Оболочка души

— Эй. Это ты первая начала бежать, и поэтому я споткнулся, — начал он улыбаться.

— Неправда. Пошли, — начала она смеяться и подниматься.

Либрус немного пересилил себя и тоже встал. Они шли, спокойно обсуждая звёзды, учёбу. Ей тоже, кстати, не очень нравится учиться. Она спрашивала, как он сбегал от своего учителя, какие темы больше всего не нравятся, как Либрус тренируется и так далее. Либрус всё с удовольствием рассказывал. Он тоже много чего у неё спрашивал. Они дошли до амбара и зашли в холл.

— Как‑никак, мне всё равно нужно делать задания, — она скривила лицо в недовольстве. — Завтра у меня учёба.

У Либруса возникла идея.

— Слушай… Как насчёт… Завтра тоже пойти прогуляться?

Она улыбнулась.

— Я согласна. Давай после третьего хора? У меня там уроки кончаются.

У Либруса схватило дыхание.

— Хорошо. Встретимся в амбаре?

— Да.

Они разошлись на лестнице. Она жила на этаже выше. Он не помнил, как дошёл до своей комнаты, заворожённый воспоминаниями о сегодняшнем дне. Он лёг и не мог подумать, что день мог быть лучше или хуже… Хуже… «Кантор». С этой мыслью он подскочил и побежал к двери, а затем — на этаж выше. Дошёл до двери Кантора. Она была заперта. «Может, его ещё нет… Как я забыл…» Он постучал. Ответа не было. Ничего. Тишина. Только небольшой шум, исходящий из холла Вивы. Он постучал ещё раз. Было страшно. Было неловко. «Его, наверное, ещё нет… Он бы открыл…» Либрус спустился в холл и начал идти по нему. Много учеников сидели и чем‑то занимались: кто‑то совместно, кто‑то отдельно. Кто‑то покосился на него. Но нигде он не видел друга. «Может, он ещё с учёбы не вернулся».

Он снова спокойно поднялся в свою комнату. Сел на кровать. «Учёба…» Его взгляд упал на учебники на столе. «Ей понравились мои рассказы… Она посчитала забавным…» В нём снова загорелся огонёк и интерес. Тело будто само понесло его за стол, и руки открыли учебник на нужной теме. «Сейчас я всё выучу. Я буду ей рассказывать».

***

— Мысль хочешь? — проскрипел один голос.

Небольшое молчание.

— Давай, — прорычал второй.

— Если сложить то, сколько ты прожил на Земле… плюс то, сколько ты прожил здесь… то получится больше трёхсот лет. Забавно… Я смог посчитать… Прям много. Причём… На Земле… Сколько ты прожил — совсем крупицы. Хах. Но мысль не в этом. Забавно, что попытка жить там, внизу, обернулась заточением здесь. Ты ведь даже… не думаешь, что тебя ждёт после смерти. Ты… Ты просто пытаешься выжить. Иногда, конечно, ты задумывался… Но тебя отвлекали эти… все голоса. Эти… которые… не понимают, отчего ты делаешь то, что ты делаешь…

Послышался глухой рычащий смешок.

— Да… Очень глубокая мысль… — поддакнул третий голос.

— Как ты, например? Отвлекаешь меня от того, что я ничего не делаю? — спросил женский голос.

— Ах… — вздохнул голос. — Они только это и делают… Говорят, что… ты не так делаешь… Ты плохой… Ужасный… Ха.

— Помолчи… Пожалуйста, — перебило тихое рычание.

— Ага‑а. Всё‑таки неприятно, — посмеялся голос в ответ. — Неприятно… Значит, знакомо.

Молчание шло какое‑то время.

— Будешь молчать? — проскрипел голос.

— А что ты хочешь услышать? — прорычал спокойно другой.

— Ну… Мне интересна твоя позиция насчёт этого.

— Я думаю, ты и так уже всё сказал.

— Да. Мне тоже кажется, что хорошо сказано, — третий голос.

— Хорошо сказано? — проскрипел первый. — Это ещё цветочки. Сам знаешь.

— Конечно, Ароган.

— Я говорил, меня так не называть! — проскрипел со раздражением голос.

— Прости…

— Чего тебе последнее время не нравится твоё имя? — спросил женский голос.

— Это не моё имя!

— Помолчите, — прорычал другой голос.

***

Кровать была мягкой. Солнце было греющим. Он не помнил, после какого времени он лёг, но он помнил, что он сделал почти всю домашнюю работу. Её, оказывается, было не так уж и много. Или она просто лёгкой была. Материал очень хорошо заходил в его голову, а интерес и мотивация ей рассказывать и быть интересным этот материал сохраняли там.

Сегодня у Либруса предвкушение прекрасного дня. После третьего хора он встречается с Фолиолой. «Может, сесть ещё почитать… Кантор». Он снова пошёл быстро до его комнаты. Хотел постучаться, но остановился на полпути. «Он же может быть на учёбе… Но может и не быть». Он не мог решиться постучаться. «А что сказать? Я не знаю, что сказать». Он опустил руку и уставился на дверь. «Что сказать… Деревянная… Как я забыл‑то… Тут изгиб». В задумчивости он начал водить по ней пальцем. «Ладно, я потом… Встречусь с ним…» Он начал идти. Остановился на половине коридора. «Один раз постучусь». Дверь никто не открыл. Он немного выдохнул и пошёл к лестнице. Сел за стол в своей комнате. «Доделаю уроки пока». Но тема не поддавалась. Он старался запихнуть материал в голову так же, как вчера, но что‑то отвлекало. Мысли были далеко не в уроках. В окно посмотреть. Ручкой порисовать в тетради. Походить по комнате и выглянуть несколько раз за дверь. Прислушаться к звукам жизни Вивы. Вот уже время подходит к концу третьего хора. Совсем немного осталось. Нужно что‑то в задании написать. Он написал что‑то и не запомнил. Мысли были далеко не в уроках. Встал перед зеркалом. Поправил тогу. Мысли были уже с ней. Он предвкушал и нервничал. Тёмные волосы лежали как обычно, на затылке небольшой хохолок. Он выдохнул и пошёл к лестнице. «Хоть бы не встретить Кантора», — что‑то в голове промелькнуло, но быстро забылось, когда он увидел её и заговорил.

Они шли между викисимцев.

— Либрус, у тебя же учитель Авитус учит?

— Да.

— Ты не замечал за ним что‑нибудь странное?

— Вроде нет.

— Хм. Сегодня была ссора между ним и ещё одним учителем.

— Что? Почему?

— Я не поняла, но речь вроде шла про его бывшего учителя. Что её методы обучения и его похожи… Это кому‑то не нравится. И ещё твой учитель странно себя вёл. Я никогда таким не видела.

— Как он себя вёл?

— Как‑то… Он был… злым.

Либрус задумался. «Я не помню, чтобы он себя так вёл».

— У тебя с ним всё хорошо? — спросила она, выведя из раздумья.

— Да… Он на самом деле очень добрый. Он ведь рассказывал мне эти истории. И с ним очень весело на самом деле. Иногда он бывает скучным… И мне это не нравится… Но он очень добрый. Как будто это был не он…

«Может, она с кем‑то перепутала. Я видел, как Авитус общается с другими учителями… Он хорошо с ними общается…»

— Да, — подтвердила она. — Он мне однажды даже помог…

Либрус не мог дослушать. Он ощутил на себе какой‑то взгляд. Взгляд, который будто начинал давить. Он начал оборачиваться. Не мог заметить чего‑то подозрительного. К странному ощущению добавилось ещё чувство лёгкой грусти.

Он почувствовал мягкое касание.

— Либрус…

Он будто очнулся. Посмотрел на Фолиолу. Он почувствовал слезу на своей щеке.

— У тебя всё хорошо?

Волнение было видно на её лице. Он сам и не понял, что произошло.

— Эм… Да…

— Ты чего встал как вкопанный? Тебя не расшевелить было.

— Я не знаю… Извини…

— Точно всё хорошо?

— Да.

Либрус снова перед дверью Кантора. Она приоткрыта. Отлично, значит, Кантор в комнате. Но, подойдя чуть ближе, обнаружил, что свет не зажжён. Либрус заглянул в комнату и увидел Кантора, мирно спящего на своей кровати, хотя на него это было не совсем похоже. Может, устал после обучения. Они с ним так никуда и не сходили. Судя по тому, как крепко он спит, день у него был трудным. Либрус и сам много ходил с Фолиолой. Поэтому чувствует физическую усталость.

Он не стал будить Кантора. Уже собирался уходить, но в последний миг на столе Кантора что‑то блеснуло. Заметив это, Либрус стал всматриваться в темноту. Глаза чуть привыкли, и он заметил, как что‑то небольшое медленно и блёкло светилось и потухало на столе. Либрус подошёл поближе и увидел небольшой шар, на вид стеклянный, который легко помещался в руке. В нём что‑то, похожее на ободранный иссохший чёрный лепесток, светилось голубым. А в тех местах, которые кажутся ободранными и треснутыми, выливался более синий цвет.

Глаза Либруса сначала непонимающе осматривали находку, но постепенно он начинал смотреть так, будто раньше ничего красивого не видел. Ему не хотелось отпускать эту штуку: что‑то его расслабляло, он начал чувствовать небольшую усталость. «Какая тёплая…» — прервало от любования шевеление в кровати. Кантор, кажется, резко перевернулся на другой бок и начал что‑то резко бормотать. Либрус вздрогнул от неожиданности, но пришёл в себя. Посмотрев на шарик, он встряхнул головой и положил на место. Уходя из комнаты, он обернулся. «Что же это такое и где он это взял? Кантор всё‑таки сходил без него? Надо завтра спросить. Может, это он и хотел показать Либрусу?» Либрус тихонько закрыл дверь и ушёл в свою комнату. В руках чувствовалось всё ещё то тепло.

Спустя немного времени он лёг в свою кровать, но сон пока не шёл, и его голову захватили мысли о том, что же он видел в комнате своего друга. Он тоже захотел себе такую штуковину. Завтра он обязательно спросит об этом у Кантора.

— Либрус, как думаешь, это стоит моего терпения? — спросил Авитус с каким‑то холодом, когда ученик к нему подошёл.

— Я… Думаю… — начал мямлить мальчик, всё ещё поправляя тогу.

— Думаешь, это… шутки? — увеличив тон, перебил учитель, строго и немного свысока посмотрев в его сторону.

Либрус от неожиданности вздрогнул и перестал поправляться. Увидев холодный, пронизывающий взгляд с какими‑то жёлтыми оттенками, мальчик опустил голову. Порой взгляд Авитуса был таким острым, что, кажется, даже цветы начнут виновато загибаться. По тону учителя было слышно, что ему явно начинают надоедать опоздания ученика. Либрус уснул очень поздно.

— Нет, — тихо ответил Либрус.

— Что же, мой ученик, — Авитус немного смягчил тон, — я не могу как‑то на тебя повлиять. Значит, мне придётся ужесточить меры, как бы ты этого ни хотел. Я… Пытался… до тебя донести, — его тон начал грубеть. — Сегодня ты точно чему‑нибудь научишься.

Учитель посмотрел на него. Либрусу стало не по себе от этого взгляда. В нём была вся строгость Авитуса и какой‑то оранжевый огонёк.

— Твоя боевая тренировка начинается прямо сейчас. Вместо уроков ты будешь бегать вокруг Викисимы. Всё время, отведённое на уроки… ТЫ будешь бегать вокруг Викисимы.

— Что… Но… — Либрус было начал, спотыкаясь, перебивать, явно не ожидавший от учителя такого наказания.

— ВСЁ РАСЧИТАНО! — выпалил Авитус. — При твоих росте, весе и выносливости, которую мы натренировали, ты управишься примерно впритык, в два круга. — Его взгляд заострился.

— Учитель…

— Нет, — перебил. — Либрус, пора стать чуточку серьёзнее. Начинай бег.

Либрус не решался.

— Если ты сейчас не начнёшь бег, я увеличу нагрузку.

Либрус явно не мог поверить в сказанное учителем. В прошлые разы, когда Либрус опаздывал, Авитус заставлял его делать какие‑то дополнительные упражнения на тренировках или переписывать учебник. Но чтобы так… Кажется, такое решение для Либруса стало большим сюрпризом. Он всё же осмелился взглянуть в глаза учителя, но, поняв, что всё серьёзно, начал с лёгкого бега. В голове мальчика были разные мысли — «Это странно, но… ведь…». Больше он ничего не решался говорить Авитусу.

Авитус побежал за мальчиком, следом, не отставая и не давая мальчику останавливаться на передышку, изредка подгоняя. Бежать предстояло четыре хора.

Изнемождённый, но всё же живой, Либрус добежал последние несколько метров. Пока он бежал, он не понимал: то ли у него ноги трясутся, то ли поверхность под ногами. Тяжело дыша, он мельком взглянул на учителя, у которого даже небольшой отдышки нет. Мальчик уже чувствовал себя каким‑то выжатым. Но сейчас Либруса больше интересовало, всё ещё ли он злится.

— Учитель… я… — виновато начал Либрус, не отдышавшись.

— Ты, Либрус, сейчас будешь восстанавливаться… — Он осмотрел небо и посмотрел на солнце, достал из‑за пазухи какой‑то предмет из круглой небольшой дощечки с делениями и иглы на её краю и поставил его на землю. — Двадцать делений вполне достаточно. Затем мы будем тренироваться с боевым шестом и без него ещё три хора.

— Но ведь я… — начал Либрус.

— Либрус, — перебив его, как‑то резко дёрнулся и посмотрел холодно. — Явные проблемы… с дисциплиной… — Он поправил полностью заправленную руку. — Которые мы пытаемся решить очень долго. Тебе нужно стать сильнее и дисциплинированнее, чтобы…

Учитель задумался. Встряхнул головой.

— Я позже скажу, зачем всё это нужно. Но сейчас тебе нужно над этим работать. И меня… И мне очень не нравится такое твоё отношение. Ты понимаешь?

— Да, — ответил неуверенно ученик, уже не отводя глаза от глаз учителя.

В них он заметил всё ту же строгость, которая была в начале дня. В них мелькал всё тот же оранжевый огонёк. Как будто что‑то поменялось. «Двадцать делений же — это совсем мало!» — подумал он и сел перед прибором.

Мальчик сидел, восстанавливая силы и думая о произошедшем. Злость на учителя выветрилась в течение долгой «прогулки», и остались только виноватое чувство и мысль, что ему надо бы что‑то сделать. Но что сделать? Ответ ясен, но уверенности он не придал. Добавил лишь ощущение, что что‑то в груди сжимает.

— Либрус, пора. — послышался из‑за спины голос, в котором чувствовался холод.

Либрус встал, повернулся к учителю, который уже начал уходить, и последовал за ним с поникшей головой.

— Учитель, — не очень решительно начал Либрус.

Учитель продолжал идти, не повернувшись и не ответив.

— Учитель… — ещё менее решительно снова сказал. — Простите… меня…

Авитус неожиданно остановился и простоял несколько секунд. Повернулся к мальчику и подошёл. Мальчик немного приподнял голову. Авитус присел на корточки и посмотрел ему в глаза. Либрус увидел тот добрый взгляд, который он, казалось бы, везде узнает.

— И ты меня прости, Либрус, — чуть улыбнувшись, сказал Авитус и положил руку на плечо мальчика. — Прости, что вот так резко, но теперь, надеюсь, ты понимаешь, что это чуть более серьёзно, чем ты можешь думать. Чтобы чего‑то добиться, нужна хоть какая‑то дисциплина. И это один из тех первых уроков, которые тебе помогут в дальнейшем. А также, если ты будешь сбегать снова, наказание будет жёстче. Ты меня понял, дорогой мой ученик?

— Понял, — ответил чуть грустно Лубирус, продолжая смотреть в глаза учителя. У мальчика начала наворачиваться слеза.

— Так, ну всё‑всё, — чуть посмеялся учитель. — Не помню, чтобы я тебя учил плакать. Иди сюда.

Для мальчика было совершенно неожиданно, что учитель его обнял. Это было приятно. Лубирус ощутил облегчение. «Я буду стараться».

— Как себя чувствуешь? Нигде не жмёт, не болит?

— Ну… Я не знаю… Чувствую себя уже как‑то… не очень… устало… А как вы… так спокойно пробежали?

— Тайна общества, — улыбнулся учитель. — Давай немного тебе помогу.

Он положил мальчику правую руку на плечо. Мягко выдохнул. Мальчик почувствовал небольшой прилив. Дышать стало легче. Ноги стали не такими тяжёлыми, и двигаться стало свободнее.

— Ну как?

Лубирус с небольшим непониманием и удивлением посмотрел на Авитуса.

— Мне уже лучше. Как вы это сделали?!

— Не знаю. Всегда так умел, — Авитус улыбнулся.

— А вы меня научите?

— Пока что не могу. Тебе… Рано ещё…

— Вау! Я когда бежал, думал, что опять умру.

Учитель улыбнулся и сказал:

— Ну, если будешь столько же тренироваться, как я… Будешь, ну… приблизительно как я, наверное, — улыбнулся ещё шире. — Ладно, а сейчас я хочу затронуть вчерашнюю тему — каналы. Ты присядь‑ка. Отдохнём ещё немного.

Лубирус сел, и учитель резко упал на своё мягкое место рядом с ним. Авитус чуть было не открыл рот.

— Мне уже Кантор всё рассказал, — резко перебил его ученик.

— Ого. И что же он тебе… рассказал?

Либрус пересказал слова Кантора. Учитель немного напрягся.

— Вот оно, значит, как… В принципе, рассказал он тебе всё верно. Крики там… бывают. Исходят они… из ада, — говорил он с каким‑то сомнением. — Если ты вдруг снова найдёшь какой‑то открытый люк, что вряд ли, не смей туда лезть. Тем более у тебя уже есть аргумент за то, чтобы туда не лезть, — пошутил учитель. — Не знаю, как ты туда залез и как ты вылез, но при первом могло не случиться второго, и ты мог там потеряться, — учитель задумался. — Видимо, давно не обновляли заговоры на эти люки, и старые начали слабеть. В любом случае у тебя могут быть проблемы, если это повторится. У нас могут быть проблемы. Вчера нам повезло: особых наблюдений за ними не было, что тоже исключение. По тому люку, в который ты влез, я уже передал информацию, и его уже не открыть.

Либрус повернулся к учителю.

— А что вы делали с тем люком, из которого я вылез?

— Я провёл заговор закрытия.

— Вы говорили непонятными словами.

— Да. Это один из ранних викисимских заговоров, и язык тоже ранний.

— А что это означало?

— Точнее, как переводилось?

Либрус кивнул. Учитель как‑то непонятно вдохнул воздух.

— Ну, дословно: «Сделайся тяжелее десяти, дабы по одному было неудобно открывать».

— Вы сделали ту крышку тяжелее? — удивлённо спросил ученик.

— Да, Либрус. Чтобы сделать больше, нужно и вложиться больше, а у нас времени не было.

Они посидели и помолчали. Авитус глубоко вздохнул.

— Значит, так. Ты всё понял, что я тебе сказал про тоннели? — спросил Авитус с наигранным подозрением.

— Да, — немного виновато ответил ученик.

— ОТЛИЧНО! — неожиданно громко добавил учитель, увеличив свою улыбку. Либрус вздрогнул.

— Ученик мой, у нас ещё впереди тренировка. И даже не пытайся сбежать. Никто за тебя твоё наказание отрабатывать не собирается, — с подозрительным прищуром добавил он. — К тому же ты взрослеешь и становишься крепче. Пора переходить к тренировкам посерьёзнее. Пойдём быстрее, я тебе пару финтов показать хочу.

Учитель также резко встал и радостно зашагал вперёд, поправляя свою заправленную рубашку.

Либрус измученно опустил голову, встал как увалень, что‑то промямлив себе под нос, и поплелся за учителем.

«Сколько можно… Сейчас ноги взорвутся», — подумал Либрус, стоя в полуприседе. Его ноги согнуты почти на девяносто градусов. Мальчик сбился со счёта. Сколько он так стоит, ему уже неизвестно. Бедра горели, жгли, и это не давало сосредоточиться, сбивало мысли. Накопилось раздражение, и хотелось поскорее его выплеснуть. До этого он и близко так долго не стоял. Учитель, приняв ту же стойку, стоял чуть поодаль и что‑то писал в своей книжечке, иногда посматривая в сторону Либруса. Он часто что‑то пишет. Простояв так ещё некоторое время, Авитус закрыл свой учебничек, высказал:

— Встаём. Трясём ноги.

Либрус не смог разогнуться, а только завалился на заднее место.

— Команды лежать не было, молодой человек.

— Да я опять устал, — немного зло прозвучал ответ. — Вы ещё со своей… стойкой всадника.

— Она укрепляет не только выносливость, но и терпение. Давай, вставай.

Но Либрус продолжал лежать и тереть ноги.

— Либрус, встань, — послышалась строгость в голосе.

Либрус глянул на учителя. Снова заметил от него какой‑то сторонний холодный взгляд. Он начал вставать и увидел, что к ним приближается какая‑то фигура. Очень похожая на учителя Кантора. «Всё‑таки это он».

— Приветствую ещё раз, молодые. Смотрю, Либрус, всё‑таки наказали, — кивнул мужчина в сторону мальчика. Послышалась надменность.

«Ну конечно! Как без этого?» — закатил глаза Либрус, поднимаясь.

— Да не сказать, что наказали. Предупредили, — спокойно ответил за мальчика Авитус. — Ты, я смотрю, ко мне пожаловал?

— Верно, Авитус. Хочу сообщить тебе кое‑что, — взгляд мелькнул на Либрусе и вернулся на учителя. — Давай отойдём.

— Как скажешь, дружище. Так, Либрус, сначала дыхание, потом бери шест и начинай проделывать диагональный выпад. Пойдём, Когит.

Мальчик сделал, как сказал учитель. Силы то убавлялись, то прибавлялись. Мальчик принял стойку: ноги ровно, руки перед собой. Вдох — руки ладонями к себе. Он пытался прислушаться, о чём они говорили.

— Эти… повторяться…

— Выдох — руки ладонями от себя и разводить.

— Думаешь… Они же не должны…

— Не знаю, о чём они думают…

Снова вдох, снова выдох. Мальчик потихоньку отдыхает. «Так бы всё время стоял. А не эти ваши палки». Он открыл глаза и увидел чуть вдалеке учителя Авитуса, что‑то бурно обсуждающего с учителем Когитом. Плохо было слышно, но они были взволнованы. Лицо учителя было в смешении непонимания и возмущения. После ещё нескольких вдохов‑выдохов мальчик взял шест. Прокрутил вокруг себя. «Чуть получше». Прокрутил ещё раз и ещё.

— Либрус! Диагональный выпад! Пятьдесят раз! — крикнул Авитус.

Либрус выдохнул, закатив глаза. Один выпад. Второй. Третий. Четыре.

После тридцати семи выпадов он заметил своего учителя, идущего задумчиво обратно.

— О чём задумались?

— Ничего такого, — так же задумчиво выдохнул ответ. — Сколько уже сделал?

— Тридцать девять.

— Нормально. Продолжай.

Тренировка окончена. После неё учитель задержал Либруса на небольшой разговор. Авитус говорил спокойно и иногда шутил, и Либрусу от этого стало ещё легче. Мальчик общался с учителем достаточно долго.

— А вы можете ещё раз так сделать?

— Как?

— Ну, чтобы энергия появилась.

Авитус задумался. Его зрачки медленно оглядели Либруса и уставились в пол. Словно он что‑то вспоминал.

— Нет, — сказал он кратко.

— Почему?

— Просто… нельзя это делать слишком часто.

— Почему?

— Так, ну всё, Либрус, тебя ждёт постель в твоей комнате, — начал улыбаться Авитус. — Поверь мне, она намного приятнее, чем рассказы о моих экспедициях и обсуждения того, что могу, а чего не могу. И, к сожалению, тебя проводить сегодня я не смогу, боец.

— Ну, учитель, Авитус… — сокрушённо произнёс мальчик. — Я тоже хочу понять, как это делается.

— Нет, Либрус. Точно не сегодня. Потом… Когда ты будешь готов. Я тебе всё расскажу.

— Ну, учитель…

— Либрус, хочешь, чтобы я тебе добавил ещё круг по Викисиме? — начал улыбаться Авитус.

Мальчик нахмурился. Неудовлетворение металось по всему телу, но спорить оказалось рисково.

— Хе‑хе. Хорошего понемногу, боец, — снисходительный взгляд.

«Поэтому вы мучаете меня уроками и тренировками…» — пронеслось в голове Либруса.

Они попрощались, и Либрус поплёлся до амбара. По дороге он всё так же шёл мимо уже начинавшего садиться солнца. «Да уж». Он чувствовал облегчение. «Учитель не злится». Остановился. Вздохнул полной грудью. «В следующий раз вовремя приду». Свободный вечер.

Выйдя с набережной, он почувствовал, как его ноги начали трястись снова. «Это не мои ноги», — подумал он и остановился. Это трясётся земля под ними. Вибрация была не слишком сильная. Скорее всего, он её не почувствовал бы, если бы снова бежал. Он попробовал идти. Вибрация продолжала ощущаться. Снова остановился. В груди были смешанные чувства. Кто‑то из викисимцев это тоже почувствовал и остановился. Спустя ещё несколько мгновений она прекратилась.

Вскоре он доковылял до дома, похожего на амбар. В холле сидели несколько из учеников. Они перешёптывались, и кто‑то посмотрел в его сторону. Опять покосившийся взгляд. Либрус, заметив это, остановился и, сам того не заметив, зрачками смотрел на компанию. В голове кружилось непонимание. Попытка уловить суть разговора оборвалась.

— Ты чего смотришь? — послышался неспокойный вопрос из компании.

Либрусу было нечего ответить. Немного испугавшись, он быстро пошагал дальше.

До своей комнаты он шёл, крутя эту ситуацию в голове. Зашёл в комнату, закрылся и стоял около двери ещё какое‑то время, не понимая, что было не так. Тихонько плёлся к кровати. Кстати, по пути он не видел Кантора, хотя в это время он обычно сидит в главном зале и что‑то читает. И тут он снова вспомнил, что они должны были встретиться около библиотеки в тот день. Он уже лёг. Хоть его и посетило чувство, будто не сбылось то, что он очень долго хотел, вставать с кровати он не стал. Он был слишком уставшим. Его тело отказывалось двигаться. Тренировка шла дольше, чем обычно. Он решил, что сходит к Кантору после того, как отдохнёт. Ещё только середина солнца зашла за горизонт, так что есть время насладиться концом мучительного дня.

Либрус не заметил, как уснул. Стук. Проснувшись в темноте комнаты, он сел, пытаясь понять, что стучало. За окном на улице была ночь, но не такая глубокая. Посмотрев на дверь, он увидел, что под ней что‑то лежит. Взгляд не мог проясниться. Он встал и пошёл. Это была неаккуратно завёрнутая бумажка. Развернув её, он прочитал.