Когда приходит Весна

— Дорогая! — всплеснула руками Весна, — не могу не отметить ваше прелестное ожерелье, — она указала на золотой символ из четырех ромбов, от которых отходили лучи коловрата на пышной груди Веренити.

— Ах, это? Безделушка в дар от моего мужа.

Весна чувствовала, как у нее начинает подергиваться левое нижнее веко. Внутри вдруг возникло непреодолимое желание исступленно заорать во всю мощь легких от ярости. Муж. Шелк. Какого черта они вообще сюда приперлись, если

— Чудесный символ Дажьбога. Давно ты стала вхожа в Церковь? – спросила Милли.

Весна в ужасе посмотрела на нее. Она ожидала, вот так, в лоб выведывать информацию, которую явно принято скрывать?

— Скорее за компанию с мужем, а вот ты, — Веренити придирчиво задрала нос, — зря так избегаешь столь чудесной возможности. Веры во мне кот наплакал, но местное сообщество открывает двери во все сферы — не всю же жизнь ты планируешь по островам за преступниками скакать? Да и Вы, Агнес, не теряйте времени. Входной платеж высоковат, но оно того стоит. Там вы быстро наладите связи для своих продаж.

Веренити вдруг помахала кому-то вдалеке и, бросив в сторону девушек «прошу простить, вынуждена откланяться» поплыла в сторону другого знакомца.

— Милли, — злобным шепотом сказала Весна, — к чему весь этот маскарад, если все НАСТОЛЬКО просто.

— Я хотела поесть, а ты в своих обносках привлекала бы слишком много внимания. Да и имя твое нынче на слуху, — Весна удивленно вытаращила глаза, — хорошо, что в лицо мало кто знает.

— Ладно, но ты ведь с самого начала знала, что о Церкви надо спрашивать здесь. Зачем мы битый час лазили по самым злачным местам города?

— Ах, это? – добродушно улыбнулась Милли. — Это было просто забавно. Давно я не работала под прикрытием. Это так весело!

Весна-Агнес сидела надутой до конца трапезы. Удивительно, как в Милли сочетались аристократизм, легкомыслие и неприкрытое бесчестие. Она пыталась не отвлекаться на красочные представления о том, как в глубине души все это время Миллисандра глумилась над ней. Впрочем, Милли была крайне проста и прямолинейна. Видимо, и правда хотела просто развлечься после долгого сидения в четырех стенах с детьми, а заранее осведомленная Весна могла разрушить ее планы своим неприятием бестолковых действий. Стоило пересмотреть свой подход к делу, уж слишком напряженной и серьезной она стала в последнее время. Даже сейчас усиленно отыгрывала молодую богачку, уделяя все внимание деталям, да так, что малейшее отклонение от выдуманного плана заставляло ее раздражаться. Хотя давно было пора понять, что загадка Указующего перста минимально связана с «взрослостью» и «серьезностью». Но все же оставалось еще кое-что.

— Эй, Милли, о каком взносе идет речь, и из чего я его рожу? Все понимаю, но это уже перебор для дружеского одолжения.

— Да, тут ты права, — задумчиво сказала Милли, — есть два варианта. Один скучный и законопослушный, а второй веселый.

— И видимо как-то связан с нарушением закона?

— Видимо, — кивнула охотница.

IV. Еретик

«Лучше посрать и опоздать,

чем прийти и обосраться»

(с) Ауф

Учитывая помпезность, с которой члены секты показывали свою принадлежность к Церкви, Милли и Весна быстро прикинули, что местом сбора участников будет вырастающая из отвесной скалы над заливом массивная пирамида из черного камня, украшенная золотыми магическими огнями. Серьезно, Весна готова была поклясться, что видела эту махину еще на подлете к гавани острова. Почти весь следующий день они провели, наметывая план по вторжению в Церковь. Весна чувствовала, что Милли излишне торопится, не может усидеть на месте и упускает детали.

Они несколько раз облетели пирамиду, рассматривая местные красоты. Место для Церкви было выбрано очень даже удачно: она находилась слишком высоко над бушующим морем, из которого кривыми зубьями вырывалось множество островерхих скал. Путь по морю отсекался. Оставался манаплан. Вечером Милли и Весна пронаблюдали, как люди с символами Церкви вышли за стены отеля, непринужденно болтая между собой, а к трем ночи вернулись обратно, разойдясь по своим номерам. Когда они уходили, Милли и Весна, неспешно прогуливаясь по саду, проследили как они ушли в сторону парового лифта у края скалы. А вот за их возвращением наблюдали из столовой, где был хороший обзор, мягкие кресла и прохладное вино.

Однако опасаясь, что пирамида может оказаться всего навсего экстравагантным рестораном или игорным заведением, следующей ночью девушки на манапланах наблюдали за строением под покровом ночи. Сигнальные огни пришлось отключить, иначе два манаплана, зависшие недалеко от сектантской церкви, могли привлечь внимание. Однако без огней они почти теряли друг друга из виду. Весна наблюдала за площадкой через режим увеличения в очках, но в парении, где любой порыв ветра раскачивал крылья из стороны в сторону, подобное наблюдение превращалось в забавную игру по удержанию съеденного за ужином в пределах желудка. Повезло, что сияющие золотые символы Даждьбога на упитанных животах своих владельцев в черных фраках были отлично видны и без таких усилий. Ближе к полуночи члены секты вереницей потянулись к платформе на паровом механизме, который спустил их на гигантскую обсидиановую площадку у входа в пирамиду. Двери разверзлись перед входящими сами по себе, и Весна решила прервать скрупулезное наблюдение и немного отдышаться.

Они провисели между небом и землей еще четыре часа и внезапно поняли, что не видели сектантов поднимающимися по лифту. Начинало светать, был великий шанс, что у заведения мог быть один вход для четкого контроля личностей прибывших, но при этом несколько выходов, чтобы последователи комфортно добирались до своих номеров. «К черту!» — прокричала Милли где-то слева. Весна восприняла это за сигнал и наклонила нос манаплана. Спустя несколько секунд, Весна осознала, что план их был так же надежен, как штаны из сахара. У Церкви имелся артефакт, нарушающий действие магических предметов, причем его купол выходил далеко за ее пределы. К счастью, манаплан несмотря на магическую подпитку, все еще оставался летательным приспособлением, и в случае, если поток магии прервется, позволял менее контролируемо, но все же продолжать планировать в воздухе. Порывы воздуха начали бросать его из стороны в сторону, Весна ощущала как быстро ее покидают силы, пока она пытается выправить устройство. Возможности отрепетировать это приземление у них не было. Она уже приняла решение отказаться от этой придурковатой затеи, но если бы она сейчас выправила манаплан на взлет, то не факт, что ей бы удалось достаточно быстро набрать высоту и не разбиться об отвесную скалу. Весна сжалась, чувствуя сковывающий дыхание страх, глаза заслезились, зубы застучали друг о друга то ли от холода, то ли от ужаса. Обсидиановая платформа неумолимо приближалась, и Весна, сдавленно пискнув, еще сильнее наклонила нос манаплана, а потом резко выправила его горизонтально.

Посадка была немного жестковатой, она отбила себе пятки и обессиленно упала на руки, в голове прикидывая, насколько сильно ей может помешать фобия полетов в мире, где единственный вариант перемещения между раздробленными кусками суши — это чертов полет. От мыслей ее отвлек крик. Весна подняла голову и с ужасом увидела, как Милли, не справившись с порывом ветра боком валится на твердый мрамор. Крылья манаплана затрещали и накрыли ее тело. Весна, на ходу перебирая склянки на поясе, правой рукой складывая Отилу, в суматохе вспоминая, что заклинание глушится неизвестным артефактом, упала на колени рядом со сломанным манапланом, отбросила оранжевую ткань и вытаращилась на задумчивое лицо Милли. На ней не было ни царапинки.

— Забавно, да? — спросила Милли.

— Как? — только и вымолвила Весна, глядя как прогнулся мрамор под Милли, словно перина.

— Немного больно, но, кажется, серьезно пострадала только моя гордость, — Милли раздраженно посмотрела на мокрое пятно на своих штанах.

— Значит

— Значит они готовы и к такому, и не желают, чтобы какой-нибудь безумец размозжил себе голову о двери их заведения.

Весна облегченно выдохнула, она была уверена, что на месте Милли она бы одними мокрыми штанами не отделалась. Как бы не желала Весна казаться смелой, безбашенной и удалой, она не была такой ни секунды в своей жизни. Однако робость, страх и болезненная осторожность не раз отпугивали от нее довольно богатых клиентов, предпочитавших видеть огонь азарта в глазах, а не обреченность жертвы. Весна отлично научилась скрывать свой страх, из-за чего и приобрела широкую популярность в узких кругах любителей сложных и опасных задач за высокую награду. Заказы на сбор цветов за пару медяков ее в свое время крайне утомили. Она напряженно осмотрела дверь. Что-то ей тут не нравилось. Очень не нравилось.

— Ты что, никогда не вламывалась на чужую собственность? — выбираясь из-под сломанного манаплана, спросила Милли.

— В присутствии служителя закона — никогда, — буркнула Весна,

— Все бывает впервые.

— А что если нас накроют?

— Ну, — Милли кое-как собрала манаплан и убрала его за спину, — учитывая, что это расследование, можно попробовать замять.

— А это просто?

— Нет, поэтому давай сделаем все так, чтобы нас, как ты сказала, «не накрыли», – она щелкнула пальцами, — двигай к двери.

Черный мрамор прилегал друг к другу так плотно, что не оставалось даже зазора между плитами дверей.

— Как же я... — с ужасом сказала Милли, — нужно было больше времени, мы слишком поторопились, мы

Двери услужливо распахнулись перед символом Даждьбога, который выставила Весна.

— Когда ты успела его спереть?!

— Оу, просто ты сказала все это про «замять», вот я и подумала Я его верну.

Милли сдерживала истерический смех. Учитывая, что минуту назад они чуть не погибли, любая мелочь казалась невероятно смешной. Весна заранее решила не до конца посвящать Милли в свои планы. Во-первых, ей не было известно сколько законов даст ей нарушить Милли до того, как достанет удерживающие браслеты и отведет ее в Цитадель, во-вторых, ей все же хотелось вернуть должок за прогулку по самым грязным местам Восточных врат.

— И почему ты не пошла в охотники? У тебя есть буквально все данные.

— И одно из этих данных — сомнительное прошлое, — фыркнула Весна.

По длинной лестнице с небольшим уклоном они спустились в темный игорный зал, уставленный столами для различных карточных игр. Свет занимающегося рассвета отражался от золоченых рам портретов чопорных господ и дам. Стены и потолок украшала вычурная лепнина.

— Вот дерьмо, — прошептала Весна, — кажется, это все таки казино.

— Не торопись, нужно осмотреться вот черт.

— Обнаружитель магии не работает? — улыбнулась Весна.

— Нет, а твои очки?

— Теперь это просто летные очки, — Весна демонстративно покрутила регуляторы, но картинка осталась прежней.

— Радует одно: очки — произведение Милейковского, артефакт высокого уровня, если не работают они, то, возможно, тут вообще нет ни одного магического приспособления. Пошли, надо осмотреться. Возьми на себя левую часть.

Весна исходила столы вдоль и поперек, заглядывая под каждый из них, рыскала под банкетками, и в итоге вынуждена была признать, что в этом месте нет ни капли магии. Впрочем, это было объяснимо: все же это было казино и подобные меры безопасности тут вполне ожидаемы. Но тут она ощутила на себе чей-то взгляд. Оглянувшись, она уставилась на черные глаза пышногрудой женщины. Портрет, казалось, следил за Весной, куда бы она не двинулась, чернота глаз оставалась направлена на нее. Весна перевела взгляд на другой портрет. Тот тоже наблюдал за ней. И соседний тоже. Пятясь назад, Весна уловила еле слышимый шорох, тени качнулись в сторону неприметной двери без опознавательных знаков.

— Что у тебя? — спросила Милли и Весна готова была поклясться, что в этот же момент услышала щелчок.

— Глаза, — они следят за нами.

— Перестань, — неуверенно сказала Милли, косясь в сторону дородного мужичка во фраке, — это просто оптическая иллюзия.

— О, в самом деле? — скептически ответила Веснушка, — с моей стороны одна дверь в ресторан и одна непонятно куда, в которую кто-то только что зашел. А у тебя?

Милли бросилась к двери, но та оказалась закрыта:

— А ты уверена, что...

Весна присела перед замочной скважиной и запустила в нее отмычку.

— О, у тебя и отмычки имеются. Я думала что уже даже амбары закрывают на магические замки.

— Да, вот только в Ковене не было ни одного магического замка, догадаешься почему?

— Догадываюсь, почему это тебе в принципе известно.

— Что? Я просто люблю поесть по ночам.

— Охотно верю, — скептически ответила Милли.

Замок щелкнул и девушки уставились на темный коридор.

— Не видно ни зги.

Весна чиркнула спичкой.

— О, да перестань, ты как будто с рождения ко всему готова, — раздраженно сказала Милли.

— Поверь, это далеко не первое место с магическом подавлением, в которое я забредала. Поэтому я приземлилась на ноги, а ты на лицо, — Весна зажгла простую свечу.

Пламя играло на отполированном черном мраморе, не было ни светильников, ни массивных хрустальных люстр как в игорном зале. Стены были идеально гладкими, без щелей, без дверей. Проход отклонялся вправо, отполированный мрамор сменился грубым камнем, словно коридор на скорую руку прорубили в скале. Спустя минуту Весна и Милли уперлись в тупик. На обратном пути они еще более тщательно осматривали и ощупывали стены, но не нашли иного прохода и вернулись в игорный зал, к бдящим за их движениями портретам. Решено было продолжить исследование, оставив загадочные звуки и черные глаза картин на откуп разыгравшейся от недосыпа фантазии.

— Двери направо ведут к лифтам, видимо так сектанты и уходили отсюда, а вот та, что прямо — в массажный салон, еще одна дверь похожа на твою, без указателей.

— Массажный салон? — с подозрением переспросила Весна

— Ну, думаю там не только массажи предлагают.

— Я должна это увидеть.

Пройдя в конец зала, Весна уставилась в темные очертания за двойной хрустальной дверью, и раздраженно обернулась на Милли.

— Массажный салон? Ставлю сотню медяков, это омывальня.

— Велика разница, дам тебе золотой, если найдешь применение своему наблюдению.

— Омывальня перед входом в Церковь, я вижу очертания гобеленов.

— У тебя еще и глаза в темноте видят?

— Нельзя полагаться только на приборы и магию.

Весна оперативно вскрыла еще один старинный механический замок и они прошли в омывальню. В фонтанах журчала вода, под сводами на черном мраморе висели большие гобелены, вышитые золотыми нитями и инкрустированные осколками янтаря. Весна придирчиво осмотрела окружающее ее великолепие, в уме прикидывая, сможет ли она хотя бы в старости позволить себе расшивать гобелены золотыми нитями, но тут же поняла, что если у нее на это будут средства, уйдут они вовсе не на гобелены и золотые нити, и даже не на фонтаны из черного мрамора.

— Я все равно верю, — мрачно сказала Весна, — что видела кого-то в игорном зале.

Милли обернулась, вглядываясь в темноту, а потом закрыла стеклянные двери и повернула щеколду.

— Не думаю, что это его удержит.

— Уповаю, что ты последний человек в Раздробленном мире, который умеет пользоваться отмычкой.

Церковь ни секунды не нуждалась в подношениях, скорее страдала от их излишка: на дне круглого фонтана в центре комнате блестели серебряные и золотые и ни одного медяка. Она уже потянула руку, как Милли стукнула ее по ней и потянула ее к массивным дверям, похожим на те, что встречали их на входе в пирамиду. Весна решила оставить задуманное на потом, может, на обратном пути, когда Милли будет в лучшем расположении духа.

— Не смей, я слежу за тобой.

— Я еще ничего не сделала.

— У тебя на лице написано, что ты только и ждешь подходящего момента.

— Но там деньги в воде! — возмущенно сказала Весна. – Тем, кто их туда бросил, они явно не нужны.

— Мы не знаем как тут все работает, – поджала губы Милли. – Ты заметила, что пробраться сюда не то чтобы сложно? Нужно лишь украсть символ. И вскрыть замки. Кто, по-твоему, этим промышляет?

— Воры.

— И что-то мне подсказывает, что тут есть еще методы защиты, но вот на что они могут сработать? По мне так буквально на все, что не стали бы делать члены секты. И они точно бы не стали тянуть руки в фонтан за монетками, которые сами же туда и бросают.

За тяжелыми дверьми находились ряды скамеек, кафедра и алтарь, причудливо разукрашенный разноцветными бликами витража над золоченной статуей насупленного старца. После непродолжительных поисков под кафедрой они обнаружили люк.

— Неудобно как-то, — сказала Весна.

— Что, ворваться в Церковь сектантов – меньшее преступление, чем залезть в люк?

— Я скорее о его использовании — представь священника в рясе, который ползает таким путем туда-сюда.

— Тут нет никакого священника.

— Что? — недоуменно спросила Весна. — Но как они...

— Они считают, что между Богом и людьми не может быть посредника. Поэтому шевели булками. Если это неудобное техническое помещение — мы на верном пути.

Что ж, это было не просто неудобное техническое помещение: за небольшим коридором находился массивный архив с большим количеством полок, уставленных папками, коробками с папками и даже папками с папками.

— Это, видимо, чтобы хранить излишек папок на черный день, когда в мире закончатся все папки, — устало заметила Милли.

— Ну, мы с тобой буквально подтверждение их опасений.

— О чем ты?

— У тебя нет папки, у меня нет папки. Моего, например, задавило деревом.

Милли смерила Весну взглядом, полным отвращения к ее чувству юмора:

— Твое остроумие унижает само понятие ума. Лучше займись механической работой.

Пролистав несколько фолиантов они пришли к неутешительному выводу, что все они пусты. К какой бы полке они не подошли, какую бы папку наугад не вытянули — в них содержались лишь белые листы. Наученная опытом Весна попыталась прогреть их на огне, но тщетно. Остальные варианты проявления симпатических чернил им сейчас были недоступны. Магия все еще не работала. Выбравшись из пыльного архива обратно к алтарю, они раздосадованно упали на лавку перед кафедрой.

— Кажется, стоит перенести вторжение на другой день, — раздраженно признала Милли, — времени мало, нам нужно обойти еще ресторанное крыло и вторую мелкую дверь, может хоть она не кончается тупиком.

— Вынуждена огорчить, но в это время ресторан не работает, — сказал монотонный женский голос, — ни сегодня, ни завтра.

Девушки резко обернулись в сторону омывальни. В дверях стояла неподвижная фигура. Медленными, механическими движениями она двинулась между скамьями. Милли и Весна отпрянули, хватаясь за немагические приспособления вроде дымовых шашек и старого простого динамита, припасенного на крайний случай. Фигура дважды хлопнула в ладоши и церковь залило слепящим светом. Весна начала чихать от яркого света и слезящимися глазами пыталась следить за женщиной.

— Прошу прощения, забываю, что я могу видеть, а вы — нет.

Перед ними стояла бледная девушка с белоснежными волосами, собранными в высокий хвост, облаченная в бело-золотую длинную тунику. Даже ее глаза были почти белыми с неуловимым голубоватым оттенком. Было в ней и ее голосе что-то неживое, неправильное. Она выглядела почти как человек, но одним своим видом вызывала страх и неприязнь.

— Простите за вторжение, сударыня, а вы...

— Меня зовут Вера.

Весна мысленно ударила себя по лицу. Надо было догадаться о, так сказать, иносказательности подсказок Милейковского, но это было так же пóшло, как шифровка указаний в созвездиях. Весна который раз сделала себе заметку «не переусложнять».

— Здрась-те, а я...

— Весна, наемница. А вы, — она неестественно резко повернула голову к Милли, — Миллисандра Милейковская, охотница, командир группы. Чем обязана?

Переглянувшись, девушки без единого слова решили, что укрывать причины своего взлома как минимум глупо, как максимум — опасно для жизни.

— Мы здесь с целью расследования, — твердо сказала Милли.

— Я поняла, — моргнула Вера, — я наблюдала за вами на всем вашем пути по Церкви. Кажется, вам не удалось найти желаемое, поэтому я решила вмешаться, чтобы вы и следующий день не потратили на бесплодные блуждания.

— Если вы с самого начала были здесь, то почему сразу нас не остановили?

— Для установления личностей мне нужно время, а пока я решила ознакомиться с вашими намерениями.

— Вы прямо везде-везде за нами следили? — с сомнением спросила Весна, намекая на пустой тупиковый проход.

— Вы не часто проверяли потолок, — ответила Вера.

Весну передернуло, когда она представила, как Вера по-паучьи ползла за ними по потолку, неестественно выворачивая шею.

— Ха-ха-ха, — механически рассмеялась Вера, — я шучу. Там есть проход, это техническое помещение, вам там было бы сложно сориентироваться в свете одной лишь свечи.

Весна ни капли не поверила ни смеху Веры, ни ее заверениям.

— Нам необходима информация о человеке, состоявшем в вашем обществе и заказавшем у Милейковского этот артефакт, — Милли показала Вере поврежденный перстень, — мой дед крайне прозрачно намекнул, что нам стоит обратиться именно к Вам.

Вера безэмоционально бросила взгляд на перстень:

— Сведения о членах церкви строго конфиденциальны. В желании вылечить несчастного, обезображенного проклятием, может и есть некоторое нарушение закона о недоведении до сведений государства появления оного, но я же преступлением это не считаю, — жестко сказала Вера.

— Укрывание бестии, — парировала Милли, — это самое безобидное, что сделал этот человек. Я веду расследование в связи с его участием в массовом убийстве членов исследовательской группы по поиску «Указующего перста». В довесок к тому, что успела натворить его дочь.

Вера застыла. В ее глазах медленно раскручивалась мысль. Через минуту она наконец решила ее озвучить:

— Понимаю. Пожалуй, это весомая причина, но у меня есть условие, — Милли напряженно кивнула. — Так уж вышло, что я знаю, кто еще был в группе по поиску «Указующего перста». Я уже давно не могу с ней связаться.

— Пять лет? — спросила Милли.

— Больше, скоро пятнадцатилетие от того, как я в последний раз получала от нее информацию. Она не выходила на связь с самого начала кампании по поиску. Это моя сестра, ее зовут Мечта, она была основным информатором в поисках. Мне нужно, чтобы вы ее нашли.

— Вы ведь понимаете, что скорее всего ее уже нет в живых?

— Понимаю, мне хватит и ее оболочки, или части оболочки. Что до вашего вопроса — человек, которого вы ищете — Антон Вознесецкий, держатель крупного торгового концерна. Последнее его появление в церкви — около 20 лет назад, для более точной даты мне нужно время на воспоминания, тогда же он и обратился ко мне.

— Вы помните, что было двадцать лет назад вплоть до даты? — удивленно спросила Весна, — неужели вы действительно видели его и уже тогда работали на этой должности?

— А на вид сколько мне лет? — бесцветным голосом спросила Вера.

— Двадцать? — неуверенно сказала Весна. — От силы.

— Вера была всегда, — монотонно отозвалась девушка, — а вот всегда ли я была Верой — это другой вопрос.

— А-а-а, понятно, — дрожащим голосом произнесла Весна, — Милли, нам важна вообще точная дата?

Милли дернулась, отводя напряженный взгляд от зажатого в кулаке перстня:

— Нет, это неважно Мы знаем имя, остальное не имеет значения.

Потребовав украденный у члена секты символ, Вера проводила их до лифтов, дав четкие указания, как можно с ней связаться, учитывая, что в области Церкви магия не работает. Милли вновь посетовала на старомодность здешней системы защиты, на что Вера ответила, что столь же старомодна, как и здешняя система защиты, не забыв упомянуть, как Милли обозвала систему слежения «оптическим обманом»: «Это довольно удобно: столько точек обзора — легко наблюдать за шулерами и незваными гостями». Она улыбнулась только губами — во взгляде была все та же неестественная холодность.

Как только девушки вернулись в отель, Весна одернула Милли:

— Не рановато ли мы свалили? Может еще чего бы удалось узнать, я вот в душе не чаю, кто такой Антон Вознесецкий, и чем он сейчас занимается.

— Он мертв, Весна, — сумрачно сказала Милли, — твоя сестра расследовала это дело буквально пару месяцев назад. Дом и остальные помещения сгорели дотла, только по показаниям местных удалось узнать, кто там вообще жил. Больше сможет рассказать только Ада.

V. Пункт назначения

«Если жизнь это вызов — я перезвоню»

Милли порывалась вернуться в штаб немедленно, но наученная горьким опытом Весна уговорила ее все же поспать перед долгим путешествием. К утру же охотница резко переменила свое мнение и сказала, что отправится в свой отчий дом за письмами, может, в тех, что предназначались не ей, а ее матери, содержалась хоть толика полезной информации. Весне же строго наказала не ждать починки ее манаплана и без промедлений лететь в штаб к Аде за информацией о смерти Вознесецкого.