Когда приходит Весна

Где-то на полпути до Цитадели Весну окатило холодным потом, когда она вспомнила, зачем вообще сунулась в Восточные врата. За всей безумной яркостью произошедших событий она совсем забыла об Академии, которую намеревалась посетить для разгадки части пазла таинственной шкатулки. Впрочем, Милли к моменту ее спешного возвращения могла уже отбыть домой, а случайную бродяжку с улицы вряд ли пустили бы на порог Академии. Она решила отложить исполнение этой части плана до лучших времен.

Цитадель представляла собой монументальное сооружение из нескольких частей, которые были возведены в разное время, из-за чего происходили неловкости: идешь ты по шестому этажу нового корпуса Цитадели, но, переходя в старую, вдруг оказываешься на пятом. Нормы архитектуры менялись с годами, уменьшалась высота потолков с целью экономии места, но сносить и заново перестраивать старую часть было экономически не выгодно. В лабиринтах корпусов, коридоров и кабинетов не единожды без вести пропадали люди. Во всяком случае, так гласила местная “городская легенда”, которую распространяли сотрудники, так и не нашедшие артефактора в кабинете 4А-213 южной части старого корпуса. Весна пользовалась четким алгоритмом со строго подсчитанным количеством шагов, своевременными поворотами и опознавательными знаками в виде картины мужика в маске ворона, чахлого фикуса со стеклянным зайцем на блестящей нитке и странного вида плесени, похожей на хмурящееся лицо.

Ада сидела, закинув ноги на стол и исступленно пялясь на перевернутую вверх ногами книгу. Весна могла бы подумать, что она изображает бурную деятельность, но она слишком хорошо знала сестру.

— Что ты там спрятала?

— О, Весна, — Ада спешно захлопнула книгу, — да так, мелочи жизни. Ну как, посетила Восточную Академию?

— Решила отложить до лучших времен. Мы с Милли вломились в Светоносную Церковь Дажьбога и там узнали занимательную информацию о

— Это Милейковский надоумил вас? — рассмеялась Ада.

— Не столь важно. Ты расследовала дело о гибели Антона Вознесецкого?

Ада нахмурилась, встала и подошла к большому складу с картотекой, без труда выудив оттуда папку с именем Вознесецкого. Открыв ее, Весна понуро уставилась на два небольших листика.

— С его делом большие нестыковки. Мы даже толком не смогли установить его род деятельности. Если кратко — он торговец, но чем торговал — вопрос. Этот черт никогда и ни с кем не работал напрямую, сеть его агентов и агентов агентов поражает. Одинокий, нелюдимый мужик.

— Одинокий? Значит, у Вознесецкого нет дочери?

— Нет. Ты о Софии?

— Именно он заказал у Милейковского паучий артефакт, который мы забрали с тела Софии.

Ада пожала плечами:

— Он торговец, возможно, это была сделка, которую он отрабатывал.

— При этом у него были агенты и агенты агентов, но конкретно в этот раз он внезапно решил всем заняться лично?

— Да — задумчиво сказала Ада. — Это выглядит очень подозрительно. Похоже на личные мотивы, но я почти точно уверена, что делал он это для кого-то другого. Видимо в этот раз решил не использовать свою агентуру с целью минимизации распространения информации. Мы можем вернуться на пепелище. Посмотришь, может тебе что-нибудь придет в голову. Все равно мне заняться особо нечем.

— Ты допросила Ардена?

Ада закусила губу и хрустнула пальцами:

— Он сбежал.

— Что?! Сбежал из Цитадели?!

— Я уверена, что ему помогли. Пока мы были на дне рождения мамы, его уже и след простыл. Допрашивали всех, кто хотя бы дышал с ним одним воздухом, прочесали всю Цитадель. Пусто. Кухарку Софии ждут у поместья до сих пор, но прошло уже очень много времени, вряд ли дождутся.

— Стоит ли нам начать беспокоиться? Отец Софии вполне уже в курсе о смерти дочери.

— Стоит. И под ударом в первую очередь находишься ты, — в глазах Ады вспыхнул гнев, — и меня это очень раздражает, я надеялась, что ты вернешься с Милли, но ты провела полдня в небе одна. Где вообще возится эта мелкая? Уж я-то ей колеса пооткручиваю, как свидимся.

— Не стоит, она направилась домой, хочет перебрать письма от отца. У нас, видишь ли, еще одно поручение.

— Это какое?

— Мы обменяли информацию о Вознесецком на честное человеческое, что постараемся найти кое-кого по имени Мечта. Она входила в группу по поиску «Великого указующего перста», как и отец Милли.

Ада закатила глаза:

— Нужно отстранить ее от дела.

— Почему?

— Ты, возможно, уже знаешь ответ. Когда дело касается чего-то личного, она становится поспешной и невнимательной, это может осложнить течение расследования.

— Тем не менее она обладает письмами отца, непосредственного участника экспедиции.

— Почти полностью уверена, что письма тщательно проверялись, чтобы исследователи не сболтнули лишнего. Но может удастся узнать и другие имена участников. Нам с тобой пока лучше отправиться к руинам дома Вознесецкого.

Дом Вознесецкого, а точнее то, что от него осталось, находился на небольшом острове, где больше не было ничего, кроме случайных холмов и деревьев. Даже источника воды не было. В принципе, все подробности жизни Вознесецкого, о которых успела узнать Весна, будто подводили к этому. Мужик жил вдалеке от других людей, о самой трагедии стало известно от случайного путника, наткнувшегося на уже остывшее пепелище. Обнаружив в одной из комнат обугленный скелет, он поспешил сообщить о находке в Цитадель. По состоянию строения охотники установили, что дом не сожгли, а буквально взорвали. Его обломки находились на большом отдалении от дома, часть строения, возможно, вообще сгинула в Бездне. На установление личности владельца дома много времени не понадобилось, в государственных протоколах легко отслеживалась покупка земли. Беспокоила лишь одна несостыковка. После обнаружения трупа Вознесецкого, активность его счетов продлилась еще неделю. Мысль о том, что в Цитадели есть информатор, сливающий информацию о расследованиях за пределы групп охотников, становилась все более очевидной. Авансом сюда можно приплести и побег Ардена. В сухом остатке выходило, что есть некая личность, знакомая с Вознесецким, имеющая доступ к его счетам и освободившая Ардена. Заочно решили именовать эту личность ОС от “отец Софии”.

— Если так просто удалось выяснить владельца поместья и подтвердить, что именно его труп находился на пепелище, почему нельзя установить покупателя поместья Софии?

— Потому что покупателем, к несчастью, числится Арден. В документах Софии сплошная каша. Мы прочесали весь дом, но так и не нашли ни писем от родителей, ни каких либо упоминаний о родословной. Есть подозрение, что никакая она не София вовсе. Она так представлялась, но мы не можем быть до конца уверены, что ее документы не были поддельными. Ее имя никогда не фигурировало ни в списках обучения в Ковене, ни в имущественных отношениях по типу вступления в наследство. Ее как будто никогда не существовало.

— Что насчет заключения брака? София звала Ардена своим мужем.

— Официально их брак зарегистрирован не был. Во всяком случае мы проверили еще и несколько церквей, вдруг вместо брака они обвенчались. Но и там глухо.

Уж таковы были сложности государственного контроля на парящих островах. Раздробленность мира была настолько сильна, что происхождение имен, фамилий, обращения, родословная — все это имело серьезные вариации. Контролировать отдаленные от крупных островов обломки земли было практически невозможно. Дело осложнял и постоянный случайный дрейф островов, их столкновения и внезапные объединения, которые редко оканчивались без жертв, причем вызванных не только столкновением, но и последующими распрями за земли. Благо, случалось это не столь часто, так как острова находились на разной друг от друга высоте и обычно просто проплывали друг над другом. Что интересно, язык на всех островах был единым. Существует гипотеза, согласно которой до расселений на острова кучка выживших после разрыва земли ютилась на едином клочке коры, и уже сильно позже началась экспансия. Что же до того, что находится под островами — каждый, кто пробовал узнать это на практике, так и не вернулся назад.

От одного острова до другого можно было добраться лишь пользуясь наводкой на магические маячки. Как и любые приспособления они имели обыкновение ломаться. У крупных городов их всегда имелось несколько, но мелкие неприметные деревни могли и забывать проверять их, поскольку нередко находились на полном самообеспечении и местные не часто покидали свои угодья. Так и остров Вознесецкого не имел маячка, пока на него не прибыл обнаруживший его останки путешественник. Как ему удавалось вести торговлю — одному Одину известно. Предположительно, маячок сгорел вместе с домом, однако его следов найти не удалось. Или же был заботливо убран убийцей после взрыва. А, быть может, для ведения дел он этот остров вовсе никогда и не использовал.

— Слишком много «может» и очень мало фактов, — проворчала Весна.

— Поэтому его дело и ограничено парой листочков. Никакой полезной информации за время расследования мы не нашли. Ни людей, с которыми он торговал, ни ближайших родственников — никого не нашли.

— Даже сведений о родителях?

— Даже их. Он выходец из сиротского приюта, его просто подкинули к дверям и ни записки, ни прописки.

— Знаешь, чем это пахнет? — спросила Весна, — О, нет, не пахнет, я бы сказала воняет.

— Чем?

— Черным рынком. Торговлей чем-то незаконным или относительно законным, если не знать пути получения товара.

— Мы выдвигали такое предположение, но охотникам крайне тяжело прощупывать эти моменты. Мы, конечно, напрягли своих знатоков криминала, но два месяца — маловато для получения стоящей информации.

— Что насчет счетов? Он хоть раз появлялся в банках за это время?

— Он пользовался только удаленными методами связи.

— Всегда?

Ада нахмурилась:

— К чему ты ведешь?

— Всегда ли он пользовался только удаленными методами? Когда он в последний раз лично появлялся там, а до последнего появления так же ли охотно он пользовался удаленными методами? Ты ведь сказала, что, когда путешественник прибыл, пепелище уже остыло. А сколько оно до этого стояло тут остывшим?

Ада хлопнула себя по лицу:

— Подожди пару минут.

Она отошла в сторону и начала бегло надиктовывать сообщение на механическую стрекозу. Пока сестра была занята, Весна подошла ближе к массивным обломкам. Часть первого этажа уцелела, видимо, взрыв случился в противоположной от входа части дома. Почему именно там? Весна осторожно полезла на обломки. Окружающая каша из каменной кладки стен, металлических частей мебели и обугленной древесины приводила ее в замешательство. Складывалось ощущение, что под завалами особо никто не копался, наугад заключив, что все худо-бедно представлявшее интерес сгорело. С виду так оно и выглядело, но свежий мох, поднимавшийся по уцелевшим стенам и редкие травинки под завалами наводили ее на мысль, что взрыв случился не то что не два месяца назад, а даже и не год. Точнее сказать было сложно. Если рядом и были острова, на которых мог быть слышен взрыв, то они могли находиться на любом расстоянии отсюда спустя столько времени. Вложив максимум имеющихся у нее меридианов в руну Лагуз, Весна попыталась охватить как можно больше обломков и поднять их в воздух. Треща и поднимая столбы пыли, камни, за года занесенные землей, неохотно поднялись в воздух буквально на метр. Потея и тужась, Весна попробовала приподнять их еще и бегло осмотреть пол под собой. Тут она почувствовала судорогу в пальцах и резко отпустила руну. Левитирующие камни с грохотом попа́дали на землю. Весна боязливо прикрыла голову, но ее лишь осыпало мелкой пылью.

— Кх-кхм, — раздраженно прочистила горло стоявшая недалеко Ада, ее пальцы так же были сложены в Лагуз.

Весна подняла голову и увидела над собой зависший недалеко от ее макушки одинокий крупный кусок стены. Ада отбросила его в сторону:

— Я понима-а-аю, ты с трудом осознаешь ценность своей жизни, но можно убивать себя хотя бы не так топорно?

— Я знала, что ты меня спасешь, сестричка, — бесцветно отозвалась Весна.

— Мы обшарили тут все.

— Но не обратили внимание на растения, которые тут точно не за пару месяцев появились? А следом не прознали в банке, когда в последний раз Вознесецкий являлся туда лично? Извини, сестра, но я хочу еще раз все перепроверить.

— Твое право, но только с моей помощью и под моим присмотром.

Они копошились в руинах до самого захода солнца, методично перепроверяя каждый метр. Бóльшую площадь Ада охватывать запретила, да и Весна не рискнула бы еще раз проделать свой фокус — пальцы все еще сводило от боли. Под красноватым светом заката они расположили мелкие вещички, найденные среди груды камней, прямиком у неприметного каменного люка.

— А теперь скажи мне, что вы обследовали подвал.

Ада промолчала в ответ на этот выпад. При прошлом осмотре завалов она была, пожалуй, не слишком внимательна, сосредоточившись на осмотре обугленных костей.

— В прошлый раз осмотр проводила твоя группа?

— Нет, на осмотре присутствовало две группы охотников и пара-тройка канцелярских.

— На твоем месте я бы постаралась восстановить точное число и имена присутствовавших.

— В этом нет необходимости, мы ведем строгий учет. В деле только отметки об охотниках, но в архиве есть полный список. Думаешь, среди них прячется крыса?

— Не исключено. Для верности я бы и твоих ребят не сбрасывала со счетов.

Ада раздраженно потерла затекшую шею. Что обожала в ней Весна — это ее умение признавать просчеты и ошибки. В голове Ады, как правило, было несколько параллельных потоков мыслей, из-за чего временами она как будто витала в облаках, быстро перебирая разрозненные воспоминания и планы. Поэтому некоторые мелкие детали ускользали от ее взгляда. Весна, к несчастью, тоже страдала подобным недугом, но пыталась бороться с ним высоким уровнем тревоги и педантичности, заставляющими ее перепроверять и опять перепроверять все сделанное. И еще одно — она была крайне недоверчива. То, что она не видела лично или никак не могла проверить, не считалось ею за правду и помечалось как «сомнительное». Этим она не единожды мучала учителей на занятиях по истории. Но именно черта характера, проявляющаяся в вечных сомнениях по поводу и без, сделала ее такой умелой наемницей в вопросах поиска ценностей. Это — и ее потрясающая злопамятность. Но об этом потом.

— Стоит ли нам спускаться туда сейчас? — с сомнением спросила Весна, глядя на уже почти севшее солнце.

— Всяко лучше, чем оставаться на голых камнях.

Для спуска пришлось вновь использовать заклятие левитации. Старую покосившуюся лестницу закоптило от огня, и выглядела она очень шаткой и трухлявой, словно вот-вот рассыпется. В подвале тоже пытались устроить поджог, но огонь пожрал не так много вещей, как снаружи. Видимо, в закрытом пространстве кислород быстро кончился и плямя зачахло, не успев уничтожить все на своем пути.

— Почему он просто не взорвал подвал как и весь остальной дом?

— Кто знает? Может не считал это место хоть сколько-нибудь важным, чтобы тратить на него взрывчатку?

Судя по всему это было недалеко от правды. Подвал был завален осколками банок и давно высохшей гнили. В лабиринте полок не было ничего примечательного, но, дойдя до дальней стены, Весна увидела странную тень. Сложив руну Сигел, Весна осветила темный угол. Там, скукоженный и высохший, лежал паук. Размерами он был с половину самой Весны, что крайне нетипично для островной фауны.

— Ого, — только и вымолвила Ада, — он здоровый. Аномально здоровый.

— Вы смогли установить, от чего умер Вознесецкий?

— На костях не было повреждений или насечек, только пара старых сросшихся переломов. Мы решили, что он надышался дымом и сгорел. Тем более, мы его нашли в том, что ранее было спальней. Как будто он умер во сне, а потому и не пытался спастись.

— Дом взорвали, но он не проснулся?

— Возможно, взрыв был нужен только чтобы замести следы.

— А что насчет этой твари?

Ада осторожно левитировала труп паука, осматривая его со всех сторон в лучах магического света.

— Посмотри на узор, он еле видим, но мне кажется мы с ним уже встречались.

На паучьем брюшке был выцветший синий рисунок. Такой же, как и на паучьем теле Софии. Сам паук был то ли неизвестным видом, то ли, что вероятнее, специально выведенным мутантом.

— София сказала, что ее отец занимался добычей паучьего шелка? — переспросила Ада.

— И видимо для увеличения производительности занимался незаконным выведением бестий, — кивнула Весна.

— Это просто отлично, — в глазах Ады зажегся огонь вожделения.

Она всегда становилась такой, когда нащупывала в своих расследованиях что-то особенно гадкое. Проблема выведения бестий состояла в том, что большинство из них получались особенно опасными и становились причиной вымирания целых островов, на которых обосновались. Да, чаще это происходило как бы само-собой, например, вследствие случайной мутации, соприкоснувшейся с магическим началом. Но временами такой селекцией занимались нечистые на руку люди. Насколько известно Весне — драконы так же были исходом целенаправленного селекционного отбора. С ними вышло худо-бедно удачно — будучи частично людьми, драконы были разумны и сообразительны. Но уповать на то, что все они изберут мирное сотрудничество с людьми — не приходилось. В конце концов, даже люди не способны договориться между собой. А один дракон сильнее вооруженной армии. Потому время от времени их озлобленные и обиженные собратья совершали не лучшие деяния — кто из жадности, кто из ненависти.

Потому после выведения драконов, был спешно принят закон, запрещавший изобретение и выведение новых бестий. Природа с этим и так справлялась, не хватало еще, чтобы люди со всей их неуемной фантазией создавали разномастных чудовищ. Конечно, была у селекции и полезная сторона. Но тронутые магией существа неизменно получались кровожадными и неуправляемыми. Даже растения и те начинали проявлять жестокость по отношению ко всему живому.

Ада установила маячок в подвале и, быстро очистив пол от стекол, бросила на него комок пряжи величиной с кулак. Коснувшись земли, пряжа раскрылась в полноценный спальный мешок. У Весны было немало такого добра, имелась даже самосборная палатка — редко когда удавалось остановиться в гостевом доме, нужно было быть готовой к самым суровым условиям. Она кинула похожий комок пряжи рядом с сестрой. В отличие от пыльно-серого мешка сестры, этот был цвета яичного желтка. Ада удивленно приподняла брови:

— Не слишком ли кричаще для твоего-то вида деятельности?

— Если потеряюсь в лесу, меня проще будет найти, — строго ответила Весна, — с гор еще худо-бедно можно выбраться на рабочем манаплане, а вот из леса — пиши пропало. В первый же подъем обломаешь крылья. Дальше только «ау-ау».

— Но я помню, что ранее у тебя был ровно противоположный настрой.

— Был, до тех пор, как я впервые не потерялась в лесу.

Весна опустилась на спальник спиной к сестре и выудила из поясной сумки найденные в доме вещицы. Среди них был плотно закрытый медальон, покрытая копотью эмблема Церкви Дажьбога и странный узорчатый ключ с ярким синим камнем.

— Что, думаешь они откроют свои тайны, если гипнотизировать их взглядом? — насмешливо спросила Ада, приобнимая сестру за плечи.

— Пытаюсь просто уложить все факты в голове, — задумчиво ответила Весна. — Вознесецкий не был отцом Софии, но желал помочь ей, из-за чего лично заказал для нее артефакт у Милейковского, не желая распространения информации о проклятье. Он сделал это, видимо, для отца Софии, с которым был очень близок. София же словно никогда не существовала. Ей в мужья выбрали не самого сообразительного и богатого, но довольно верного и прилипчивого Ардена, на которого и был оформлен их семейный особняк. Арден его точно не на свои деньги купил, а значит получил их в дар от отца Софии же, на которой, к слову, так и не был женат. Только-только его этапировали в Цитадель — он пропал, только стало известно о смерти Вознесецкого — и все транзакции на его счетах остановились. Причем неделя простоя в заморозке дел на счетах — это очень важно. Когда сообщник узнал о расследовании? Сколько шло известие и как далеко?

— Слушай, — прошептала Ада, — а что если артефакт Вознесецкий заказывал для Софии в качестве дара на помолвку? Ну, на их с ней помолвку, потому так серьезно и подошел к вопросу, сам обо всем позаботился.

— Помолвка в нуль лет? Осуждаю.

Девушки рассмеялись, Весна вдруг отметила, что уже давно искренне не смеялась. Пожалуй, с тех самых пор, как получила письмо от Ардена. Временами ей казалось, что только постоянное нахождение на грани смерти и заставляло ее жить. У нее не было друзей для переписок или праздного шатания по кафе и магазинам, не было любимого человека (да и подобный тип привязанности к кому-то представлялся ей некомфортным) — не было никого, кто вообще знал бы ее настоящую. Кроме сестры. Сестры, которая никогда не даст ее в обиду, но рядом с которой Весна вспоминала, чего лишилась, предложив Аде поменяться местами в шестнадцать лет. По сути своей, никто ни с кем не менялся — Весна просто признала, что это она была маленьким дьяволенком, как от нее все того и ждали. Ждали, когда она наконец раскается в убийстве.

— Кажется, моя попытка развеселить пошла не по плану, — расстроенно сказала Ада, видя как Весна пытается сдержать слезы, — ну, давай, не терпи, пусть все плохое уходит, — она крепко обняла ее и уткнулась головой ей между лопаток.

— Зачем ты все это делала? — рыдала Весна. — Зачем ты убила Элли?

— Не знаю, — глухо ответила Ада, — я просто этого хотела. А когда увидела ее стоящей у обрыва, просто не смогла удержаться. Я хотела увидеть, что будет. Как ее тело упадет, как она навсегда перестанет видеть, слышать и говорить Говорить о тебе всякие гадости.

— Что? — Весна удивленно повернулась в сторону сестры. — Гадости? Ты никогда не говорила об этом.

— Она видела, как я тебя задираю, но воспринимала это по-своему. Она думала, что может мне подражать, думала, что имеет на это право. Я тогда впервые почувствовала это — я не хотела тебя делить, не хотела позволять никому делать тебе больно. С тех пор я запретила это даже самой себе. Я словно посмотрела на все со стороны. Я была очень зла, я хотела ее смерти, так же как в жаркий день хочется глотка воды. И я удовлетворилась этим.

— Но ты обвинила меня.

— Нет, — покачала головой Ада, — я и рта раскрыть не успела, как мать набросилась на тебя. И тут я наконец ощутила страх. Не от того, что убила, нет. От того, что у убийства есть последствия. Я просто застыла, — она вздохнула, — прости меня, Вес. Я подвела тебя, а ты отдала мне все что у тебя было, вместо того, чтобы потребовать во всем признаться. В тот день в Ковене я поняла что значу для тебя, я разозлилась, что сама не могу быть такой для тебя. Я долго вспоминала нашу жизнь: как ты вела себя, что тебе нравилось и не нравилось. Где-то у меня даже остались эти записи, — Ада улыбнулась, — я подумала, что если ходить по твоим следам, дышать твоим воздухом и смотреть твоими глазами, я и правда смогу стать такой же как ты. Не для других — для тебя. И если это гложет тебя, еще можно все исправить, мы во всем сознаемся и

— Не надо, — Весна утерла слезы и попыталась улыбнуться, — у меня просто бывает, я вдруг не могу сдержать эмоции, кажется, будто в моей жизни никогда не было ничего хорошего. А потом я пытаюсь представить как сижу за партой в Академии, трясусь над фолиантами толще моего бедра и зубрю очередную чушь на очень важный экзамен по какой-нибудь философии Цельного мира. И меня отпускает. Я рада, что я здесь, с тобой, рада тому, чем занимаюсь. И все хорошо

— Ты извини, я немного покопалась в твоей сумке, — начала тараторить Ада, — и там было такое милое письмо, вот я и подумала, может, ты таки пойдешь на свадьбу?

— О нет.

— О да. Послушай, ты немного перебрала со всеми этими тайнами и загадками, пора хотя бы немного развлечься.

— Ты пойдешь со мной?

— Еще бы, — засмеялась Ада, — а то ты опять в разгар торжества забьешься в дальний угол, чтобы поиграться с котом. А теперь отложи эти побрякушки и спи. Завтра, после передачи паука охотникам, нас ждет долгий путь.

VI. Меланхолия

— Я должна тебе кое-что рассказать, — сказала Весна сестре, глядя как охотники со всей осторожностью упаковывают паука в герметичную стеклянную камеру.

— М-м-м? — Ада рассеянно смотрела вдаль.

— Я рассказала Милли о нашем детстве.

— И об Элли?

— Нет.

— И как она отреагировала? — кажется, это ее совсем не заботило, а может она была бесконечно зла, потому и не менялась в интонации.

— Очень удивилась.

Ада рассмеялась:

— Я рассказала ей все еще четыре года назад. Но ей наверняка было интересно услышать эту историю с другой стороны.