По ту сторону долга

– Через два дня сможешь идти, – сказал Виор, появившись за её спиной. Он перебирал свои вещи – раскладывал на столе, что взять с собой, что оставить. – До большой дороги полдня пути. Там наймёшь повозку до столицы.

– А ты? – спросила она, не оборачиваясь.

– Я пойду другим путём. К вербовочному пункту.

Она кивнула, словно ожидала этого ответа.

Виор продолжал собираться. Гримуар в кожаном переплёте – заклинания, заметки, чертежи астральных планов, оставшиеся от Велеса. Два кремня, запас трав, маленький нож для ритуальных резов. Амулет из чёрного обсидиана – подарок старика, хранящий часть его памяти. И красный плащ. Тяжёлый, шерстяной, тёмно-багрового цвета. Виор надевал его всего несколько раз – в самые холодные зимы. Но теперь почему-то положил в сумку первым.

– Почему красный? – спросила Алисия, заметив движение.

– Велес говорил, что в бою важно выделяться. Чтобы свои видели, а враги боялись. – Он пожал плечами. – Или просто любил этот цвет. Я не спрашивал.

Она усмехнулась, но ничего не сказала.

Вечером, когда заимка наполнилась тенями, Алисия попросила перо и бумагу. У Виора нашёлся старый, пожелтевший лист и чернильница из высушенных ягод. Она писала медленно, тщательно выводя буквы, иногда останавливалась, подбирая слова.

– Я не могу написать прямо: «Возьмите этого человека, он воскресил меня», – сказала она, не поднимая головы. – Это вызовет вопросы. Поэтому вот что: ты – маг-самоучка, прошёл обучение у Велеса. Он был известен при старом дворе, его имя ещё помнят. Я подтверждаю твои навыки и рекомендую для зачисления в штурмовой корпус магов. Без чинов, без привилегий. Как всех.

– Так и есть, – ответил Виор. – Я никто.

– Ты спас мне жизнь, – твёрдо сказала она. – Это не «никто».

Она сложила лист, запечатала сургучом с оттиском своего перстня – грифон, расправивший крылья.

– Отдашь командиру корпуса. Его зовут генерал Торн. Человек суровый, но справедливый. Скажешь, что от меня. Он не станет задавать лишних вопросов.

– А если спросит, как я тебя спас?

– Скажешь правду, но не всю. Что отбил от бандитов. Что я была ранена. Что ты знаешь целебную магию. – Она посмотрела на него внимательно. – Про воскрешение – молчи. Это наша тайна.

Виор взял письмо, спрятал во внутренний карман куртки.

– Я не умею лгать.

– Тогда научишься. Добро пожаловать в большую игру.

Повисла тишина. Слышно было, как за окном шуршит лес, как потрескивают дрова в печи. Дом Велеса – единственное место, где Виор чувствовал себя в безопасности – вдруг стал чужим. Слишком маленьким, слишком тесным для того, что ему предстояло.

– Ты когда-нибудь вернёшься сюда? – спросила Алисия тихо.

– Не знаю, – честно ответил он. – Возможно, нет.

Она кивнула, принимая это.

– Тогда я оставлю тебе кое-что. – Она сняла с шеи тонкую цепочку с маленьким золотым ключом. – В столице, если попадёшь в беду, иди в таверну «Старый фонарь» на набережной. Спроси хозяина по имени Ларс. Покажешь ключ – он поможет. Это мой человек.

Виор взял ключ, повертел в пальцах.

– Ты доверяешь ему?

– Настолько, насколько можно доверять кому-либо в империи. – Она усмехнулась. – Он скорее умрёт, чем предаст. Но это не значит, что он не возьмёт с тебя лишнюю монету за ужин.

– Договорились.

Они помолчали ещё немного. Потом Алисия поднялась, опираясь на косяк.

– Мне нужно лечь. Завтра рано вставать.

– Спи, – сказал Виор. – Я посторожу.

Она ушла в комнату, а он остался у печи, глядя на огонь. В руке всё ещё был зажат золотой ключ. И почему-то казалось, что это не просто пропуск в столицу, а ключ от двери, за которой его ждёт нечто гораздо большее, чем он ожидал.

– Игра начинается, – прошептал лес за окном чужим, давно забытым голосом. Или просто завыл ветер.

Дорога до развилки

Шли молча. Лес вокруг заимки был знаком Виору до последней ветки, но чем дальше они отходили, тем чаще он замечал то, чего раньше не видел, – следы людей, брошенные телеги, старые, заросшие мхом камни с едва различимыми рунами. Мир за пределами его тишины оказался больше и громче, чем он помнил.

Алисия шла впереди, опираясь на его старый посох. Плащ она накинула поверх заштопанной рубахи, которую Виор дал взамен её разорванного платья. Выглядела она почти как простолюдинка, если бы не осанка – прямая, напряжённая, словно внутри была вставлена стальная пружина.

Они вышли на старый тракт к полудню. Здесь лес расступался, уступая место полям и редким хуторам. Вдали виднелся дымок – то ли костёр, то ли печь.

– У тебя есть вопросы, – сказала Алисия, не оборачиваясь. – Я вижу.

– Много, – признал Виор. – Но я не знаю, на какие можно отвечать.

– Теперь почти на все. – Она остановилась, повернулась к нему. – Ты идёшь со мной. Ты будешь моим союзником. Значит, должен понимать правила игры.

Она села на придорожный камень, он опустился на траву напротив.

– Империя называется Эфириум, – начала она. – Считается, что название происходит от легенды о шести богах-творцах. Говорят, каждый уронил на землю по пылающему кристаллу, чтобы создать наше королевство. Там, где упали кристаллы, позже были основаны пять провинций, а на месте их схождения – столица Ауралис.

– Шесть богов, а провинций пять, – уточнил Виор.

– Тот, чей кристалл упал в центре, стал богом власти. Он не стал создавать свою провинцию. Он основал город и сделал его сердцем мира, – усмехнулась Алисия. – Удобная легенда, правда? Позволяет императорам чувствовать себя божественными избранниками.

Она подняла с земли ветку и начала чертить на влажной земле схему.

– Пять вершин – это Игнис, Аква, Терра, Вентус и Вида. Огненные земли, где добывают эфирные кристаллы, способные выдерживать огромные температуры и использоваться в военных машинах. Водный путь, где кристаллы правят течениями и связью на расстоянии. Земли, чьи кристаллы отвечают за урожай и защитные куполы городов. Воздушные шахты, что питают наши дирижабли. И наконец, Вида – жизненная провинция, где кристаллы используются в медицине и для продления жизни. Каждая из них номинально подчиняется короне, но у каждой свой правитель, своя армия и свои интересы.

Виор слушал, запоминая. Это было похоже на уроки Велеса, только вместо астральных планов – живые люди и их алчности.

– А в центре, – она ткнула веткой в нарисованный круг, – столица Ауралис. Там добывают самые чистые кристаллы – пурпурные. Они питают городские щиты и позволяют императору говорить с любым уголком империи за мгновение.

– Значит, трон – это не просто власть, – сказал Виор. – Это контроль.

– Это всё, – кивнула Алисия. – И поэтому мой отец так боится его потерять.

Она отбросила ветку.

– Мой отец – Эдвард Четвертый, Император Эфириума. Когда-то он был четвёртым сыном в семье, без шансов на трон. Но ему удалось победить всех братьев в той войне, которую теперь называют «Тихая междоусобица». С тех пор он правит уже двадцать лет, но так и не научился доверять. Даже собственным детям.

– У него есть причины, – заметил Виор. – Если он сам пришёл к власти через убийства, он ждёт того же от других.

– Он ждёт, – согласилась Алисия. – И не ошибается.

Она замолчала, собираясь с мыслями.

– Наследник – мой старший брат, Аластор. Он – копия отца в молодости. Холодный, расчётливый, жестокий. Командует личной гвардией императора, «Имперским Кулаком». Его поддерживает военная знать – те, кто считает, что империя должна расширяться любой ценой. – Она криво усмехнулась. – Он ни разу не упустил возможности напомнить мне, что я всего лишь «приданое для союза с каким-нибудь варварским королём».

– А второй?

– Альгир. Он дипломат. С виду – мягкий, интеллигентный, иногда даже кажется, что он меня жалеет. – В её голосе прорезалась горечь. – Но когда дело доходит до реальных действий, он всегда находит причину промолчать. «Я не могу рисковать своим положением», «Отец не поймёт», «Ситуация сложная». Его предательство не бьёт ножом в спину. Оно морит голодом, медленно и без крови.

Виор задумался. Два брата, два типа врагов. Один открытый и опасный, другой – скрытый и трусливый. Он уже начинал понимать политику при дворе.

– А ты? – спросил он. – Что ты значишь в этой игре?

– Ничего, – ответила Алисия. – И всё. Третья принцесса, которой никогда не стать наследницей только потому, что она родилась женщиной. Меня воспитывали как дипломатический инструмент – учили языкам, танцам, истории. Но мой брат Аластор настоял, чтобы меня обучили и военному делу. – Она усмехнулась. – «Если уж тебя продадут, – сказал он, – то пусть цена будет выше. Невеста, умеющая обращаться с мечом, стоит дороже». И в этой шутке, как всегда, была только жестокая правда.

Виор молчал. Он плохо разбирался в хитросплетениях власти, но понимал одно: Алисия была одна. В семье, где царили ложь и убийства, у неё не было ни одного человека, которому можно было бы доверять. И теперь этот человек – он.

– Почему ты мне всё это рассказываешь? – спросил он.

– Потому что ты – мой единственный союзник, – честно ответила она. – И потому, что ты должен знать, с чем столкнёшься. Аластор не простит мне, если узнает о тебе. А Альгир, скорее всего, притворится, что не заметил.

– Ты боишься их?

– Я боюсь, что они убьют меня, когда я стану им неудобна.

Виор поднялся, отряхнул штаны.

– Я сделаю всё, чтобы этого не случилось.

– Знаю. – Алисия тоже встала. – Потому и рассказываю.

Она посмотрела на дорогу – та раздваивалась: одна ветка уходила на север, к столице, другая – на юго-запад, к вербовочным лагерям.

– Здесь мы расстанемся.

– Надолго?

– Не знаю. – Она протянула ему руку. – Береги себя, Виор. Если ты погибнешь в первой же вылазке, я не смогу с тобой рассчитаться.

– А если погибнешь ты? – спросил он, пожимая её ладонь. Она была тёплой и живой – не то что во время ритуала.

– Тогда долг будет считаться выполненным. – Она улыбнулась, но глаза оставались серьёзными. – Но я не планирую умирать.

Она развернулась и зашагала по северной дороге, быстро и уверенно. Виор смотрел ей вслед, пока серая фигура не растворилась в утренней дымке. Потом перевёл взгляд на свою дорогу – пыльную, узкую, уходящую в неизвестность.

– Ты просила беречь себя, – сказал он вслух. – Но кто будет беречь тебя?

И, не получив ответа, он повернулся и пошёл на юг – туда, где его ждала новая жизнь.

К вечеру Алисия добралась до придорожного трактира «Три дуба». Место было не для знати – грязный двор, обшарпанные стены, запах дешёвого пива и жареного лука. Но здесь хотя бы не спрашивали лишнего. Она назвалась дочерью разорившегося купца, заплатила медяк за угол на сеновале и съела миску похлёбки, почти не чувствуя вкуса.

Тело ныло. Рана под лопаткой ещё не зажила до конца, каждое движение отдавалось тупой болью. Она легла на солому, накрылась плащом и уставилась в потолок, где сквозь щели виднелось звёздное небо.

Что я делаю? – подумала она. – Я отправила единственного союзника в лагерь магов, сама плетусь в столицу, где меня ждёт либо унижение, либо смерть. Глупо.

Но другого выхода не было.

Она закрыла глаза и провалилась в сон быстро, как падают в чёрную яму.

Снова тронный зал. Тот же самый – пустой, пыльный, с паутиной на колоннах. Только теперь паутина была гуще, а в углах зала мерцали огоньки – то ли свечи, то ли чьи-то глаза.

Морана ждала её на ступенях трона. Сидела, поджав ноги, и перебирала пальцами невидимые струны.

– Соскучилась? – спросила она, не поднимая головы.

– Нет, – ответила Алисия. – Я вообще не хотела сюда возвращаться.

– Врёшь. – Морана подняла лицо, и в темноте её жёлтые глаза засветились, как угли. – Ты хотела. Ты хочешь знать, что делать дальше. И ты знаешь, что я могу тебе помочь.

Алисия молчала.

– Твой некромант ушёл, – продолжала Морана, вставая и медленно приближаясь. – Хороший мальчик. Сильный. Но он далеко. А ты – одна. И едешь в логово змей.

– Я знаю.

– Знаешь ли? – Морана остановилась в двух шагах, склонила голову набок, как птица. – Твой брат Аластор уже, наверное, узнал, что ты жива. Он будет ждать. Он ударит снова, и в следующий раз – не наёмники, а «Имперский Кулак». А твой милый братец Альгир сделает вид, что ничего не происходит.

Алисия вздохнула.

– Ты всегда такая… уверенная?

– А у меня есть причины сомневаться? – Морана вдруг рассмеялась – негромко, без насмешки, почти по-человечески. – Я – кусок астральной сущности, которую некромант воткнул в твою душу, чтобы ты не умерла. Моя жизнь – это твоё тело. Моя смерть – твоя смерть. Сомневаться в таком положении – непозволительная роскошь.

Она села на подлокотник трона, похлопала по каменной обивке рядом с собой.

– Садись. Не стой столбом. Раз уж мы наедине и никто нас не слышит – расскажу тебе кое-что.

Алисия не сдвинулась с места.

– Не бойся. Я не кусаюсь. Пока.

– Я не боюсь.

– Тогда сядь. Ты устала, я устала от твоей настороженности. Давай хотя бы во сне будем честны.

Алисия медленно опустилась на ступень рядом.

– Я не помню, кем была, – сказала Морана, глядя в пустоту зала. – До того, как оказаться в тебе. У меня нет имени, которое принадлежало бы мне. Нет детства, нет матери, нет первой любви. Есть только обрывки. Воспоминания о чужой злобе, чужой жажде власти. Я – сборная солянка из тех, кто когда-то хотел трон и не получил.

– И ты хочешь отомстить за них?

– О, нет. – Морана повернулась к ней, и её жёлтые глаза блеснули. – Я хочу получить своё. Не за них. За себя. Я здесь, я дышу твоими лёгкими, я вижу твоими глазами. Я не собираюсь тратить этот шанс на чьи-то старые обиды.

Она помолчала, потом добавила тише:

– Знаешь, что самое странное? Я благодарна твоему некроманту. Он не знал, что делает, но он дал мне тело. А тебе – второй шанс. Мы квиты.

– Ты не похожа на чудовище, – осторожно сказала Алисия.

– Я и не чудовище. Я – возможность. – Морана усмехнулась. – Но если ты будешь продолжать бояться каждой тени, я стану единственной, кто выживет. И тогда чудовищем буду я, хочешь ты того или нет.

Она встала, потянулась, как кошка после долгой спячки, и посмотрела на Алисию сверху вниз.

– А теперь к делу. Твой брат Аластор – хищник. Он чувствует слабость. Поэтому, когда ты вернёшься в Ауралис, ты должна быть слабой. Испуганной. Сломленной нападением. Пусть все думают, что ты едва выжила и боишься собственной тени.

– Притворяться?

– Притворяться, пока не наступит момент для правды. – Морана наклонилась, коснулась холодными пальцами её подбородка. – Ты не дура, Алисия. Ты умеешь ждать. Просто теперь у тебя будет больше времени, потому что я помогу тебе видеть то, что ты раньше пропускала. Ложь в глазах придворных. Запах заговора. Намёки, которые другие не замечают.

– А ты? – спросила Алисия. – Чего хочешь ты за эту помощь?

– Пока – просто жить. – Морана отступила, развела руками. – А там посмотрим. Может, мы с тобой поладим. Может, нет. Но сейчас у нас общая цель – не дать убить тебя раньше времени.

Она щёлкнула пальцами, и зал начал таять, превращаясь в серый туман.

– Спи, принцесса. Завтра тебя ждёт долгая дорога. И помни – я всегда с тобой. Даже когда ты меня не зовёшь.

Алисия хотела ответить, но сон схлопнулся, как мыльный пузырь.

Она проснулась от того, что кто-то громко захрапел на соседней связке соломы.

Сердце колотилось, ладони были влажными, но страх – не тот, липкий, панический, который бывает после кошмаров. Нет. Это был страх другого рода – холодный, трезвый, почти рациональный.

Она права, – подумала Алисия, глядя в потолок. Я должна притворяться. Я должна выжить.

Она села, обхватив колени руками, и прошептала в темноту:

– Я не буду твоей марионеткой. Но я буду умнее, чем раньше.

Тишина не ответила. Или ответила – лёгким дуновением ветра, которое пахло полынью и тлеющими углями.

Алисия легла обратно, закрыла глаза и на этот раз уснула без снов.

Лагерь маговВербовочный лагерь расположился в низине между двумя холмами, на месте старого пастбища. Виор понял, что приближается, ещё за версту – сначала по запаху костров и лошадиного навоза, потом по редким часовым на дороге. Те смотрели на него хмуро, но не останавливали – простой парень в тёмной куртке с котомкой за плечами не вызывал подозрений.

Сам лагерь оказался больше, чем он ожидал. Ровные ряды палаток, выгоревший брезент, чёрные дымы походных кузниц. В центре – учебный плац, где человек двадцать новобранцев рубились деревянными мечами. Чуть поодаль – группа магов: по одежде видно, кто из столичной академии (расшитые камзолы, аккуратные причёски), кто из низов (кожаные куртки, грубые сапоги). Те и другие косились друг на друга с плохо скрытой неприязнью.

Виор направился к палатке с флагом – там, наверное, должен быть командир. Но не успел сделать и двадцати шагов, как путь ему преградил молодой мужчина в дорогом тёмно-синем плаще. На груди – брошь академии: серебряный ключ и пламя. Светлые волосы зализаны назад, на лице – брезгливое выражение, как будто перед ним нашкодившая дворняга.

– Ты кто такой? – спросил маг, оглядывая Виора с ног до головы. – Ты не из моей смены.

– Я к командиру, – ответил Виор спокойно. – По рекомендации.

– Рекомендации? – Маг хмыкнул. – От кого? От деревенской знахарки? Здесь не богадельня. Давай своё письмо, я посмотрю.

Виор не двинулся с места.

– Оно только для командира.

Маг сузил глаза. Вокруг начали собираться зеваки – человек пять, потом десять. Академисты с любопытством, простые маги с опаской.

– Ты меня не узнаёшь? – Маг выпрямился, коснувшись броши. – Барон Реджинальд фон Эрст, выпускник Академии, маг третьего ранга. И я здесь старший над всеми, кто не закончил обучение. А ты, – он ткнул пальцем в грудь Виора, – вообще непонятно кто.

Виор посмотрел на его палец, потом на лицо барона. Внутри шевельнулся холод. Не злость – усталость.

– Убери руку, – сказал он тихо.

– Что сделаю? – Реджинальд нажал сильнее. – Ты знаешь, кто мой…

Договорить он не успел. Виор перехватил его запястье, развернул – не больно, но резко – и отпустил. Барон отшатнулся, ударился спиной о столб палатки. В толпе кто-то хохотнул.

– Ты… – Реджинальд покраснел. – Ты пожалеешь. Я вызываю тебя на дуэль. Кодекс магической чести, статья третья. Прямо сейчас.

Виор вздохнул. Он слышал о таких дуэлях от Велеса – старый пердун любил пересказывать столичные сплетни. Формальный вызов, свидетели, никакого смертельного урона. Но если откажешься – сочтут трусом.

– Принимаю, – сказал он.

Площадку расчистили за минуту. Два десятка зрителей встали полукругом. Кто-то из академистов уже потирал руки, предвкушая, как «барон уделает деревенщину».

Реджинальд встал в стойку – ноги на ширине плеч, руки перед собой, пальцы растопырены. Между ними уже заплясали язычки пламени – боевая магия, стихия огня. Воздух вокруг нагрелся, запахло серой.

– Бой до неспособности продолжать, – объявил один из зрителей, явно из дружков барона. – Никаких убийств. Сдавшийся проиграл.

Реджинальд усмехнулся, обнажив зубы.

– Ты ещё можешь извиниться, деревенщина. Я не буду калечить. Может, даже возьму в слуги.

– Начинай, – сказал Виор.

Барон не стал ждать. Взмах – и огненный шлак вырвался из его ладони, метя прямо в грудь Виора. Не смертельно, но кожу сплавит до кости, если не защититься.

Виор не стал ставить щит. Он вскинул руку и коротко прошептал слово на языке, похожем на плеск волн. Из воздуха, из ниоткуда, материализовался сгусток прозрачно-голубого света – дух водного плана. Тот развернулся туманным телом, принял удар на себя. Огонь зашипел, превращаясь в пар, и погас, не долетев до цели.

– Призыватель? – Реджинальд скривился. – Ниже только некроманты.

Он ударил снова – на этот раз веером, чтобы дух не мог закрыть всё сразу. Виор щёлкнул пальцами, и дух распался на три маленьких сгустка, каждый принял на себя часть пламени. Воздух наполнился шипением и паром.

– Ты не можешь прятаться за тварями вечно! – заорал барон, готовя третий удар, явно сильнее дозволенного.

Виор больше не уклонялся. В тот момент, когда Реджинальд занёс руку для атаки, Виор шагнул вперёд – быстро, как кошка. Оба оставшихся духа ринулись в лицо барону, ослепляя на секунду. Этого хватило.

Виор оказался рядом. Его пальцы вжались в точку на правом запястье барона – туда, где магические каналы подходят ближе всего к коже. Реджинальд вздрогнул, огонь в его руке погас. Виор переместился, ударил в плечо – вторую точку. Потом в основание шеи – третью.

Барон обмяк, выронил скипетр и осел на землю, как мешок с песком. Глаза его были открыты, но пальцы не двигались. Он не мог колдовать. Даже шевелиться мог с трудом.

– Ты… что… – прошептал он.

– Блокировка, – сказал Виор, отступая на шаг. – Временная. Через час пройдёт.

В наступившей тишине слышно было только шипение пара от потушенных заклинаний.

– Он вырубил барона! – выдохнул кто-то из толпы.

– Без огня, без крови… просто пальцами…

– Кто это?

Виор поднял голову, поискал глазами капитана. Тот стоял в тени палатки, скрестив руки на груди. Здоровый глаз блестел внимательно, с оценивающим прищуром.

Из-за палатки вышел мужчина. Лет сорока пяти, кряжистый, в простом армейском плаще без знаков различия. Но главное – лицо. Левая половина стянута грубыми шрамами, кожа блестит, как оплавившийся воск, нижнее веко вывернуто наружу, глаз мутный, белый. Правая половина ещё сохраняла черты человека – усталого, жёсткого, с глубокими морщинами вокруг здорового глаза.

– Капитан Торн, – представился он, не протягивая руки. – Ты кто?

– Виор. Бывший ученик Велеса.

Торн прищурился здоровым глазом.

– Велеса? Того самого, которого изгнали за тёмные опыты?

– Его самого.

– И что же ты здесь забыл? – Торн скрестил руки на груди.

Виор вытащил запечатанное письмо.

– Меня направили.

Капитан взял письмо, сломал печать, прочитал. Пока он читал, его лицо не изменилось – только шрамы поблёскивали на солнце.

– Алисия, – сказал он наконец, не поднимая глаз. – Малышка Алисия. Я учил её держать меч, когда она была вот такой. – Он показал ладонь на уровне пояса. – Пишет, что ты спас ей жизнь.

– От бандитов.

– И это всё?

Виор выдержал его взгляд.

– Это всё, что нужно знать.

– Откуда ты знаешь про точки блокировки? – спросил он без предисловий.

– Велес учил. Он говорил, что любая магия течёт по телу, как кровь. Если пережать сосуд – магия не пройдёт.

Торн помолчал. Потом сунул письмо в карман.

– На испытательный срок – месяц. Будешь жить в казарме для простых. Подчиняться мне и капитану магического отряда. Это я, кстати. – Он усмехнулся одной половиной рта. – Дуэль я видел. С бароном ты справился чисто. Но в бою с настоящим врагом увертки не помогут. Научись бить первым.

– Я умею, – сказал Виор.

– Посмотрим. – Торн развернулся. – Завтра в пять утра на плацу. Не опоздаешь – пойдёшь в вылазку. Опоздаешь – пойдёшь на кухню чистить котлы.

И ушёл, не оглядываясь.

Виор остался стоять посреди лагеря, сжимая в руке котомку. Вокруг него постепенно расходились зрители. Кто-то бросил сочувственный взгляд, кто-то – насмешливый. Он не обратил внимания.

Всё, – подумал он. – Обратной дороги нет.

Глава 4. Возвращение в логово

Город золотых шпилей

Ауралис открылся ей на закате.

Алисия замерла на вершине холма, глядя вниз. Город лежал в долине, охваченный багровым светом уходящего солнца. Сотни шпилей вздымались к небу – острые, как копья, с горгульями на карнизах и витражами, горящими огнём. Готика, чистая и неприкрытая, но с чужеродными вкраплениями: вдоль главной артерии тянулись высокие металлические мачты с эфирными кристаллами на вершинах. Они уже начали загораться, отбрасывая голубовато-белый свет, который смешивался с оранжевым пламенем заката.

Воздух пах дымом, металлом и цветущими садами – странное сочетание, которое она помнила с детства. Здесь она родилась. Здесь её учили ненавидеть и притворяться. И сюда она вернулась, чтобы выжить.

– Ваше высочество, – подал голос возница, которого она наняла на последней станции. – В город въезжаем с задних ворот, как вы просили.

– Хорошо, – кивнула Алисия, опуская капюшон. – К императорскому дворцу, боковой вход. И побыстрее, пока не стемнело.

Повозка покатилась по брусчатке, и Алисия погрузилась в свои мысли. Город не изменился. Всё те же нищие у стен соборов, всё те же паладины в белых плащах, патрулирующие улицы, всё те же соглядатаи в тёмных углах. Она заметила двоих стражников у ворот – их взгляды скользнули по повозке, задержались на её лице, и один из них едва заметно кивнул. Кому? Аластору? Императору?– подумала она. Неважно. Важно, что они уже знают.