Оболочка души

Михаил Пахарев

Оболочка души

ПРОЛОГ

Тихо во тьме разговаривали голоса. Они не кричали. Бессмысленно кричать, когда ничего не меняется. Когда не остаётся ничего, кроме тишины.

— Но ведь она говорила, что может… Она не могла соврать. В чём тогда смысл?

— Она не могла… Но может, он врёт?

— Знаешь, звучит очень правдоподобно. Если она тогда отчистила одного из нас… Но это было давно. Она не могла просто исчезнуть.

— Ты помнишь, чего ей это стоило? Её уже давно не было. Она даже не предупреждала… Ничего не говорила, что… уйдёт. Она не могла просто отказаться от нас.

— Он сказал, ей пришлось переключиться на другие, более важные задачи. Может, она скоро вернётся…

— Но сколько её уже нет? Даже если у неё были другие дела, она в состоянии прийти. Просто прийти и сказать.

— Он сказал, что это слишком затратно, — перебил другой голос. — Вся Викисима может попасть под удар. К тому же мы можем пострадать.

— Мы? Он не подумал, что мы и так страдаем? Куда ещё хуже? Нас здесь держат уже не пойми сколько, и по итогу… Приходят и говорят, что не смогут отчистить? А что со всеми её результатами? Это не может быть мусором. Что дальше? Они просто нас собираются здесь держать? Почему он не ответил?

— Он звучал слишком знакомо…

— Может, им рассказать, как она отчищала Езуриана? Но где он сейчас?

— Странно…

— Ради нашей безопасности и Викисимы? Если аура создателей ослабла… Что они собираются с этим сделать? Сколько ещё ждать?

— Вы сами видели, как она последний раз с нами разговаривала. Мы и для неё были не больше, чем эксперимент.

— Давай‑ка поаккуратней говори. Она нас пыталась спасти. Она… Делала всё, что было в силах.

— То есть ты считаешь… что несколько пренебрежительных разговоров, какая‑то спешка, и потом не появляться чёрт знает сколько времени — это попытка спасти? Нет, правда, сколько дней прошло? Даже не десять, не пятьдесят. Я считал, знаешь ли, чтобы не сойти с ума с вами: считать дни, пальцы, овец, да что угодно — очень помогает. Пока ты тут распевала песенки… Перебирать, делить, умножать… Её не было уже больше полугода.

Пока шёл активный спор, среди них молчал лишь один. Тот, в ком гнев кипел больше всего и ощущался как не свой — до этого момента.

В его голове эти разговоры отдавались криками. Каждая фраза резала будто затуплённым ножом. Вспоминая предыдущий разговор, он не мог отделаться от мысли, что становится всё хуже. Или уже стало…

Его гнев кипел, но уже начинал греть. Его мысли шли, но ярость не выходила. Она давно стала фоном, но сейчас она была как никогда родной. Но он сидел, укутав голову ладонями. В голове напряжение нарастало. Челюсть напрягалась.

Остались лишь они в темноте и тишине. Остались лишь обрывки памяти, которые он прокручивал несчётное количество времени, пытаясь выяснить причину. Пытаясь не терять надежду. Пытаясь связать варианты из прошлого с тем, что им сказали некоторое время назад.

Его сущность уже не играла большой роли в том, что им рассказали. Она уже не имела значения для них. Для него она будет сохранять смысл — терпеть это всё. Чтобы потом они терпели его.

Но он пришёл к выводу. Вывод сначала застыл в сознании и затем начал пробираться глубже. Рушил всё, что было до этого. Обесценивая, дробил прошлое и будущее. В голове всё складывалось, но это его ломало. Словно взрыв разогнал эмоции, и взгляд прояснился.

В тихий спор он прорычал лишь несколько слов.

— Это не очищение. Не изоляция. Это отстойник.

Все замолчали.

— Ты хочешь сказать… Мы здесь… — вздрогнул голос. Отчаянный вздох повис в молчании.

Он не стал объяснять. Не хотел больше говорить. Он не хотел больше слушать. Лишь звенящая тишина, в которой всё стало ясно. Она уже не успокаивала. Но лишь она была приятна в этой тесной капсуле. В этом осознании.

Никто не вернётся. Никто больше не придёт.

1 Глава

«Здесь налево… Тут направо, надо бежать прямо, иначе… конец. Кантор опять просчитался», — думал запыхавшийся мальчик, петляя по переулкам города.

Бегать и так дело не из лёгких, но сложности ему добавляет преследование. По ощущениям, прошло много времени с того момента, как он сбежал, но оторваться от преследователя он всё никак не мог. Мальчик не видит его, но чувствует, что находится он где‑то рядом, и, если остановится, его поймают.

Поначалу всё шло по плану, но план сорвался, когда ему начали наступать на пятки. Пробегая мимо беломраморных зданий, а затем забежав в очередной переулок, мальчик спрятался за угол. Теперь стало очевиднее всего: план сорвался, и надо что‑то быстро придумывать.

Жара ещё действовала на нервы. Сердце колотится. Взгляд лихорадочно смотрит на угол, из которого он выбежал. Но никого не было.

Неравномерно проглатывая душноватый воздух, он опустил голову и увидел перед собой круглую крышку люка. «Отлично», — с облегчением подумал он.

Тяжело пыхтя, он поднял крышку и забрался. Опуская, чуть не придавил пальцы. Теперь должно быть безопаснее и прохладнее. Он встал в углублении и уставился в тёмный, но всё‑таки слабо освещённый тоннель, который шёл прямо, но в конце была развилка. «Никогда здесь не был», — начал делать лёгкие шаги.

Всё быстрее и быстрее по тёмным разветвлениям тоннелей, петляя в разные стороны. «Куда идти‑то?» Налево. Снова налево. Направо. Но выхода видно пока не было.

В один момент он стал слышать какие‑то голоса. Какие‑то бормотания. Остановился. Начал прислушиваться, но голоса затихли. Он сделал шаг, затем второй и третий — и всё быстрее начал продвигаться.

Снова голоса. Отчётливые, будто кто‑то за следующим поворотом. Он отошёл быстро назад. Снова прислушался — и снова ничего не слышал.

Но резкий крик, где‑то вдалеке, в одном из тоннелей, похожий на рык, поставил мальчика в ступор. К этому крику добавлялись ещё несколько криков мужских. По телу поползли мурашки. Казалось, будто крики приближаются. Но они не приближались.

Он начал шагать быстрее, с ещё большим желанием найти выход из этого лабиринта.

Крики начали удаляться. Не понимая, куда идёт, быстрый шаг сменился на бег. Он завернул в очередную тёмную трубу. Перед ним начал виднеться тусклый свет. «Думаю, я уже далеко ушёл». Немного подождав, никаких звуков он позади не услышал. Пригибаясь, он побрёл к свету. Добравшись, он привстал на дне углубления под ещё одним люком. Начиная взбираться вверх, всё лучше слышит, что кто‑то ходит и общается. Всё выше и выше. «Надо выбираться». Начал приоткрывать люк. «Тяжёлый какой. Предыдущий был легче». Через немалое усилие, благодаря страху и желанию выбраться, мальчик смог его сдвинуть и откинуть. Выполз, как будто все силы ушли. Он выбрался посреди тротуара. Проходящие мимо оглядывались на него с недоумением. Кто‑то глядел с отвращением, кто‑то с удивлением или подозрением. С немалым трудом он начал пытаться двигать крышку. «Надо быстрее её на место…» Но он с испугом заметил над собой остановившуюся тень. Кто‑то схватил его за плечо. «Чёрт. Это конец…». Мальчик, тяжело дыша и вбирая воздух максимально, резко обернулся.

— Ну, на этот раз уже получше! — сказал насмешливый голос. — Не думал, что ты полезешь в каналы. Честно, за такую смелость, мне кажется, тебя даже наказывать не хочется, — задумчиво добавил преследователь.

Мальчик выдохнул и огляделся. Они были далеки от того места, откуда он сбежал.

— Учитель… Я… Там… — он не понимал, что сказать.

У мальчика мелькнуло то, что учитель должен быть далеко от мальчика, ибо тот люк, в который он залез, был в четырёх кварталах от места, где он выбрался.

— Как вы это… Как вы всё время меня находите?

— Тайна общества, мальчик мой, — ответила стоящая перед ним фигура со снисходящей улыбкой. — Пора бы тебе давно убедиться: со мной побеги не работают.

Мальчик уже немного отошёл от шока. Он уже спокойнее подумал: «Ещё чего. Всё равно буду пытаться».

— Ну всё, повеселились на утро и хватит. Задвигай люк. Нам надо уходить отсюда. Пора продолжить урок, Либрус. Мне, как твоему учителю, надо тебя учить, — как‑то торопливо, но с небольшой улыбкой высказал тот, кто назвал себя учителем. — Помоги мне.

Они задвинули люк, и учитель наклонился перед ним, провёл рукой по круглой поверхности, сказал какие‑то непонятные слова на неизвестном Либрусу языке.

— Учитель Авитус, что вы делаете? — вспоминая всё ещё те крики, спросил мальчик.

— Потом объясню… Всё готово. Пошли, — учитель резко встал, развернулся и начал идти прочь, не подождав своего ученика.

Либрус поднялся с мощёного тротуара на ноги и не так активно зашагал за учителем, оборачиваясь на люк. Отдышки уже не было. Чувствовал он себя уже не таким уставшим, как до лазания по каналам.

— Либрус, скорее!

Они прошли через арку из белого камня. Взору открылась длинная мощёная дорожка, петляющая через зелёные деревья и лужайки, на одной из которых они и остановились. На ней уже лежали вещи, оставленные мальчиком и учителем. Мальчик сел и посмотрел на открытый учебник. «Оболочка души. Свойства и разновидности» — снова он увидел заголовок главы. Начал лениво перелистывать страницы.

— Нет, Либрус, пока остановись на этой странице, — задумчиво сказал учитель, глядя в свой учебник. — Там есть пара интересных фактов.

Но Либрусу не хотелось останавливаться на какой‑либо странице. Он хотел домой. «И что это там было на улице…»

— Итак, продолжим…

— Учитель, так что это там было около люка? — перебил Либрус.

— Либрус… — Авитус опустил учебник и снисходительно высказался. — Я тебе сколько раз говорил не перебивать? Когда есть вопрос, руку поднимать.

Либрус поднял руку. Учитель вздохнул.

— Про люк объясню чуть позже, — чуть нервно сказал он. — Сейчас у нас не так много времени обсуждать посторонние предметы. Иначе… — он чуть улыбнулся, чуть кивая. — Я тебя задержу во внеурочное время.

Либрусу не хотелось задерживаться, чтобы чему‑то учиться. Он опустил руку, скривив взгляд.

По ощущениям урок длился как жизнь души — бесконечно. У Либруса не выходили из головы те крики. Он активно о них думал, но в какой‑то момент у него начали потихоньку закрываться глаза, и он оказался не в силах этому сопротивляться. Он будто начал отдалённо слышать их.

— Кажется, кто‑то спит.

Либрус немного дёрнулся и оглянулся. Он услышал какую‑то улыбку в голосе и почувствовал, как чей‑то палец уткнулся в лоб и начал поднимать голову. Это всё тот же учитель.

— Да скучно мне… — сонно проговорил мальчик.

— Либрус… — учитель по‑доброму усмехнулся. — Тебе это… Очень пригодится в твоём будущем служении Викисиме.

Мальчик закатил глаза. «Этот урок длится… Кстати, о бесконечности».

— Учитель, можно вопрос? — активно спросил ученик.

— Опять про люки?

— Нет.

— Ну ладно, дерзай. Хоть взбодришься…

— Но почему душа не может умереть? Я слышал, говорят, что здесь была одна особа, которая настолько яростно и неуважительно с ними работала, что чуть ли их не убивала. Или даже убивала… Говорят, что её за это даже выгнали из Викисимы.

Было видно, что учитель чуть задумался. Мальчик заметил лёгкую улыбку на лице Авитуса и немного сомнения. Учитель помедлил с ответом.

— Соглашусь. Интересный вопрос. Но я тебе скажу вот что: то, что говорят, не всегда может быть правдой. Это приукрашенная легенда, только и всего.

— Но почему тогда об этом говорят? — продолжал Либрус.

— Кто‑то просто пустил слух о какой‑то викисимской персоне, другим это понравилось, они начали это украшать ещё большими красками. — Авитус заметил явное разочарование в лице мальчика. — Соглашусь, Либрус. Зачастую реальность скучнее вымысла. Говорят одно, говорят другое. А знаешь, что ещё говорят? — с интригой спросил учитель, и мальчик взглянул на учителя вопросительно. — Говорят, ангелам крылья не нужны, чтобы лететь вниз головой. — Мальчик улыбнулся. — А ещё облака — это газы людей со всей планеты.

— ФУ‑У! — сказал мальчик, начав смеяться. — Я же теперь не усну!

— Сейчас, Либрус, это как раз кстати, — рассмеялся так же учитель, положив руку на голову ученика. — Всё, теперь сосредоточились. Разговорчики на уроке убрать. Лишние мысли тоже.

Авитус продолжил читать лекцию.

Учитель опять за своё. Мальчик всегда замечал за учителем особую строгость. Либрусу было скучно, но иногда интересно слушать, как ему казалось, заученные учебники о сущности души и её видах, поведениях, характерах и ещё немного психологии. Скука наступала для Либруса, когда он начинал делать вид учёного и говорить непонятными на тот момент учёными терминами. Мальчик уходил в задумчивость и, порой забывая, что идёт урок, с нетерпеливым интересом перебивал, задавая вопросы, которые вели к будущим темам. Или просто начинал неумолимо засыпать. Учитель, бывает, отвечает на некоторые из вопросов, но ему всё не терпится рассказать своему ученику об оболочке души и всех её свойствах.

Интерес же для мальчика наступал, когда светловолосая длинная персона, выступающая перед ним с высоконаучными речами, делала эти речи проще и начинала как-то с ними пошучивать, приводить интересные примеры и даже иногда кривляться, как будто строгости в Авитусе и нет вовсе. Но это происходило не так часто и не так долго, как хотелось бы, и учитель снова начинал увлекаться научным говором. Иногда они вступали в споры, чего хотелось бы мальчику, а чего нет. После них Авитус, давал мальчику перерыв от уроков.

«А то убьёшь меня совсем. Ты ведь у меня боец», — смеясь, добавлял учитель.

А порой Либрусу это обучение так сильно надоедало, что, когда учитель отворачивался, ему удавалось сбегать без каких‑либо споров. Но, к его несовершеннолетнему сожалению, любитель научных речей его всегда находил, как ему казалось, всего за каких‑то пару мгновений. Мальчик не понимал, как ему это удаётся. И всё‑таки, разочаровавшись в неудачных попытках, он решил оставить побеги, пока не придумает великий план для этого дела.

После окончания урока учитель Авитус позволил мальчику задать ещё несколько вопросов. Либрусу нравилось разговаривать с ним во внеурочное время, так как в это время учитель был не таким строгим.

Рассказывал, самое главное, простыми словами интересные истории о его путешествиях в сопровождении ещё нескольких викисимцев в Поднебесную, где живут люди. Внешне очень похожие на мальчика, на учителя, да и на многих, кто живёт и трудится в Викисиме — пристанище душ. На многих, но не на всех.

Авитус спросил мальчишку, не хочет ли он прогуляться, на что тот ответил с восторженным согласием.

Всё так же весело общаясь, они шли по набережной Викисимы. За вопросами Либруса следовали ответы Авитуса. А иногда и наоборот.

— Почему в Викисиме всё белое? Почему мы носим эти тоги вместо одежды, как у людей? Почему люди снизу живут так мало, ведь из‑за этого же Викисима не успевает работать? Почему мы в воздухе, а не на земле?

И на некоторые вопросы Авитус и сам не способен был ответить, ведь не задумывался об этом. Он этого и не скрывал.

— А я не знаю, — отвечал Авитус и придумывал какой‑нибудь ответ, а Либрус ему помогал, ибо с фантазией у него был порядок.

— Как у тебя там дела в амбаре?

— Да вроде хорошо. Иногда… играем с ребятами, — Либрус не понимал, как сказать. Не знал, что говорить. — Я бывает прихожу и ложусь спать.

— Сон… это, конечно, хорошо, а уроки ты когда, боец, начнёшь делать? — дружелюбно толкнул Авитус Либруса локтем.

Мальчик чуть нахмурился.

— Да сделаю.

— Мы немного по программе не успеваем, — продолжил мягко Авитус. — Без этих знаний тебе трудно придётся в будущем. Это уже проверено.

Мальчик молчал.

— Помню… Сам не знаю как, но выучил это всё. А может, и не всё…

Мальчик посмотрел на него, прищурившись. Учитель чуть посмеялся.

— Не смотри на меня так. Сложновато в то время было, — кажется, он задумался. — Пришлось в короткие сроки всё это изучать.

— Как это? У нас же целых… шесть викисимских лет обучения.

— Да… — чуть покачал Авитус головой. — Да…

Наступила небольшая тишина.

— А Кантор как, кстати?

— Да вроде хорошо. Он тоже учится и… Мы с ним позавчера виделись.

— Что‑нибудь новое рассказывает?

— Ну… Он узнал про новую игру и хотел бы со мной поиграть. Но… пока не получается. Ещё рассказал про книгу, которую прочитал. И говорит, что очень понравилась.

— Правда? Что за книга?

— Вроде там в названии… Я не помню названия, но там девочка с мужиком ходят по лесу и пытаются выжить.

— О! Что‑то такое тоже слышал… Тоже названия не помню.

Они шли мимо начинающего заход солнца, которое устремляло свои уже оранжевые лучи на высокие белые здания облачного города.

— Да уж! Красота. Наши создатели потрудились не только над красотой, но и над практичностью. Знаешь, порой не знаю даже, как описать. Чистилища для душ обладают уникальной картиной. Сколько лет прошло, а я до сих пор не увидел что‑либо прекраснее. Эти места дают энергию всем, кто живёт и трудится здесь.

«Действительно, красиво. Но опять он уходит в свои рассуждения об этом», — подумал мальчик.

— Но это, конечно, я не упоминаю красоту Поднебесной. Земную красоту, — продолжал Авитус. — С момента одного из моих путешествий туда у меня всё ещё остались впечатления от реки Ли в Китае. Зелёные горы, обвешанные туманом, — такие высокие, что, кажется, они достают до самой Викисимы. Высотой почти как эти дома.

Солнце… В любое время суток оно делает то место разным и поистине необычным. Спокойная река, извивающаяся между холмов… И это стоит уже очень долгое время — и простоит ли ещё столько же?..

— А ещё там всё зелёное, — с улыбкой добавил он.

— Да‑а! — с неприкрытым интересом ответил мальчик. — Вы мне показывали из книги.

Мальчик вдруг остановился. «Долгое время и ещё столько же…» Учитель заметил это только после того, как прошёл чуть вперёд и не обнаружил присутствия мальчика рядом.

— Ты чего это? — повернувшись, спросил он.

— Учитель, когда вы меня обучите, вы так же останетесь моим наставником? — спросил Либрус с некоторой надеждой на согласие, хотя уже знал ответ.

— Нет, Либрус. Когда ты выпустишься, мне придётся взять нового ученика. Правила же такие, что… — он прервался, увидев затосковавшего мальчика, и тут же добавил с некоторой веселостью: — Но ты всегда сможешь спросить у меня совета! Мы, конечно, сможем видеться.

Мальчик мельком взглянул в ярко‑голубые глаза Авитуса, в которых отражалась вся палитра заоблачного заката, — в которых он всё‑таки успел разглядеть некоторую наигранность. Понимая, что в дальнейшем он хоть и сможет видеться с учителем, но это будет происходить далеко не так часто, как сейчас, он всё же улыбнулся.

— Не хочу выпускаться. Вас рядом не будет. Вы будете где‑то там учить, а меня вы учить перестанете.

Авитус будто в неловкости замельтешил руками.

— Либрус… Да когда ты от меня уйдёшь… У тебя будет столько всего, что и не до меня будет вовсе. Ты главное… Верь и не серчай. Как я и сказал, к тому же, мы разойдёмся не навсегда — ещё будем видеться.

Взглянув в сторону, Либрус увидел небесный простор, заходящее солнце, по цвету уже напоминающее апельсин. Облака где‑то далеко внизу плыли, как бесшумные реки, и играли с солнечным светом, который пытался закрыть всю их поверхность, но ему мешали их изгибы. И это был лишь один пейзаж Викисимы из многих, которые хотелось наблюдать и наблюдать вечно.

Он почувствовал лёгкий толчок в плечо. Посмотрел на Авитуса. Тот смотрел, широко улыбаясь. Толкнул ещё раз, но сильнее.

— Э‑эй! — возмутился мальчик.

Он начал тоже толкаться. В какой‑то момент Авитус начал уворачиваться, но толкать в ответ. Мальчик бросился догонять. Авитус поднял руки, будто готов драться, и пригнулся под рост мальчика, всё так же широко улыбаясь.

— Давай, боец. Одно касание. Оп! Мимо. Оп… Было близко… Ну же, ха‑ха! Не этому я тебя учу, дорогой.

Мальчик начал разыгрываться. Он встал, делая вид, что играть больше не хочет. Авитус расслабился.

— Ну ладно…

Либрус резко схватил его руку и начал тянуть вниз.

— Попались!

— О нет! — говорил громко Авитус. — Меня обманули, как дитя. — Он упал вместе с Либрусом. — Ну всё. Я тебе этого не прощу. Берегись, боец.

Он начал подниматься. Либрус держал крепко и даже повис. Авитус начал его щекотать. Хватка ослабла. Либруса перекинули на плечо.

— Ты был достойным соперником, но теперь тебе конец.

Авитус начал быстро крутиться.

— О‑о‑о! — начал кричать Либрус.

Спустя десять кругов Авитус повалил Либруса на землю.

— Враг повержен.

Либрус был немного в шоке.

— Это было нечестно. Вы сильнее!

— Да! Я сильнее. Хо‑хо.

— Вы сейчас умрёте. — Либрус быстро встал, пошатнулся и побежал на Авитуса.

— О нет! Кажется, он в ярости. Надо убегать.

Мальчик нагнал Авитуса, и ещё некоторое время они шли по набережной Викисимы. Толкали друг друга, изредка что‑то обсуждая.

Так быстро течёт время. В викисимском дне всего ведь 8 хоров до захода солнца за горизонт, которые разделены на 100 делений. А дальше идёт ночное время.

«Есть ещё энн — это викисимский год. В нём 167 викисимских дней. Почему викисимских? Вроде дни в Поднебесной и дни в Викисиме разные».

Чем разные, Либрус пока не интересовался.

Авитус проводил Либруса до Вивы — места, где живут все ученики и некоторые учителя.

Но мальчик называл его огромным амбаром из‑за внешнего сходства. Но при этом он очень просторный и уютный, обвешанный сотнями окон разных помещений и комнат, в которых живут другие ученики, которые так же, как он, обучаются небесному ремеслу. Свет во многих окнах не горел. «Видимо, кто‑то любит пораньше лечь», — подумал Либрус, приближаясь к Виве. Или в них никто не жил. Таких, как он, не так уж и много, но достаточно, чтобы иногда в главном зале не хватало мест, чтобы посидеть и отдохнуть.

— Это… Отоспись хорошенько и лучше ляг пораньше. Хорошо? Завтра после уроков тебя ждёт боевая тренировка, — сказал Авитус своему ученику.

— Но учитель, у меня тело не прошло ещё после вчерашней, — не скрывая свою усталость и негодование, простонал Либрус.

После тренировок он чувствует себя выжатым.

— Ничего. Тебе ещё многому предстоит научиться, — с весельем говорит учитель. — Осознавай этот факт, и тебе будет легче смириться.

— Не хочу я это осознавать, — нахмурился ученик. — Почему вот у Кантора нет таких тренировок или вот у кого‑то ещё?

Учитель замялся, немного посмеявшись:

— Ну… Потому что у них свои методы, а у меня свои, — хитро высказал учитель. — Придёт время, будешь меня благодарить, юнец! — и положил руку на голову Либрусу. — Помимо этого тебе также много предстоит понять в этой жизни.

Либрус не стал спорить, закатил глаза и про себя добавил: «Завтра ещё раз сбегу, точно получится».

— О, и ещё… Я забыл сегодня тебе сказать. Не смей больше лезть в каналы, — строго проговорил учитель, указав пальцем на мальчика. — Завтра я тебе объясню почему, сейчас уже времени нет. Как же я забыл‑то…

— Хорошо, — непонимающе ответил Либрус. — А у вас какие‑то ещё дела?

— Конечно… Мне нужно же ещё тебе программу на завтра и послезавтра поправить.

«Такое не часто увидишь… Учитель обычно не торопится».

— Ладненько, Либрус. До завтра, никого не обижай.

— Я и не обижа… — Либрус не успел договорить, учитель развернулся сразу после прощания и пошёл быстро. — До завтра, учитель, — крикнул он и поплëлся в сторону небесного общежития, думая, что упадёт как только зайдёт в свою комнату.

Зайдя в Виву, он тут же услышал звонкий голос Кантора. Пройдя чуть дальше по просторному залу мимо многочисленных диванов и пуфиков, замечая на себе несколько странных взглядов, которые немного его смутили. Далее он увидел среди ещё нескольких учеников пухлую фигуру с тёмными волосами, активно общающуюся с группой учеников, которых он тоже как бы знал, но не мог вспомнить имён. Подходя всё ближе, Либрус лучше начинал слышать суть беседы.

- Да ладно, ребят. Я так скуку хотел убить. Мне тоже эта игра нравится ведь...

- Кантор, отойди пожалуйста. Ты нам мешаешь...

- Да вы же только начали... Я бы к вам присоединился легко...

В ответ молчание.

- Привет. – Сказал тихонько Либрус дуруг.

Зелёные глаза под круглыми очками Кантора неловко проскочили по Либрусу и вернулись к настольной игре, в которую играла группа. Кантор хоть и немного, но внимательно посмотрел за ходом игры. Либрус немного оглянулся и снова заметил пару косых взглядов. Так, играющие за столом чуть отодвинулись при подходе Либруса.

— Ладно, если надумаете взять хорошего игрока, зовите меня! — пытаясь казаться уверенным, произнёс друг и начал отходить.