Мелания и Люцифер

Спустя несколько часов танцы стали сумбурными и больше походили на конвульсивные движения. Мужчины дергали руками и ногами уже вовсе не в такт звучащей музыке, на их лицах выступила испарина. Женщины с растрепанными прическами то истерично смеялись, то плакали, то звали на помощь. Их крики уже начинали заглушать громкую музыку. Женщины периодически падали, но снова вставали и продолжали танцевать.

— Они будут так танцевать несколько дней, пока не умрут, — сделав глоток шампанского из бокала, сказал Люцифер.

— Мы же не будем сидеть здесь столько дней и просто наблюдать?! — воскликнула Мелания. — Можно как-то ускорить все эти пляски?

— Ускорить? — переспросил Люцифер.

— Да, ускорить, — кивнула Мелания в его сторону. — Тебе же все под силу.

Люцифер отставил в сторону свой бокал и вытянул вперед правую ладонь. Через мгновенье на ней появился золотой кинжал с черной рукоятью. Люцифер сделал несколько шагов вперед в сторону танцующей толпы и резким взмахом кинжала рассек воздух. Лезвие кинжала словно разрезало пространство зала пополам. В воздухе возник едва заметный разрез, напоминающий блеклый луч солнца.

— Что ты сделал? — спросила Мелания.

Люцифер ответил:

— Я рассек материю времени. Теперь для них и для тебя время будет течь с разной скоростью: для них пройдут несколько дней, а тебе покажется, что прошло всего несколько минут.

Мелания заметила, что люди за разрезом, сделанным Люцифером, стали двигаться быстрее. Она смотрела на них словно на какие-то кадры кинофильма, перематываемые невидимым киномехаником.

Мелания почувствовала, как внутри нее закипает смесь удивления и тревоги.

«Как это возможно?» — подумала она, не отрывая взгляда от мелькающих фигур людей, которые и не подозревали о своем странном положении. Их жесты, разговоры и смех раздавались как в ускоренной видеозаписи. Сердце Мелании колотилось, но внешне она сохраняла спокойствие, стараясь осмыслить происходящее.

Люцифер, наблюдая за ее реакцией, улыбнулся своей таинственной улыбкой.

— Это лишь одна из сторон моего могущества. Я даю возможность видеть, как жизнь быстро проходит мимо, когда ты сам остаешься в тени, — произнес он с некоторой долей гордости.

Мелания поняла, что он не просто манипулирует временем, но и играет с самой природой реальности. Вдруг она ощутила чувство вины. Эти люди, бесцельно бурлящие за гранью реальности, были близки ей, были частью ее мира.

«Может, они не должны так быстро проживать последние часы своей жизни?» — подумала Мелания. Но мысль о том, что она может менять границы реальности и времени, казалась ей очень сладкой.

Ночь за окнами сменилась днем, а спустя всего несколько минут солнце уже катилось к горизонту. Вновь наступила ночь. Так повторялось не один раз. Свечи в канделябрах таяли на глазах, затем снова вырастали и таяли вновь. Время словно сошло с ума. Даже обычные законы физики не действовали в этом огромном зале.

Ночь и день сменялись безжалостно быстро, и никто из танцующих в зале не знал, сколько времени он уже провел здесь. Свет гас, и зал окутывался мраком. Канделябры затихали, оставляя едва уловимые искорки света.

Люди продолжали танцевать. Их лица были искажены гримасами ужаса и боли. Они пронзительно кричали. Эхо их криков отражалось от стен. Танцующие уже больше походили на механических кукол, натянутых на нитки страха. Вокруг гуляли тени, навевая ужас и отчаяние. Некоторые пытались остановиться, прижав руки к ушам, но это лишь усиливало выражение их боли. Их глаза искали спасение, но его не было. Стены окружающего пространства дышали, впитывали эту агонию, отражая образы страдания в своих трещинах. Лишь одиночество и тьма оставались свидетелями этого безумия. Взгляды, полные отчаяния, встречались на мгновение, но потом снова ускользали.

Прошло еще немного времени. Мелания увидела, как некоторые женщины, не выдерживая этих мук, стали расцарапывать ногтями свои запястья и шеи. Они пытались хоть как-то остановить этот танец смерти. Но, истекая кровью, они просто падали на пол и оставались лежать неподвижно. Мужчины громко стонали, их ноги были стерты в кровь. Каждый их шаг оставлял на паркете кровавые следы.

Мелания не могла больше наблюдать за всем этим. Не в силах больше слышать эти истошные крики, она крепко зажала уши ладонями и зажмурила глаза. Она попыталась укрыться от безумия, которое разрывалось вокруг. С каждой секундой ее сердце колотилось все быстрее, словно желая вырваться из груди. Мелания знала, что не может оставаться здесь долго: стены этой комнаты, наполненные глухими криками, сжимали ее, словно тиски. Она вспомнила моменты, когда смех и радость наполняли ее жизнь, когда ее мечты казались реальностью, а не этим кошмаром.

Спустя несколько минут, собрав все свои силы, Мелания все же открыла глаза. Сколько на самом деле прошло времени, она не знала. Но мрак рассеялся. Никаких криков больше не было слышно. В зале воцарилась тишина. За окнами был красивый рассвет, который никто из танцевавших уже не увидит. Весь паркет в зале был устлан неподвижными телами. Все гости замертво уснули в неестественных позах.

Мелания медленно встала, пытаясь осознать произошедшее. Каждое тело вокруг нее когда-то было частью веселья, смеха, радости. Мелания старалась не смотреть на мертвецов, но взгляды их пустых глаз преследовали ее, словно призраки минувшего.

Люцифера поблизости не было. Тишина, окутывающая зал, была пугающей. Мелания вспомнила звучавшую музыку, танцы, улыбки гостей. Внезапно ее охватила паника. Ей нужно выбираться, нужно найти выход из этого кошмара. Мелания сделала шаг вперед. Она крепко сжала кулаки, ощущая, как поток энергии наполняет ее. Не спеша, но энергично, Мелания зашагала к выходу по залитому кровью паркету. Казалось, что шлейф ее красного платья оставлял за собой кровавую полосу на полу. Она старалась не задеть мертвые тела на своем пути.

На пороге Мелания остановилась, взглянула на рассвет за окном. Раньше она думала, что утренний свет — это надежда, но именно сейчас он выглядел холодным и беспристрастным, даже пугающим. За пределами этого страха находилась ее свобода. Мелания глубоко вздохнула и с решимостью в сердце шагнула навстречу своей новой жизни, осознавая, что лишь она контролирует свою судьбу. Двери зала распахнулись перед Меланией, и она вышла в коридор.

Спускаясь по ступенькам широкой лестницы, Мелания тешила себя мыслью о том, что теперь все эти люди перестанут существовать для окружающего мира, а вместе с ними — и их постыдные дела и поступки. По лицу Мелании вновь промелькнула тень. Цвет ее глаз стал еще темнее, превратившись в карий.[1] Ma chère (фр.) — Моя дорогая.

[2] Merci (фр.) — Благодарю.

[3] Ma reine (фр.) — Моя королева.

[4] Oui (фр.) — Да.