По ту сторону долга

А потом он открыл глаза.

Минута. Две. Три.

Девушка не двигалась. Затем веки её дрогнули. Она медленно открыла глаза – и Виор вздрогнул. Зрачки на секунду стали не зелёными, а тёмно-синими, почти чёрными. А потом снова привычный цвет.

– Где я? – прошептала она. – Что… что случилось?

– Вы живы, – сказал Виор. Он чувствовал странную усталость, будто бежал несколько часов. – Ритуал завершён. Но предупреждаю: возможны… изменения. Я не знаю, какие именно. Если заметите что-то необычное – скажите мне. Я попытаюсь помочь.

Она приподнялась на локтях, пощупала бок – ни раны, ни боли. Только тонкий белый шрам.

– Ты воскресил меня, – сказала она не вопросом, а утверждением. – Спасибо.

– Не благодарите. – Виор поднялся и отошёл на шаг. – Я сделал это не ради благодарности. Я сделал это, потому что мог. А теперь отдыхайте. Ваши люди отвезут вас туда, куда вы ехали. А мне пора.

– Постой. – Она ухватила его за край плаща. – Как твоё имя?

– Виор.

– Я запомню, Виор. – В её голосе прозвучало что-то новое – твёрдость, которой раньше не было. – И я верну долг.

Он не ответил. Просто развернулся и пошёл в лес, не оглядываясь. Ему нужно было время подумать – что он наделал, и какая чужая волятеперь поселилась в теле принцессы.

Он ещё не знал, что это за сущность призвал на этот свет, однако едва ли пройдя метров двадцать, он услышал новые звуки битвы. Главарь смог перегруппировать своих бойцов. Подгоняемые своим командиром, его шайка снова бежит на конвой – теперь уже с яростью затравленных волков. А в этот раз с ними в отряде был маг. Видимо, козырь для таких ситуаций.

Маг выглядел как мужчина лет тридцати с короткой бородой и светлыми волосами. Одет в походную форму, в руках держит наготове маленький скипетр – тускло поблёскивающий металл, навершие с алым камнем. Виор заметил: маг использует стихийное усиление на себя, чтобы в один миг ударить. Воздух вокруг его правой руки начал мерцать, закручиваться мелкими искрами.

– Назад! – крикнул командир стражи, поднимаясь на ноги. Он был ранен, но ещё держался. Вокруг него сгрудились трое оставшихся солдат. – Принцессу прикрыть!

Алисия, бледная, с перевязанной раной, всё ещё сжимала меч. Кровь проступила сквозь бинты, но она стояла.

Виор выругался. Он мог бы уйти. Не его война, не его долг. Но тело уже развернулось. Он не умел проходить мимо, когда кто-то умирал по-настоящему, не в ритуале, а в грязи и крике.

Он шагнул обратно на дорогу. Три костяных волка – потрёпанные, один с разбитым черепом – всё ещё были здесь, ждали его воли.

– Волки – на главаря и ближайших, – бросил Виор, не повышая голоса. – Я беру мага.

Волки рванули вперёд беззвучно, только кости щёлкали.

Маг поднял скипетр. Стихия выплеснулась веером – электрический разряд, ударивший в первого волка. Тот рассыпался на кости, но остальные два уже были близко. Маг выставил вторую руку, на ходу создавая щит из сгустившегося воздуха.

Виор не стал ждать. Он опустил ладонь к земле и прошептал формулу призыва из другого плана – не кости, а тень. Из-под ног мага вырвались чёрные пальцы, схватили за лодыжку. Маг пошатнулся, щит дрогнул. Второй волк прыгнул, но маг успел отбиться скипетром – волк отлетел, но не сломался.

Тем временем главарь и его банда добивали остатки стражников. Командир упал, получив удар в спину. Двое солдат рубились рядом с каретой, но их было слишком мало. Алисия отбивалась от одного бандита, но силы покидали её.

Виор понял: всех не спасти. Он может выиграть схватку с магом, но пока он возится, принцесса умрёт. А если он бросится к ней – маг ударит сзади.

Выбор был жестоким, но рациональным.

Он резко изменил направление призыва, переключив тени на массовое ослепление. Вспышка серого света – и все бандиты на секунду зажмурились. Маг тоже, но его щит устоял.

Этой секунды хватило Виору, чтобы оказаться рядом с Алисией. Он схватил её за пояс, рывком оторвал от земли и побежал к лесу, не оглядываясь.

– Что ты… – прохрипела она.

– Молчи. Твои люди всё равно мертвы. Я выбираю тебя.

Сзади раздался вопль главаря: «Держать их!» – и следом новый удар мага: огненный шар ударил в землю в паре метров от беглецов, взметнув комья грязи. Виор споткнулся, но удержался, прижал принцессу к себе и нырнул в чащу.

Волки остались позади – он бросил их, не жалея. Они задержат бандитов ещё на минуту, не больше. Этого хватило, чтобы скрыться в сумерках леса.

Он бежал, пока лёгкие не начало жечь огнём. Алисия обмякла в его руках – то ли потеряла сознание, то ли просто сдалась. Когда он наконец остановился у старого дуба, обозначавшего границу владений Велеса, то прислушался. Погони не было. Бандиты, видимо, побоялись лезть в чащу без проводника.

Он перевёл дыхание.

– Жива?

Алисия слабо кивнула, не открывая глаз.

– Тогда терпи. До дома ещё полчаса.

Он нёс её по знакомой тропе, перешагивая через корни и уворачиваясь от низких ветвей. В голове пульсировала одна мысль: «Я снова воскресил человека. Я не знал, что это будет так быстро. И я не знаю, что проснулось в ней вместе с жизнью».

Заимка встретила его запахом дыма и тишиной. Он положил Алисию на кровать Велеса – единственную нормальную постель. Развязал её окровавленные бинты, обработал рану заново. Руки двигались привычно, словно он всю жизнь только и делал, что штопал умирающих принцесс.

– Ты… странный, – прошептала она, когда он поднёс к её губам отвар.

– Знаю.

– Почему ты вернулся?

– Не знаю. Спи.

Она уснула почти сразу. А он сел у печи, подбросил дров и уставился в огонь. Впервые за много лет он не понимал, поступил правильно или нет. Он спас её во второй раз. Но заплатил за это жизнями её людей. И заплатит ещё – он это чувствовал – чем-то, что не измерить монетами.

Глава 2. Сны и тишина

Забота и тишина

Заимка встретила их запахом дров и сушёных трав.

Виор положил Алисию на кровать Велеса – единственную, где была не просто лежанка, а матрас, набитый пухом. Старик когда-то говорил: «Старость – это война с каждой твёрдой поверхностью. Проигрываешь в конце, но сражаться надо с комфортом». Теперь на этой кровати лежала принцесса в разорванном платье, с запёкшейся кровью на боку.

Первым делом Виор развёл огонь в печи. Ночью в лесу холодало, а раненые теряют тепло быстрее здоровых. Потом поставил греться воду – не для питья, для отваров. Пока вода закипала, он срезал с Алисии окровавленную ткань. Аккуратно, стараясь не бередить рану. Нож вошёл под лопатку, лезвие узкое – это хорошо, значит, повреждения внутри не такие обширные, как могло бы быть. Но лёгкое пробито, печень задет. Если бы не астральная магия, прижегшая сосуды в момент ритуала, она бы истекла ещё на дороге.

Он промыл рану отваром из зверобоя и календулы – Велес учил, что даже некромант должен знать основы лечения живых. «Мёртвые подождут, живые – нет». Затем наложил швы. Руки не дрожали – тринадцать лет практики: зайцы, птицы, один раз кабан, которого он призвал обратно, но тот не захотел жить. Человеческую кожу он шил впервые. Но строчки получились ровными.

Закончив, он отступил на шаг и просто посмотрел на неё.

Она была бледной – даже для аристократки, которая, наверное, редко видела солнце. Ресницы длинные, на щеках – следы от слёз? Или от пыли? Он не стал гадать. Он сделал, что должен. Но внутри шевелилось что-то, похожее на холодного червя: правильно ли?

Велес предупреждал: «Никогда не воскрешай, если есть другой выход. Ты не знаешь цену до конца». Тогда, в детстве, он не слушал – и мать убили во второй раз. Теперь он был старше, сильнее, но разве это отменяло риск? Он чувствовал ту странную пустоту в её душе, когда та тянулась к астралу. Он понимал, что заменил чем-то недостающее. Но чем? Он не знал. И это «не знал» давило на грудь сильнее, чем усталость.

Следующие два дня слились в одну длинную, выматывающую рутину.

Он менял повязки три раза в день, каждый раз проверяя, не пошла ли гниль. Рана выглядела чистой – астральная магия делала своё дело, соединяя ткани быстрее, чем позволила бы природа. Но лихорадка не отступала. Алисия металась, бормотала что-то неразборчивое, иногда вскрикивала. Он вливал в неё отвар за отваром: ивовую кору от жара, корень валерианы от судорог, мяту и ромашку – от воспаления.

Он почти не спал. Сидел на табурете у печи, прислушиваясь к её дыханию. В тишине заимки каждый всхлип казался криком. Дважды он ловил себя на том, что смотрит на неё слишком долго, и отворачивался к огню.

Почему ты вообще ввязался?– спросил он себя в ночи, когда дрова прогорели почти дотла. Ты живёшь в лесу, чтобы не иметь дела с людьми. А теперь у тебя в доме принцесса, которую ты воскресил с помощью сомнительного ритуала. Умно, Виор. Очень умно.

Он вспомнил её лицо там, на дороге. Не испуганное. Злое. Она не просила пощады. Она потребовала: «Делай». Таких он ещё не встречал. Большинство людей, глядя в лицо смерти, либо плачут, либо впадают в ступор. Она же смотрела на него ясно, как будто взвешивала риски и принимала решение. Это… впечатляло. И пугало одновременно.

Если она выживет – что дальше?Она обещала отплатить. Но Виору не нужны были деньги или титулы. Ему нужны были ответы: что за сущность поселилась в её теле? И сможет ли он это контролировать?

На третью ночь он уже клевал носом, сидя на табурете. В какой-то момент ему показалось, что Алисия открыла глаза. Он встрепенулся, но они были закрыты. Просто тени от огня играли на её лице.

Или нет?

Он встал, подошёл ближе. Вдох-выдох. Ровно. Пульс нормальный. Всё в порядке.

Он снова сел, обхватив голову руками.

Что я наделал?

Сон

Зал был огромным и пустым.

Алисия узнала его – тронный зал императорского дворца. Но колонны покрывала чёрная паутина, вместо ковров на полу – сухие листья, а в высоких окнах не звёзды, а ничто. Она стояла босиком на холодном камне и не понимала, как здесь оказалась.

– Уютно, правда? – спросил голос из темноты. Женский, мягкий, с лёгкой хрипотцой.

Из-за колонны вышла девушка. Её лицо… Алисия замерла. Это было её лицо. Те же светлые волосы, тот же изгиб бровей. Но глаза – ярко-жёлтые, и правый зрачок вытянут в вертикальную щель, как у кошки или змеи.

– Не бойся, – сказала незнакомка, разводя руки. – Я – это ты. Только честная.

Алисия отступила на шаг:

– Кто ты?

– Я твоё желание. Твоя злость. Твоя мечта о том, чтобы послать всех этих напыщенных индюков к дьяволу. – Девушка усмехнулась и присела на подлокотник трона, небрежно, словно хозяйка. – Меня зовут Морана. И я здесь, потому что ты меня позвала.

– Я тебя не звала.

– Ошибаешься. Каждый раз, когда ты сжимала кулаки под столом, пока братец цедил: "Ты всего лишь приданое, Алисия", – ты меня звала. Каждый раз, когда отец отворачивался, потому что ты – не наследник, а досадная помеха, – ты меня звала. Я – твоя тень. И теперь я здесь. Насовсем.

Алисия хотела возразить, но Морана щёлкнула пальцами – и зал исчез.

Они стояли в её детской комнате. Совсем маленькая Алисия, лет шести, сидит на ковре и играет с деревянной лошадкой. Дверь открывается. Входит старший брат – тогда ему лет пятнадцать, уже высокомерный, с холодной усмешкой.

– Игрушки? – Он наступает на лошадку, та трещит. – Девочки не играют в солдатиков. Девочки ждут, пока за них всё решат мужчины.

– Я буду воительницей, – пискнула маленькая Алисия.

– Будешь женой, – поправил брат, щипая её за щеку так, что остаются красные следы. – И будешь благодарна.

– Выросла – и не стала благодарной, – сказала Морана, стоя за спиной у взрослой Алисии. – Но боялась. Всегда боялась.

Картинка сменилась. Средний брат, взрослый, в дипломатическом камзоле. Алисия уже лет семнадцать. Она пришла к нему после того, как отец объявил о помолвке с жестоким герцогом.

– Помоги мне, – просит она. – Ты же знаешь, что он делает с жёнами. У тебя есть влияние.

Средний брат смотрит в сторону, теребит перстень.

– Сестра, я не могу. Традиции… положение… если я вмешаюсь, отец лишит меня должности. Ты же понимаешь.

– Понимаю, – тихо сказала взрослая Алисия, глядя на эту сцену. – Ты просто трус.

– А ты – дура, если думала, что он рискнёт, – добавила Морана. – Ему плевать. Всем плевать. Кроме тебя самой.

Снова тронный зал, пустой и пыльный.

Морана сидит на ступенях трона, подперев голову рукой.

– Я не враг тебе, Алисия. Я – твой шанс. Ты хочешь свободы? Хочешь, чтобы никто не смел тобой торговать? Тогда перестань быть девочкой, которая просит. Стань той, кто приказывает.

– Я не хочу быть чудовищем, – прошептала Алисия.

– Чудовище – это тот, кто мучает детей и продаёт сестёр. А тот, кто берёт своё по праву, – это просто сильный. – Морана встала и подошла вплотную. Их лица разделяли несколько дюймов. – Ты устала бояться. Я вижу это. Дай мне руку. Всего на минуту. И ты почувствуешь, как это – не бояться.

Алисия смотрела в жёлтые глаза. В них не было злобы. Только любопытство и… что-то похожее на нежность? Или насмешку?

– Зачем тебе это? – спросила Алисия.

– Потому что ты – моя дверь в этот мир, – честно ответила Морана. – Если ты умрёшь или сломаешься – я исчезну. Поэтому нам по пути. Я хочу жить. Ты хочешь жить по-настоящему. Разве это не союз?

Алисия молчала долго. Потом медленно протянула руку.

Морана коснулась её пальцев – ледяных, сухих – и улыбнулась.

– Вот и умница.

Пробуждение

Алисия открыла глаза на четвёртый день.

Виор в это время развешивал у печи свежие травы – сборы на зиму, Велес учил не терять времени даром. Услышал шорох – повернулся.

Она смотрела на него. Зелёные глаза, обычные, но в них застыло что-то похожее на удивление. Не то чтобы она не ожидала его увидеть – скорее, не ожидала увидеть себя живой.

– Ты… – голос был хриплым, почти шёпотом. – Ты тот некромант.

– Виор, – поправил он, подходя с кружкой тёплого отвара. – Пей. Это не яд.

Она попыталась взять кружку сама, но пальцы не слушались. Виор придержал её за запястье, помог сделать глоток. Кожа под его пальцами была горячей – лихорадка ещё не прошла, но уже спадала.

– Горько, – сказала она, поморщившись.

– Знаю. Надо выпить всё.

Она послушалась – снова глоток, потом ещё. Когда кружка опустела наполовину, она отстранилась и откинулась на подушку. Дышала тяжело, но ровно.

– Сколько я спала?

– Четыре дня.

– Четыре… – она закрыла глаза на мгновение, потом снова открыла. – Мои люди. Они…

– Все мертвы, – сказал Виор безжалостно. Ему не хотелось её мучить, но ложь была бы хуже. – Бандиты вернулись с магом. Я успел вытащить только тебя.

Она закусила губу. Не заплакала – просто сжала край одеяла так, что костяшки побелели.

– Их звали… – начала было она, потом замолчала. – Нет, не важно. Ты не мог знать.

– Кого именно?

– Командира – Грегор. Сержанта – Эдвард. И… – она моргнула, – и предателя, которого я зарубила, – Льюис. Он служил мне три года. Я думала, он верен.

– Предатели часто выглядят верными, – сказал Виор. – Это их работа.

Алисия посмотрела на него долгим взглядом.

– Ты всегда такой… прямолинейный?

– Всегда.

– Хорошо. – Она слабо улыбнулась. – Сейчас я не вынесу дипломатии.

Виор пододвинул табурет ближе, сел.

– Тебе нужно восстановить силы. Рана затягивается, но лихорадка может вернуться. Я буду вливать в тебя отвары, пока ты не взмолишься.

– А ты… всегда заботишься о тех, кого воскрешаешь?

– Я не воскрешал людей. Ты – первая.

– И как я тебе? – спросила она, и в голосе вдруг проскользнула странная нотка – не ирония, не вопрос, а что-то среднее. Будто она проверяла его реакцию.

Виор нахмурился.

– Ты – живая. Этого достаточно.

Она кивнула, и вдруг её лицо изменилось. Не глаза – они оставались зелёными, – а выражение. Рот чуть приоткрылся, брови поднялись, и она сказала не своим голосом – ниже, с лёгкой хрипотцой:

– А ты симпатичный, когда не хмуришься.

И тут же закашлялась – так резко, что схватилась за грудь. Виор подал ей воды, помог отпить. Когда она успокоилась, лицо снова стало растерянным, почти испуганным.

– Извини, – прошептала она. – Жар… иногда в голову приходит странное.

– Лихорадка, – согласился Виор, хотя внутри кольнуло. Не совсем лихорадка, подумал он. Побочка, о которой я говорил. Но что именно?

– Тебе надо поспать ещё, – сказал он вслух. – Я буду рядом.

– Спасибо, – сказала она уже своим голосом – усталым, тихим. – Я не забуду, что ты для меня сделал.

Она закрыла глаза. Через минуту дыхание выровнялось – уснула.

Виор сидел, глядя на неё. Та фраза – «А ты симпатичный»– не выходила из головы. Это было не похоже на ту девушку, которая рубилась с бандитами на дороге. Та была резкой, собранной. А эта… эта звучала почти как… он не подобрал слова.

Побочка, повторил он себе. Всё, что угодно, может быть побочкой. Даже странный голос. Даже чужой взгляд.

Он подбросил дров в печь и сел ждать.

Ему не спалось. На следующий день Алисия проснулась уже без жара. Она смогла сесть сама, прислонившись спиной к стене. Виор принёс похлёбку – жидкую, но сытную, с кусочками вяленого мяса. Она ела медленно, маленькими глотками, словно заново училась глотать.

– Расскажи о себе, – сказала она между ложками. – Я знаю твоё имя. Знаю, что ты некромант. Но кто ты? Откуда?

– Ты хочешь исповедь умирающей? – усмехнулся он, помешивая отвар в котелке.

– Хочу знать, кому обязана жизнью. – Она посмотрела на него с той же спокойной твёрдостью, что и на дороге. – Это не праздное любопытство. Это вопрос доверия.

Виор помолчал. В заимке было тихо – только потрескивали дрова в печи да за окном шуршал осенний лес. Он не любил говорить о прошлом. Но она не была похожа на тех, кто использует исповедь против тебя.

– Я родился в деревне, – начал он. – Отец умер до моего рождения. Мать шила и прислуживала в усадьбе. Нас было двое – я и она. Когда мне было шесть, на деревню напали ландскнехты. Мать убили.

Он замолчал, ожидая обычных в таких случаях слов: «Мне жаль», «Как ужасно». Но Алисия молчала. Только смотрела внимательно, не отводя глаз.

– Я не знал, что умею то, что умею, – продолжил он. – Но когда их тела сложили для костра, я… позвал её. Она встала. Не как чудовище. Как живая. У неё были мутные глаза, но она узнала меня.

– А потом? – тихо спросила Алисия.

Внутри неё, в самом тёмном уголке сознания, кто-то шевельнулся.

«Селяне, – подумала Морана голосом, похожим на шорох листьев. – Тупые, трусливые животные. Сейчас он скажет, что они испугались».

– Потом люди испугались, – сказал Виор. – Дьякон отрубил ей голову. Чтобы не встала снова. А меня изгнали в лес.

Внутренний голос хмыкнул.

«Предсказуемо. Человеческая природа – убивать то, чего не понимает. Но мальчишка… он воскресил мать в шесть лет. Это впечатляет. Даже я в свои лучшие времена…»

– Извини, – вдруг сказала Алисия. – За них. За всех, кто так поступил.

– Не извиняйся. Ты там не была.

– Но я – из тех, кто правит. Из тех, кто смотрит сквозь пальцы. – Она отвела взгляд. – Мой отец тоже убивал тех, кто был неугоден. Только не топором, а указами.

Виор пожал плечами.

– В лесу меня нашёл старик. Велес. Бывший придворный маг. Он научил меня контролировать дар. Тринадцать лет я жил здесь. А потом он ушёл в астрал – перенёс туда свою душу. И я остался один.

– И не хотел к людям?

– Не хотел. Они боятся. А я устал быть пугалом.

«Пугало? – снова подал голос внутренний наблюдатель. – Он называет себя пугалом. Скромность, достойная уважения. Или глупость. Пока не пойму».

Алисия допила похлёбку и отставила миску.

– Ты сильный, Виор. Не только магией. Силой духа. Не каждый смог бы пережить такое и не озлобиться на весь мир.

– Я озлобился, – честно сказал он. – Просто не на всех. Только на тех, кто заслужил.

– Тогда мы с тобой похожи, – она криво усмехнулась. – Я тоже злюсь. Только не умею показывать.

«О-о-о, – Морана потянулась, как кошка, пробуждаясь. – А эта девочка мне нравится. Она не истерит, не плачет. Она слушает и делает выводы. Из неё выйдет толк».

Повисла пауза. Виор мыл миски в тазу с водой, не глядя на неё. Алисия смотрела в окно, где между ветвей уже проглядывало бледное осеннее солнце.

– Я в долгу перед тобой, – сказала она наконец. – Не только за жизнь. За выбор. Ты мог уйти, но остался. И я хочу предложить…

– Не надо, – перебил он, не оборачиваясь.

– Не перебивай принцессу, – в её голосе вдруг прорезались стальные нотки. – Это дурной тон. – И сразу мягче: – Я не предлагаю денег или титулов. У меня их почти нет. Отец держит на коротком поводке. Но я могу дать тебе то, чего у тебя нет – легальное место в мире.

Он обернулся, вытирая руки о тряпку.

– Что именно?

– Империя ведёт войну на юге. Императорский указ требует пополнения в штурмовые отряды магов. Это не академия с их церемониями – это грязная, жесткая работа. Туда берут всех, у кого есть дар и нет криминального прошлого. – Она сделала паузу. – Я могу написать рекомендательное письмо командиру корпуса. Слово принцессы, даже третьей, там кое-что значит.

Виор нахмурился.

– Ты хочешь отправить меня на войну?

– Я хочу, чтобы у тебя было прикрытие. Телохранителем ты стать не можешь – простолюдин без роду и звания, это вызовет подозрения. А в армии… – она развела руками, – в армии ты будешь своим. Получишь жалование, статус, право носить оружие. И главное – никто не спросит, откуда ты взялся. Таких, как ты, там сотни.

«Умная девочка, – одобрила Морана. – Не лезет в омут с разбега. Обходной путь – лучший путь. И этот некромант будет ей обязан вдвойне. Я одобряю».

– А ты? – спросил Виор. – Что будет с тобой?

– Я вернусь ко двору. Буду делать вид, что ничего не случилось. Притворяться слабой, беспомощной принцессой, которую чуть не убили разбойники. – Она усмехнулась с горечью. – У меня это хорошо получается.

– И какую роль ты отводишь мне? Шпиона?

– Скорее, союзника. Ты будешь моими глазами и ушами там, куда я не могу дотянуться. А я буду твоей защитой здесь, в столице. Если ты попадёшь в беду – я помогу. Если мне понадобится помощь – я попрошу. – Она посмотрела ему прямо в глаза. – Мы оба знаем, что ритуал изменил меня. Я чувствую это. И, возможно, изменил и тебя. Нам нужно быть рядом, чтобы понять – что именно. И как это остановить, если потребуется.

Виор долго молчал. Потом подошёл к окну, выглянул на лес, который был его домом тринадцать лет. Здесь он знал каждую тропу, каждое дерево. Здесь было тихо и безопасно. Но безопасность не давала ответов.

– Если я соглашусь, – сказал он, не оборачиваясь, – ты должна будешь выполнить одно условие.

– Какое?

– Никто не должен знать о ритуале. Ни твой отец, ни братья, ни совет. Если правда всплывёт – тебя объявят проклятой или одержимой. А меня сожгут.

– Я понимаю, – кивнула Алисия. – Это останется между нами.

– И ещё. – Он повернулся. – Если я замечу, что побочный эффект выходит из-под контроля – я имею право вмешаться. Любыми способами.

Она помолчала секунду. В её глазах мелькнула тень – то ли страха, то ли решимости.

– Хорошо. Любыми.

«Осторожно, девочка, – шепнула Морана, свернувшись клубком в глубине сознания. – Ты только что дала некроманту карт-бланш на свою душу. С другой стороны… именно так и рождаются великие союзы. Или великие трагедии. Посмотрим».

Виор кивнул.

– Тогда договорились. Когда мне отправляться?

– Как только встану на ноги. Я напишу письмо. Ты отнесёшь его командиру магического корпуса в столице. – Она откинулась на подушку, закрыла глаза. – А пока… дай мне ещё день-два. Я должна набраться сил, чтобы притворяться перед теми, кто, возможно, и подослал убийц.

– Ты думаешь, это был не случайный набег?

– В империи нет случайностей, Виор. Есть только нераскрытые заговоры. – Она не открывая глаз, добавила почти шёпотом: – И теперь у меня есть ты, чтобы их раскрывать.

Внутри Алисии Морана улыбнулась. Жёлтые глаза в темноте сверкнули, и зрачок сузился в довольную вертикальную щель.

– Игра начинается, – прошептала она так тихо, что даже сама Алисия не услышала.

Глава 3. Дороги расходятся

Прощание с заимкой

Алисия поднялась на ноги на шестой день. Сначала – несколько шагов по комнате, держась за стену. Потом – до крыльца и обратно. К вечеру она уже сидела на пороге, подставив лицо бледному осеннему солнцу, и дышала глубоко, как человек, который заново учится жить.