Оболочка души

Мальчики посмеялись.

— Как скажете, сер. Но ты на меня больше не злишься?

— Нет, друг. Не злюсь. Мне, наоборот, стыдно за то «выступление», которое я устроил. Не знаю, почему так, — виновато сказал Кантор.

— Всё хорошо. Я тоже не злюсь на тебя. Пойдём погуляем, мне надоело к тесту готовиться уже.

— О, пошли. Я хотел зайти в библиотеку, книгу взять.

Закопав шарик обратно в постель, мальчики вышли из комнаты. Выйдя на улицу, они ощутили ясную погоду и свежий воздух. Они шли меж белых аккуратных домов, общаясь, смеясь, шутя друг про друга. Казалось бы, давно у них с Кантором даже обычной совместной прогулки не было. Либрусу стало легче. Наконец, с другом снова хорошо общаются.

Пройдя несколько переулков, они вышли на просторную площадь, в центре которой стоял постамент, а на нём — две мужские фигуры из того же белого камня, из которого сделаны дома в Викисиме. Одна фигура стояла боком, выпустив одну руку перед собой, а другую положив на плечо соседней статуи, которая стояла, укутав руки в рукава тоги. «Криацио и Интерит — те, благодаря которым Викисима существует и по сей день», — прочитал Либрус на постаменте филигранно отбитые буквы.

Лавки с разными развлечениями. Они появились буквально недавно. Какие‑то викисимцы подсмотрели у людей, а какие‑то сами придумали. Где‑то нужно было кидать мячик в разные цели, чтобы выиграть для себя что‑то, где‑то нужно было на скорость проделывать какие‑то действия. У людей за это надо что‑то отдавать взамен, а в Викисиме не нужно было. Либрус ещё ни разу не пробовал во что‑либо поиграть.

Но любование мальчиков лавками перебили выкрики какого‑то Викисимца, выдававшего какие‑то бумажные свёртки. Газеты. «Что на самом деле происходит в Викисиме? Из‑за чего происходят тряски и почернения. Мнение экспертов», — кричал Викисимец. Либрус уже слышал об этом.

— Кантор, о каких трясках он говорит?

— Как ты мог не слышать? В некоторых частях Викисимы происходят тряски время от времени. Бывают и такие, что викисимцы не могут на ногах устоять.

— Мне кажется, я ощутил одну из них несколько дней назад.

— Говорят, это связано с каналами: что они ослабили основание Викисимы. А кто‑то говорит, что это из‑за изменения климата, — Кантор начал загибать пальцы, — или из‑за того, что ад переполнен; или в лаборатории какие‑то тёмные эксперименты происходят; или заговоры кто‑то читает; или Заветы проводят какие‑то работы, но никому не говорят… Много теорий, но по‑настоящему никто не знает. Но Заветы говорят, что всё под контролем и над этим работают.

— А ты видел эти почернения? — спросил Либрус.

— Да, пару раз мне встречались. От них исходило что‑то непонятное. Как будто засосать хотят. Но их же стражи убирают.

Либрус рассказал ту ситуацию в переулке с двумя викисимцами и почернением на стене. На Кантора, судя по реакции, это навело жути.

— Ну они какие‑то бледные, бывают прям вообще мрачные. Глаза у них пустые. А чуть что спросишь, то какое‑нибудь оскорбление отвесят. А тебе они даже не ответили. Тоже странная штука. Вот мы и пришли.

Либрус, слушая Кантора, не заметил, как они оказались перед высокими остроконечными башнями, соединёнными между собой переходами на разных этажах, с высокими узкими окнами из разноцветной мозаики. Зайдя, он сразу увидел длинную стойку, за которой сидят несколько викисимцев, делающих какие‑то записи. Но кто‑то просто сидел скучал, а кто‑то читал. За их спинами возвышались высокие и длинные стеллажи книг. На торцах стеллажей висело по одному портрету, всего было шесть. На одном из них был нарисован худой лысоватый мужчина с многочисленными морщинами на лице, и было написано: «Хиларис Транкуил. Новые Заветы». Либрус узнал это лицо. «Тот старик в переулке, с которым я общался… Оказывается, он из Новых Заветов», — проскочила мысль. Подняв голову выше, мальчик увидел на стенах и потолке многочисленные и разнообразные рисунки и узоры в виде цветов в облаках.

— День добрый! — сказал Кантор, когда они подошли к одному из библиотекарей. — Можно мне книгу «Теории созидания и разрушения»?

В ответ, поздоровавшись, библиотекарь быстро исчез между стеллажей.

— Зачем тебе эта книга? — спокойно спросил Либрус.

— Хочу побольше узнать о творцах. Отчасти нынешняя ситуация во мне пробудила интерес. Но ещё мне учитель рассказал очень интересную вещь. Наши создатели были совершенно разные по ауре, и в основе Викисимы лежит аура Криацио — это аура созидания; и аура Интерита — это аура разрушения. Интерит заложил большую часть в чистилище очищения, ад, вот почему там очищают души через разрушение её оболочки; а Криацио — в чистилище восстановления, ты знаешь, там оболочки душ восстанавливаются в чистом виде и отправляются…

Но на середине рассказа Либрус отвлёкся на высокий дверной проём, через который просвечивалась часть какого‑то широкого зала, в котором стояло не меньше сотни столов и мягких диванчиков с подушками. Очень напоминало главный зал в Виве, но намного больше. Его это поразило. В библиотеке он бывал очень редко.

— Спасибо большое! — через задумчивость услышал звонкий голос Кантора. — Пойдём обратно, Либрус. Мне пора бы уже засесть к тесту подготовиться, я много времени что‑то потерял. Но я бы ещё долго гулял.

— Согласен с тобой, — немного негодуя, ответил Либрус. — Мне тоже надо к тесту готовиться. Это очень скучно.

— Поддерживаю, — важно сказал Кантор.

Но опять, проходя обратный путь по площади, они заметили лавки с разными развлечениями и зависли перед одной из них.

— Бли-ин! — сказал Кантор. — Хочу я всё‑таки попробовать!

— А давай попробуем! — Либрус сказал с поднимающимся энтузиазмом.

— Надо же готовиться… — Кантор начал немного мяться, но было видно, что сдерживается он с трудом.

— Да успеешь ты!

Последние слова Либруса сразу перебили неуверенность Кантора, и они мигом пошли сначала к той лавке. Возможно, удивительно, но около лавок скапливались не только дети, но и взрослые викисимцы. Все были не прочь поиграть в игры, которые предоставляют хозяева этих лавок.

В первой игре нужно было соревноваться с соперником. При подходе очереди друзей обладатель начал объяснять правила:

— Добро пожаловать, ребятки! Итак, видите вон те корзины перед каждым из вас?

На расстоянии перед каждым игроком выставлялись небольшие корзинки в несколько рядов, каждый чуть выше следующего.

— Три ряда по четыре корзинки. Цифры, написанные на корзинах, — это очки. Суть проста: если набрал больше очков, чем соперник, то выиграл.

Либрус и Кантор начали ухмыляться друг другу.

— Я вам даю по десять вот таких тканевых мячиков. Игра не на время, но если закончил быстрее, тебе прибавляются дополнительные пять очков. Честной игры, ребятки! Приготовились! Три. Два. Один.

Либрус, не думая, начал пытаться набрасывать мячи в корзины. Первый — нижняя корзина, четыре очка. За ним сразу второй — корзина повыше, шестнадцать. Третий — промах. Четвёртый — попал снова в одну из нижних, шесть. Рядом бегал хозяин лавки, по возможности подбиравший промахи, пытаясь не мешать игре. Пятый перелетел. Шестой — по каёмке корзины и мимо. Седьмой — так же. Восьмой залетел в одну из верхних, двадцать четыре. Либрус воспрял. Девятый — между корзин. Десятым он решил прицелиться — попал в нижнюю, восемь.

Либрус закончил. Кантор кидал только девятый мяч, который залетел в среднюю, шестнадцать. Последний — в среднюю, четырнадцать.

— Ничего себе! Две средних! — удивился Либрус.

— А то! — сказал Кантор, подняв руки, показывая бицепс.

Либрус скорчил лицо.

— Итак! — объявил владелец. — Мальчик справа, — это был Либрус, — сверяемся! 58 очков. К тому же он закончил быстрее, а это ещё плюс 5. 63 очка, дорогие друзья.

— Эй! У тебя много! — возразил Кантор.

Либрус поверил в свою победу и заулыбался.

— Мальчик слева. Сверяемся, — Владелец начал считать. — Для интриги считаем вслух. Я видел, ты попал в одну верхнюю. 22. Эм… И всё. Дальше — 14. А это у нас 36. Дальше плюс 16 — это 52. Он близко. Плюс 6 — это 58. Плюс 4 — 62. Ого! — Кантор сейчас воспламенится. Для Либруса этот счёт стал мукой. Владелец начал проверять по корзинам. — И, кажется, всё.

Либрус выдохнул и начал лыбиться, как не свой. Кантор опускает руки.

— А нет. У нас тут скрытник. Плюс два! 64 очка…

— ДА! — Кантор вскинул руки.

— Чего?! — опустил руки Либрус.

— Побеждает парень в очках слева! Вот это да! Молодцы!

— Как так?! — не мог поверить Либрус. — Переигрываем!

— Ха‑ха! Я выиграл! Это просто НЕЙМОВЕРНО!

— Переигрываем!

— А давай!

— Ха‑ха. Нет‑нет, ребятки, — вмешался владелец. — Чтобы переиграть, вам нужно снова встать в конец очереди. Таковы правила.

Либрус обречённо повернулся и заметил очередь из шести викисимцев, которые наблюдают, улыбаясь. Кто‑то хихикнул.

— В следующей игре я тебя выиграю, — Либрус не выдержал и чуть начал улыбаться, глядя на ликующую физиономию Кантора.

— А давай!

— Удачи вам, ребятки! Добро пожаловать! А! Вы по второму? Почему нет? Ха‑ха…

— Ту с два очка я вообще попал как‑то случайно. Я хотел в 14, но мячик отскочил, и я подумал: «Ну всё, промах, но нет». Он заскочил прямо в 2! Промахнулся я, конечно, тоже много. А если бы ты не успел раньше меня закончить? Хе, ты бы и так проиграл, — Кантор, видимо, был полон эмоций, которые он выдавал в этой речи. — Но я думал, что я проиграл. У тебя ведь было много очков. Но получается, мы почти на ровне.

— Да, думал, что я выиграл, блин! — не удержался Либрус. — У меня два мячика прокатились вот прям вот по краешку корзинки. Прям вот столько. Хотя бы один залетел бы, я бы выиграл. Я тебя выиграю! Ты понимаешь, выиграю?

— А вот и нет! — весело отрицал Кантор.

— Выиграю! Вот сейчас посмотрим, — Либрус не удержался и тоже начал улыбаться.

— Вот посмотрим!

Мальчики начали выбирать следующую лавку с играми. Либрус, высмотрев что‑то интересное, повёл Кантора к лавке. Стоя в очереди, они дружно спорили, обсуждая предыдущую игру.

Их очередь подошла. Перед ними стояло два достаточно больших стола. Если на них лечь, то, кажется, можно растянуться в полный рост, и то место останется. На каждом из них были небольшие перегородки по периметру.

— Добрый день! В первый раз? — спросил владелец.

— Да, — дружно ответили мальчики.

— Подходите к незанятому столу и вставайте по разные стороны. Отлично. И так. Вот вам по одной рукоятке.

Он дал мальчикам деревянные рукоятки. У каждой рукоятки нижняя сторона плоская и залеплена тканью. Из стола со стороны Кантора он что‑то достал и спрятал за спину. Подошёл к Либрусу и представил два кулака.

— В какой руке?

Либрус показал на правую. Не угадал. В левой лежала какая‑то небольшая глянцевая, плоская, круглая дощечка.

— И так, перед вами очень гладкая, отполированная, скользкая поверхность, по которой эта дощечка катается. На ваших сторонах находятся ворота с мешочками. Нужно лишь загнать эту фишку в ворота соперника семь раз рукоятками, которые находятся у вас в руках. Кто быстрее наберёт семь очков, тот выиграл. Никакой игры голыми руками. Только рукоятками. Всё понятно?

— Да, — дружно ответили.

— Так как ты не угадал, начинает игрок справа, — он положил дощечку на поле перед Кантором. — Честной игры! Начинайте.

Мальчики начали активную борьбу. Высчитывали, набирали очки. Несколько раз фишка вылетала за пределы поля. Кантор был близок к поражению, но… Он всё‑таки проиграл и вышел из игры со счётом три и семь в пользу Либруса. Теперь очередь Либруса ликовать. Для него это оказалось даже проще.

— Ты несколько раз рукой поля касался! — начал быстро возражать Кантор.

— Нет! Я выиграл честно. Ты даже несколько раз сам себе забил! — Мальчик посмеялся. — А тот манёвр всё‑таки сработал. Ты повёл руку в другую сторону. Но первый ты забил классно. Я даже фишки не заметил.

— Да я просто отвлёкся. Что‑то солнцем блеснуло. Тебе бы в глаз посветили. Я беру реванш! Пора решить, кто сильнейший! — стойко заявил.

Либрусу не хотелось портить вкус победы. А вдруг проиграет?

— Думаешь, ты меня выиграешь? Я разыгрался, — с улыбкой сказал мальчик.

— Вот и увидим!

— А давай! — теперь заявил Либрус.

Мальчики снова начали выглядывать интересную игру. Многого из того, что они высмотрели, они не знали. Вернее, вообще ничего. Высматривали долго. Обоих бороли незнание в увиденных играх и неуверенность в выигрыше. И, кажется, Кантор решил идти наугад.

— Вон та лавка. Там почти никого нет.

Когда мальчики подошли к лавке, то увидели перед собой небольшой бассейн, в котором плавали облака, а на облаках плавали какие‑то небольшие плюшевые игрушки с какими‑то колечками.

— Добрый день, мальчишки! — поприветствовал старый викисимец.

— Здравствуйте! Мы бы хотели поиграть, — протараторил Кантор.

— Играйте на здоровье! Знаете, как?

— Не совсем понимаем.

— Вот палочка с тонкой длинной нитью на конце и крючком. Видите, те штучки плавают? Это рыбками называется. На них есть колечки, и надо крючком зацепить колечки, чтобы поймать рыбку.

— И кто больше наберёт, тот и победил?

Викисимец усмехнулся:

— Не обязательно, конечно. Это так… Чтобы дети развлекались. Но можете включить соревновательный дух и попробовать. Почему нет? Одобряю. По использованию всё понятно?

— Да, — дружно ответили мальчики.

— Тогда развлекайтесь.

Викисимец отошёл к креслу и сел.

— Значит, так, — начал Кантор. — Кто больше наберёт рыбок, тот и победил сегодняшнюю… битву.

— Но тут много рыбок. А крючки с колечками не такие большие. Мы долго будем их ловить.

— В таком случае… Хм… Давай на время. Кто больше наберёт рыбок за 10 делений, тот и победит. А?

— А давай! — ответил Либрус, взяв себе вторую палочку, и встал на противоположной стороне бассейна.

— На счёт три. Раз. Два. Три.

Либрус начал водить крючком между рыбок. Вот первая жертва. Начинает преследование. Крючок не хочет поворачиваться в сторону колечка. Ещё немного. Отвёл. Снова подвёл крючок. «Давай же!» Зацепил. Первая рыбка. Положил около себя. Теперь очередь второй. Та, что поближе. Закинул крючок и начал вести. Он снова отвернулся. Быстро перебросил.

Либрус так увлёкся процессом, что не обращал внимания на Кантора. Всё время кажется, что вот‑вот конец. А выловил всего четыре рыбки. Почти под конец Либрус глянул на действия Кантора. «Так. Кажется, у него тоже не очень хорошо получается. Крючок совсем не цепляется. Хоть бы у него не больше моего. Это не так просто. Я‑то четыре еле‑еле достал. Всё‑таки не думаю, что у него больше».

— Ко‑нец! Либрус, всё! — звонко сказал Кантор.

«Пять рыбок. Хороший результат!»

— У меня пять рыбок, — как‑то победно заявил Либрус.

Кантор глянул около себя и снова на Либрус с широкой улыбкой.

— У меня семь! Я выиграл! Я выиграл! — начал кричать Кантор, чуть срываясь.

— Да как?! У меня еле получалось их ловить!

— У меня как‑то две подряд получилось. Только закидывал — уже на крючке. Блин! Я выиграл!

Кантор так был рад победе, что начал вскидывать наловленные рыбки вверх.

— Вот потом я тебя обязательно выиграю! — заявил Либрус, скорчив лицо.

— Да. Тебе придётся постараться, — так же радостно ответил друг.

— Вот постараюсь. Два раза подряд без форы будет.

— Ха‑ха. Боюсь. Знаешь, это было очень весело. У меня никогда такого не было.

— Соглашусь, Кантор. У меня тоже. Давай на днях ещё сюда сходим.

— А давай! Мы тут много времени пробыли. Нам же к нашим тестам готовиться надо.

— Точно. Я забыл даже про него. Ха. Пойдём, давай.

Так и ушли, оставив рыбок и палочки около бассейна. Несмотря на шум, старик спал в тени. Всю дорогу до Вивы они общались, обсуждали день, игры, эмоции. Разошлись на лестнице между этажами, напомнив друг другу о плане, который должен был исполниться в тот же вечер. Но они всё‑таки договорились встретиться около Вивы.

Придя в комнату, Либрус сел за стол. Ему не хотелось учить домашнее задание, но учитель будет зол. Но его отчего‑то резко потянуло в сон. День был насыщенный. Он, обессиленный, свалился на кровать.

***

— Знаешь… — рычал голос. — Замечал я, что не думать очень сложно.

Молчание продлилось недолго.

— Да… — проскрипел голос в ответ. — Да. Поэтому я пытаюсь думать очень много. Поэтому вас здесь… задолбываю своими разговорами.

Красное свечение чуть вспыхнуло.

— Ты чего? — скрипнул вопросительно голос.

— Я… — несильно громкий стук, будто что‑то упало. — Я устал… — рыкнул он.

— Да. Я тоже. Ты не виноват. — Скрипучий голос чуть посмеялся. — Никто из нас здесь не виноват. — Он продолжал чуть тихо смеяться. — Они… виноваты.

Голос утонул в тишине.

Красное свечение ещё продолжалось, но потихоньку пошло на спад.

***

Сквозь сон, с прыжком с водопада, Либрус ощутил, как его кто‑то толкает в бок. Открывая глаза в полудрёме, он задался вопросом: кто же такой наглый? Это был Кантор.

— Я тебя жду‑жду. А он спит тут, оказывается. Время выдвигаться, а мы тут с вами, рядовой! — прошёптал Кантор, швыряя слова в друга, продолжая тыкать рукой в бок.

— Да я… готов, — поступил полусонный ответ.

— Ну слушай, действительно готов, если не считать, что ты лежишь в кровати без тоги.

Либрус осмотрелся. Действительно, тога валялась на полу. «Когда я успел её снять?»

— Так и будем здесь прохлаждаться? — наигранно серьёзно спросил Кантор.

— Да, друг. Сейчас соберусь.

— Вот то‑то же.

Либрус встал, навернул тогу и немного запутался в ней. Вывернулся и переодел. Теперь села как надо. За окном солнце село уже за горизонт, полутьма.

— Всё, пойдём, — сказал Либрус.

— Больше ничего не возьмёшь? — спросил Кантор.

На Либрусе была только тога. Как обычно, в принципе.

— А что ещё нужно?

— Ну… Да, наверное, пока ничего больше не надо. Тогда по коням.

— По коням?

— Ну так говорят там снизу.

Они вышли за дверь. Либрус её прикрыл, и они пошли вдоль коридора.

— Эх, когда к тебе поднимался, народу было уже не так много. Сейчас ещё через смотрящего пробираться. Если бы ты не проспал, мы бы уже ушли спокойно. А я ещё додумался, блин, за тобой по дороге вниз не зайти. Сразу пошёл сумку взять к учителю. Да и всё равно бы пришлось подниматься. Пока ходил, думал, ты уже выйдешь к главной двери, — шёл и причитал Кантор.

— Зачем тебе сумка? — Либрус заметил у Кантора небольшой мешочек на поясе.

— Там мел. Он нам пригодится там, куда мы сейчас идём. Ну и ещё немного всякого.

Они спустились по лестнице в главный зал. Перед ними предстал пустой и просторный зал с множеством диванчиков и несколькими столами. В самом конце зала была главная дверь, которую уже запирал Пакс.

— Блин, не успели. Эти правила дурацкие… Так хотя бы вышли. Сейчас просто сядем пока на диванчик, как будто пришли посидеть, затем пойдём через другой ход, — проговорил Кантор шёпотом.

— Какой другой?

— Покажу, когда он уйдёт.

Они уселись на один из диванов. Смотрящий закрыл дверь на все необходимые замки и пошёл через весь зал мимо стульев и кресел.

— Кантор, время уже позднее. Вы чего тут? — весело спросил смотрящий. — Привет, Либрус.

Это был низкий, с короткими тёмными волосами викисимец. Ещё и сутулится. Тога на нём смотрелась так, будто он одеяло на себя намотал. На лице проглядывались морщины. Голос звучал достаточно молодо, чего по виду не скажешь.

— Привет, Пакс. Тут очень тихо сейчас. Так хорошо посидеть в большом, к тому же пустом зале. Мы тоже сейчас отправимся спать, — бодро начал Кантор.

Либрус в поддержку помотал головой.

— Да, соглашусь. Здесь и правда здорово. С вами посижу, что ли, поболтаю.

Пакс чуть было начал присаживаться, как Кантор, немного спотыкаясь, выговорил:

— Нам с Либрусом надо пару личных вещей обсудить. Кое‑что вот прям очень важное. Здесь для нас очень подходящее место… Тут… классные диваны… и как раз все ушли.

— А… Ладно… Ладно, мальчуганы, тогда пойду чего‑нибудь почитаю, — неуверенно проговорил смотрящий.

— Вы тут это… долго не засиживайтесь. А то… К вам приду общаться, и не успеете вы ничего важного обсудить. Правила помните, — посмеялся Пакс, разворачиваясь.

Его сутулое низкое тело начало удаляться в сторону лестницы. Он начал подниматься, его уже не было видно, но шаги ещё были слышны.

— Кажется, ушёл, — сказал Кантор шёпотом, когда шаги стихли. Он встал с дивана и на цыпочках побежал посмотреть на лестницу. Глядит Кантор и вслушивается. Повернул голову к Либрусу, кивнул утвердительно и так же тихо пошёл обратно.

— Значит, так, — проговорил Кантор сосредоточенно.

— Ты уверен, Кантор? — спросил с сомнением Либрус.

Либрус начал царапать ладонь. «Вдруг поймают. А вдруг накажут. Учитель не одобрит, и тогда наказание будет ещё хуже».

— Уверен, — ответил Кантор и увидел в лице Либруса то самое сомнение.

— Ты чего? Боишься? Да я это уже несколько раз проделывал, меня никто не видел. Тебе понравится.

— Я не знаю…

— Ты же от учителя не боишься сбегать. А тут чего‑то забоялся. Это почти то же самое?

«И правда… Чего это я, в самом деле… Но тут же я не от учителя сбегаю… Но…»

— Да нас никто не заметит. Я тебе обещаю, — прервал размышления Кантор уверенным голосом.

— Хорошо, — спустя небольшое молчание ответил Либрус.

— Так держать, друг. И так…

Кантора прервал звук шагов на лестнице. Кто‑то спускается.

— Всё. Прячемся, — быстро шёпотом сказал друг.

Они залезли за диван. В холл заглянула голова Пакса. Затем и само тело. Он зачем‑то пошёл через весь холл к главной двери. «Кажется, что‑то забыл». Сердцебиение участилось. Руки начали немного трястись. Около двери были слышны какие‑то шуршания и постукивания. Затем он прошёл весь путь обратно и остановился около лестницы, обернулся.

— Всё. Ушли, детишки.

Какой‑то щелчок, и все свечи потухли. В зале стало темно, и лишь лунный свет пробивался сквозь высокие окна. Шаги стали затухать где‑то на лестнице, и опять тишина. Либрус немного выдохнул.

— И так, — начал Кантор шёпотом. — Мы будем выбираться через окно на первом этаже во втором коридоре.

— Но все окна по ночам заговорены.

— Знаю. У меня есть… «отговорка».

— Оговорка?

— Да. Противоположный заговор. Вроде работает. Она у меня так же в сумке.

— Вроде работает?

— Да. Это вроде как от силы заговора зависит. Вчера почему‑то не сработала.

— И что ты сделал?

— Пришлось взламывать. Я перед ночью кладу ленточку, на всякий случай. Кладу её в задвижку и ею отодвигаю потом. Заговоры здесь запрещают лишь руками открывать окна. Но это занимает больше времени, так как окно становится от заговора тяжелее.

— И ты успел?

— Да.

— А откуда у тебя «отговорка»?

— Я как‑то раз у учителя её подслушал. Мы проводим занятия в одной школе, и дверь нужного кабинета часто закрывают. И этой «отговоркой» он её открывает, вот я и решил её подслушать.

— А мы на воздухе с учителем занимаемся, — сказал Либрус.

— Да… Знаю… А у меня какой‑то «профессор». Чаще скучновато… Мы с ним не особо часто общаемся. В основном об уроках только. Он весь занятой, работает в лаборатории какой‑то. Проведёт урок, да уйдёт. — Либрус заметил, что Кантор опустил голову и уставился в пол.

Он вспомнил и своего учителя, который в последнее время тоже не так уж охотно с ним общается.

— Да уж… — как‑то тоже грустновато протянул Либрус.

— Но иногда бывает разнообразно. Он, бывает, проводит занятия в школе, в каком‑то ещё учебном здании, в библиотеке, в музее, даже в лечебнице. Кстати, в музее было интересно, — добавил Кантор как‑то бодрее. — Ты знал, что однажды Викисиму почти всю разрушили аномалии? Это был первый случай, когда город… да и вся Небесная система оказалась в большой опасности. Стражи рая смогли их сдержать спустя долгое время, как эти аномалии сбежали из ада.

Либрус вспомнил разговор с учителем.

- Не знал.

— Их было пять. Одна из них была девушка, не помню, как её зовут. Она была их зачинщиком. Но четверых получилось остановить, а эта девушка смогла сбежать. Очень долго они её пытались поймать, пока в конечном итоге она не ушла на Землю и там не сгинула. Вроде её звали Морса.

— Так ведь это та, которая… О которой был слух, что она обращалась плохо с душами, и за это её изгнали.

— Да, точно. Видимо, она трудилась в Аду, затем сговорилась с душами‑аномалиями, и они устроили погром, в котором проиграли. Затем началось преследование, и она сгинула на Земле.