Наше очередное лето

— Брендан?

— М?

— Что мы здесь хотели? — деликатно уточняет Чарли для Мардж.

— Ах, да, — киваю я, возвращаясь к девушке за пару широких шагов, — нам нужны цветы. Чарли хочет сделать цветочные композиции в лагерь, так что.

— Какие ты хочешь, дорогая? — тепло улыбается ей женщина, пробираясь к большому прозрачному холодильнику. — Все цветы свежие, только сегодня привезли.

— Просто выбери цветы, принцесса, — я слегка подталкиваю ее за поясницу ближе к холодильнику, отчетливо чувствуя, как ее тело напрягается под моей ладонью. — Нужно поставить их в столовой, у тебя в хижине, Марта просила букетик... В общем, собери пять-семи штук.

— Пять-семь? У тебя что, график посещения местных девиц на неделю вперед расписан?

Я тихо усмехаюсь, резко сокращая расстояние между нами до минимума так, чтобы она кожей почувствовала идущий от моего тела жар.

— Опять ревнуешь, Чарли?

— Опять пытаюсь понять, насколько заразно находиться рядом с тобой.

— Мои «подружки» не жалуются, — я наклоняюсь чуть ближе, понижая голос. — В отличие от некоторых адвокатов, которые впадают в истерику, стоит мужчине слегка помять им зад.

— Я не впадала в истерику! — шипит она, пока Мардж выставляет на прилавок охапку белых лилий. — Мне — она оборачивается к старушке, мгновенно натягивая вежливую маску. — Да, вот эти очень красивые, Мардж. И добавьте еще тот эвкалипт, пожалуйста.

Едва Мардж отворачивается, Чарли снова возвращает все свое внимание мне, и ее глаза метают молнии.

— Это все твои фантазии, Брендан.

— По-твоему, заноза в твоей заднице —предел моих мечтаний?

— Оо, извини, не хотела тебя разочаровать. В следующий раз — измажусь грязью и навещу тебя в одном строительном поясе.

— И ты ждешь, что я скажу на это «иу»?

— Мерзавец, — бубнит она себе под нос, закатывая глаза.

Но ее щеки предательски пылают, когда она резко оборачивается к Мардж, пытаясь спастись от моего взгляда:

— Нам нужно еще что-нибудь яркое, и

— Я хочу Шарлотту, — чуть серьезнее отзываюсь я, скользя глазами по цветам.

И тогда тишина падает на цветочную лавку тяжелым занавесом: Мардж замирает с охапкой подсолнухов, а Чарли, кажется, забывает, как дышать.

Я медленно закатываю глаза, отстраняясь на полшага, и лениво киваю на дальнюю полку витрины.

— Цветы, Мардж. Розы «Шарлотта». Те, что такие же капризные и требуют к себе слишком много внимания, иначе завянут через два дня. Нам нужно три горшка, чтобы Чарли у себя в хижине не скучала в компании себе подобных.

Когда все готово я достаю бумажник, быстро расплачиваюсь за охапку зелени и в три подхода сношу тяжелые горшки и коробки в кузов своего пикапа, пока Торн в это время переходит улицу и покупает нам по лимонаду в соседней палатке. Когда я закрываю борт машины, она уже стоит рядом, навалившись плечом на прохладную каменную кладку магазина, внимательно наблюдая за каждым моим движением. Как только я оказываюсь вплотную к ней, она протягивает мне запотевший стаканчик.

— Так как, говоришь, называются те цветы, что ты выбрал? — слегка хмурится она, то ли защищаясь от яркого солнца, то ли недовольная собственной фразой.

— Шарлотта.

— То есть ты в курсе, как произносится мое имя, верно?

Она смотрит на меня с откровенным вызовом, пока я мягко подталкиваю ее в спину в сторону соседнего магазина и пропускаю ее вперед через открытую дверь.

— Понятия не имею, о чем ты, — хмыкаю я. — Я знаком только с Чарли.

Следующие полчаса мы тратим на мои чертовы дела, и я до безумия жалею об этом. Таскаться с ней по лавкам, где полно голодных до женского внимания мужчин, определенно было худшей идеей. В строительном магазине от нее не отлипают двое мужиков за сорок, пока я выкупаю нужные мне гвозди. В магазине сантехники, где я забираю свой заказ для насоса всего за семь минут, ее умудряются трижды позвать на свидание прямо у меня на глазах. А в зоомагазине, пока я просто оставляю подпись в накладной на сено для лошадей, она умудряется получить номер от какого-то не местного придурка, который буквально силой впихивает ей в ладонь свою глянцевую визитку.

Внутри меня все начинает физически гореть от глухой, удушающей злости: у меня сводит челюсть, а пальцы сами собой сжимаются в кулаки, хотя я упрямо твержу себе, что она мне абсолютно неприятна как личность. Это просто дурацкий инстинкт собственника, который не дает мне спокойно дышать, пока эти придурки пускают слюни на ее длинные ноги.

Поэтому я стараюсь как можно скорее увести ее подальше от этих мест, заводя в девчачий магазин одежды, но даже там не обходится без чертовых мужчин.

— Брендан, — кивком приветствует меня помощник шерифа, преграждая нам путь. — Рад тебя видеть.

— Взаимно, мужик, — откровенно вру я, пожимая его руку в ответ.

— Тебя давно не было в городе, приятель. Полагаю, летняя смена уже началась и вау.

Роланд даже не пытается скрыть свое мгновенное обожание, когда Торн появляется из-за моей широкой спины и вежливо поджимает губы в легкой, дежурной улыбке.

— Ты не представишь нас, ОРейли?

«Ага, знакомьтесь, господин Мудила и королева «Я-из-города», а теперь можете пожениться».

— Шарлотта Торн, — улыбается она ему.

— Роланд Бермут. Помощник шерифа, — он расплывается в широкой улыбке, явно затягивая приветствие и продолжая удерживать ее пальцы в своих. — Вы ведь новенькая в наших краях, верно? Я мог бы провести вам экскурсию по городу, и

— О, она уже изучила все местные достопримечательности, Роланд, — встреваю я, заставляя его отпустить ее руку. — Включая илистое дно нашего озера. Поверь, экскурсия была незабываемой.

— Так вы вместе?

— Оо, нет, нет, нет! Мы там все сложно. Но я работаю на него.

— И, если быть честным — так себе работник, — бурчу я себе под нос, но моим собеседникам, кажется, абсолютно плевать на эффективность труда в лагере.

— Так значит, вы в городе на все лето?

— До середины сентября, — кивает она.

— Это замечательно, я

Его резко перебивает продавщица у кассы, передавая пакет с упакованным подарком, судя по всему, для его младшей сестры. И пока Роланд отвлекается на нее и лезет за кошельком для оплаты, я в одно движение наклоняюсь к Чарли, сокращая дистанцию между нашими лицами до опасного, интимного минимума.

— Не достаточно ли флирта на сегодня? — зло шепчу я ей прямо в ухо, обжигая кожу дыханием. — У меня от твоей «дружелюбности» уже зубы сводит.

— Флирта?! Я просто пытаюсь быть вежливой.

— Мы пришли сюда, чтобы одеть тебя, а не раздеть его. Так что заканчивай с этим.

— Твоя ревность выглядит жалко, О'Рейли.

— Моя ревность? — я хмыкаю и наклоняюсь к ее уху, почти касаясь губами, чтобы Роланд не услышал ни слова. — Не обольщайся, принцесса. Просто не забывай, кто из нас двоих уже успел помять твой зад и изучить его во всех деталях.

Прямо на моих глазах по ее бледной шее тут же ползет густая, яркая краска, и это чертовски приятное, удовлетворяющее мое эго зрелище.

— Так значит, — помощник шерифа возвращается к нам, но я принципиально не отступаю от Чарли ни на миллиметр, — мы еще увидимся?

— Она обязательно наберет 9-1-1, как только ей станет скучно.

— Вот мой номер, — он игнорирует мой выпад и протягивает ей свою визитку, — я бы с удовольствием поужинал с тобой, Шарлотта. У нас в городе есть пара приличных мест, и

— Боюсь, кроме лагеря, у нас нигде не подают ее любимую рыбную запеканку, а без нее ее бостонский организм просто

В ту же секунду Чарли наступает мне на ногу, причем с такой адской силой, что я мгновенно затыкаюсь на полуслове, пытаясь всеми силами сохранить лицо и остатки своего самообладания, пока они продолжают мило ворковать прямо передо мной.

— Не уверена, что у меня будет много свободного времени, Роланд, —улыбается ему она. — Мой босс — настоящий тиран и крайне скуп на выходные дни.

— Ну, с боссом всегда можно договориться, верно, Брендан? — Роланд весело подмигивает мне.

— Это вряд ли, — хрипло выдыхаю я. — У него на этот счет очень жесткие правила.

Роланд в последний раз растягивается в своей самой обольстительной, по его мнению, улыбке, еще раз откровенно мажет оценивающим взглядом по стройной фигуре Чарли и, коротко подмигнув ей на прощание, наконец-то сваливает из магазина, звеня колокольчиком над дверью.

Как только тяжелая дубовая дверь за ним закрывается, я резко выпрямляюсь в полный рост и в полной ярости поворачиваюсь к ней.

— Еще раз наступишь мне на ногу, Торн, и я вычту стоимость своих ботинок из твоей воображаемой зарплаты. Вместе с процентами за моральный ущерб.

— Тогда за свой моральный ущерб, я подам на тебя в суд за превышение должностных полномочий, — она прячет визитку Роланда в свою сумочку, и этот демонстративный жест бесит меня в сто раз больше, чем моя отдавленная нога. — Двигайся, ОРейли. Мне нужна одежда, в которой я больше не посажу ни одной занозы, а ты — не получите ни единого законного повода лапать меня.

С этими словами она решительно уходит вглубь зала, и в итоге тратит больше часа на примерку каких-то бесконечных нарядов в закрытой примерочной, к которой меня, разумеется, близко не подпускает. Вокруг шуршат ткани, хлопают двери, а я от скуки и монотонного ожидания успеваю погрузиться в дремоту на низком кожаном диванчике в углу магазина. Я более чем уверен, что она бы с удовольствием оставила меня здесь и тихо слиняла бы на улицу, если бы не резкий колокольчик входной двери, который буквально выдергивает меня ото сна обратно в реальность.

— ладно, а если я возьму только это? — хмурится Чарли.

— Тогда — сто семьдесят три доллара, — мило улыбается ей молоденькая девушка-кассир.

— Оо, три доллара у меня есть.

Она лезет в сумочку в поисках мелочи, пока я тяжело поднимаюсь с дивана, разминая затекшую шею, и неторопливыми шагами подхожу к ней со спины.

— Что происходит?

— Мисс оплачивает покупки.

— Тебя не было больше часа, а ты выбрала одни джинсы и шлепки?

— Это не шлепки вообще-то, — она оборачивается и кривится так, будто я только что оскорбил ее чувства, — это сандалии, Брендан!

— Мисс хочет расплатиться наличными, — снова тянет продавщица. — Поэтому она... весьма избирательна.

— Эта «мисс», кстати, стоит здесь и прекрасно вас двоих слышит.

— Заверните, пожалуйста, все, что она выбрала, — я начинаю раздражаться, кивая на приличную гору вещей, которую она пыталась «забраковать» из-за итоговой суммы. — И оплата картой.

Продавщица, почуяв запах крупной продажи и хороших комиссионных, согласно кивает и почти бегом скрывается в глубине магазина с вещами, пока Чарли снова заводит свою шарманку, сердито поворачиваясь ко мне.

— Я же сказала, что не хочу, чтобы ты платил, О'Рейли!

— А я сказал, что тебе нужны нормальные вещи, — я придвигаюсь ближе, буквально заставляя ее поднять голову и перехватывая ее упрямый взгляд. — Если не хочешь, чтобы я лично переодел тебя в униформу вожатых из старых запасов твоего деда — прекрати это. Поверь мне, ты не хочешь даже видеть те короткие шорты.

— Ты не посмеешь!

— Оо, еще как посмею, принцесса. — Я дожидаюсь, пока электронный терминал громко пискнет, подтверждая успешную оплату, и забираю у вернувшейся продавщицы тяжелые пакеты. — Считай, что я только что спас твою репутацию и свои последние нервы. Идем.

Я первым толкаю дверь, выбираясь на душную улицу и делаю глубокий, тяжелый вдох через нос. Это официально самый долгий и утомительный день в моей чертовой жизни, и я жду не дождусь, когда он наконец-то закончится. Меня бесит абсолютно все вокруг: ярмарочный шум, палящее солнце, и особенно то, как несносно и упрямо ведет себя Чарли. Я готов лично утопиться в нашем лагерном озере, лишь бы больше не слышать ее колкостей, но нам, черт возьми, еще ехать в одной машине обратно, и эта неизбежность буквально разъедает мне мозг.

У пикапа я раздраженно запихиваю ее пакеты под натянутый брезент, поближе к цветочным горшкам, что мы купили ранее, как вдруг в моем кармане вибрирует телефон, оповещая о сообщении.

— Черт, — глухо бурчу я себе под нос, вчитываясь в короткий текст на экране.

— Все в порядке? Что-то не так в лагере?

— Нет, я — я с силой сжимаю руки в кулаки и облокачиваюсь предплечьями на пыльную крышу машины, стараясь сделать глубокий вдох и не выплеснуть свое раздражение прямо на нее. — Сегодня в город должны были привезти билеты на закрытую хоккейную тренировку для лагеря, но чертов посыльный опаздывает.

— Он не знает, где лагерь?

— Он не знает, где находится «пригород пригорода», чтобы доставить заказ вовремя.

— И сколько его ждать?

— От двадцати до двадцати пяти минут, если он не свернет в кювет где-нибудь по дороге.

— Ладно. Это не проблема, — она спокойно пожимает плечами и делает шаг в сторону, и

Только сейчас, когда плотная пелена дневного сонного оцепенения окончательно сползает с моих глаз, я по-настоящему ее замечаю.

На ней платье. Не то офисное недоразумение, в котором она приехала в наше захолустье, и не элегантный строгий футляр для заносчивых бостонских вечеринок, это простой, летний сарафан, который сидит на ней чертовски идеально, мягко очерчивая и подчеркивая каждый изгиб ее тела — именно те изгибы, о которых я так отчаянно и безуспешно пытался забыть всю последнюю неделю.

— Ты в платье.

— Я и до этого носила платья, Брендан.

— Да, но не нормальные. Те были просто ужас, а это — я осекаюсь, понимая, что еще секунда, и я выдам ей комплимент, который она использует против меня в суде.

— Знаешь, что? С меня довольно, — она обиженно складывает руки под грудью, отчего вырез сарафана становится еще более отвлекающим фактором. — Мы провели сегодня слишком много времени вместе, чтобы ты мог показаться мне нормальным и воспитанным человеком, и я

— Ты права.

Я резко сокращаю дистанцию, хватаю ее за руку и, не слушая протестов, тащу ее через дорогу прямо в гущу ярмарочного шума.

— Нам нужно разойтись, Торн. Немного побыть наедине, подышать разным воздухом, и Иди, съешь сахарную вату или что там у вас, принцесс, принято делать на каторге. Встретимся у машины через полчаса.

Я уже готов развернуться и исчезнуть в толпе, чтобы унять пульсацию в висках, но знакомый, до боли приторный голос заставляет меня замереть на месте.

— Брендан? ОРейли, это действительно ты?!

На мгновение я закрываю глаза, шумно выдыхая сквозь зубы и понимая: хуже этого уже точно не придумаешь. Из-за прилавка с домашним сидром на нас летит Стейси МакЭбот, и в ее взгляде читается такая смесь восторга и претензии, что я невольно сжимаю пальцы на локте Чарли еще крепче, удерживая ее рядом.

— Стейси! Как... неожиданно тебя здесь встретить.

— Да брось, котик, ты прекрасно знал, что я буду здесь! — она буквально пытается запрыгнуть на меня для объятий, но я быстро пячусь назад, почти наступая на Чарли. — Это ведь городская ярмарка, где мне еще быть?

— И то верно.

— Я не могла до тебя дозвониться уже несколько месяцев! Ты был чем-то занят? — она делает многозначительную паузу, надувая губы. — Или мне лучше спросить — кем-то? Весь город уже в курсе, что ты ходишь от меня «налево», Брендан!

— Налево?! Стейси, я

— Вот и я всем говорю, что такого не может быть! Я понимаю, мы немного повздорили в прошлый раз, но

— В прошлый раз мы виделись года полтора назад.

— И я о том же! Столько времени впустую у нас ведь все хорошо, правда? Эх, мне даже жаль, что я не застала ту девицу, о которой все без умолку болтают. Уж я бы ей показала! Она так вцепилась в тебя я даже боюсь представить, где могли побывать ее ручонки, и

— Думаешь, мне следует ей рассказать, где уже успели побывать твои? — саркастичная ухмылка Чарли раздается прямо мне в ухо.

Я тут же оборачиваюсь на нее, чувствуя, как по коже пробегает волна жара. В ее глазах пляшут довольные искры — она явно и со вкусом наслаждается моим позором, приподняв идеальные уголки своих губ.

— Пожалуй, да, принцесса. Боюсь, сейчас самое время вас представить.

Я не даю ей опомниться и вставить хоть слово: по-хозяйски кладу руку на ее поясницу, обтянутую тонкой тканью сарафана, и притягиваю к себе так плотно, что чувствую каждый удар ее мгновенно участившегося сердца. Я разворачиваю нас к застывшей блондинке, демонстрируя такую степень близости, которая не оставляет места для двойных трактовок.

— Стейси, познакомься. Это Чарли — моя девушка. И поверь, ее ручонки всегда именно там, где им и положено быть.

Лицо МакЭбот медленно приобретает оттенок перезревшей вишни, а Чарли под моими ладонями заметно каменеет, но упрямо не отстраняется, принимая правила этой игры.

— Приятно познакомиться, — натянуто улыбается Торн.

— Да неужели? В Бостоне закончились свободные парни, поэтому золотоискательницы рванули в наше захолустье?

— Полагаю, в «вашем захолустье» вежливость — такая же редкость, как и здравый смысл, — дипломатично отзывается Чарли.

— Здравый смысл — это питаться нормальной едой, а не воздухом, дорогуша. Брендану нравятся девушки с формами.

— Да, я уже наслышана о его вкусах.

— И этот цвет волос В Бостоне закончились фильтры для воды или ржавчина в волосах — это новый тренд?

— Это уже какой-то бред пятиклассника, Стейси, — хмурюсь я, сильнее прижимая Чарли к своему боку. — Тебе лучше прекратить это, мы мы никогда не были с тобой парой — мы даже на свидание ни разу не ходили. Я лишь оплатил тебе кофе, потому что с твоей картой были проблемы, и это было полтора года назад.

МакЭбот внезапно заливается коротким, истеричным смехом, хлопая себя по бедру.

— Именно это я и люблю в тебе, котик! У тебя просто бесподобное чувство юмора. Это ведь какая-то шутка, правда? Очередной розыгрыш для вожатых? Ты не можешь с ней встречаться!

— Но я делаю это, Стейси, — уверяю ее я максимально серьезным тоном, от которого у меня самого сводит зубы. — И чем раньше ты это поймешь, тем меньше неловких моментов нам придется пережить в будущем.

— Стейси! — Голос ее отца, владельца местной мясной лавки, перекрывает шум ярмарки.

Он стоит в десяти метрах от нас, вытирая окровавленные руки о передник, и выглядит так, будто готов порубить на фарш любого, кто помешает торговле. МакЭбот же дергается, бросая на Чарли взгляд, в котором обещание скорой расправы смешивается с застарелой обидой:

— Дайте мне минуту, и я вернусь закончить этот разговор. Не думай, ОРейли, что я так просто поверила в эту сказку!

Блондинка недовольно уходит, тяжело цокая каблуками, а я наконец сбрасываю напряжение с плеч, шумно выдыхая накопившийся в легких воздух.

— Господь, — морщится Чарли, оборачиваясь ко мне. Она все еще в кольце моих рук, и, к моему удивлению, не делает ни единой попытки отстраниться. — У тебя все фанатки сумасшедшие? Еще чуть-чуть — и эта с ножом на нас кинется.

— Давай просто уберемся отсюда и поймаем посыльного где-нибудь по дороге.

— Что? Нет! Она ведь тогда никогда не отстанет.

— Ну, если следующие лет сорок я перестану выезжать за пределы лагеря или своего дома, то

— Да брось, она же не может кидаться на всех подряд, с кем ты просто разговариваешь или встречаешься.

Я тут же замолкаю, разглядывая пуговицу на ее сарафане.

— Ты ведь с кем-нибудь видишься? — не унимается она.

Но я продолжаю хранить молчание, плотно сжав челюсти: ей ни к чему знать, что моя голова занята одной конкретной бронзеволосой бестией, и все эти свидания с кем-то другим кажутся бессмысленной тратой времени, которая только раздражает.

— Хотя бы разговариваешь?!

— Минуту назад разговаривал с двумя сумасшедшими, — начинаю злиться я. — И одна из них сейчас допрашивает меня прямо посреди ярмарки.

— Ладно, эм... — Чарли бросает быстрый взгляд через мое плечо. — Она на нас пялится так, что... У тебя есть две минуты, чтобы заставить ее поверить, что мы пара.

Она резко разворачивается в моих руках — ее спина прижимается к моей груди, а мои ладони машинально смыкаются на ее животе. Позиция максимально двусмысленная, и ее тепло прошивает меня насквозь, заставляя мышцы пресса мгновенно подобраться под этим мягким давлением.

— Ты как-то слишком настойчиво предлагаешь мне свою помощь, Чарли, — я склоняю голову, вдыхая запах ее кожи. — А где же стандартное «ты что творишь?», «не мог придумать ничего получше?» и все в таком духе?

— Я живу в большом городе, Брендан, — она старается говорить ровно, но я чувствую, как под моими пальцами частит ее пульс. — Я каждые третьи выходные прошу какого-нибудь парня притвориться моим женихом, чтобы отделаться от очередного назойливого, не понимающего слова «нет» придурка.

Я усмехаюсь, но это выходит криво даже для меня самого.

— Так значит, изменяешь своему парню, Чарли?

— Мы «встречаемся» ровно две минуты, Брендан.

— Отлично. И что мне позволено как твоему парню? Учитывая, что даже когда я был твоим боссом, мои руки оказывались там, где их быть не должно?

— Не знаю, — ее голос окончательно ломается, а по рукам, которые я сжимаю, пробегают мурашки. Она делает глубокий вдох, пытаясь расслабиться в моих объятиях, но эффект получается обратным. — Просто... поцелуй меня, когда Стейси будет смотреть.

Я на секунду замираю, ловя заторможенный ритм собственного сердца, пока до меня не доходит, что она имеет в виду все что угодно, кроме ее пухлых губ. Она ждет, что я поцелую ее в щеку, макушку, висок, но все, о чем я могу думать со своего ракурса — это об ее шее, поэтому я едва ли отодвигаю ее мягкие пряди в сторону и касаюсь своими губами ее кожи прямо за ухом.

Я отчетливо слышу, как ее дыхание сбивается на вдохе и полностью прерывается. Она замирает всем телом, мертвой хваткой цепляясь пальцами в мои предплечья, и это уже непросто дурацкая игра для Стейси — это чистый, концентрированный адреналин от которого у меня самого темнеет в глазах.

Я знаю, что должен отстраниться от нее, но физически не могу этого сделать: я лишь спускаюсь губами чуть ниже по нежной линии, слегка цепляя своим языком ее теплую кожу и оставляя влажный след, отчего она едва слышно, прерывисто стонет в моих руках.

Где-то на периферии сознания я слышу, как Стейси о чем-то громко визжит и как с глухим стуком гремит ее металлический поднос, упавший на прилавок, но для меня все это просто далекий, неважный шум.

— Брендан, — тяжело выдыхает Чарли в моих руках, когда я лениво скольжу губами еще чуть ниже к ее плечу.

— Мистер ОРейли? — встревает гребаный посыльный, внезапно выросший прямо перед моим носом и заставляя меня резко оторваться от девушки.

Чарли тут же с силой вырывается из моих рук, отступая на шаг, и прерывисто дышит, глядя куда угодно, только не на меня.

— Я мне велели передать вам билеты.

Парень растерянно переминается с ноги на ногу, когда я молча принимаю у него плотный конверт, быстро расписываюсь в его планшете и отдаю бумагу обратно, пока Чарли демонстративно меня игнорирует, рассматривая ярмарочные палатки так, словно видит их впервые в жизни.

Мое тело наполняется тяжестью внизу живота, пока мы в абсолютной, звенящей тишине добираемся до машины через забитую людьми площадь. Чарли упорно молчит, но внутри нее явно закипает злость, ведь перед самым пикапом она резко ускоряет шаг, обгоняя меня: она разворачивается и с силой тыкает указательным пальцем мне прямо в грудь.

— Никогда больше. Так. Не делай, — выплевывает она мне в лицо. — Я просила поцелуй в щеку, а не эротическую сцену, ОРейли.

И это чертовски сильно бьет по моему самолюбию — она весь день флиртовала с половиной этого чертова города, улыбаясь каждому встречному, а от моих прикосновений ее буквально воротит?! Злость мгновенно разливается по моему телу горячей, тяжелой волной, заставляя челюсти сжаться до хруста.

— А мне показалось, тебе очень даже понравилось быть «моей», судя по тому, как ты

— Тебе лучше не продолжать эту фразу, Брендан, — яростно угрожает она, сужая потемневшие глаза. — Нам пора возвращаться.

Она не дожидается меня ни секунды — самарезко дергает на себя тяжелую ручку, самаоткрывает себе дверь и запрыгивает на высокое пассажирское сиденье, с грохотом захлопывая дверь. Я молча занимаю водительское место, завожу мотор и резко уезжаю с чертовой ярмарки, изо всех сил пытаясь выбросить весь сегодняшний день из головы, но все равно снова и снова бросаю на Чарли свой хмурый, тяжелый взгляд, потому что краем глаза я отчетливо вижу, как она медленно, неосознанно касается тонкими пальцами того самого места на шее, куда я ее целовал.

Я знаю, что теперь между нами не просто какая-то «заноза» или старая детская обида. Мы оба только что на полной скорости прыгнули в глубокую воду без спасательных жилетов, и сейчас, сжимая пальцами кожаный руль, я не уверен, чего хочу больше — выплыть обратно на берег и оказаться от нее как можно дальше или просто пойти на дно и позволить ей наконец себя потопить.