Белая ворона

Я прохожу мимо, бросая на них короткий, но ядовитый взгляд. Дима чувствует его и медленно поворачивает голову в мою сторону. Его глаза встречаются с моими, но я отворачиваюсь, скрепя зубами.

Я уже почти прошла, когда за спиной раздался спокойный, ленивый голос Димы:

— Эй, стерва.

Я не остановилась. Только шаг сбился на долю секунды.

— Оглохла что-ли?

Я медленно обернулась, стараясь не показать, как внутри всё сжалось.

— Мне неинтересно с тобой разговаривать.

— А тебя не спрашивали, — бросил он и сделал шаг в мою сторону, перекрывая половину коридора. — Я смотрю, ты много себе позволяешь.

— Я просто прошла мимо.

Дима посмотрел на меня сверху вниз и коротко усмехнулся.

— Ты прошла мимо так, будто плюнула. Здесь за такое обычно отвечают.

Я удерживаю взгляд, хотя внутри всё горит от злости и страха одновременно.

— «Обычно» — не значит «со мной», — говорю я ровно.

Дима чуть наклоняет голову, будто прислушивается, а потом лениво переводит глаза на Кирилла.

— Слышал? — спрашивает он без улыбки.

Вместо него отвечает Слава:

— Смелая.

Дима смотрит на меня.

— Смелая — это когда знаешь, что делаешь. А ты просто дерзишь, потому что думаешь, тебя никто не тронет.

Я делаю шаг в сторону, пытаясь обойти, но Дима двигается так же спокойно и перекрывает проход, не касаясь меня. Просто становится там, где я собиралась пройти.

Слава наконец отрывается от окна и бросает коротко:

— Дим, не затягивай.

Дима даже не поворачивается к нему.

— Я не затягиваю, — говорит он сухо. И мне: — Выбирай. Либо ты сейчас нормально объясняешь, в чём проблема, либо дальше будет неприятно.

— Проблема в том, что ты решил, будто можешь командовать всеми, — отвечаю я, и в голосе вылезает яд. — И что тебе всё сходит с рук.

На секунду Дима замирает. Лицо становится спокойнее, и от этого страшнее — как перед щелчком.

— Я не командую, — говорит он тихо. — Я слежу, чтобы здесь не было бардака. И ты этот бардак устраиваешь.

Дима хмыкает, а потом, будто между делом, добавляет:

— Людмила Степановна сегодня злая. Не нарывайся.

Он делает полшага ближе, и я автоматически упираюсь спиной в стену — коридор вдруг становится узким.

— Последний раз спрашиваю, — произносит он ровно. — Ты понимаешь, как надо себя вести, или будем учить?

Кирилл медленно слез с подоконника и подошёл так близко, что Диме пришлось чуть отступить, чтобы не столкнуться плечом. Кирилл даже не посмотрел на меня сначала — взгляд был только на Диме.

— Завязывай, — сказал он тихо и сухо. — Я сам.

Дима приподнял брови, будто хотел пошутить, но передумал.

— Серьёзно? — бросил он, уже отходя.

Кирилл кивнул в сторону Славы.

— Вы — идите. Оба.

Слава без слов оттолкнулся от стены и двинулся по коридору, Дима пошёл следом, оглянувшись напоследок. Кирилл дождался, пока они отойдут, и только тогда перевёл взгляд на меня — прямой, тяжёлый, без лишних эмоций.

Я молча выдержала паузу, специально заставляя его первым заговорить. Потом Кирилл медленно оглядел коридор — нет ли рядом лишних ушей и снова посмотрел на меня.

— Значит так, — сказал он ровно. — При них ты можешь строить из себя кого угодно. Со мной не надо.

Я сжала челюсть.

— А я и не строю.

Он чуть прищурился.

— Ты вчера бросила взгляд. Сегодня — ещё один. Хочешь войну — получишь. Только потом не удивляйся.

— Это ты меня пугаешь? — я подняла подбородок, хотя ладони вспотели.

Кирилл сделал шаг ближе, но всё ещё не касался.

— Я предупреждаю, — сухо поправил он. — Разница большая.

Я попыталась обойти его справа. Кирилл просто сместился, перекрывая проход телом, спокойно, без суеты.

— Куда так спешишь? — спросил он. — Раз уж решила смотреть на меня так, будто я тебе должен — скажи прямо, что не так.

— Не так то, что ты тут всем распоряжаешься, — вырвалось у меня. — Словно это твой дом.

Кирилл на секунду замолчал, и его лицо стало каменным.

— Это не дом, — сказал он тихо. — И ты это прекрасно знаешь.

Он наклонился чуть ближе, голос стал ещё ниже:

— Слушай внимательно. Я не трогаю тех, кто не лезет. Не проверяй, где у меня заканчивается терпение.

Я почувствовала, как в горле пересохло, но взгляд не отвела.

— А если я не собираюсь прогибаться?

Кирилл выпрямился и коротко кивнул, будто принял ответ.

— Тогда учись стоять ровно, — сказал он. — И отвечать за каждый шаг.

Он сделал полшага в сторону, наконец освобождая проход.

— И шоколадка была от меня. Я хотел извиниться за вчерашнее. А теперь иди.

Я сжимаю зубы, подавляя желание грубо ответить.

— Зачем?

— Че зачем?

— Зачем ты сделал это?

— Хотел извиниться за вчерашнее.

— И ты, серьёзно, решил, что достаточно, просто положить шоколадку на мою тарелку?

Кирилл смотрит на меня пару секунд, будто решает, стоит ли вообще что-то объяснять. Потом пожимает плечом — коротко, почти лениво.

— Достаточно — чтобы ты поняла, что я не враг, — говорит он сухо. — И чтобы не таскаться с извинениями по коридорам.

Я прищуриваюсь.

— То есть ты покупаешь прощение?

— Нет, — отрезает он. — Я закрываю вопрос.

Он чуть наклоняет голову, голос остаётся ровным, но жёстким:

— Вчера я перегнул. Сказал — вот знак, что признал. Ты можешь не принимать. Это твоё право.

Кирилл делает шаг назад, давая мне место пройти, и добавляет, уже холоднее:

— Только не устраивай из этого спектакль. Не хочешь — выброси.

Я коротко усмехаюсь, но смех выходит сухим.

— Как удобно.

Кирилл не реагирует. Только смотрит прямо, как на задачу, которую надо решить без лишних эмоций.

— Мне не надо твоё спасибо, — говорит он. — Мне надо, чтобы ты не лезла в то, что здесь работает.

— «Работает»? — я делаю шаг ближе и тут же жалею: он слишком спокойно держится. — Это когда ты хватаешь людей в коридорах и решаешь, кто прав?

Его челюсть напрягается.

— Я тебя не трогал, — отвечает он ровно. — И не собирался.

— Есть ли у тебя хоть какие-то границы? — вырывается у меня.

Кирилл на секунду молчит, потом кивает, как будто отметил что-то важное.

— Есть, — говорит он. — Не трогай моих и я не трону тебя. Всё просто.

— «Твоих»? — я холодно смотрю на него. — Они не твои.

Он чуть усмехается, но без тепла.

— Здесь все чьи-то, Ника. Ты просто пока не поняла, чья ты.

От этих слов внутри что-то неприятно дёргается. Я сжимаю пальцы так, что ногти впиваются в ладонь.

— Я ничья, — говорю я медленно.

Я здесь только на несколько дней.

Кирилл смотрит на меня ещё пару секунд, потом отводит взгляд в сторону, будто в нём что-то устало щёлкнуло.

— Ладно. Только учти: шоколадкой я не «покупал». Я показал, что могу быть нормальным.

Где-то в конце коридора хлопает дверь, слышны шаги воспитателя. Кирилл замечает это первым и чуть отступает, возвращая на лицо обычное спокойствие.

— Иди, — говорит он уже совсем буднично. — Пока нам обоим не устроили лишние вопросы.

7 часть.

Я сидела в своей комнате, скрестив ноги на кровати. Глаза пусто смотрели на свои ногти. Лак уже давно потускнел и начал отслаиваться у основания. Волосы рассыпаны по подушке как водопад. Где-то в голове пронеслось, что нужно перекрашивать ногти. Но руки так и оставались на коленях.

Как они посмели так со мной разговаривать?

Из этих сумасшедших троих самый вспыльчивый — Дима. Он заводится с полуслова, будто ему всегда нужно доказать, что он не слабый. Это я уже поняла. Кирилл может давить молча, Слава — просто стоять рядом и молчанием усиливать чужую уверенность, а Дима вспыхивает первым. И именно поэтому с ним опаснее всего — он не думает о последствиях, он делает.

Даша перебирала вещи в своем шкафу, пробуя одежду, придирчиво рассматривая себя в зеркало. Слышно было, как она бормочет про себя:

— Это? Нет, слишком ярко. И это? Нет, слишком просто.

Она готовилась к дискотеке. Ева же молча наблюдала за Дашей, не отрывая взгляда от своей книги.

Даша наконец выбрала платье и держала его перед собой, крутилась перед зеркалом и смотрела на своё отражение с разных сторон:

— Ну что? Нравится?

Ева подняла голову и осмотрела платье из-под полуприкрытых век:

— Слишком короткое.

Даша хмыкнула:

— Да брось. С чего это вдруг? В самый раз.

Ева подняла бровь и указала взглядом на плотно обтягивающий подол платья:

— Оно буквально прикроет пол бедра. Даже чуть меньше.

Даша прогнулась и встряхнула волосами с игривой улыбкой:

— И что? Так даже лучше.

Ева покачала головой, поджав губы:

— Это совсем не приличное платье для дискотеки.

Даша надулась и повернулась ко мне:

— А ты как думаешь, Ник?

— Слишком короткое и слишком обтягивающее. Это скорее подходит на клуб, а не на дискотеку.

Даша обиженно поджала губы и скрестила руки:

— Вы такие зануды.

Я пожала плечами:

— Это факт.

— А как мне еще обратить на себя внимание всех?

— Ты хочешь обратить на себя внимание ребят, надев короткое платье? — хмыкаю я.

Даша вскидывает подбородок и демонстративно оглядывает себя в зеркале.

— А чем плохо? Хоть раз пусть смотрят не как на мебель.

Я криво усмехаюсь.

— Они и посмотрят. Только не туда, куда тебе надо.

— Ой, началось, — Даша закатывает глаза, но в голосе уже меньше бравады. — Ты же понимаешь, о чём я. Я хочу, чтобы меня заметили.

Я чуть наклоняю голову, разглядывая платье ещё раз.

— Тебя и так заметят. Ты громкая.

Даша фыркает.

— Смешно.

— Я не шучу, — говорю я спокойнее. — Просто внимание бывает разное. Одно — когда ты нравишься. Другое — когда тебя обсуждают и щупают глазами.

Даша на секунду теряет уверенность, потом упрямо ставит руки на бёдра.

— И что ты предлагаешь? Надеть мешок?

Ева отвечает вместо меня:

— Предлагаю не пытаться купить уважение длиной юбки.

— Возьми что-то нормальное: чтобы ты могла танцевать и не думать каждую секунду, что у тебя сейчас всё уедет, — добавляю я.

Даша прыскает со смеху, но тут же снова делает обиженное лицо.

— Вы невозможные.

— Зато живые, — пожимаю плечами я. — И целые.

Даша вдруг медленно опустилась на край кровати, уронив платье на колени. Её обычно живые глаза потухли, а губы сжались в тонкую полоску.

— Но это мое единственное платье. Больше ничего у меня нет.

Комната внезапно затихла, даже Ева отложила книгу и уставилась в стену, словно не решаясь что-то сказать.

Я вздохнула и подошла к своему шкафу. Дверца скрипнула, когда я её открыла, а внутри аккуратно висели несколько вещей — скромных, но стильных.

Я провела пальцами по плечикам и вытащила платье: нежно-голубое, чуть выше колена, с неброскими кружевными вставками по рукавам. Оно не кричало, но смотрелось элегантно — идеально для вечера, но без лишнего вызова.

Я повернулась к Даше и бросила платье ей на колени:

— Примерь.

Она растерянно уставилась на ткань, потом на меня — её глаза постепенно загорелись.

— Шутишь?

Ева, отвлёкшись от книги, приподняла бровь, но промолчала.

— Только не плачь. Не выношу слезы.

Даша рассмеялась, но кивнув, тут же встала с кровати.

— Постараюсь!

Она быстро пошла в ванную и через несколько минут вернулась. Платье красиво сидело на ней, подчёркивая талию и чуть обтягивая ноги.

— Как вам?

Я подошла ближе и кивком подтвердила:

— Оно красиво на тебе сидит.

Ева коротко кивнула, не отрывая от Даши взгляд.

— И по фигуре подходит.

Я прислонилась спиной к стене, кивая, когда Даша проходила мимо:

— Надевай его на дискотеку.

Наконец Даша, закончив разглядывать платье и вернувшись на кровать, посмотрела на меня:

— А ты что наденешь?

Я вздохнула, наклоняя голову:

— У меня много чего есть, что подойдёт.

Даша прищурилась, будто не совсем поверила моим словам.

— Например?

Я пожала плечами, сдерживая раздражение в голосе:

— Кофту с длинными рукавами, джинсы и кроссовки, как всегда.

Даша протянула губы:

— Ты серьёзно? На дискотеку?

— А что не так с этим?

Ева нахмурилась и пробормотала:

— Я тоже не понимаю. Это же нормальный выбор одежды.

Даша всплеснула руками, будто мы обе её предали.

— Нормальный — да. Но скучный! Нам надо хоть раз выглядеть как девочки, а не как охранники.

Я посмотрела на неё спокойно.

— Я и есть девочка. Просто мне не надо доказывать это одеждой.

Ева пожала плечами и поправила ворот своей блузки.

— Мне кажется, Ника права. Главное — чтобы удобно и чтобы никто не лез.

Даша фыркнула, но уже без прежней уверенности.

— А если мне хочется, чтобы лезли?

Я коротко вздохнула.

— Тебе хочется, чтобы на тебя смотрели, Даш. Не чтобы лезли. Это разные вещи.

— Тут все девочки в платьях.

— В детдоме возможно, — я пожала плечами. — В клубах, где я была, всем все равно в чем ты.

Даша замолчала. Она опустила взгляд на свои руки. Я сжала зубы. Ну что такого я сказала? Я же права.

Тишина. Густая, неловкая. Даша перебирает край платья пальцами, не поднимая глаз. Ева замерла с книгой, будто забыла, как дышать.

Я чувствую, как напряжение висит в воздухе, но стискиваю зубы ещё сильнее.

— Ну ладно. Выберу любое платье.

Даша мгновенно оживляется — глаза вспыхивают, а губы растягиваются в широкой улыбке.

— Ура! — выпаливает она, хлопая в ладоши.

Я надеваю простое черное платье из своего гардероба. Распущенные волосы мягко ниспадали по плечам, пока Даша увлеченно красила ресницы перед зеркалом. Я бросила взгляд на Еву — она всё так же уткнулась в книгу, будто дискотека где-то в параллельной вселенной.

— Может, пойдешь с нами? — саркастически подняла бровь. — Или книжка интереснее?

Ева медленно оторвала взгляд от страницы, её глаза скользнули по моему платью, потом к Даше с её полуготовому макияжу.

— Интереснее, — сухо бросила она и вернулась к чтению.

Даша фыркнула, не отвлекаясь от туши:

— Её бы хоть динамитом от книги оторвать.

Я пожала плечами, но в уголке губ — лёгкая усмешка. Ну и ладно — её потеря.

Мы с Дашей пошли на дискотеку. Зал был погружён в ритмичную темноту мерцающую от разноцветных лучей прожекторов. Музыка глухо била в грудь, заставляя пол вибрировать под ногами. Воздух густой от смеха, духов и приглушённых криков через шум басов. Песня гулко звучит из колонок — это трек «Незабудка» от Тима Белорусских.

Даша сразу заметалась взглядом по залу, хватая меня за руку:

— Смотри, вон Дима с ребятами уже тусуются у колонок! Пойдём?

Она почти танцует на месте, не в силах сдерживать возбуждение.

Глаза автоматически выискивают в толпе одного конкретного идиота.

— Если хочешь к ним, то иди, — я киваю на Диму и Славу. Вижу же, что глаза Даши горят.

— Да мне и тут хорошо, — она говорила это мне, но смотрела на веселящихся ребят.

— Даш, иди уже! — я толкнула ее в бок. Она смущенно посмотрела на меня, а после улыбнулась и пошагала в их сторону.

Я подошла к столу с едой, а рядом уже собиралась маленькая толпа. Они перешептывались между собой, подмигивая друг другу.

Где-то в середине стола стояли две стеклянные вазы с конфетами, а сбоку — большой таз с колой и пакетами чипсами.

Всё довольно просто, но для детского дома — нормально.

Я взяла стакан с колой, потом отошла прочь в сторону, оставляя за спиной оживлённый стол. Теперь мой взгляд скользил вдоль стен, в поисках пустого угла, где можно было побыть в тишине.

Тишина омывала мое тело, наконец оставляя в одиночестве. Теперь я могу расслабиться хоть немного.

Я наблюдала, как компания Инги крутит и виляет задницей в центре танцпола. Они были одеты в короткие платья, которые откровенно обнажали их тела. На Инге — плотно прилегающее красное платье до колена. На других девочках тоже короткие платья. У каждой глубокие вырезы и обтягивающие ткани.

Чуть дальше в глазах — Даша и её друзья весело смеялись над чем-то. Она была в компании Димы и Славы. Рука Димы была на её плече. Даша смеялась с шуток Славы. Она улыбалась, а её взгляд сверкал ещё и от внимания Димы.

Я заметила, что Даша всегда особенно сияет рядом с Димой. И Дима как-то слишком близко — рука на её плече, взгляд цепкий, будто метит территорию. Странно. Может, она ему нравится?

Я прикусываю край стаканчика, пока наблюдаю, как Дима отгораживает Дашу от подошедшего к ним какого-то парня. Отчётливым движением притягивает её ближе к себе.

Интересно, она сама это замечает?

На секунду моё внимание отвлечено, я увидела, как Кирилл входит в зал. Он одет в обычные джинсы и простую чёрную футболку. Выражение небрежное на его лице.

Он смотрел туда-сюда, переводя взгляд, видимо, ища своих парней. Кирилл направился к их компании, шутливо хлопнул Славу и Диму по спине. Перекинулся с ними парой фраз. Даша что-то сказала и и он рассмеялся, чуть запрокинув голову. Видно, что они на одной волне — лёгкие, непринуждённые жесты, ухмылки. Ну конечно. Он везде свои корни пускает.

Я сделала ещё один глоток колы, не сводя с них глаз. И тут же поймала его взгляд. Кирилл смотрел прямо на меня. Я почувствовала как сердце ускорилось в груди, а пальцы сжали стаканчик сильнее. Я нервно сглотнула и быстро отвернулась. Уставилась в темноту за стеклом. Отражение в нём мелькает — движение за спиной, тени людей, но я упорно делаю вид, что всё мое внимание поглощено чем-то снаружи.

Пусть смотрит хоть до утра. Мне плевать.

Но спина всё равно горит, будто его взгляд прожигает её насквозь.

Звук музыки заполнил воздух, прерывая тишину. Выбранная песня обрадовала меня. Включили трек «Расцветай» The Adresov.

Ребята начали расходиться в стороны — оставляя пустое пространство в центре зала. Вскоре тишину нарушили звуки шагов, когда несколько пар направлялись к середине комнаты — очевидно на предстоящий танец. Я подсознательно улыбалась сама себе — в самом деле, песня была одна из моих любимейших.

Мальчики и девочки постепенно заполняли центр, образовывая круг, в центре которого, я увидела Диму с Дашей. Они держались за руки, готовясь к началу танца. Дима стоял с вызывающей ухмылкой, рука на талии, вторая крепко держала Дашу — он и правда выглядел как типичный хулиган: растрёпанный, расстёгнутая на пару пуговиц рубашка, развязанный вид. А вот Даша светилась в его тени — в своём аккуратном платье, с осторожной улыбкой и румянцем на щеках. Они выглядели как два полюса, но в этой контрастности было что-то трогательное.

Ну хоть кто-то сегодня точно не заскучает.

Я прислонилась к стене, наблюдая, как они начинают двигаться под музыку — неуклюже, но искренне.

Я ощущала себя немного лишним наблюдателем — вокруг танцевали парочки.

Казалось, что только я оставалась в полном одиночестве, не имея своего партнёра.

Краем глаза, я увидела как Кирилл пристроился рядом, облокотившись о стену. Он приметил мое молчаливое наблюдение, а его взгляд проницательный и уверенный. Его взгляд плавно скользнул по моей фигуре, не оставляя ни единого уголка, словно изучая меня. Мне слегка стало неловко.

Музыка громко играла, а я стояла в стороне, чувствуя себя чужой на этом празднике жизни. Вдруг раздается знакомый голос:

— Будешь всю ночь стенку давить или все-таки решишься потанцевать?

Оборачиваюсь — Кирилл стоял в полуметре, руки в карманах, с той самой хищной ухмылкой, которая всегда выводит меня из себя. Именно его мне сейчас не хватало.

Я медленно поворачиваю голову, холодно скользя взглядом по его фигуре — с головы до пят, с явным вызовом.

— А ты решил спасти мой вечер? — ядовито улыбаюсь, слегка наклоняясь вперед. — Но мне не нужен герой. Особенно..., — бросила взгляд на его потрёпанные манеры, — такой.

Его ухмылка лишь становится шире. Этот парень и вправду мазохист. Видимо любит, когда с ним играют в его игры.

— Ты так говоришь, будто уже знаешь, какой я на самом деле, — он делает шаг ближе, его голос становится тише.

— Знаю достаточно, — резко обрываю я, но не отступаю. — Например, что лучше тебя не трогать без спиртовой салфетки.

Он закидывает голову назад от смеха, и это чертовски раздражает.

Кирилл, не отводит глаза, делает шаг вперёд — теперь между нами считанные сантиметры.

— А я вот думаю, — его голос становится нарочито серьёзным, — может, ты просто боишься, что я тебя перетанцую?

Его вызов висит в воздухе между нами — неудобный, заставляющий сердце биться чаще.

Я намеренно медлю с ответом, позволяя губам растянуться в снисходительной улыбке:

— Может, сначала докажешь, что умеешь двигать не только языком?

Он резко смеётся — коротко, по-волчьи и внезапно ловит меня за запястье. Его пальцы обжигающе тёплые.

— Это, — он тянет меня к танцполу, — легко.

Ну и чёрт. Теперь придётся показать этому выскочке, кто здесь главный. Кирилл ведёт меня в центр танцпола, где уже собралась масса людей. Я чувствую его близость, тепло его тела. Я ненавижу это ощущение. Мы начинаем двигаться под медленную музыку — сначала неуверенно, потом всё естественнее. Я аккуратно кладу руки ему на плечи, чувствуя, как его пальцы осторожно сжимают мою талию. Он не прижимает меня слишком близко, сохраняя деликатное расстояние между нами.

Движения простые, но в них есть что-то трогательное: он слегка покачивается в такт, а я стараюсь попадать в ритм, иногда ошибаясь и заставляя его улыбаться. Где-то рядом Дима кружил Дашу, но я почти не обращала на них внимания — слишком занята тем, чтобы не наступить Кириллу на ноги.

Кирилл наклоняется чуть ближе, чтобы его слова утонули в музыке:

— Расслабься. Я не кусаюсь, если меня не кусают.

— Ещё чего, — шепчу я, но пальцы на его плечах всё равно напряжены, будто держусь за поручень в автобусе.

Он ведёт уверенно, почти незаметно направляя меня в ритм. Его ладонь на талии остаётся на месте — не ползёт выше, не давит сильнее. От этого почему-то становится ещё сложнее злиться: он ведёт себя правильно, и мне не за что уцепиться.

— Ты всегда так? — вырывается у меня. — Делаешь вид, что весь такой спокойный.

Кирилл едва заметно улыбается.

— Я и есть спокойный.

— Врёшь, — фыркаю я, спотыкаясь на повороте.

Он ловит меня движением, простым и аккуратным, словно я ничего не сделала.

— Не вру. Я просто не устраиваю шоу, — отвечает он сухо. — Это Дима любит вспыхнуть, чтобы все увидели.

Я на секунду отвожу взгляд — Дима действительно крутит Дашу так, будто соревнуется с воздухом. Даша смеётся, но в её смехе больше радости, чем напряжения.

— Ты специально меня сюда вытащил? — спрашиваю я, возвращая взгляд Кириллу.

— Да, — отвечает он слишком прямо. — Чтобы ты перестала смотреть на меня так, будто я тебе должен.

Я сжимаю губы.

— А ты не должен?

Кирилл выдерживает паузу, потом чуть сильнее сжимает талию — не прижимая, а фиксируя, чтобы я снова не сбилась с шага.

— Если бы был должен, я бы не танцевал, — говорит он. — Я бы решал по-другому.

От этих слов у меня по спине проходит холодок.

— Угрожаешь?

— Констатирую, — ровно отвечает он. — И ты это понимаешь.

Я специально делаю шаг точнее, чем раньше, будто доказывая что-то самой себе.

— Тогда зачем вообще здесь?

Кирилл смотрит на меня так, будто сейчас скажет что-то лишнее и не говорит. Только выдыхает и чуть качает головой.

— Потому что ты не такая трусливая, как пытаешься выглядеть, — бросает он наконец. — И мне было интересно, выдержишь ли ты центр.

Музыка становится чуть громче, кто-то рядом смеётся, кто-то толкает нас плечом, но Кирилл не теряет ритм. Я ловлю себя на том, что уже не считаю шаги — просто двигаюсь вместе с ним.

— Не зазнавайся, — шепчу я, приподнимая подбородок. — Я всё ещё могу наступить тебе на ногу.

Его губы едва трогает улыбка.

— Попробуй, — отвечает он. — Только не промахнись.

Кирилл чуть ведёт меня в поворот, и на секунду я оказываюсь ближе, чем собиралась. Я тут же напрягаюсь.

— Всё, — шепчу я. — Хватит.

Он не спорит. Просто немного отпускает хватку, возвращая то самое «деликатное расстояние».

— Так лучше? — спрашивает сухо.

Я киваю, делая вид, что мне всё равно.

— Не думай, что это что-то значит.

— Не думаю, — отвечает он мгновенно. — Ты сама себе это придумала.

От его спокойствия хочется укусить — словом.

— Зачем влез тогда в коридоре?

— Дима горячий. Ему лишь бы ляпнуть. А мне не надо, чтобы он потом получил по шапке из‑за тебя.

Я делаю вдох.

— Из‑за меня? Серьёзно? Он сам лезет.

Кирилл ведёт дальше, ровно в такт.

— В детдоме виноватым делают того, на кого удобнее. Ты новенькая. Он дурак. Вы оба — удобные.