Полная версия
Черный ангел театра
Мой взгляд падает к окну второго этажа, и на губах расплывается улыбка.
— Приятного аппетита, Черный Ангел.
Скоро ты почувствуешь наш первый поцелуй — обжигающий, с привкусом вишневого сока на губах.
Глава 7. Поцелуй из Ада
КайраМягкое кожаное кресло обволакивает мое опьяненное тело. Эмоции взяли вверх, и я осушила бутылку наполовину — мысли стали заметно туманнее.
Надо тормозить, пока я окончательно не потеряла связь с реальностью. Сегодня еще намечены две деловые встречи.
Желудок пустой с самого утра и отчаянно требует пищи, поэтому надеюсь, что стейк, который так нахваливает Алекс, поможет мне протрезветь и хоть немного прийти в себя.
Я уже давно не питаюсь нормально, из-за чего тело ослабло, похудело, и теперь выглядит так, будто принадлежит подростку в затяжной депрессии.
Из-за бесконечной работы, нескончаемых встреч, разговоров и проблем, требующих немедленных решений, я не появлялась в спортзале уже больше двух недель.
Сплю плохо. Ем редко. Думаю слишком много.
Завтра пойду в зал. Обещаю.
Побью грушу, чтобы выбить из головы все лишнее. Особенно его.
Слышу звон металла, а затем тяжелые шаги.
Поднимаю голову и вижу Алекса поднимающегося по лестнице.
— Вот, мелкая, — говорит он и ставит сумку на столик. — Королевский обед. Приготовься кайфовать.
Его лицо озаряет слишком самодовольная улыбка, пока он достает контейнер и ставит его передо мной.
Черный, лаконичный — будто внутри не еда, а капсула со смертельным ядом.
— Спасибо, — произношу слегка охрипшим голосом.
— Это лучший стейк в моей жизни. Ты офигеешь. Он тебя… ну, сама поймешь.
— Надеюсь, хотя бы от его еды меня не стошнит, — бурчу я, открывая крышку.
Запах вырывается мгновенно.
Что-то дымное, тяжелое, словно острое воспоминание.
Жар.
Вишня.
Я чувствую намерение и злость в каждой пряности. Уже знакомые мне руки… Его…
Вдыхаю глубже, закрывая глаза от наслаждения.
— Ну давай же, — Алекс сует вилку мне в руки. — Я не уйду, пока ты не попробуешь.
Медленно втыкаю вилку в мягкое, еще теплое мясо.
Сок стекает на край контейнера. Губы становятся влажными, еще до того, как я подношу кусок ко рту.
Первый укус — и все, что было в моей голове, выносит прочь.
Этот вкус — не просто вкус. Это вызов. Признание. Его пощечина и прикосновение одновременно.
Я сглатываю. Голова начинает слегка кружится.
— Ну? — Алекс смотрит с ожиданием.
Невероятно… слишком вкусно. Это дурманит…
— Божественно, — выдыхаю я, — Правда…
Друг довольно улыбается и принимается за свою порцию.
Я опускаю взгляд, стараясь скрыть дрожь в пальцах.
Он здесь.
Я чувствую его сильнее, чем вижу людей вокруг. Чувствую его взгляд. Его дыхание, хотя его самого нет рядом.
Это одержимость.
И мне все труднее от нее убежать.
Допиваю остатки алкоголя. Жжение в горле уже не отличается от жжения внутри меня.
— Кажется наш новый друг не собирается исчезать.
Он плохо понял нашу угрозу. Может, стоит напомнить ему?
— Ну, если ты этого так хочешь…
Хочу.
— Я так не думаю. А он головастый. Нашел другой путь. Начал разговор через вкус и огонь.
Это правда.
Но и мы не пальцем деланные.
— Кайра! — Алекс выводит меня из ступора. — Все в порядке? Ты снова ушла в себя…
— А? Нет. Нет, все нормально. — Алекс прищуривается, явно собираясь что-то добавить, но я успеваю его перебить: — Стейк восхитителен. Я правда не ожидала…
— Килиман — творец! Я обожаю его стряпню. Он сразу сказал, что ты оценишь… — он резко замолкает.
Сказал?
Он был здесь?
Это была его идея — накормить меня?
— Алекс, — я повышаю голос. — Он был здесь?
— Врать не буду. Он лично привез блюда.
— Ну джентльмен…
— Это была его идея?
— Нет! — он едва заметно напрягается, но я замечаю. — Идея полностью моя. Потому что это действительно стоит твоего внимания. И… я был голоден.
Я смотрю в его коричневые глаза и понимаю: он говорит правду.
Мы продолжаем трапезничать, общаясь уже на посторонние темы.
Через тридцать минут контейнеры пусты, а я будто заново родилась.
В теле появляются силы и энергия, чтобы пережить вторую половину дня.
— Ладно. Спасибо за прекрасный завтрак-обед. Мне пора по делам. Увидимся вечером.
— Всегда пожалуйста, мелкая. И еще: ты бы начала вписывать в свой плотный график хотя бы один прием пищи. Выглядишь, как всегда, потрясающе, но вот ветром сдует — где нам потом искать такое руководство? А мне — подругу?
Я вскидываю бровь и ухмыляюсь.
Шутник, твою мать.
— Обязательно, Алекс. За тобой заехать?
— Буду признателен. А ты на Camry или…?
— А ты угадай, — теперь я улыбаюсь шире, уже откровенно язвительно. Он боится мою вторую машину — а меня за рулем еще больше. Забавно. Мог бы уже и привыкнуть.
— Ладно, возьму с собой валерьянку.
Я разворачиваюсь и машу ему на прощание.
После встреч схожу на ночную пробежку.
Рядом с моим жилым комплексом есть огромный парк, уходящий глубоко в лес. Тихий, безлюдный, почти совершенный. Днем там редко бывают люди, а ночью — и вовсе никто не ходит, что позволяет мне в полной мере насладиться одиночеством.
Больше всего я люблю бегать после дождя — когда воздух промыт насквозь запахом мокрой древесины. Вместо асфальтированных тропинок, я всегда выбираю песчаные тропы: они дают ощущение мягкости, а кора деревьев под ногами приятно хрустит.
Еловые ветви касаются плеч, а прохладный ветер бьет в лицо, заставляя легкие работать сильнее, а сердце — биться чаще.Идеальное состояние, в котором свобода ощущается еще слаще.
Глава 8. Мотор вместо мыслей
КайраБоже, как же они меня вымотали.
Ненавижу людей. Особенно таких — вылизанных, надменных с золотыми запонками и пустыми глазами. Каждый второй мнит себя царем. Но корона — фикция, а валюта — власть.
На деле же — обычные мешки с деньгами.
Но, увы, мне приходится играть в учтивость. С одним из таких «мешков» — владельцем здания, в котором находится мой клуб. Я плачу ему за право работать ежедневно, а не только по выходным, как все остальные. Для меня это принципиально.
Я и сама люблю выпить, потанцевать. Особенно после тяжелого рабочего дня. И мне важно не зависеть от графика работы чужих заведений, а устраивать себе отдых тогда, когда я сама этого захочу.
Потому сейчас я веду торг. Предлагаю деньги — хорошие деньги. Хочу выкупить здание полностью, стать его полноценной хозяйкой. А он все думает. Осел.
Другой — начальник нашей местной полиции.
Я взвинтила этому месту популярность до потолка: танцпол забит, бар не успевает проветриваться от гостей. Но якобы жалобы от жителей соседнего дома стали «проблемой». Проблемой, которую можно решить деньгами. И пока я снабжаю их ими — пока.
Но все чаще думаю, что дешевле будет вложиться в полную звукоизоляцию. Новые стены, потолки, окна — заглушить все, как в моей квартире. Сделать так, чтобы даже Бог не услышал, что творится внутри.
Идея, кстати.
На самом деле, избавиться от этих проблем я могла бы куда проще. Есть один человек, который смог бы меня выручить. Причем очень весомый человечек — по крайней мере, в нашем городе.
Но ради такой ерунды я к нему обращаться не собираюсь. Я вполне способна справиться с этим сама.
После долгих переговоров и уговоров я возвращаюсь домой ближе к семи вечера. Нужно переодеться, сменить машину и заехать за Алексом.
В квартире — пустота. Та самая, глухая и уже привычная.
Скидываю с себя юбку, вытягиваю из сапог уставшие ноги и иду к гардеробу.
Мой выбор падает на удобные черные спортивные штаны, короткий топ, обнажающий пресс и ключицы. Белые кроссовки Nike — обожаю их: легкие, надежные. Мои боевые спутники. Поверх — кожанка.
Хватаю ключи с брелком в виде логотипа BMW. Пальцы уверенные, движения быстрые. Все по накатанной.
Лифтом решаю не пользоваться — быстро спускаюсь по лестнице.
Ветер обдувает волосы, пока я смотрю на свою красавицу.
Стоит прямо напротив подъезда. Всегда.
Черная, сверкающая, дерзкая.
И никто ни разу даже не подумал, что она моя.
Логично — она исчезает по ночам, когда улицы пустеют, и появляется ранним утром, когда город еще не проснулся.
Место всегда свободно — охрана знает свое дело. Иногда ребята ставят туда другую машину из нашей колонны, а иногда — бетонный блок.
С этим они справляются на отлично на протяжении уже долгого времени.
Запрыгиваю в салон. Малышка встречает меня кожей сиденья — как живым объятием.
Вставляю ключ и поворачиваю.
И вот он — звук.
Чистый, хищный, идеальный. Как музыка разрушения.
Мед для моих ушей.
Подъезжаю к воротам клуба, но не заезжаю на территорию. Машина затонирована вкруг — я остаюсь анонимной. Не нужно никому знать больше, чем я позволяю. А тех, кто знает, их и так достаточно.
Набираю номер Алекса. Он должен был закончить настройку аппаратуры, передать информацию помощникам и другим диджеям из команды, чтобы те могли начать шоу, пока он будет отсутствовать.
Алекс — прирожденный диджей. Правда, всегда оставляет себя напоследок, чтобы дать жару и окончательно собрать всех на танцполе.
Проходит несколько гудков, и наконец в трубке щелкает соединение.
— Уже здесь? — слышу его голос, заглушенный клубной музыкой и легким фоновым гулом.
— У ворот. Вылезай.
— Понял.
Я отключаюсь, откидываясь на спинку сиденья. Прибавляю громкость на дисплее, и салон заполняет громкая музыка Insatiable — Kasimoff.
Спустя несколько минут через шлагбаум проходит Алекс — в черной ветровке с капюшоном, быстрым шагом. Как всегда в ритме. Иногда он ходит так, будто танцует, сам этого не замечая.
Открывается дверь, и мужская фигура устраивается на пассажирское сиденье. Я приглушаю любимый трек.
Алекс бросает на меня оценивающий взгляд.
— Вау, ты сегодня прям в боевом режиме. Спорт, кожа, кроссы — готова хоть на ринг, хоть в погоню.
— А ты надеялся, что я явлюсь в вечернем платье? — усмехаюсь и включаю заднюю передачу. — Сегодня не та ночь, чтобы быть нежной.
— С тобой она никогда не та, — фыркает он, откидываясь на спинку. — И, знаешь, слава Богу.
Мы мчимся по улицам. Уличные фонари скользят по лобовому стеклу, разрезая тьму ровными вспышками. Включаю навигатор, хотя знаю маршрут наизусть — просто из принципа. Контроль. Он нужен мне всегда.
Наш пункт назначения — чуть дальше трассы, где проходят гонки. Неофициальное место у самого обрыва, где ветер сильнее, резче, а ночь выглядит как бездна.
Именно поэтому туда никто не осмеливается прийти. Потому что страшно.
Я сжимаю руль крепче, педаль газа выжимаю почти в пол.
Если вы думаете, что я безбашенная и бесстрашная, раз позволяю себе нестись как угорелая, словно мне плевать на жизнь, — вынуждена разочаровать.
Мое сердце стучит сейчас так же громко, как если бы я один на один столкнулась с диким медведем в лесу. Просто я нуждаюсь в этом чувстве. Мне нужен этот чертов адреналин. Он помогает выжить. Помогает удержать себя, забыться. Сосредоточиться только на дороге, только на себе, только на звуке мотора. Точно так же, как и бег.
— Килиман писал, спрашивал, как тебе блюдо, — вдруг говорит Алекс, глядя вперед. — Я, конечно, не должен был тебе об этом говорить, нооо... ты ведь моя подруга.
— И что ты ему ответил?
— Какой любознательный, заботливый мальчик.
— Правду. Что ты и мне сказала. Ну, а что? Я не могу врать ни ему, ни тебе, мелкая.
— Отлично! — резко отвечаю. — Передай ему, чтобы он перестал интересоваться моими вкусами. И мной тоже. Иначе я выполню то, что обещала.
Как же я его ненавижу.
Если бы он не начал копаться во мне, то, возможно, у нас была бы отличная ночь и секс.
— Но ты сама виновата. Это же тебе приспичило выпустить нашу историю в свет.
Я не знала, что кто-то будет так тщательно в ней ковыряться.
— Вообще, я с тобой согласен. Кил может и классный парень, шикарный повар, приятный собеседник, но с головой у него… ну, такое. Иногда кажется, что на своей кухне он и людей может порезать на стейки. Так что ты правильно делаешь, что держишься от него подальше.
— Это ему надо держаться от меня подальше, — бросаю я сухо.
— Как скажешь. Не пропусти поворот.
Я резко выкручиваю руль и съезжаю с асфальта на пыльную грунтовую дорогу. Машину немного заносит, колеса жадно вгрызаются в песок, поднимая пыль.
Обожаю такие маневры. А вот Алекс — не очень.
Как он вообще гоняет, я не понимаю. Хотя на дороге он хорош — так же, как и на пультах. Просто со мной ему тяжеловато. Он знает: если я все контролирую, значит, в любой момент могу и перестать, а это уже грозит катастрофой.
Он напрягается, хватаясь за ручку двери.
— Можешь отпустить, — говорю спокойно. — Пойдем, подышим свежим воздухом. Пока тебя не стошнило.
Открываю дверь и вылезаю из машины, Алекс выходит за мной, хватаясь за сердце.
Ну и актерище, честное слово.
— Курить будешь? — протягиваю пачку «Вишневого чапмана».
— Еще спрашиваешь. — Я замечаю, как его руки чуть трясутся, пока он пытается достать сигарету.
Мы облокачиваемся на капот. Я прикуриваю и передаю зажигалку Алексу.
Одновременно выпускаем дым в ожидании Ворона.
Он должен появиться с минуты на минуту.
***Ворон выходит из тени без спешки. Будто весь мир подождет, пока он дойдет. На нем черное худи, джинсы и лицо, не выражающее ни капли эмоций. Только голубые глаза — хищные, как рентген, смотрят прямо в душу.
— Привет, моя королева дорог, — хрипловатый голос, но такой близкий мне.
Я сразу же тянусь в его объятия.
— Здравствуй, Валон.
— Здарова, Алекс. — Они пожимают друг другу руки.
— Итак, я хочу знать все новости связанные с моим предстоящим заездом.
Он чуть склоняет голову и смотрит на виноватого Алекса.
— Я хотел сказать тебе лично.
— Так вот, я здесь и с нетерпением жду информацию.
— Парень перспективный, — начинает Валон. — Быстрый, жесткий, азартный. Думает, что он лучший. Я предложил ему сделку: если обгонит Грина — получит шанс сразиться с тобой.
— А ты ведь в курсе, где сейчас Найт? — Я делаю шаг назад и снова усаживаясь на бампер.
Он отвечает не сразу.
— Знаю, и его скоро выпустят. Он сказал, что не против. Но сообщил, что даже если выиграет — выйдет из «спорта» .
— А если проиграет?
— Тогда звание «второго» останется с ним на всю оставшуюся жизнь.
В его голосе нет ни презрения, ни осуждения. Как гонщика Валон его уважает. Но не как человека.
Я откидываю с лица прядь волос, не сводя с него взгляда.
— Расскажи подробнее о мальчишке.
— Ник Кардо. Ему двадцать четыре и он из «Южного круга». Там, где правила — это, когда ты пробиваешь бампером другого. У него не стиль — инстинкт. И он рвется в бой. Хочет доказать, что способен уделать старую школу и ее королеву.
— Королеву, значит? — я усмехаюсь. — И ты решил устроить бой за трон?
— Нет. Я решил, что если кто и сможет поставить его на место, так это ты. Либо он действительно окажется лучше.
Я молчу пару секунд. Слушаю, как ветер гонит пыль с краю обрыва, как машина тихо остывает подо мной.
— Я согласна, — говорю наконец. — Но если он перейдет черту, я не стану сдерживаться. И не говори потом, что не предупреждала.
— Я на это и рассчитывал, — Валон слегка улыбается. — Добро пожаловать в бой, Бестия.
— Это будет увлекательный аттракцион. Когда планируется мой заезд, если парень победит? — На что я очень рассчитываю. Мне нравятся последствия, которые вырисовываются в ходе этой игры. У меня выпадает возможность погонять, а Грин наконец сойдет с дороги.
— В субботу.
Через три дня. Отлично, я успею восстановиться.
— Хорошо. Смотреть на их представление сегодня у меня желания нет, так что буду ждать новостей лично от тебя.
Услышав мои слова, Алекс поперхнулся дымом сигареты.
Валон знает о моей привычке и не возражает. Я выхожу на трассу только тогда, когда сама этого захочу — и как гонщик, и как зритель. За это я ему очень благодарна.
— Мелкая, да ты прикалываешься? Я думал, мы оторвемся сегодня! — Алекс обиженно надувает губы.
Я уже говорила, что он превосходный актер?
— Ты-то уж точно. Сегодня твое фирменное выступление, вообще-то. Так что прости, но ты и твой талант нужны мне в клубе.
— Ладно, ты права. Но ты мне должна незабываемое шоу.
— Если Грин проиграет — оно будет, — перебивает нас Валон.
— Ладно, убедили! До встречи, Ворон.
— До встречи.
Я не отвечаю, только машу рукой на прощание и сажусь за руль. Жду, когда Алекс пристегнется, а затем сдаю назад, разворачиваюсь на девяносто градусов и выезжаю на трассу, ведущую в сторону клуба.
Глава 9. Роза как знак
КилиманЧасы показывают полночь, а в ресторане кипит работа. В зале летает звон бокалов, смех, глухие шаги персонала.
Мой кабинет погружен в полумрак — только холодный свет мониторов освещает лицо. Здесь только я, крепкий виски и ее силуэт на экране.
У Кайры стоит хорошая система безопасности, но мои люди спустя столько времени сделали невозможное. Нашли какие-то беспроводные точки, спрятанные в технике, и перехватили сигнал камер видеонаблюдения ее квартиры.
Она только что вернулась домой. Уставшая, вымотанная.
Движения замедленные, как будто все ее тело кричит о том, как много отдало сегодня. Даже походка — не ее. Без огня.
Я знаю, сколько она держит в себе, и как искусно может скрывать это. Но сейчас — не скрывает. Сейчас она просто устала. И даже в этой усталости — идеальна.
Белые кроссовки летят в угол. Кожаная куртка скользит с плеч, словно она скидывает броню. Потом — черные штаны и спортивный топ.
Остается в одних трусиках.
Подтянутый живот с выраженным рельефом. Стройные, сильные ноги — такие же упрямые, как ее характер.
Я не отвожу взгляда. Безупречной формы грудь небольшого размера, которая, я уверен, идеально ляжет в мою ладонь. Приглядевшись, замечаю что-то блестящее на левом соске.
Пирсинг.
Желание ударяет по нервам, опускаясь вниз.
А когда она поворачивается спиной и вытягивается на секунду перед зеркалом, я снова могу лицезреть черную, горящую татуировку — птицу, раскинувшую крылья по всей ее спине.
Феникс.
Она не носит это как украшение. Это ее суть.
Раз за разом умирает.
Раз за разом восстает.
Ее спина — как живое полотно. Хочется оставить на ней еще больше узоров. Но не чернилами, а кровью
Мышцы под кожей двигаются с хищной грацией. Она не просто красива. Она создана, чтобы ломать правила. В том числе и мои.
Она даже не знает, что, пока меня нет рядом, я все равно здесь.
Именно в такие моменты я особенно ясно чувствую, насколько тонка граница между властью и одержимостью.
Она кормит пушистое животное, которое, по всей видимости пряталось во время моего визита. Пьет черный кофе без сахара.
Я почти слышу, как бьется ее сердце.
Не от кофеина.
Черный Ангел, ты что-то задумала?
Дно чашки ударяется об керамическую поверхность столешницы. Кайра выходит с кухни, направляясь в ванну. К сожалению, камер там у нее нет, поэтому мне остается лишь выжидать, пока она закончит.
За это время я успеваю допить виски и выкурить сигарету.
Наконец женская фигура снова появляется в моем поле зрении.
Она уже переоделась.
Ее образ состоит из лосин, облегающей майки поверх которой накинута серая толстовка со змейкой, и бейсболка закрывающая часть лица.
Моя челюсть чуть дергается, голос вырывается шепотом:
— Решила побегать в одиночестве? Моя смелая девочка…
Я улыбаясь краем губ и поднимаюсь со своего места.
Открываю потайной ящик стола — беру пистолет. Просто привычка.
Мой железный конь ждет на заднем дворе.
Перекидываю левую ногу, усаживаясь в седло. Шлем закрывает голову. Поворачиваю ключ — и мир вздрагивает.
Сначала только вибрация, низкий гул, будто зверь пробуждается ото сна.
Потом первый рык — глубокий, разрывающий тишину ночи.
Правая рука сжимает ручку газа. Мотор отвечает нарастающим воем, переходящим в ровное, мощное урчание.
Это не просто звук — это песня свободы и силы.
Левая рука выжимает сцепление. Четкое, упругое сопротивление. Правая нога находит педаль передачи.
Щелчок.
Я наклоняюсь вперед, тело сливается со стальным зверем. Плечи расслаблены, взгляд прикован к дороге.
Плавно отпускаю сцепление… и вот — момент истины.
Заднее колесо срывается в дымное безумие, затем сцепление вгрызается в асфальт.
Мотоцикл рвется вперед не как транспорт, а как продолжение воли.
Ветер бьет в грудь, сдувая все мысли, оставляя только чистый инстинкт.
***Я еду следом, выключив фары, скользя по темной дороге, как ночной зверь. Тихо. Незаметно.
Мой байк урчит подо мной, сдерживая свою ярость, как и я — свою.
Лесной парк принимает ее, как свою. Силуэт Кайры растворяется между деревьями, как будто она сама создана из тени и ветра. Волосы, собранные в высокий хвост подпрыгивают в такт ее шагам. Я вижу, как мышцы ее ног работают с точностью машины.
Она идеальна. И в движении, и в покое. Она не просто бежит — она сражается. С собой. С прошлым. Со страхами.
Я знаю этот парк. Каждый поворот, каждый камень. Я всегда на шаг впереди — даже когда за ее спиной.
Оставляю мотоцикл на входе в парк и иду следом. С этого момента мои шаги тихие, как у хищника.
Мои глаза выхватывают ее силуэт среди стволов. Я иду за ней, не издавая ни одного звука.
Она замирает.
Поворачивает голову, вглядываясь в ночную пустоту. Сердце подсказывает ей, что она не одна.
Кайра не видит меня, но чувствует. Кайра всегда чувствует.
Проходит пару секунд, и она продолжает бегство в ускоренном темпе. На этот раз не в глубину парка, а в сторону дома.
Единственное, чего ей стоит бояться по-настоящему — это тень в обличье меня. Не более.
Но этот страх ее и саму возбуждает. О да, я уверен: Кайра знает, кто за ней идет. И ведь она охотно это принимает.
А значит, придет время — и она примет и меня. Полностью.
Замедлив бег, она переходит на шаг, тем самым давая мне возможность опередить ее всего на несколько метров. Но этого времени достаточно, чтобы оставить небольшой подарочек на ее машине.
Встав неподалеку, я наблюдаю, как она подходит к подъезду. Но в одну секунду замирает, будто одно из ее чувств велит ей повернуться.
И вот она уже смотрит на свою BMW, с широко распахнутыми глазами и непониманием в них, а точнее — на нового «жителя» лежавшего на лобовом стекле.
Белая роза.
С маленькой особенностью.
Лишь один ее лепесток, покрыт черным цветом.
