Оболочка души

«Ученик чудовища»

Слова не вязались в голове Либруса никаким образом. Он посмотрел на дверь и прислушался. Снаружи было тихо. С небольшим страхом взялся за ручку и потянул. В коридоре была почти непроницаемая тишина. Даже из холла никого не было слышно.

Взглянув на записку, он начал думать о тех взглядах. Закрыв дверь, он снова направился к кровати. Аккуратно сел на неё, не отводя взгляда от записки. Взгляд невольно скосился в сторону. «Что значит „чудовища“?» — крутилось у него в голове. «Учитель Авитус?» В нём начало появляться небольшое раздражение. «Чудовище?» Ему хотелось что‑то ответить. Кому‑то ответить. Но… «Кто это написал?» Он вспомнил Секруса, который толкнул Кантора в холле. Других вариантов у него не было.

«Может, кто‑то другой? Почему „чудовища“? Или Секрус? Может… Шутка чья‑то?» Параллельно Либрус прислушивался к звукам за дверью, но там всё это время было тихо. Он уже лежал в ожидании, что кто‑то может постучаться ещё раз. «Может, ошиблись». Веки потихоньку начали закрываться. Мысли расплываются. Тревога проходит.

На следующее утро Либрус всё‑таки смог встать и прийти вовремя к учителю на урок. Мальчик чувствовал себя странно. Учитель продолжал рассказывать о свойствах оболочки души и её рождении, а Либрус думал над смыслом записки, на автомате что‑то чиркая в тетради.

— Либрус, ты слышишь?

Голова мальчика резко дёрнулась в сторону учителя.

— Ты слышал, что я сказал?

Мальчик боялся что‑то ответить. Он не слушал непонятно какое количество урока.

Авитус вздохнул и с негодованием в голосе сказал:

— Через 5 дней будет тест по этой теме.

Чувствуя свою вину, мальчик протестовать не стал. Но нахмурился.

Заметив это, учитель сказал:

— Понимаю твоё негодование, Либрус, но он не такой сложный. Там нет ничего, что мы не проходили. Тем более вопросов там будет не так много. И он интересный… Тебе понравится. — Авитус скривил какую‑то улыбку и продолжил чтение лекции.

В голове на этот момент была лишь одна мысль: «Сказать или нет?» Либрус хоть и сделал почти всё домашнее задание, сейчас он из теории мало что помнил. Зачастую с теорией было ему сложно справиться, и, бывало, просиживал целый день за столом, играясь с принадлежностями для учёбы, думая о чём‑то другом, вспоминая рассказы учителя об экспедициях в Поднебесную. «А вдруг он пойдёт разбираться…» Иногда к нему заходил Кантор, и они беседовали и что‑то придумывали. Лишь под вечер Либрус осознавал, что он сделал ещё только меньше половины, и садился делать с горем пополам, а учитель на следующий день пол‑урока его заставляет исправлять то, что он написал. «Я не могу сказать…»

В течение урока его мысли потихоньку переключились на Кантора. Вспоминал Фолиолу. Милую Фолиолу. Он посмотрел на небо и подумал…

«Обучение на этот день вроде бы должно было закончиться». Он посмотрел на учителя в ожидании, но Авитус продолжал чтение. Предвкушение послеурочной свободы сменилось какими‑то сомнениями. Он вгляделся в учителя, но как‑то перестал слушать, что тот говорит. Может, это тоже какое‑то наказание? Но учитель не предупреждал. Мальчик побаивался что‑либо спросить. Через некоторое время Либрус чуть было не открыл рот, но поднял руку.

— Да, Либрус? — послышался холодный вопрос.

«Что‑то не так?»

— Учитель, вроде как время уже… — с сомнением начал говорить Либрус.

— Точно. Я просто подумал дать тебе больше материала для теста. Ты же не хочешь его провалить? — спокойно, но с какой‑то надменностью прозвучал ответ.

Мальчику не нашлось что ответить.

— Давай повторим, что мы сегодня прошли, и я тебя отпущу.

У Либруса что‑то зажало в груди. «Что мы сегодня прошли?»

— Расскажи мне все этапы очищения души.

Началась паника.

— Но… — начал мямлить Либрус. — Там ведь разные методы очищения.

— Соглашусь, — произнёс учитель, глядя в учебник. — Но они разные в рамках лишь нескольких этапов. А я хочу услышать все этапы в целом, — посмотрел на Либруса исподлобья.

Паника завладела им. Он молчал непонятно сколько времени. Взгляд опустился на ручку.

— Либрус, — учитель посмотрел на своего ученика более чётко. Начал снова чувствоваться холод. Острый взгляд. Оранжевый огонь в них. Ему не показалось. Они действительно были странного цвета — оранжевого.

— Либрус! — повысил голос учитель.

— Я… — поднял голову. — Не помню.

Страх начал завладевать им.

— Хм… Не помнишь… — его тон был холоден.

Авитус отвернулся. Либрус чуть‑чуть глянул на него.

— Не помнишь… — повторил учитель снова, таким же холодным тоном. Слышно, как он дышал. Было заметно, как он встряхнул голову.

— Ладно, — его голос немного вздрогнул. — Так… — он немного кашлянул. — Кхм, сейчас я тебя отпускаю, но… — он помолчал какое‑то время. — Ты всё записал, что я тебя просил?

— Э‑э… Да.

«Хоть бы он не проверил».

— Хорошо… Ступай, и прошу тебя, — он повернулся к мальчику. — Повтори всё, что мы прошли на этом уроке и на нескольких предыдущих. Понял?

— Да. Эм… — мальчик замялся. — Учитель…

— Либрус… — перебил он повышенным тоном. — Иди. Сегодня у меня не так много времени на беседы.

— Хорошо. Хорошего вечера вам.

— Да, Либрус, и тебе, — как‑то отдалённо прозвучал ответ.

Мальчик медленно пошёл к амбару, отдаляясь от учителя. «Что с учителем?»

Он шёл по тротуару, думая, что это было на уроке, и заглядываясь на высокие и не такие высокие дома. Многие были белыми, но некоторые были украшены разными жёлтыми вставками: где‑то на крыше, где‑то на окнах, где‑то на стене блестят жёлтые узоры и линии, которые вечером превращаются в полоски и узоры света. «Он разозлился? Я думал, он меня накажет, но…» Некоторые здания были с редкими окнами, как один высокий мраморный блок. Выглядит впечатляюще. «Что было с его глазами? Они вроде не всегда были такими… оранжевыми». В голову пришла надпись из записки. «Был каким‑то… злым», — вспомнился голос Фолиолы. Проходя перекрёсток дорог, Либрус заметил по пути одной из дорог вдалеке высокие башни какого‑то собора, который украшен разными статуями и вырезами на стенах. Это были величественные покои Заветов. Заветы управляют Викисимой.

Мальчик дошёл до вивы. Было тихо. Присев, он ощутил мягкость сидения. Из‑за угла вышла какая‑то компания учеников. Увидев Либруса, они замолчали. Мальчик заметил, что они остановились. Смотрели на него. Их разделяло около пятнадцати шагов. Мальчик смотрел в ответ. В груди было смешение чувств. Мальчик ожидал какой‑то реакции, какого‑то слова. Но ничего не происходило.

— Вы чего, ребят? — Мальчику хотелось вжаться в сидение.

В холл ещё кто‑то зашёл. Один из ребят оглянулся на входящего и стукнул другого по плечу. Они начали движение в сторону выхода. Сначала один, потом два, потом все остальные.

Входящий была чья‑то учительница. «Что это все…» Ладони вжаты в ручки сидения. Указательный палец правой руки будто пытался выковырять дырку. Мысли вперемешку. Он словно пытался почувствовать ручки сидения всеми ладонями. В голове будто начало что‑то гудеть.

— Бу! — вырвала из раздумья его Фолиола.

Либрус действительно испугался, но выдохнул. Её руки лежали на правом плече, и он чувствовал их тепло.

— Ах ты… Я тебя сам потом напугаю.

— Ну попробуй‑попробуй, — улыбалась она. — Ты чего такой грустный сидишь?

Мальчику показалось это стыдным говорить.

— С чего ты… взяла? Я не грустный.

Фолиола смотрела на него своими голубыми глазами.

— Ты грустный.

— Да не грустный я.

— Грустный.

— Нет.

Молчание. Либрусу стало неловко. Фолиола продолжала смотреть на него.

— Грустный.

Мальчик посмотрел на неё и спустя пару мгновений вздохнул. Сел обратно.

— Я… просто не понимаю.

— Чего не понимаешь?

— Почему все так смотрят на меня.

Снова молчание, которое продлилось несколько мгновений.

— Может… потому что ты красивый? — улыбнулась она и чуть неловко толкнула его плечом.

Мальчик хмыкнул и продолжил смотреться на теребящиеся между собой руки.

— Может, погуляем?

Мальчик, немного подумав, хмыкнул что‑то утвердительное.

Они шли. Шли. Ещё шли. Диалог начал клеиться сам собой. Напряжение в голове отпустило. «Нормально. Нет. Да. Наверное», — отвечал мальчик на вопросы девочки, смотря по сторонам. Потом зашла тема, и Либрус сам начал задавать вопросы, лишь изредка оглядываясь на викисимцев. Они прошли мимо библиотеки, мимо парка, мимо тёмного переулка. Либрус и не заметил, как наступил вечер. Они вернулись в Виву и сидели, болтали ни о чём на мягких креслах. Иногда толкали друг друга. Иногда обзывали. Фолиола иногда уводила взгляд в сторону. Но улыбки почти не сходили с их лиц. Лишь в моменты тишины. Тишины приятной и будто привычной.

На лестнице они обнялись. Крепко. Будто прилипнув друг к другу. Либрус отвесил какую‑то шутку на прощание, а Фолиола его легонько стукнула, и они разошлись.

Придя в комнату, он прошёл мимо зеркала и заметил свой уверенный профиль. Снял тогу и улёгся. Положил руку под подушку и вспоминал прогулку ещё некоторое время, пока не уснул.

На следующее утро урок прошёл в целом как обычно. Учитель Авитус особо ни о чём не спрашивал. Лишь рассказывал. И рассказывал. Мальчик слушал и пытался записывать. Иногда не успевал и говорил учителю. Тот останавливался. Продолжал. Урок окончился.

— Тренировки не будет? — переспросил мальчик, вдохновлённый новостью.

— Да, Либрус. Появились неотложные дела.

— А… чем вы будете заниматься? — спросил осторожно.

Учитель молчал. Мальчик, подумав, что тот не ответит, опустил голову.

— Нужно… с Когитом решить пару вопросов, — всё‑таки ответил, собирая вещи. — Обсудить, решить, сделать… выводы.

— Хм…

Спрашивать дальше он не стал.

— А может… мы… сможем завтра после урока прогуляться? — спросил с надеждой мальчик.

— Пока не известно, Либрус.

— Хм…

Учитель попрощался. В таком же тоне, в котором шёл весь диалог. Мальчик утвердительно ответил, и они разошлись на выходе из парка.

Снова ощущение тяжести в груди. Какая‑то злость. Что‑то сжимает. Что‑то будто ударило и теперь болит. Он не хотел долго идти по улицам до амбара и решил сократить через переулок.

Пройдя глубже в узкой улочке, он заметил двух викисимцев. Один сидел, сложа руки на коленях и уперев в них лицо. Второй была женщина, которая оперлась спиной о стену и смотрела вверх. Её лицо было какое‑то измученное. Эти викисимцы выглядели так, будто их кто‑то избил и они провалялись в грязной канаве несколько лет. Тощие, с облезлой серой или даже очень бледной кожей, с какими‑то трещинами на ней, на лице, на руках. На мальчика они не обратили никакого внимания, и он решил пройти мимо. Но остановился. Оглянулся. Смотрел какое‑то время в нерешительности. Надо ли что‑то сделать?

— С вами всё хорошо? — спросил он тихонько.

Ответа не поступило.

— Может вам…

— Ничего… Совсем ничего… Совсем ничего… — перебило мальчика бормотание женщины.

Мальчик заметил, что белый дом, рядом с которым викисимцы находились, не такой уж и белый. Снизу стена была покрыта тёмными, если не чёрными, потрескавшимися пятнами, расходящимися за их спинами. Самое большое пятно находилось прямо за ними. Мальчик никогда такого не видел. Но и на его памяти в Викисиме в принципе такого не было.

— Вы меня слышите?

На этот раз девушка повернула к нему зрачки и расширила веки. Она смотрела. Смотрела проницательно. У неё был приоткрыт рот. Зрачки тоже были бледными. Либрус не стал больше ничего говорить. В груди что‑то говорило, что надо отойти. Она отодвинула зрачки обратно и снова уставилась то ли в небо, то ли на противоположное здание. Мужчина рядом вообще никак не реагировал. Мальчик стал, колеблясь, уходить. «Что с ними такое? Что с их кожей? Куда она смотрит? Там же ничего совсем нет». Он всё‑таки поспешил выйти из этого коридора. Его пробрало. Он шёл дальше, не оборачиваясь. «Это слишком странно».

«Ещё и контрольная через три дня уже. Если не сдам… может быть плохо», — подумал он и понял, что ему не помешало бы наконец сесть за учебники. А с Кантором снова придётся встретиться чуть позже, если, конечно, вообще получится.

Прибыв в «Амбар», Либрус начал сразу думать о том, чтобы сесть за учебники, но опять вспомнил про Кантора, которого уже какой день не видит бодрствующим. Обычно он общается с учениками в главном зале, правда… У него это плохо получается. Либрус решил снова попробовать навестить того.

Поднявшись на этаж выше… Опять запертая дверь. В последний раз Кантор запирался так долго, когда он хотел устроить Либрусу сюрприз. Сюрприз тогда удался. Кантор подарил ему рогатку, которую смастерил из своих старых сломанных очков. А их у него было немало. Но после пары применений им здорово попало от учителей. Давно было. Накатила грусть, вспоминая это.

Либрус постучался:

— Кантор, ты тут?

Ответа не последовало. Может, опять спит. Либрус постучал ещё несколько раз, но ответа не поступило. Он бросил попытки и пошёл в свою комнату.

«Ещё много времени. Можно полежать». Он улёгся, но в мысли ему сразу запала контрольная. Немного полежав, он с неохотой и громким вздохом поднялся, уселся на стул и взял первый попавшийся учебник.

Просидев один хор, он понял, что понять ему удалось не многое. Он всё вспоминал про сферу, которую увидел у Кантора. Руки вспомнили тепло. Сейчас бы он попрыгал с облачного утёса. Посмотрев на кровать, Либрусу захотелось лечь. Не сразу, но он отставил эти мысли и снова уткнулся в учебник. Там так много информации, и какую именно его спросит учитель, Либрус не мог понять. Ведь он не будет спрашивать всё подряд. Да и он столько не запомнит.

Просидев ещё с полхора, Либрус обнаружил: в коридоре за дверью как‑то тихо, лишь редкие шаги. Дело близится к вечеру, к закату. «Может, Кантор уже пришёл?» Он вышел за дверь и снова поднялся к комнате друга. Никого и ничего — дверь заперта, всё ещё. «Может, снизу?» Либрус спустился в главный зал, в котором сидело много учеников. Он прошелся, осмотрелся, но нигде так и не заметил своего друга. Странный взгляд… Показалось. Никто не смотрел в его сторону.

Мальчик решил пройтись, прогуляться, пока Виву не закрыли на ночь.

Шел к выходу. «Ученик чудовища», — послышалось за спиной. Он повернулся. Взгляд активно бегал по всем, кто находился в холле. «Показалось?» Пальцы на руках начали тереться друг о друга. Он начал переступаться на месте. Быстро повернулся и вышел из Вивы.

На улице было много викисимцев. «Показалось или нет… Показалось или нет…» Все гуляли после рабочего дня. «Чей был голос?» Солнце садилось, отливая на дома оранжевый свет. Все ходили не спеша. Один мальчик куда‑то торопился. Вдруг резко остановился — в него чуть не врезались.

— Извините, пожалуйста, — он оглянулся. Начал смотреть вокруг.

Он понял, где он. «Так быстро ушёл от Амбара». Он ещё долго стоял, не решаясь куда‑то пойти. Выбирал сторону.

«Что же это были за викисимцы? Чудовища… Может, снова сходить проверить?» — пришла в голову мысль. Он направился к тому переулку. Идти было недалеко. Мальчик знал почти всю Викисиму. Точнее, тот огромный уровень, на котором он жил.

Дошёл до нужного угла и начал осторожно высматривать. Осторожно прошёл чуть глубже, но увидел одно лишь большое чёрное пятно. Викисимцев не было. Он подошёл к пятну чуть ближе. В середине были трещины. Либрус захотел потрогать.

— Лучше не подходи ближе, — послышался какой‑то голос позади.

Либрус отпрянул в испуге. Это был худой, лысоватый и староватый викисимец. С прикрытыми глазами. Веки западали на них так, что не особо было видно, какого они цвета. Он был обмотан в тогу так, что ни одной части тела, кроме головы, видно не было. Как он его не заметил?

— Лучше не подходи ближе, — сказал он, хмыкнув.

— Что это такое?

— Это… почернение, как ты видишь.

— А почему трогать нельзя?

— Аура может перекинуться на тебя. Это чужеродная аура. Не от создателей. Если ты до неё дотронешься… то есть риск, что… Потеряешься, в общем, мальчик.

— Потеряюсь? Как они?

— Да.

— А где они… ну… викисимцы, которые здесь были?

Задумавшись, худой викисимец не сразу ответил.

— Если ты про «мутных», их стражи увели.

— Что с ними?

— Они как раз поддались этой ауре. Ты себя хорошо чувствуешь?

— Вроде да…

— Вот и славно. Просто она ещё… Впрочем, ничего. Не прими за грубость, но сейчас нужно, чтобы ты ушёл отсюда. Сейчас придут стражи и начнут делать экспертизу. Ты можешь помешать.

— А что будет с теми викисимцами?

— Их будут исследовать и выверять более точную причину недуга.

Из‑за угла послышались шаги. Либрус обернулся на звук и увидел несколько фигур. Их лица, и в принципе головы, были аккуратно обмотаны белой тканью. Были видны только глаза. В одном из глаз у каждого вместо зрачков была какая‑то фигура, но разглядеть не получалось. На самой ткани были нарисованы тёмно‑жёлтым узоры из кругов, точек и ромбиков. Они показались Либрусу необычными. Он вообще почти стражей не видел. Только вдалеке, около покоев Новых Заветов. И то, они редко выходят за пределы покоев. Их тоги были намотаны очень плотно, за счёт чего их тонкие фигуры казались ещё тоньше. Кожа была бледноватой. На руках в некоторых местах были такие же узоры, как на их платках на голове. Они шли невозмутимо, изредка шевеля глазами.

— Кажется, молодёжь, вам уже пора. Было приятно поговорить. Надеюсь, встретимся вновь, — обратился к мальчику худоватый викисимец.

— Да. Хорошего вам вечера, — бодро попрощался Либрус.

— И тебе не хворать, — весёлый ответ.

Либрус потопал обратно. Но солнце уже садилось. Скоро виву закроют — надо торопиться. На улицах уже не так много людей. Становится тише и тише. На горизонте отливало лишь мягкое тёмно‑оранжевое зарево. Перед входом в виву Либрус стоял некоторое время. Нерешительность не давала двигаться дальше. Быстрым шагом он прошёл через холл и взбежал по лестнице. На ней остановился, прислушиваясь к разговорам в холле. Чуть выдохнул, пошёл снова к другу.

Дверь Кантора всё ещё закрыта. Непривычно было не слышать его звонкий голос в главном зале. «Ну и скукотища». Ему стало грустновато.

С другими учениками ему общаться не особо хотелось. Без Кантора — как без настроения. «А где Фолиола? Я ведь даже не знаю, где её комната».

Он чуть спустился по лестнице, выглянул и всмотрелся в холл. Вон Игнис с Кригом общаются, сидят. Только что мимо прошёл Нубис, один из старших здесь учеников. Витрум сидит за столом, что‑то пишет: наверное, домашнее задание. «Мне же тоже надо к тесту готовиться. Да что бы его…»

— Не собираюсь я туда возвращаться, — перебил размышления раздражённый крик Лаписа с другой стороны зала. Он перестал выглядывать и сел на лестнице на повороте.

— Привет! — вдруг неожиданно перед ним оказалась Фолиола.

— А… Привет, — заколебался Либрус.

Её глаза, голубые, смотрели на него. Либрус будто начал подлетать.

— Ты чего такой… здесь сидишь?

— Я… — не знал, что вообще и говорить. — Я не понимаю, где Кантор, и с учителем как будто бы действительно что‑то происходит. Кантора я уже день четвёртый или не знаю какой не вижу. А учитель… Он стал каким‑то… непонятным.

Она слушала его с досадой на лице.

— Слушай… Может, тогда я видела не Авитуса, — резко сказала она.

Он посмотрел на неё с небольшой надеждой.

— И Кантора я видела.

— Где? Когда? — оживился Либрус.

— Около фонтана на соседней улице вчера.

Либрус снова поник. Она подошла ближе и села рядом. Прислонилась плечом. Дыхание чуть участилось. Приятно. Очень.

— Мне учитель однажды просто сказала: «Всё будет хорошо», — и я в это поверила, и… Правда, стало всё хорошо.

Либрус начал ощущать небольшое облегчение. Пальцы перестали друг друга дёргать. Он колебался. Он осмелился чуть приобнять её. Его дыхание стало спокойнее.

— Хочешь сыграть в «Ров и небо»? — спросила она вдруг.

— Эм… Я не умею, — улыбнулся он.

— Я научу.

— Давай.

— Пойдём в комнату. Тут шумно, — она потянула его за руку.

Неожиданно. Он поддался. Она резво поднималась по лестнице, и он смог за ней поспеть. Её дверь находилась в самом конце коридора на этаже, где жил Кантор. Фолиола затаскивает его в комнату и сажает на кровать.

— Посиди пока.

Она зажгла свет. В комнате у неё были некоторые вещи разбросаны. Будто кто‑то в спешке уходил. На столе напротив окна лежали разные принадлежности для учёбы, для рисования и… Либрус не мог понять, для чего ещё. Вообще Либрус будто оказался в своей комнате, только в более прибранной.

Она покопалась в ящиках под столом, достала бумагу и два карандаша. Достала несколько камушков, на которых были краской отмечены разные цвета. Села рядом с Либрусом и положила вещи.

— Слушай.

И он начал слушать. Он пытался запоминать каждую деталь. Иногда засматривался на Фолиолу и переспрашивал. Задавал вопросы. И они начали играть. И он чувствовал, что ему надо выиграть. Но он проиграл и почувствовал, что ничего страшного. И они сыграли ещё раз, и она снова начала выигрывать. Он начал ей в шутку мешать. Она мешала ему. Всё поле для игры сбилось. Он начал её щекотать. И оказалось, что он тоже боится щекотки. Он нечаянно свалился на пол, и она свалилась на него. Они обнялись и пролежали очень долго.

Затем она проводила его до лестницы. Они держались за руки. Обнялись и не хотели расходиться. Но позже они встретятся ещё.

— Здравствуйте, учитель, — радостно поприветствовал мальчик, придя на утренний урок.

— Приветствую, — сказал учитель, не повернувшись.

— Сегодня будет что‑то новое?

— Нет. Повторение старой темы и небольшой тест.

— Но вы сказали, что тест будет через пять дней, — возмутился ученик.

«Что ещё за напасть?»

— Это предварительный.

— Вы не предупреждали!

— А ты, видимо, не готовишься? — свысока спросил учитель.

— Ну… готовился… но…

Небольшое молчание.

— Что «но», Либрус? — также с холодом.

— Ничего, — замялся мальчик.

— Славно. 15 делений на повторение, — учитель достал тот самый прибор с иглой и поставил перед Либрусом.

Мальчику не могло в голову прийти, что происходит. Он был в замешательстве.

— Сегодня у нас ещё тренировка, — добавил Авитус через какое‑то время.

— Ага.

Время шло. Пальцы царапали ладонь. «Что открывать? Что повторять?»

— Всё, Либрус, закрывай учебник и давай его сюда.

Мальчик послушался.

— На тест тебе 30 делений.

Мальчик посмотрел на вопросы, написанные учителем от руки. Их было 20.

— Но 30 делений — это же мало, — возмутился он.

— Ты же всё очень хорошо слушал на моих уроках. И определённо что‑то подготовил за эти два дня.

Мальчик не мог возмутиться более, хоть и слушал на уроках он так себе. Да и готовиться было не так уж и легко. «Он никогда так не делал». Обида начала появляться в мальчике. «Но я ведь не слушал почти». Либрус начал отвечать на вопросы.

— Ужасно, Либрус. Ужасно… Ты хоть чему‑то учишься?

— Да, — виновато сказал Либрус.

— Вижу… что нет. Интересно… Кажется, я здесь только ради твоей забавы, — Авитус потёр виски.

— Нет, — пробубнил мальчик запнувшимся голосом.

— Нет… Ты не ответил почти на половину вопросов, — дыхание Авитуса стало глубже. — Тренируемся весь вечер. После урока. Весь урок ты будешь учить параграф и пересказывать.

«ЧТО?!» Либрус услышал тот же холод, как когда учитель заставил его бегать вокруг Викисимы. Опять этот оранжевый блеск в глазах.

— Но учитель, Авитус…

— Да?

— Почему такое наказание?

— А ты хочешь что‑то похуже, Либрус? — тон начинал становиться громче. — Ты точно хочешь это обсудить? Так быстро забыл, как плохо ты написал тест? Это предварительный.

Он стоял над мальчиком, тот склонил голову. Пальцы начали царапать ладонь.

— Сиди молча и изучай параграф. Его мы уже изучили один раз, изучишь и второй. Чем быстрее сдашь, тем быстрее разберёмся с этим.

Учитель вернул Либрусу учебник, и тот открыл его на нужной странице. Он начал читать параграф и вспоминать, что же он лучше всего запомнил. Через какое‑то время, которое шло бесконечно, учитель спросил Либруса, и тот начал рассказывать. Рассказал худо, но…

— Всё‑таки что‑то выучил.

После этих слов Либрусу показалось, что учитель смягчился.

— Что же. Объявляю урок закрытым. Можешь расслабиться на один хор до тренировки, — Авитус уже говорил спокойно.

— Мы… так же будем заниматься до конца вечера? — спросил Либрус.