнюю комнату, где две служанки, сменившись с ночного дежурства, пили чай и перешёптывались.

– …говорят, император уже послал гонца к герцогу Августу, – шептала одна, молодая, с быстрыми глазами. – Свадьба может быть через месяц-другой. Принцесса не в восторге, но кто её спрашивает?

– Тише ты, – ответила вторая, постарше. – Стены имеют уши.

– Какие уши? Все уже знают. Даже конюхи.

Они допили чай и разошлись. Паучок замер, потом развернулся и пополз обратно. Через минуту он уже был в покоях Алисии, заполз под подушку и затих.

Алисия во сне нахмурилась, но не проснулась.

А где-то глубоко внутри неё Морана улыбнулась, свернувшись клубком в тёмном углу астрала.

Свадьба, значит, – подумала она. – Месяц-другой. Успеем.

Глава 6. Кровь и хитрость

Прошла неделя

За семь дней Алисия почти привыкла к новому ритму жизни. Утром – аудиенция у отца или братьев, днём – прогулки в саду под присмотром служанок-шпионок, вечером – пустые разговоры за ужином, где каждый взгляд весил больше сказанного слова. Она играла роль сломленной, испуганной принцессы так хорошо, что иногда сама начинала в неё верить.

Но по ночам приходило другое.

Сначала она чувствовала только лёгкое покалывание в ране – будто кто-то ворочался внутри, устраиваясь поудобнее. Потом сны стали ярче, дольше, и в них она видела не тронные залы с паутиной, а что-то личное – тёплые комнаты, детский смех, запах хлеба и трав.

Морана восстанавливалась. Алисия не знала, как именно, но понимала: каждая капля её крови, каждое сильное чувство – страх, гнев, надежда – питали ту, что жила внутри.

А ещё по дворцу ползали паучки. Маленькие, полупрозрачные, с алыми прожилками. Алисия находила их под подушкой, на карнизах, у замочных скважин. Они не вредили, просто смотрели своими крошечными глазками и исчезали, оставляя после себя нити липкой паутины.

– Ты следишь за мной? – прошептала она однажды в пустоту.

Никто не ответил. Но паучок на стене шевельнул лапкой – будто махнул.

Союз с чудовищем

Сон пришёл не сразу. Сначала пустота, потом серый туман, а затем – комната. Не тронный зал, не дворец, а жилое, тёплое место. Камин, пылающий низким огнём, кресла, обитые тканью, на стене – большая картина в резной раме.

На картине были трое. Женщина с красными волосами – не алыми кончиками, а именно красными, глубокого оттенка, собранными в свободный узел. Мужчина рядом – широкоплечий, с короткой бородой, в простой, но дорогой куртке. И девочка лет пяти, сидящая у них на коленях, светловолосая, с живыми зелёными глазами.

Очень похожую на Алиссию. Сама Морана стояла перед картиной спиной к Алисии. Её фигура изменилась – выше, почти на голову, плечи развернуты, талия обозначена. Тридцать лет, взрослая женщина, красивая и сильная. Волосы – длинная коса, уже не просто с алыми кончиками: красный цвет поднимался выше, почти до середины, смешиваясь с её исходным тёмно-русым. В пламени камина они горели, как угли.

– Ты пришла, – сказала Морана, не оборачиваясь. Голос ниже, глубже, чем в прошлый раз, но без театральности. Обычный женский голос, только с хрипотцой.

Алисия подошла ближе. Картина казалась почти живой – можно было разглядеть морщинки у глаз женщины, улыбку мужчины, ямочки на щеках девочки.

–Кто они? – спросила Алисия, хотя догадалась.– Мои родные, – коротко ответила Морана и повернулась. Её лицо – то же, что у Алисии, но старше, с более острыми скулами и холодным блеском в глазах. Не жёлтом – пока. – Муж, Габриэль. Дочь, Лира. Ей было всего пять лет когда все произошло.

– Что случилось? – спросила Алисия.

Морана провела пальцем по раме, не касаясь холста. Её лицо оставалось спокойным, но в голосе проступила хрипотца – не театральная, а та, что появляется, когда говоришь о давней боли.

– Война. Соседняя держава, вечная, как голод. Мой король – назовём его просто королём – заключил перемирие, но враги не собирались его соблюдать. Габриэль командовал дворцовой гвардией, я была при совете – советницей по контролю магии внутри государства. – Она помолчала. – Заговорщики открыли ворота в тот день, когда король устроил большой приём.

Алисия слушала, не перебивая.

– Я была в зале совета, на втором этаже. Услышала крики – люди метались кто куда, паника охватила площадь. Выбежала в галерею, оттуда на балкон. Внизу творился ад. Наши солдаты рубились с чужаками, гражданские бежали к казармам. – Морана закрыла глаза на секунду. – Лира была в саду, у фонтана. Я увидела её сразу. Она бежала ко мне, маленькая, в зелёном платье. Босая. Потеряла туфельки.