Мелания и Люцифер

В зале не было ни одного свободного места, а люди все продолжали и продолжали прибывать, заполняя партер и ложи. Бордовый бархат тяжелого занавеса расступился. Мелания появилась на сцене, и все вокруг замерло в предвкушении. Длинное платье из легкого розового шелка нежно обвивало ее стройную фигуру. Платье, расшитое тончайшими золотыми нитями, переливалось на свету, напоминая о великолепии ушедших эпох. Кружевные манжеты аккуратно обвивали ее запястья, в то время как юбка, легкая и воздушная, касалась пола. Ее волосы, собранные в сложную прическу, украшали живые цветы, которые добавляли свежести и выразительности образу. Лицо, как будто выцарапанное из мрамора, отличалось невинной красотой: мягкие линии, прозрачная кожа и губы, словно розы на утреннем солнце.

Заиграл оркестр. Звучание первой ноты напомнило каждому в зале о его заветной мечте. В этот миг все разногласия, мечты и переживания соединялись в единое целое, наполняя пространство волшебством музыки:

Мой мир любви наполнен светом,

Луны хрустальной серебром.

И стаи птиц летят за ветром.

Вокруг все дышит волшебством.

Пение Мелании обладало особой магией. Каждый из присутствовавших в зале ощущал, как ее голос, словно мягкий бархат, окутывал душу и заставлял сердца биться в унисон. В звуках мелодий скрывалась неизведанная глубина, а в текстах таились глубокие чувства, которые перекликались с переживаниями людей в зале. С каждым аккордом Мелания открывала новые глубины, вскрывая самые потаенные уголки человеческого бытия. Слушатели забывали о времени, погружаясь в мир ее музыки, где не существовало границ. И это неудивительно, ведь тексты и музыка в песнях Мелании создавались темными силами. Рождались эти композиции где-то по ту сторону, куда обычный человек не осмеливался заглянуть.

Часовой концерт закончился, однако зрители не хотели расходиться: они долго не отпускали Меланию, стоя аплодировали ей и забрасывали сцену цветами. После долгих поклонов Мелания наконец покинула сцену. Держа в руках охапку цветов, она прошла по длинному коридору по направлению к грим-уборной. Мелания вошла в комнату. Это было просторное помещение с зеркалами, освещенными настольными лампами. Стены были обклеены афишами с изображениями известных артистов. Мелания бросила цветы на стол и, сев на стул у зеркала, начала снимать грим. Она улыбнулась своему отражению, понимая, что этот вечер был важным шагом на ее пути к мечте. Эмоции еще бурлили внутри, и она не могла избавиться от ощущения, что все прошло даже лучше, чем она того ожидала. На мгновение Мелания задумалась, глядя на свое отражение в зеркале. В голове крутились мысли о том, что еще пару месяцев назад она была никем, по принуждению занималась проституцией, а сегодня она — артистка мирового уровня.

Мелания заметила движение в зеркале позади себя. Она испуганно обернулась, воскликнув:

— Фух, господи!

— Нет, это всего лишь я, — иронично сказал Люцифер.

Поняв, что это он, Мелания с облегчением выдохнула и спросила:

— Что ж ты так подкрадываешься? Напугать меня хочешь?

— Вовсе нет, — улыбнулся Люцифер. — Давно не виделись.

Люцифер в красном фраке вальяжно сидел в кресле позади Мелании. Его образ сливался с алыми бархатными драпировками кресел и дивана, создавая эффект огненного вихря. Фрак, строгий и элегантный, излучал роскошь, а идеально отутюженные складки подчеркивали изящество фигуры. На пике этого удивительного наряда блистал золотистый галстук-бабочка, отражая мягкий свет светильников, словно загораясь новым блеском каждый раз, когда Люцифер поворачивался. На его голове был цилиндр в тон фраку.

— Это хорошо, что ты пришел, — произнесла Мелания, вытаскивая из своих волос заколки.

— Что-то хочешь обсудить? — поинтересовался Люцифер. — Жизнь артистки уже наскучила?

Мелания повернулась к собеседнику, сказав:

— Мои глаза поменяли цвет. Не понимаю, почему

Она снова повернулась к зеркалу и стала рассматривать в нем свои глаза.

— Ты дружишь с тьмой, — сухо сказал Люцифер. — Что ж тут непонятного?

Мелания немного помолчала, затем добавила:

— Впрочем, я хотела поговорить не об этом.

Люцифер слегка прищурил глаза, выражая любопытство.

— Слушаю, — сказал он, слегка кивнув головой.

— В конце месяца хочу устроить бал, — пояснила Мелания. — Такой бал, что давали во времена императора: огромный красивый зал, много гостей, все в бальных нарядах. Я в детстве читала об этом много сказок и всегда представляла себя принцессой на таких балах.

— Никаких препятствий для этого не вижу, — произнес Люцифер.

— Мне нужна будет твоя помощь, — продолжила Мелания, немного смущаясь. — Я хочу, чтобы ты создал атмосферу, достойную этого события. Атмосферу чего-то особенного, что поднимет настроение каждому гостю и сделает вечер незабываемым.

Люцифер, заинтересованный предложением, провел рукой по подбородку, обдумывая детали. Его взгляд стал более проницательным, и в воздухе повисла напряженная тишина, словно мир вокруг них замер в ожидании. Люцифер знал, что его силы позволяют реализовывать самые смелые фантазии, но также понимал, что за этим может последовать нечто неожиданное.

— Разумеется, — сказал он протяжно, его голос напоминал шепот ветра. — Я могу устроить настоящее зрелище и даже пригласить самих ангелов, если нужно. Но ты готова к тому, что такое великолепие может вызвать интерес не только среди гостей, но и среди тех, кто обычно предпочитает оставаться в тени?

Мелания, немного колеблясь, кивнула. В ее глазах зажглось пламя решимости.

— Я готова, — произнесла она. — Этот бал станет не обычным праздником, а настоящим событием, которое изменит жизнь этого города.

— Для бала отлично подойдет Зимний дворец, — сказал Люцифер, поправляя цилиндр на голове.

— Да! — воскликнула Мелания. — Но на балу должны быть только самые богатые и влиятельные люди города.

— Об этом можешь не беспокоиться, — заверил ее Люцифер. — Все сочтут за честь принять приглашение самой Мелании Никитиной.

Мелания улыбнулась. Она увидела, как Люцифер сложил перед собой ладони, а когда раскрыл их, то там уже лежал сверкающий конверт. Его поверхность переливалась всеми оттенками темного золота.

— Возьми! — подкинув в воздух конверт, воскликнул Люцифер. — Это приглашение на твой бал.

Золотой конверт воспарил в воздухе и плавно опустился на колени Мелании. Своими тонкими пальчиками она открыла конверт и достала оттуда изящную пригласительную открытку, в которой говорилось о месте и времени проведения бала.

— Очень красиво, — улыбнулась Мелания и отложила конверт в сторону.

Спустя мгновение улыбка на ее лице сменилась выражением грусти. Заметив это, Люцифер спросил:

— Что-то не так?

Мелания опустила глаза и вполголоса сказала:

— В моей судьбе сейчас происходит так много хорошего, но рядом нет самого важного в жизни человека — мамы. Я всегда одна. Одна по жизни

Люцифер молча слушал свою собеседницу. Та продолжила:

— Я всю жизнь пытаюсь понять, почему она бросила меня и за что так со мной поступила.

Люцифер перебил Меланию:

— Я могу показать тебе кое-что из твоего прошлого, если, конечно, ты сама пожелаешь.

Ни секунды не сомневаясь, Мелания воскликнула:

— Да, желаю!

Мужчина в красном фраке не спеша встал с кресла и протянул Мелании свою правую руку. Та устремилась к Люциферу и вложила свою ладонь в его. Вмиг пространство комнаты словно сжалось в одну маленькую точку, а когда разжалось обратно, это было уже совсем другое помещение: затертые временем деревянные стены с массивными бревнами, искривившимися под тяжестью лет, излучали ароматы соломы и выветрившегося сена. Пространство было окутано мягким полумраком, а редкие солнечные лучи пробивались сквозь грязные стеклянные окна.

— Где это мы? — озираясь по сторонам, спросила Мелания.

— В конюшне одного знатного человека, — объяснил Люцифер. — На дворе сейчас одна тысяча девятьсот третий год.

Мелания услышала громкое ржание лошадей. Вырезанные вручную деревянные бортики денников были покрыты глубокими трещинами. В углу, на старенькой подстилке из сена, уютно устроилась старая лошадь с мудрым взглядом, готовая поделиться историями о былых скачках и путешествиях. На стенах висело множество ремней, седел и уздечек. Повсюду были традиционные ведра, мастерски сформированные из металла, некогда сверкавшие.

— Но что мы тут делаем? — шепотом спросила Мелания.

— Сейчас все увидишь, — пояснил Люцифер. — Кстати, можешь не шептать, нас никто не видит и не слышит.

Мелания хотела еще что-то спросить у своего спутника, но женский крик в конце конюшни отвлек ее внимание. Женщина изредка, но громко вскрикивала. Казалось, что ей было очень больно. Мелания, шурша подолом своего платья, зашагала мимо денников с лошадьми в ту сторону, откуда доносились крики.

В самом конце конюшни, в пустом деннике, она увидела девушку, лежащую в углу на куче сухой соломы. Ее длинные русые волосы были растрепаны и спадали на лицо, скрывая черты, которые казались Мелании и знакомыми, и незнакомыми одновременно. Лицо девушки было испачкано слезами и пылью. На ней было поношенное темное платье, больше походившее на старую тряпку. Мелания прищурилась, пытаясь рассмотреть, что же тут происходит. Ее сердце забилось быстрее: кто эта незнакомка и как она оказалась здесь, среди конского навоза и хлама?

Незнакомка в деннике периодически вскрикивала, хватаясь руками за свой большой живот.

— Она рожает, — слабым голосом произнесла Мелания.

— Да, — сказал Люцифер, — она рожает тебя.

Незнакомка, замерев на мгновение от боли, вновь вскрикнула. В ее глазах застыло удивление, смешанное с ужасом. Мелания подошла ближе. Она стала изучать незнакомку, словно искала в ней ответ на свои давние вопросы. Мелания заглянула в бездонные глаза девушки — своей родной матери, которую она видела впервые. В этот момент Мелания осознала, что их судьбы были переплетены, как корни старого дерева под землей. На мгновение ей показалось, что мать взглянула прямо на нее.

— Она посмотрела на меня! — воскликнула Мелания.

— Нет, — отмахнулся Люцифер, — тебе показалось.

Мелания присела на корточки рядом с матерью и обратилась к своему спутнику:

— Я хочу поговорить с ней. Пожалуйста!

— Категорически не рекомендую! — воскликнул Люцифер.

— Но почему? — удивилась Мелания.

Люцифер взял Меланию за плечи и потянул вверх. Та послушно встала.

— Если ты заговоришь с ней, — пояснил Люцифер, — то это изменит прошлое, соответственно, изменится и настоящее. Время исказится. И когда мы с тобой вернемся назад в настоящее, может случиться так, что у тебя не будет одной ноги или тебя и вовсе не будет в живых.

Спустя несколько минут затхлый воздух конюшни пронзил звонкий плач младенца. Мать неумело перерезала пуповину ржавыми ножницами и завернула младенца в какую-то старую тряпку, лежащую рядом. Она дрожащими руками прижала ребенка к своей груди. Горькие слезы потекли по ее щекам.

Мелания изумилась:

— Смотри, Люцифер, она прижала меня к груди. Значит, любила

В это же мгновение пространство денника схлопнулось, а вокруг уже была ночная улица. Ветер трепал волосы на голове Мелании. Мелкий холодный дождь назойливо ударял по лицу. Мелания присмотрелась и поняла: они стояли сейчас у того самого дома, где она выросла. Вспомнив о детстве, Мелания ощутила, как ее сердце наполнилось горькой тоской. Каждый уголок улицы, где она когда-то играла с друзьями, сейчас напоминал ей о времени, которое ускользнуло навсегда.

— Что мы делаем здесь? — поинтересовалась Мелания.

— Смотри! — воскликнул Люцифер, и Мелания устремила свой взгляд вперед. По проселочной дороге шагала девушка в сером плаще с корзинкой в руках. Когда она подошла ближе, Мелания узнала в ней девушку из денника — свою мать. Та не спеша вошла в калитку и прошла к крыльцу.

Мелания, распираемая любопытством, подошла ближе к калитке. Мать поставила на крыльцо корзинку и присела около нее, перебирая руками.

— Я в корзинке? — спросила Мелания.

Люцифер тихо ответил:

— Ты.

Мать постучала в дверь и поспешно убежала с крыльца. Она пробежала через калитку всего в нескольких сантиметрах от Мелании и растворилась в ночи.

— Ненавижу! Ненавижу!!! — закричала Мелания ей вслед.

Она застыла на месте, сердце ее бешено колотилось. Мелания снова почувствовала себя брошенной, во второй раз. В голове был целый рой обидных слов, которые ей хотелось в тот момент бросить вслед матери, но от переполнявшей ненависти все слова обрывались и терялись. Беспомощность и гнев накрыли Меланию, как морская волна.

Мгновение — и эта ветреная, дождливая ночь была уже позади. Вокруг снова были стены грим-уборной, расклеенные афишами, охапка цветов на столе, зеркала. Напротив, в кресле, вальяжно сидел мужчина в красном фраке.

Мелания присела на стул. Она дрожала толи от холода той осенней ночи, толи от осознания всей чудовищности того поступка, который совершила ее мать. Она посмотрела на Люцифера и спросила:

— Как может мать так поступить со своим ребенком?

Люцифер ничего ей не ответил.

До самого рассвета Мелания и Люцифер гуляли по набережной Невы. Мелания сетовала на свою судьбу, рассказывала, как сильно она ненавидит свою мать. А Люцифер внимательно слушал, позволяя словам Мелании проникнуть в свою сущность, словно прохладный ветер, обдувающий гладь реки.

— Ты не понимаешь, как мне тяжело, — сказала Мелания, ее голос дрожал от подавляемых эмоций. — Я всегда пыталась понять, почему и за что. Но она с такой легкостью оставила меня на пороге и ушла. Просто ушла.

Ее тон становился все более лихорадочным, и Люцифер, будто бы находясь на грани между эмоциональным откликом и холодной безразличностью, осторожно подбадривал ее:

— Но все же, разве не стоит взглянуть на это с другой стороны? Мать, возможно, хотела для тебя лучшей жизни.

Мелания лишь закатила глаза.

— Лучшей жизни?! — скептически произнесла она. — Терпеть издевательства теткиного мужа? Продавать свое тело за деньги?

Люцифер, глядя на ее лицо, увидел в нем отражение страха и жажду свободы.

— Сегодня ты сама можешь выбирать, кем быть, — тихо сказал он.

Остановившись у старинного моста, Мелания вдруг спросила:

— Скажи, а ты только в прошлое можешь путешествовать? Или в будущее тоже?

Люцифер загадочно улыбнулся и ответил:

— Могу и в будущее.

Глаза Мелании загорелись азартом.

— Правда? — произнесла она, прижимая руки к груди. — Что там, в будущем? Как живут люди?

Люцифер, наклонившись ближе, шепнул:

— Это мир невероятных технологий и неожиданных открытий. Однако за всем этим блеском скрываются тени, порожденные человеческими желаниями и страхами.

Мелания с нетерпением слушала, представляя себе невообразимые механизмы и свободное передвижение между галактиками. Но что-то в словах Люцифера вызывало у нее тревогу и интерес одновременно.

— Я хочу это увидеть! К примеру, какой будет Ленинград через сотню лет.

Люцифер рассмеялся, этот звук напомнил раскат грома. Он сказал:

— Путешествие во времени — это возможность увидеть, но не вмешиваться. Я лишь наблюдатель. Однако помни: познав будущее, ты можешь навсегда изменить свое восприятие настоящего.

— Я готова рискнуть, — воскликнула Мелания. — Покажи мне жизнь в будущем!

— Мне придется стать видимым для окружающих, поскольку тебе потребуется сопровождение по городу, — произнес Люцифер. — Нам обоим необходимо сменить внешний вид, ведь в будущем так уже не одеваются.

Он щелкнул пальцами. Наряды на нем и на Мелании стали совершенно другими. Мелания посмотрела на свой новый облик: легкое зеленое платье с ярким узором и удобные туфли в тон. Она оглядела Люцифера, теперь облаченного в стильный кожаный пиджак и темные джинсы. Его облик стал современным, но все еще сохранял ту загадочную харизму, которая завораживала окружающих.

— В этом временном контексте мы должны быть незаметными, — произнес он, оглядываясь по сторонам.

Мелания кивнула, здесь не было места для сомнений. В глубине ее души разгоралось опасение, но оно смешивалось с чувством бодрствующей уверенности. Она понимала, что изменения в облике — это всего лишь начало. Город будущего, в который они шагали, был полон тайн и неожиданных встреч.

— Пойдем, — сказал Люцифер и протянул Мелании руку.

Взявшись за руки, вместе они сделали шаг вперед, длинною в сотню лет.

Городской шум, смешанный с гулом машин, оглушил Меланию. Они стояли на том же самом месте, что и секунду назад, но город вокруг выглядел иначе. Был уже не рассвет, а солнце стояло высоко над горизонтом, который обозначался островками высоких зданий, отражающих солнечный свет. Мелания обернулась к своему спутнику, и хотя она знала, что этот миг стал границей между прошлым и будущим, в душе все еще витало послевкусие привычной жизни.

— Мы точно в Ленинграде? — ее голос дрожал от волнения.

— Это Санкт-Петербург, сейчас две тысячи двадцать четвертый год, — тихо произнес Люцифер, но его слова были услышаны даже в гаме толпы.

Мелания кивнула, понимая, что каждое мгновение здесь было пропитано энергией перемен. Она сделала еще шаг, и эта неведомая судьба предстала перед ней с открытыми объятиями. Величие момента охватило ее всю, наполняя стремлением к новым открытиям.

Толпы людей проходили мимо, создавая атмосферу динамики и возможностей. Все куда-то спешили, не замечая ничего по сторонам. Длинные колонны машин нескончаемо двигались по проезжей части, издавая мелодичный гул, словно симфонию городской жизни. В воздухе витал запах свежесваренного кофе и выпечки из ближайшей пекарни, искушая нетерпеливых прохожих сделать хотя бы краткую остановку. На углу стоял уличный музыкант, его мелодия сливалась с шумным фоном города, создавая уникальную гармонию. Взгляды людей иногда цеплялись за него, но быстро ускользали, возвращаясь к суете жизни. Люди были погружены в свои мысли и заботы, словно невидимые нити тянули их в разные стороны. Эта суета была частью повседневной жизни.

— Куда они все так спешат? — удивилась Мелания.

— Жить, — иронично ответил Люцифер. — Люди в этом веке настолько жадны до власти и денег, будто собираются жить вечно.

— Как красиво! — изумилась Мелания, глядя на белоснежный теплоход, грациозно скользящий по водной глади Невы.

— Туристам показывают красоты города, — пояснил Люцифер.

Спустя полчаса Мелания уже стояла на палубе этого теплохода. Ветер играл с ее волосами, придавая ей еще больше очарования. Она с восторгом смотрела на отражение зданий в воде, когда гид начал рассказывать о знаменитых памятниках и их истории. Каждый поворот Невы открывал новые горизонты и живописные виды, от которых захватывало дух. И хотя Мелании был хорошо знаком этот город, сейчас она смотрела на его красоты совершенно другими глазами.

— А вот это Дворцовый мост, — произнес мужчина-гид, указав рукой на величественное сооружение. — Он соединяет два берега и украшает вечерний Петербург подсветкой.

Мелания увлеченно слушала. Каждая деталь, каждое слово влекли ее все глубже в атмосферу города, наполняя сердце радостью и вдохновением. Нежные блики солнечного света танцевали на поверхности воды. Мелания уловила легкий запах полыни, смешанный с воздухом, полным историй. Она понимала, что этот миг станет одним из самых запоминающихся в ее жизни, и что Санкт-Петербург навсегда останется в ее душе как символ красоты и гармонии.

Мелания подняла голову и оглядела набережную, усеянную живыми цветами. Город словно улыбался ей, приглашая исследовать его тайны. Вскоре она заметила, как художник, сидящий на краю моста, с упоением запечатлевал на холсте красоту окружающего пейзажа. Мелания видела, как его кисть плавно скользила по холсту, будто танцуя в унисон с мелодией, которую слышал только он.

Вдруг солнце спряталось за облаками, и атмосфера вокруг изменилась. Город наполнился новыми оттенками, словно сменил одежду. Мелания улыбнулась, понимая, что именно в этих переменах заключена истинная красота Санкт-Петербурга — в природе, людях и их эмоциях, переплетенных в одно целое.

После восхитительной речной прогулки Мелания и Люцифер неторопливо прогуливались по набережной. Мелания с восторгом глядела по сторонам, не понимая, как за сто лет город мог так измениться. Здесь теперь кипела жизнь.

— Какие высокие здания! Огромные! — восхищалась она. — Все так красиво!

Люцифер сказал:

— Да, за целый век люди изобрели много нового. Повсюду компьютеры, техника.

— Что такое компьютеры? — спросила Мелания.

Люцифер улыбнулся:

— Это такие машины, которые всю работу выполняют вместо человека.

— Ого! — воскликнула Мелания. — Наверное, интересно.

Люцифер посмотрел на девушку с мольбертом, стоящую у парапета. Она пристально смотрела перед собой и водила кистью по холсту. Люцифер тихо спросил у Мелании:

— Видишь ту художницу у парапета?

Та кивнула в ответ.

— Так вот, эту девушку зовут Александра, — объяснил Люцифер. — И она твой потомок.

Мелания смотрела на девушку, открыв рот. Она изумленно спросила:

— Это моя внучка?

— Нет, — замотал головой Люцифер. — Скорее, прапраправнучка.

— Я могу подойти к ней и поговорить? — поинтересовалась Мелания.

— Можешь, только осторожно, — предупредил ее Люцифер. — Ничего лишнего ты не должна сказать.

Они подошли ближе. Их шаги были тихими, словно звуки ветра, скользящего между деревьями. Художница не обернулась, она была сосредоточена на своем произведении, на мольберте, готовом стать свидетелем искусства, витков вдохновения и тревог. Краски на поверхности холста уже начинали формировать нечто замечательное — сцена, полная света, будто сама душа художницы выплескивалась на холст. Мелания заметила, что рука девушки, держащая кисть, слегка дрожала, но это не мешало ей создавать волшебство.

— Красиво рисуете, — сказала Мелания, внезапно нарушив тишину.

Незнакомка резко обернулась, в ее глазах мелькнули удивление и настороженность. Она сказала, улыбнувшись:

— Спасибо. Только картины пишут, а не рисуют.

Мелания внимательно посмотрела на девушку. Она привлекала внимание своей яркой, но одновременно загадочной аурой. Ее одежда, сотканная из смелых узоров и неоновых оттенков, отражала дух города. Длинные волосы, окрашенные в оттенки синего и фиолетового, развивались на ветру. На руках, украшенных множеством браслетов и татуировок, были видны следы краски — как знаки ее преданности искусству. Ее лицо — чистое полотно, на котором смешались эмоции: решительность, страсть и малейшая доля уязвимости. Крупные темные глаза светились, а улыбка придавала образу некую таинственность.

— А вы тоже увлекаетесь живописью? — поинтересовалась художница, продолжая водить кистью по холсту.

— Нет, — отмахнулась Мелания. — Я певица.

Незнакомка посмотрела на Меланию и удивленно приподняла брови, сказав:

— Простите, не узнаю Вас.

Люцифер с недовольством посмотрел на Меланию и покачал головой. Вспомнив о том, что нельзя говорить ничего лишнего, Мелания добавила:

— Я не очень известна. Только начала заниматься творчеством.

— Поняла, — сказала художница. — Я пишу не просто картины, я пытаюсь запечатлеть чувства, которые не способны выразить себя сами.

— Довольно красиво получается, — констатировал Люцифер.

— Спасибо, — сказала незнакомка. — А вы туристы что ли?

— Они самые, — кивнул Люцифер.

Художница повернулась к Мелании и стала пристально вглядываться в ее лицо. Она вдруг сказала:

— Мне кажется, что я Вас знаю. Ваше лицо мне очень знакомо.

— Да что Вы! — махнула рукой Мелания. — Мы никак не могли раньше встречаться.

— Офигеть! — удивилась художница. — У меня фотографическая память на лица. И я почти уверена, что писала Ваш портрет.

— Афиге Что? — пробормотала Мелания.

— Точно! — неожиданно вскрикнула художница. — Я писала портрет прапрабабушки по старой фотографии, сделанной еще до войны.

Мелания испуганно посмотрела на Люцифера. Тот попытался разрешить возникшую ситуацию:

— Многие люди в мире похожи друг на друга. В этом нет ничего удивительного.

Художница пожала плечами, сказав:

— Может быть, но лицо прям один в один. Глаза, нос. Говорили еще, что эта моя прапрабабка была известной певицей. Прямо как Вы!

Люцифер понимал, что дальше продолжать этот диалог было бы опасно. Он торопливо взял Меланию под руку и сказал:

— Нам пора идти. Дела, дела

— Удачи! — тихо сказала художница и принялась снова за работу.

Мелания дернула рукой, освободившись от хватки Люцифера, и обратилась к девушке:

— Простите, могу ли я Вас обнять на прощание?

Этот вопрос вызвал у художницы легкое недоумение. Она сказала: