Черный ангел театра

Провожу пальцами по снимку, будто касаюсь ее, и отвечаю без колебаний:

— «Черный ангел».

Дядя слегка улыбается, проводит пальцами по подбородку, словно пробует это название на вкус.

— «Черный ангел»… Звучит. Запоминается. В этом что-то есть.

Он кивает и возвращается за стол.

— Когда хочешь начать?

Я опускаюсь обратно в кресло, не выпуская фотографию из рук.

— Скоро. Сначала — найду ее.

Дерил приподнимает бровь. Он знает меня слишком хорошо, чтобы задавать лишние вопросы.

На несколько секунд кабинет заполняет тишина. Только мерное тиканье старых часов на стене.

— Если тебе нужна какая-то информация, она здесь, — он кивает в сторону папки.

— Спасибо.

Внутри меня уже горит что-то новое. Желание. Цель. И странное чувство, которого не было раньше. Ее имя, ее лицо, ее глаза отпечатались во мне.

«Черный ангел»…

Ресторан. Место, где люди будут терять головы от вкуса. Место, где она станет частью моей жизни.

Я встаю.

— Мне нужно идти.

Убираю фотографию в задний карман брюк и направляюсь к выходу.

Дерил ничего не спрашивает, только кивает.

Дверь за мной закрывается.

Я прижимаюсь к деревянной поверхности — единственной опоре, способной удержать меня на ногах.

— Кайра Дарвен… — шепчу я.

Судьба дала мне второй шанс на чувство, которого, как я считал, в моей жизни больше никогда не будет.

Она станет моей.

И клянусь, я не позволю себе потерять ее. Даже ценой собственной жизни.

Настоящее

Конец моего дня проходит все в том же кресле моего кабинета.

Как сказал дядя — теперь это мое детище. Моя одержимость. Моя сила. По крайней мере, пока моя самая главная одержимость демонстративно крутит нос и упорно не хочет идти в мои руки.

Виски обжигает язык, когда я допиваю последний глоток. В голове снова и снова ее имя. Чертова девчонка с глазами цвета северного моря и губами, которые слишком легко поселились в моих мыслях.

Я щелкаю кнопкой мышки и открываю на мониторе приложение, передающее картинку с камер ее квартиры.

Тишина. Пустота.

За окном мягкий свет фонаря разрезает комнату, но ее там нет. Часы показывают за полночь. Неудивительно — она всегда работает допоздна. Но внутри что-то сжимается: не от тревоги, а от теплого ощущения, оседающего под ребрами.

Телефон дрожит в кармане. Короткий вибросигнал. Камеры парковки.

Переключаюсь и замираю.

Вглядываюсь в черно-белое изображение: задний двор, темный асфальт, блики фонаря. И мой Dodge. Только не один.

На капоте сидит...

Кайра?

Вечерний воздух играет ее волосами. Длинные локоны спадают на плечи.

В ее руках…

Я на миг замираю, вглядываясь в монитор.

Красная помада?

Она улыбается своей дерзкой, почти детской улыбкой и медленно выводит буквы прямо на моем лобовом стекле.

Уголки губ сами поднимаются вверх.

Блядь.

Это должно было меня злить. Должно было. Но вместо этого в груди что-то срывается с цепи.

Она сама.

Пришла.

Ко мне.

Я встаю.

Чувствую, как напряжение и предвкушение впиваются в мышцы. Внутри все начинает гореть, пробуждая того самого монстра, который так сильно жаждет ее.

— Принцесса, ты даже не представляешь, куда залезла, — выдыхаю я в пустоту, говоря вовсе не о машине.

Пальцы ложатся на дверную ручку. Сжимаю ее давящей силой и нажимаю вниз.

Каждый шаг по коридору звучит громче, чем должен.

Кайра даже не подозревает, что своей выходкой подарила мне еще одну ночь с ней.

И на этот раз эта ночь принадлежит мне.

Глава 12. «Хорошая девочка»

Кайра

Не знаю, какая муха меня укусила, но вот я уже сижу на капоте машины Кила и воплощаю свою «гениальную» идею в жизнь.

Между пальцев — красная помада. Я крепко сжимаю ее, собираясь оставить на его лобовом стекле маленькое послание. И, прошу заметить, я абсолютно трезвая.

Когда я приехала, охрана не задала ни одного вопроса — просто пропустила на территорию ресторана. Удивительно. Насколько я выяснила, у Кила бронь на месяц вперед, каждый гость проходит по особому списку.

Его контроль чувствуется во всем.

Заехав на заднюю парковку, я увидела одинокий Dodge. Черный, ухоженный, неприлично красивый. Интуиция сразу подсказала, что это его машина, а Алекс подтвердил догадку. Правда, за этим последовал целый допрос, но я быстро отмахнулась, соврав, что якобы видела ее на дороге и решила проверить свою догадку.

Машина не подала ни одного признака жизни, пока я забиралась на капот. Никакой сигнализации. Впрочем, зачем она ему — ресторан ведь находиться на охраняемой территории. Его территории.

Помада касается стекла.

Первые буквы проявляются на холодной поверхности, а на лице расплывается улыбка.

Боже, как же это приятно.

Это не похоже на меня. Слишком по-детски.

Но какое же это сладкое ощущение — оставить след прямо здесь, в его идеальном мире.

Локоны волос попадают на глаза, загораживая обзор, когда поднимается ветер. Приходится заправить их за уши, чтобы закончить надпись.

«Оставь меня в покое!»

Я неуклюже отшатываюсь назад, отступая на четвереньках и усаживаюсь на пятки.

Смотрю на свое творение с чувством странного удовлетворения и легкости.

— У тебя талант, Черный Ангел, — низкий голос режет тишину.

Я замираю. Дрожь пронзает тело.

Черт. Черт. Черт.

— Соберись!

— Я знала, что ты оценишь, — выдыхаю, разворачиваясь к нему лицом, но с машины не слезаю. Наоборот — двигаюсь к краю капота, свешивая ноги и не отводя от него взгляда.

Демонстративно щелкаю дрожащими пальцами колпачком от помады.

Он идет ко мне медленно, размеренно, давая мне время разглядеть его.

Черный поварской китель с белыми пуговицами обхватывает каждую линию его тела.

Я бы никогда не подумала, что поварская форма может быть такой…

— Неприлично сексуальной.

Килиман останавливается прямо между моих ног.

Усталость лишь подчеркивает его спокойный, опасный огонь в глазах. И запах — смесь его кожи и парфюма…

Ох..

От одного вдоха у меня плывет сознание.

— Трахни его уже, дура!

Он слишком близко. Еще чуть-чуть — и я сорвусь. Как со скалы. Отдамся этому порыву, отпущу сознание и волны накроют меня целиком.

Этого нельзя допустить.

— Уже соскучилась? — его голос ленивый, с той самой долей насмешки.

— Соскучилась? — фыркаю я. Запрокидываю голову и смотрю на него снизу вверх, прямо в темные и опасно завораживающие глаза. — Даже не мечтай. Я просто хотела вкусно поужинать. А это… — слегка киваю на надпись. — Напоминание для тебя. Ты ведь все еще продолжаешь за мной ходить?

— Я, кажется, уже предупреждал тебя, — он делает шаг ближе. Ткань его кителя едва касается моей груди. — Несмотря на твой отказ, я все равно буду рядом.

Отстраняюсь чуть назад, но его ладони ложатся на мои бедра, перекрывая путь к отступлению и запирая меня в клетке своего тела.

Воздух вокруг густеет.

— А я этого не хочу. Оставь меня в покое, — отчетливо выдыхаю я.

Вибрация от его приглушенного смеха проходится по каждой моей нервной клетке.

— Ты залезла на мою машину среди ночи, — его слова звучат, как приговор. — Помадой испортила мое стекло. И после этого хочешь, чтобы я оставил тебя в покое?

— Я просто хочу, чтобы ты меня услышал, — отвечаю, не прерывая зрительного контакта.

Килиман наклоняет голову ближе, горячее дыхание касается моей шее.

— О, Кайра… я тебя слышу. Слишком хорошо.

Да твою ж…

Между ног начинает приятно изнывать.

Возбуждение накрывает с той скоростью, которую я не способна выдержать.

Я не могу оттолкнуть его.

Не хочу…

— Слезай, — приказывает он.

— Или что? — поднимаю брови, цепляясь за остатки дерзости.

— Или я сам сниму тебя отсюда, — его взгляд прожигает. — Но тогда это будет очень неаккуратно.

— Кил, хватит игр! — слова вырываются резче, чем я планировала.

Пора прекращать это, пока желание трахаться не перешло границы здравого разума.

Я скрещиваю руки на груди, будто создаю себе броню, и выпрямляю спину.

— Я пришла серьезно поговорить!

С меня достаточно загадок и преследований. Хочу, чтобы меня просто оставили в покое.

— Хорошо, давай поговорим.

Голос Кила звучит неожиданно спокойно. Он отходит от меня на шаг.

И в груди все сжимается.

С появлением этого проклятого наваждения мой мир распадется на маленькие пазлы, которые я не в состоянии собрать.

Каждый раз при упоминании его имени и еды, которая теперь ассоциируется только с ним, я начинаю смягчаться, теряя свободную часть себя.

Мне никто не нужен.

Я сама по себе.

Я одна… и теперь так будет всегда.

Только при таком раскладе моя жизнь будет идеальной.

— Серьезно? Сама не веришь в то, что говоришь.

Моя первая любовь закончилась трагедией…

И после этого меня оставили в жестоком мире совершенно одну — без надежды на то, что хоть что-то может измениться.

А вторая попытка любить закончилась унижением и ложной картинкой, в которую я поверила. Я добровольно отдала ему свое сердце! Оно и так, блядь, уже было в ранах, а он добил его.

Слишком тяжело мне далось его лечение…

Поэтому да, я более, чем серьезна. Больше не наступлю на те же грабли.

Зачем любить, если можно просто трахаться.

— Боюсь, с ним так не получится.

Да...

Он пробуждает во мне мертвые угольки, которые может разжечь — и тогда я точно пропала. Так что нужно как можно скорее избавиться от него.

— Кайра!

— А?

— Я говорю: я согласен на разговор, но не здесь, — его взгляд на секунду цепляется за меня, и в нем мелькает беспокойство — почти настороженность. Он будто уловил в моем поведении, короткий сбой, несостыковку, которую не может объяснить. — Мы поднимемся в мой кабинет. И только там я тебя выслушаю.

— Я не твоя собачонка, Килиман. Прекрати мной командовать. Я сама решу, где хочу с тобой разговаривать.

Он снова делает шаг ко мне, потом еще один.

Сколько можно устраивать эту игру «горячо-холодно»?

— Не ты решаешь, — его голос опускается ниже, словно ленивый удар хлыста по нервам. — Притащила свою прекрасную задницу на мою территорию и думаешь, что это сойдет тебе с рук? Здесь мои правила, Кайра.

В голове мелькает предательская мысль: его кабинет. Большой, просторный. И наверняка там массивный стол… такой, на котором…

— Я не пойду в твой кабинет, — быстро отвечаю, стараясь вернуть голосу твердость. — Даже не мечтай.

Килиман чуть склоняет голову, его глаза темнеют. И я понимаю: сейчас что-то будет. Холодок проходится по моей спине вызывая волну мурашек.

— Блядь! — выкрикиваю я, когда мужские руки подхватывают меня за задницу и перекидывают на плечо. Мир переворачивается, голова болтается внизу.

Он просто взял и перекинул меня как мешок картошки, будто мой вес ничего не значит.

— Какого хрена, Кил?! — взрываюсь я, и чувствую, как ладонь резко опускаются на мою задницу, обжигая сквозь плотную ткань джинсов.

Это выбивает из меня воздух.

Он ударил меня…

Прямо по моей пятой точке. Сука!

Это была последняя капля.

Я начинаю вырываться, как могу, ярость на пределе — он не имеет право! Мои руки лупят его по спине, ноги дергаются так, что, если повезет, я заеду ему пяткой в лицо.

— Кайра! Успокойся. Иначе будет хуже! — его голос срывается в глухое рычание.

Он зол. Но и я в ярости.

Килиман резко перехватывает меня. Теперь я не на плече, а в его руках — прижатая к широкой груди, как хренов ребенок.

— Отпусти меня сейчас же, придурок ты долба… — слова застревают в горле.

Я дышу часто, сердце колотится как безумное, когда я встречаюсь с его взглядом.

Эти глаза… холодные и обжигающие одновременно. В них столько злости, что у меня на миг перехватывает дыхание.

Я не знаю, чего ждать от этого человека, но его выражение лица не говорит ни о чем хорошем — скорее наоборот.

В голове пролетает дикая мысль: возможно, сегодня мое прекрасное тело порубят на стейки, и даже глазом не моргнут.

— Кайра, — его голос роняет каждое слово твердо и окончательно. — Я обладаю сверхвысоким терпением, поэтому твои попытки убежать обречены на провал. Но если ты не успокоишься, я легко могу перестать быть снисходительным.

Его губы почти касаются моего уха.

— И тогда тот удар по твоей идеальной заднице покажется тебе цветочками.

Этот мужчина сведет в меня в могилу.

И, что хуже всего… в чем-то он абсолютно прав.

Мои эмоции… Я перестала контролировать себя.

Где моя сдержанность? Где крепкая броня, которую я так долго выстраивала?

Я не могу себя предать из-за какого-то мужчины.

— Но он ведь не просто какой-то мужчина, верно?

Меня все чаще начинает именно это и пугать.

Будто одного из двух демонов на моих плечах начинает заменять ангел. И, кажется, белая сторона, вставшая на сторону Килимана, постепенно одерживает победу.

А ведь я давно его изгнала.

Делаю глубокий вдох и все же произношу:

— Пожалуйста. Отпусти меня, — цежу я.

Ничего не происходит. Я все также остаюсь под пристальным вниманием Килимана и в кольце его крепких рук.

— Мы пройдем в твой кабинет и там поговорим, — сдаюсь я.

Килиман кивает и аккуратно опускает меня на землю, но рук с моей талии не убирает.

Мы смотрим друг на друга, кажется, целую вечность. Глаза бегают по его лицу, и на секунду в голове проносится мысль: мне хочется смотреть на него дольше, чем нам отведено.

Он наклоняется ближе, шепча мне на ухо:

— Кайра, послушай меня и запомни одну вещь. Я уважаю любую твою сторону и ни одну из них ни за что не предам. Наоборот — буду оберегать.

Я застыла, вслушиваясь в каждое слово.

— Однажды ты сама снимешь свою железную броню. И когда это случится, я буду стоять напротив и приму каждый твой шрам, каждую царапину, все трещины.

Слова врезаются острым ощущением прямо в сердце, уже начиная зашивать первые раны.

Его рука находит мою ладонь и крепко сжимает ее, словно он боится отпустить. Боится потерять.

Мы идем в сторону ресторана, держась за руки.

***

Дверь закрылась за нами с глухим щелчком. Кабинет Кила — просторный, строгий, пропитанный темным деревом, кожей и легким ароматом специй.

Он проходит к столу, двигаясь размеренно, почти грациозно, опускается в массивное кресло. Я с вызовом вскидываю подбородок и плюхаюсь в кресло напротив. Кожа подо мной тихо скрипит.

Он смотрит на меня спокойно. Слишком спокойно.

Пальцы переплетены, локти лежат на подлокотниках, спина прямая.

Полное ощущение, что он контролирует все: себя, меня, весь этот гребаный воздух между нами.

— Я слушаю тебя, мой Черный Ангел, — его голос глубокий, вкрадчивый. Без нажима.

Я сжимаю зубы, не позволяя эмоциям вырваться наружу.

— Во-первых, не твой, — выдыхаю ровно. — А во-вторых… почему ты так меня называешь?

Он улыбается. Не открыто, не хищно. Просто мягко.

— Ты моя, Кайра. С тех самых пор, как я увидел тебя впервые.

Тишина. Горячая, удушающая.

Я медленно сжимаю подлокотники кресла.

— Черный Ангел, — продолжает он. — Это твоя сущность. В тебе больше света, чем ты готова признать. Каждый день ты гасишь его, прячась в привычной темноте, в которой тебе комфортно и легче дышать. И эта сторона — важная часть тебя. Ты с самого начала носишь их обеих в себе.

Он говорит ровно. Без давления. Без игры.

— Благодаря твоему свету мне хочется жить. А твоя тьма… — его голос становится тише, — ради нее я готов убивать. Чтобы никто не посмел лишить тебя ни того, ни другого.

Я слишком быстро сглатываю скопившуюся слюну, и Кил это замечает.

— Достаточно развернуто ответил?

Я киваю.

— Достаточно.

— Хорошо.

— Но вот насчет «твоя»… — я качаю головой. — Кил, я никому и никогда больше не буду принадлежать. И тебе — в том числе. Я тебя даже толком не знаю.

И плевать, что его досье уже лежит на почте. Ночью Павло прислал файл, но открыть я его еще не успела.

— Но ты можешь узнать. Просто спроси.

Голос — чистый бархат.

Грудную клетку схватывает в болезненный спазм. Сердце колотится так сильно, что я боюсь — он услышит.

Он сидит на приличном расстоянии, ограниченном столом, а я ощущаю его ближе, чем он есть на самом деле. Не касается меня — и это сводит с ума. У меня начинается ломка от его редких прикосновений.

Перекидываю ногу на ногу, сжимаю бедра от подступающего возбуждения. В горле сухо, как в пустыне.

Я не поддамся этому искушение. Я не хочу его.

— Нет. Хочешь.

Ладно. Хочу. Но я уже говорила, к чему это может привести. Поэтому мой ответ все тот же — нет.

— Не попробуешь — не узнаешь. А что, если все будет наоборот?

— Ты ведь все равно не отстанешь, да? — неуверенно спрашиваю я.

Он улыбается.

— Нет.

Я мало что понимаю, если честно. Меня кидает из стороны в сторону. Слишком много вопросов и мало ответов.

Кил — словно герой из темных романов. Только это, блядь, жизнь, и такого не существует. А если и существует — то это самый настоящий ред флаг.

Я достаю из кармана пачку сигарет. Ядовитый дым поможет мне отключиться.

Килиман наблюдает и ничего не говорит.

Проверяю следующий карман и закатываю глаза — у меня нет зажигалки.

— Да твою мать... — шепчу под нос.

Отчаянно вздыхаю, зажимая сигарету между губ, и откидываю голову на спинку кресла.

Через мгновение рядом со мной происходят какие-то движения, а еще через несколько секунд слышится щелчок зажигалки.

Резко открываю глаза, вздрагивая от неожиданности.

Передо мной Кил с невозмутимым взглядом поджигает мою сигарету.

Я киваю в знак благодарности, но чувствую приближение некой неловкости.

Делаю первую затяжку и выдыхаю клуб дыма вверх.

Расслабление. То, что мне было нужно.

Кил придвигает ко мне пепельницу и усаживается на край стола продолжая пялиться на меня. Поза до неприличия хороша, особенно если учитывать, что теперь его пах находится прямо на уровне моих глаз.

Поддаюсь желанию прикусить нижнюю губу.

По раздраженному рыку понимаю, что Килиман заметил мою шалость.

Осознание того, что его выдержка рядом со мной тоже трещит по швам, наполняет меня тихим, почти сладким ощущением торжества.

— Почему вишня? — вопрос застает меня врасплох.

Я стряхиваю пепел и смотрю на Кила. Он понимает, что я жду более развернутого вопроса, и продолжает:

— Твои сигареты. Долгое время ты курила со вкусом шоколада. Сейчас — вишневые. Почему сменила вкус?

Я открываю рот, чтобы ответить… и сразу закрываю.

Он и это знает.

— Надоел вкус, — коротко бросаю.

Делаю еще одну затяжку и молча смотрю в дым.

Он не говорит ни слова. Просто сидит и ждет. Как будто уверен, что я все равно не смолчу.

— Сколько? — бросаю, не глядя на него.

— Что «сколько»? — его голос по-прежнему ровный.

— Сколько времени ты следишь за мной?

Молчание. Убивающее меня.

— Ты обещал отвечать честно, помнишь? — не отступаю я

— Около трех лет.

Я докуриваю сигарету и тушу ее об пепельнице, любезно предложенной Килиманом.

Три года назад я была никем. Девчонка, что писала книгу и мечтала о ее издании. Начинающая гонщица в команде Валона.

Наше сотрудничество переросло в нечто большее. Я словно обрела брата, которого у меня никогда не было.

А потом моя книга неожиданно пошла в гору. И тогда я поняла: хочу большего. Хочу что-то свое. Хочу контролировать. Управлять.

И на первые серьезные деньги с продаж я вложилась в открытие клуба.

«Театр грехов».

Так я его назвала.

Это моя душа.

Моя жизнь.

Мой ребенок.

— Почему именно сейчас ты решил появиться и влезть в мою жизнь, разрушая все своим присутствием? — мой взгляд направлен точно на этого… черт, я даже не знаю, как его назвать!

— Я пришел не для того, чтобы разрушить ее. А чтобы сделать незабываемой. Дать тебе все, о чем ты только мечтаешь. Защитить, — на последнем слове в его голосе вспыхивает что-то странное — смесь злости и почти незаметной боли. — Ты — та часть моей жизни, которую я считал навсегда потерянной.

Он поднимается и подходит ко мне.

Его руки опускаются по обе стороны кресла, и я машинально вжимаюсь глубже, но тело предает — внизу все отзывается болезненным томлением.

— Я не подходил раньше, потому что хотел, чтобы ты достигла того, что имеешь сейчас, сама, — его голос обволакивает меня теплом с каждым словом.

— Тебе это было нужно. Доказать, что ты можешь справиться. Поэтому я ждал. — Его взгляд темнеет. — Но больше не собираюсь. Ты нужна мне.

Он отстраняется, и напряжение в плечах медленно отпускает. Только сейчас понимаю, насколько была зажата.

Я провожаю взглядом его движение. Он обходит стол и останавливается у окна, складывая руки за спиной, отчего она кажется еще массивнее.

— В этом жестоком мире ты смогла стать той, кто смотрит ему прямо в глаза и не боится. Но для этого тебе пришлось отдать слишком многое: силы, время, характер. И все же… — его голос становится тише, — это восхищает. Твоей силе можно позавидовать, Кайра.

В груди поднимается болезненное, почти чужое чувство — будто меня и вправду понимают.

Опасное чувство.

— Из-за этого ты решил, что имеешь право следить за мной? Собирать обо мне информацию и преследовать?

Он не сразу отвечает.

— Я не делал ничего, чего не могла бы сделать ты, Кайра. Уверен, ты еще дашь мне форму по поиску информации о людях. Следить лично, конечно, не будешь, но легко можешь поставить своих людей.

— Он прав.

Да… я действительно могу.

— Единственное различие между нами — я убираю тех, кто касается тебя. И буду продолжать.

— Ты знаешь, где те, с кем ты проводила одноразовые ночи? — вдруг спрашивает он.

— Конечно нет. Меня не интересовала их жизнь до секса. Почему должна после?

Килиман оборачивается и наши взгляды сталкиваются.

В его глазах — искра.

И совсем не теплая.

Победная. Смертельная. Безморальная.

По коже мгновенно пробегает холод.

— Скажи, что ты не убивал их все это время…

Тишина.

— Если тебе так спокойнее — хорошо, не скажу.

И этого достаточно.

Понимание приходит без слов.

И… Я ничего не чувствую…

Ни сожаления. Ни вины за их смерть.

Я сумасшедшая?

— Ну, вообще-то да. Просто мы умеем это скрывать.

— Я вижу, ты не очень расстроена, — спокойно отмечает Килиман.