Черный ангел театра

В нем нет ничего «идеального» в классическом смысле. Но от него невозможно отвести взгляд. Его энергия цепляет мгновенно, как удар в грудь.

— Уже уходишь? — его голос… Меня будто ледяной водой окатили.

— А ты бы хотел, чтобы я осталась? — перехожу на флирт, надеясь, что эта ночь закончится безумным сексом с этим незнакомцем.

В следующее мгновенье нервы резко пошатнулись, как только мужчина произнес следующие слова.

— Тебе не стоило останавливаться и разговаривать с ним, — говорит он низко, не повышая голоса.

Становится не по себе. Все кокетство улетучивается, оставляя после себя необъяснимый интерес — причем очень сильный.

— Я сама могу решить, что мне стоит делать, а что нет.

Огибаю его и продолжаю свой путь, но он не отступает — движется следом. Слишком близко. Его присутствие ощущается как тень, которую невозможно стряхнуть.

— Он играет на твоих нервах. Хочет задеть, чтобы выйти из статуса неудачника. Тем более, это ведь ты его бросила, а значит — пошатнула его эго.

Я останавливаюсь. Смотрю вперед, чувствуя, как его взгляд прожигает мой затылок. Нахожу в себе силы обернуться и вновь сталкиваюсь с этим бесподобно сексуальным лицом и вызывающими трепет глазами.

— Ты вообще кто такой, м? И откуда знаешь, что именно я его бросила? — спрашиваю я. Вряд ли Грин сам стал об этом рассказывать. Найт не из тех, кто станет о таком распространяться.

— Хотя знаешь… мне все равно. И это точно не твое дело, — продолжаю я, стараясь удержать голос уверенным. — Так что не стоит тратить силы на лекции о том, как мне жить и с кем разговаривать. Поверь, с этим я разберусь сама.

— Я тот, кто знает о тебе многое. Даже то, чего ты сама о себе не знаешь. Я знаю, кем ты являешься на самом деле, — он не обращает внимания на мой выпад и спокойно продолжает. — И тот, кто пришел, чтобы забрать свое.

Я долго смотрю на него. Не отступаю.

— Здесь нет ничего твоего. А тебя самого я вообще вижу впервые. И, знаешь… ты только что потерял шанс на секс с обворожительной незнакомкой.

Он медленно улыбается — с пугающей уверенностью. И в этой улыбке чувствуется угроза.

— Уверена, что впервые?

— У него фишка такая пропускать половину сказанного мимо ушей?

Я ни черта не понимаю.

Одновременно становится жутко и интригующе. Сложно это признать, но он сумел зацепить меня.

Может, стоит сыграть в его игру?

А что я, собственно, теряю?

Воздух снаружи прохладный, асфальт отражает огни клуба, словно темное зеркало. Выйдя на улицу я направляюсь к своей Camry .

Грин — призрак из прошлого.

А вот тот, кто сейчас идет за мной, — черт из настоящего.

Его шагов почти не слышно, но я знаю — он идет. Чувствую это телом, спиной, кожей. Не страшно. Скорее тревожно-вовлекающе.

Я почти дохожу до машины, как вдруг, передо мной возникает знакомая массивная фигура. Не так, как это сделал незнакомец в клубе — резко и пронзающе. А мягко и с заботой.

— Все нормально, Зенон, — спокойно говорю я своему человеку, хотя в груди все еще пульсирует адреналин.

Зен медлит, внимательно сканируя мужчину за моей спиной, как хищник, почуявший опасность.

— Уверена? — коротко спрашивает он, переводя взгляд на меня.

Но под вопросом он имел в виду совсем другое: «Сама справишься?»

— Более чем, — четко произношу я и слегка киваю, давая понять, что в данной ситуации разберусь сама.

Только после этого Зенон отходит в сторону, будто снимает невидимый щит.

Нажимаю кнопку ключа, открывая машину, и уже хватаюсь за ручку, как голос позади накрывает мягко, но железно, заставляя меня замереть.

— Я не закончил.

Оборачиваюсь.

Он подошел и стоит слишком близко, но все еще не переступает черту. Его взгляд — проникающий, спокойный. Будто он уже знает, чем все это закончится.

— Ты хочешь все контролировать? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди.

— Я не хочу. Я уже все контролирую, — делает шаг ближе. — И я хочу узнать тебя. Не то чтобы я и так мало знал, но… хочу вот так. От тебя самой. Вблизи.

— Но хочу ли этого я?

— Ты думаешь, у тебя есть выбор, Черный Ангел?

— Черный Ангел?... Что за…

Молчу, томно изучаю его. Он как ночь — густая, непроницаемая, опасная. Снова обращаю внимание на его внешность: жесткая, почти безжалостная красота хищника.

— Один кофе.

Слова вылетают раньше, чем я успеваю их обдумать.

Если честно, мне становится интересно, что будет дальше. И, возможно, я дам ему еще один шанс на одноразовый секс со мной. Да и мне самой не помешает немного расслабиться.

— У меня нет сахара и молока, — уточняю я, склонив голову на бок и не разрывая зрительного контакта.

— Не люблю сладкое.

Его лицо приближается к моему от чего я машинально отступаю назад, но упираюсь поясницей в металл машины.

— Ладно, — быстро выдыхаю. — Но могу я хотя бы узнать имя мужчины, с которым собираюсь пить этот кофе?

Он коротко кивает.

— Килиман. Едем?

Имя звучит красиво. Слишком красиво, чтобы быть обычным.

— И ты даже не поинтересуешься, как меня зовут?

Килиман делает паузу и с интересом всматривается в меня. Едва сдерживаюсь, чтобы не сглотнуть скопившеюся слюну. Я отказываюсь показывать свое волнение.

— Кайра, — произносит он тихо. — У тебя имя огня. Оно не забывается.

Я замираю. Секунда. Две.

Эта игра набирает опасные обороты.

— Ты типа мой личный сталкер?

Килиман улыбается краешком губ, но в этой улыбке нет насмешки. Скорее — предупреждение.

— Не исключаю. А еще я очень наблюдателен. Но не так, как остальные.

— А как? — интересуюсь, чувствуя, как внутри что-то медленно тает от этого мужчины. Все слишком странно. Слишком… интригующе.

— Я слушал, как ты молчишь. Читал, как ты движешься. Запоминал, как ты исчезаешь.

Слова тянутся медленно, будто он не говорит, а накладывает заклинание. И почему-то мне хочется слушать дальше.

— Ужасно поэтично. Ты всегда так подкатываешь к девушкам или я особенная? — пытаюсь вернуть контроль, но он не двигается, не оставляя мне пространства для этого.

— Я никогда и ни к кому не подкатывал. Обычно в этом нет необходимости. Но ты другая. Исключительная.

Он делает паузу. Словно подбирает следующее слово.

— Единственная. С тобой все иначе.

На мгновение отвожу взгляд. Красивые слова. Кажется внутри даже давно мертвые бабочки дрогнули крылышками. А, как правило, это не к доброму.

— Ты пугаешься? — спрашивает он с тихим интересом.

— Я не пугаюсь. Я анализирую, с чем имею дело.

Он делает еще один шаг. Тепло его тела касается моей кожи, хотя между нами все еще остаются сантиметры.

— И к какому выводу пришла?

Я смотрю прямо в его глаза. Они темнеют от ночи, что горит внутри него.

— Что кофе будет… занятным.

Он наклоняет голову.— Тогда поехали. Пока ты еще уверена, что управляешь ситуацией.

Глава 3. Время забрать своё

Килиман

На втором этаже ночного клуба я с силой сжимаю железные перила, сдерживая себя от порыва сорваться с места и оказаться рядом с ней. Оттолкнуть Найта — того, кто не заслуживает ее внимания. Не заслуживает смотреть на нее. Дышать одним воздухом.

Но пока я еще в состоянии контролировать этот импульс, просто стою и наблюдаю за ними.

Он уже прилично пьян. Накидался своими девчачьими коктейлями и еле держался на барном стуле.

Как она вообще могла быть с этим недоразумением?

Неопытность в те годы?

Или страх одиночества?

Блондин высокий, но все равно ниже моих ста девяносто пяти. Мышцы у него когда-то были неплохие. Когда-то. Сейчас же от них осталось одно название. Даже с такого расстояния я замечаю небольшой, но уже приличный живот, выпирающий из-под рубашки. Он буквально и кричит о том, что спортзал его хозяин не видел уже очень давно.

Я рад, что Кайра избавилась от его присутствия в своей жизни много лет назад. Потому что если бы она все еще была с ним в тот момент, когда я о ней узнал, то этот мальчик вряд ли бы выжил.

Внизу танцует толпа пьяных, а скорее всего еще и накуренных людишек. На сцене — аппаратура и диджеи, которые сводят треки так, будто пытаются заглушить собственную пустоту.

Здесь все кричало о душе своей хозяйки. Она вложила в это место все силы, энергию, душу. Поэтому каждая деталь — от отделки до алкоголя — выглядело идеально.

Я выкупил весь второй этаж, чтобы никто не приближался ко мне. Не танцевал и не говорил со мной.

Ненавижу людей.

Они жалкие. Слабые. Слишком много говорят и выживают, вместо того чтобы жить.

Я бы арендовал весь ее клуб и заставил танцевать только для меня. Чтобы больше никто не мог видеть ее движения. Чтобы она принадлежала только мне — не как собственность, а как ощущение.

Но сомневаюсь, что моя девочка оценила бы такой жест.

Когда Кайра вышла на сцену все мое внимание было приковано только к ней.

Длинные сапоги на высоком каблуке. Шикарное бордовое платье — неприлично короткое. И длинные красные, как кровь, волосы.

Ангел в образе дьяволицы.

Лицо скрывала серебряная маска. Ярко-голубые глаза сверкали, как лед в бокале моего рома — холодные, дерзкие. В них хотелось утонуть.

Она бесподобна.

Даже слишком.

Сладкое я никогда не переносил. Вкус конфет с детства вызывалу меня отвращение. Но для людей — сахар чистая зависимость. Они заедают им боль, одиночество, страх, думая, что дофамин способен решить их проблемы.

Кайра для меня та самая плитка горького шоколада.

Моя зависимость.

И только ее я готов поглотить целиком.

Проблема лишь в том, что не уверен, смогу ли остановиться на одном разе.

Только я знаю, кто она на самом деле.

Потому что наблюдал за ней.

Прятался в тени.

Выжидал...

А теперь вышел из нее и не намерен отпускать.

***

Поворачиваю голову в сторону Кайры.

Она сосредоточенно ведет машину, почти не моргая.

В салоне чувствуется напряжение. Тонкое, едва уловимое, но вместе с ним — сила. Сдержанность, которая обволакивает ее, словно защитный панцирь.

Я не знаю, о чем она думает. И это раздражает.

Но могу лишь предположить.

В ее голове наверняка миллион вопросов. И все они — обо мне.

Отчего внутри становится почти тепло.

Ее разум заполнен мужчиной, который знает ее имя и прошлое. Но даже это не напугало мою девочку. Наоборот — в ее глазах вспыхнул азарт и непробиваемый интерес.

И это только начало.

Кайра еще успеет разочароваться во мне.

Вот только отказаться уже не сможет.

Уверен, она рассчитывает на приятную ночь.

Мне почти жаль разочаровывать ее, но секса сегодня у нас не будет.

И все же эту ночь она запомнит надолго.

А мое присутствие в ее жизни станет вечным.

Твое будущее уже предрешено, мой Черный Ангел.

Рядом со мной.

Кайра

Машина несет нас сквозь ночной город. Я не давлю на газ — движения плавные, почти бесшумные, будто мы оба понимаем: нарушать тишину сейчас нельзя.

Килиман сидит на пассажирском сиденье. Ничего не трогает, не задает вопросов. Сосредоточено смотрит куда-то вдаль и лишь изредка бросает взгляды в мою сторону. Слишком легкие. Слишком уверенные для незнакомца.

Или уже не совсем незнакомца?

Свет фонарей скользит по его лицу и телу, подчеркивая холодные глаза и рельеф мышц под темной тканью рубашки. Мое тело предательски напрягается.

Это не страх.

Что-то иное. Трепетное. Нуждающееся.

Мы подъезжаем к жилому комплексу. Не элитному и даже не бизнесс-класса, но хорошо охраняемому и максимально анонимному. Теперь мой дом здесь.

Перед входом в подъезд замечаю Зенона ожидающего нас у подъезда.

— Все спокойно, — отчитывается Зенон, подходя ко мне, пока я выбираюсь из машины.

— Спасибо.

— Он с тобой? — тихо спрашивает Зен, наклоняясь ближе, чтобы Килиман его не услышал.

— Сегодня — да.

Зенон снова сканирует Килимана взглядом. Ребятам не привыкать видеть рядом со мной разных мужчин, но этот экземпляр, явно выбивается из привычной картины, раз даже Зен напрягся.

Килиман лишь слегка приподнимает бровь. Ни испуг, ни вызов. Он явно умеет подать себя так, что даже у вооруженного человека инстинктивно сжимается рука на оружии.

Мы заходим в подъезд, все так же молча, и останавливаемся у лифта, в ожидании, пока тот спустится на первый этаж.

Двери раскрываются.

Я захожу первой, хотя со стороны это больше похоже на побег от маньяка — настолько быстро в лифт я еще никогда не влетала.

Пальцы скользят по панели.

Восьмой этаж.

Лифт мягко вздрагивает и начинает подниматься вверх.

Стоя лицом к панели, я чувствую, как он касается меня. Не кожей — глазами. Пространство сжимается не из-за тесноты, а из-за количества несказанного и неизвестного между нами.

— Ты всегда отпускаешь охрану, когда приводишь незнакомых мужчин к себе в квартиру?

Неожиданный вопрос произнесенный голосом, как металл вызывает мурашки на моей спине.

Меня даже не удивляет тот факт, что он знает: я не ограничиваюсь одним мужчиной. Или, может, просто ляпнул?

Нет.

За то короткое время, что мы провели вместе, я поняла: этот человек ничего не делает и не говорит просто так.

— Только когда уверена, что справлюсь сама.

Мои ребята работают круглосуточно. Если их не видно — это еще не значит, что они не рядом. Их влияние не ограничивается физическим присутствием.

Но мне даже на руку, что он думает иначе.

— А со мной ты справишься?

Я разворачиваюсь к нему. Лифт продолжает тихо гудеть, поднимая нас все выше.

— Думаешь, ты особенный?

— А ты бы хотела, чтобы я им стал? — он приближается на шаг. — Я знаю, что ты не каждого пускаешь в свою машину.

И снова точно в цель.

Если я и уезжаю с кем-то из клуба, то только на такси. Я не люблю чужих в своих машинах. Для меня это личное. Почти интимное.

Он слишком близко. Не касается меня — и именно это раздражает сильнее всего.

Я чувствую его запах: горьковато-древесный с кофейными нотками.

— Начинает пугать эта игра, — спокойно говорю я. — И то, насколько много ты обо мне знаешь.

— Я думал, ты не из пугливых, — он улыбается, а у меня предательски подкашиваются колени. — Тем более, кажется, мы уже выяснили, что я знаю о тебе очень многое. Думал, ты приняла этот факт.

Его рука ложится на стену рядом с моей головой, окончательно перекрывая путь к отступлению.

— Осторожней, — шепчу я, касаюсь взглядом его подбородка и медленно поднимаю его выше. — Ты слишком близко подошел к моим границам. А это может быть опасно.

Он усмехается. Медленно. Жестко.

— Мне нравится опасность. Особенно если она носит каблуки и смотрит так, будто способна убить взглядом.

Раздается сигнал.

Восьмой этаж.

Квартира встречает нас тишиной. Я захожу первой и включаю приглушенный свет в прихожей. Краем глаза замечаю, как мужчина осматривается — без лишнего любопытства. Просто фиксирует: стены, углы, окна. Все.

— Раздевайся. Куртку можешь повесить сюда, — указываю на настенную вешалку у входной двери.

Он молча подчиняется. В его движениях нет ни суеты, ни напряжения. Я чувствую, как он отслеживает каждый мой шаг, каждое движение.

Делаю вид, что не замечаю.

Камеры работают во всех комнатах и отлично передают картинку. Пожалуй, это моя лучшая идея. Безопасность. Контроль. Иногда — страховка.

Мне не нужны мужчины «на постоянной основе». Поэтому я выбираю одноразовые приключения, которым не светит ничего кроме секса, и уж точно не больше одного раза.

Так я сбрасываю напряжение один-два раза в месяц, чтобы держать себя в тонусе и не потерять голову.

А терять голову — опаснее всего.

Ноги сами несут меня в кухню-гостиную. Открытая планировка, светлые оттенки, барная стойка — я всегда о ней мечтала. Огромное окно во всю стену.

Кухонная зона небольшая, но мне и не нужно больше: готовлю я редко. Иду прямиком к мини-бару, открываю дверцу и достаю бутылку виски.

— Кофе отменяется, — произношу я, разливая алкоголь по бокалам. — Сегодня больше подходит что-то покрепче.

— Как скажешь, принцесса.

Килиман садится за барную стойку напротив меня. Я остаюсь стоять, опираясь на столешницу, и делаю глоток. Горло приятно обжигает, внутри медленно растекается тепло.

— Почему ты танцуешь в собственном клубе?

На мгновенье немного теряюсь.

Но, собственно, чему удивляться?

Вообще, никто не знает об этом. Только двое моих близких друзей, и мои подчиненные. И так должно оставаться дальше. У моих людей даже в договоре прописан этот пункт.

— Он не прост, да? Но, черт возьми, становиться все захватывающе.

Стараясь сохранить хладнокровие, отвечаю:

— Даже не хочу знать откуда у тебя эта информация.

Килиман молчит, а я решаюсь продолжить.

— Потому что могу. Потому что иногда нужно быть частью того, чем ты управляешь. Чтобы не забывать, с чего все началось.

— И при этом оставаться призраком, — не вопрос, а утверждение.

— В этом и смысл. Видеть всех — и оставаться невидимкой.

— Удобная позиция, — говорит он после короткой паузы. — Контроль, анонимность, наблюдение… Я тебя понимаю. Мне это тоже знакомо.

Делаю еще один глоток. Меньше. Медленнее.

— Такая система не ограничивается одним клубом, верно? — он откидывается на спинку барного стула.

— Ты удивляешь меня своей наблюдательностью, — сухо замечаю я.

Он чуть улыбается. Но эта улыбка больше похожа на реакцию хищника, у которого наконец совпали все пазлы.

Признаюсь честно — его улыбка могла бы быть восьмым чудом света. От нее невозможно оторваться. Потребность смотреть, только усиливается. Будто чертов наркотик.

— «Жить в тени безопаснее. Кровожаднее. Насыщеннее. Ты видишь и знаешь всех, а о тебе знают, только то, что ты позволяешь сама.»

Я замираю.

Знакомые слова бьют безжалостно, скручивая низ живота в тугой узел.

Мои слова…

Слева ощущаю неприятное покалывание — сердце бьется слишком быстро.

— Так писала автор одной книги. Главная героиня мне чем-то напомнила тебя, Кайра. — Он ловко проходится по моим нервным окончаниям.

— В ней слишком много боли. Она не может забыть, поэтому просто научилась с ней жить. И то, что происходит в ее жизни, слишком реально, чтобы быть выдумкой.

Я тихо ставлю бокал на столик и смотрю на него.

Он заглядывает в самую глубину. Туда, куда я не пускаю никого.

И я не могу остановить его.

— Или не хочешь?

Брысь!

— С чего вдруг наш разговор перешел на книги?

— Поделился своим наблюдением на счет тебя. И, кажется, не промахнулся.

— Ты ищешь смысл там, где его нет. Не стоит сравнивать меня с выдумкой, — говорю я, выронив дыхание и дрожь, вернувшись в свой обычный образ «закрытой сучки».

— А ты в этом уверена? Мне кажется, я неплохой читатель. Особенно таких закрытых девушек, как ты.

Черт. Мне начинает нравится это уже меньше.

Может, стоит выгнать его, пока не стало слишком поздно?

— Такого, как он, нельзя отпускать. Прямых доказательств указывающих на тебя нет. Возможно, это просто совпадение.

— Ты всегда так читаешь книги? — произношу я, чуть склонив голову. — Как допрос?

— Только хорошие, — спокойно отвечает он. — Те, где между строк есть правда. И где на следующих страницах внутри начинает покалывать.

— Забавно, — усмехаюсь. — Всем известно: любая история — это всего лишь фантазия человека. Потому что нельзя так чувствовать в серой жизни, нельзя так совершать импульсивные поступки, нельзя исполнять свои… — делаю паузу, устремляю взгляд точно на него, — желания.

Он ловит мой взгляд.

— А это и привлекает. Прожить воображаемую историю, которую в реальности люди не могут себе позволить.

Я на секунду задерживаю дыхание, облизывая пересохшие губы.

— Люди часто видят в историях себя. Это нормально, — пожимаю плечами.

— Нет, — он качает головой. — Обычно они видят то, кем хотели бы быть. А здесь она — та, кем является на самом деле.

Тишина между нами становится плотнее.

— И ты думаешь автор написал о себе? — спрашиваю спокойно, хотя внутри все натянуто до предела.

Он наклоняется через стойку. Так близко, что я чувствую тепло его дыхания.

— Ты мне скажи, — тихо говорит он. — Я же просто увидел человека, который оставляет подсказки, и надеется, что их никто не прочтет правильно.

— Смелое заявление…

Вероятно он действительно многое обо мне знает в том числе и личность, как автора моей книги. Но это ничего не меняет. Один из миллионов. С этим можно жить.

— Кого обманываешь? Тебе точно не по вкусу этот факт. Его нельзя упускать теперь.

Он слегка наклоняет голову.

— Я не делаю заявлений. Я делаю выводы.

Килиман выдерживает короткую паузу, после чего спокойно добавляет — только это звучит не как простые слова, а как приговор:— И, кажется, я на правильной странице.

Глава 4. Тишина после слов

Килиман

Возможность наблюдать за Кайрой спустя столько лет не через мониторы, не с расстояния в несколько метров, а вот так — рядом, кажется мне подарком свыше.

Только свою судьбу я всегда вершил сам. Так что спасибо стоит сказать исключительно себе.

Не нужно меня осуждать. Хотя, если очень хочется, — останавливать не стану.

Мне понадобилось три года, чтобы встать на ноги, разобраться со всеми незавершенными делами и… преступлениями.

Но последнее дело напрямую связано с Кайрой. И я должен быть рядом. Любой ценой. В первую очередь — ради ее безопасности. Во вторую — ради нашего будущего.

С нее достаточно свободы и одноразовых мужиков. Мое терпение не бесконечное.

Она сжимает пальцами бокал так, будто это единственное, за что еще можно удержаться. Делает вид, что все под контролем, хотя ее тело уже полыхает от желания, либо выгнать меня, либо пристрелить за то, как много я о ней знаю.

— В книге героиня пила только красное вино, — решаю продолжить беседу. — Как думаешь, почему?

— Ну… наверное, она его сильно любила. Или не переносила другой алкоголь? — она пожимает плечами. — Не знаю.

— А мне кажется, она хотела чувствовать вкус крови, — перевожу взгляд на Кайру.

Она едва заметно замирает. Кайра умеет контролировать эмоции, но сейчас ее стойкость дает трещину.

— Как называется книга? — голос ровный. Почти безразличный. Почти.

— Ты знаешь как.

Я обхожу стойку, приближаясь к ней.

Кайра аккуратно ставит бокал на столешницу и скользит по мне взглядом — хищным, внимательным, задерживаясь на моем лице.

— Не похож ты на того, кто такое читает.

Я склоняюсь над ее лицом, чтобы она как следует услышала каждое слово.

— А ты — похожа на ту, кто такое пишет.

Ее голова резко поднимается. Взгляд ледяных глаз впечатывается в мой, накрепко удерживая на месте.

Воздух наполнился ненавистью и страхом. Наконец я почувствовал его и готов целиком захлебнуться в нем.