Оболочка души

У Либруса не складывалось в голове. «Слова учителя…» Совсем другое. Но он не мог сказать Кантору об этом. Продолжать беседу он не стал. Нависло молчание. Кантор вдруг привстал и выглянул из‑за дивана, за которым они прятались.

- А здесь классно ночью.

Либрус тоже выглянул и увидел, как белый свет от Луны заходит в разноцветные окна зала, ложится на глянцевые столы и отражается от стен. В холле было достаточно светло. Они ещё некоторое время полюбовались. Кантор вслушивался в звуки и заглядывался на лестницу и в коридоры около неё.

— Всё, пойдём. Кажется, Пакс уже сделал обход.

Они вышли из‑за укрытия. На цыпочках они прокрались пару метров, как снова услышали шаги с лестницы. Дух снова захватило.

— Да ёлки‑палки. Залезай, — раздражённо сказал Кантор.

Это снова Пакс спустился в главный зал. «А если заметит… Что мы скажем…» Он прошёл в середину зала и огляделся. Видимо, выбрал подходящий диван и пошёл к нему. Лёг, ноги на мягкий подлокотник, — и не шевелится. Кантор постучал по плечу друга и жестом сказал потихоньку двигаться. Они, пригнувшись, прошли несколько диванов, услышали шевеление и остановились. Пакс, видимо, потянулся. Кантор продолжил движение, Либрус — за ним. Вдоль зала — за диванами, под столом. И вот она — главная лестница, а за ней — три коридора, длинных, с редко светящимися на стенах свечами. Второй коридор находился прямо за лестницей, что было на руку. Пакс не заметит. Они снова услышали какой‑то звук и остановились. «Только не вставай. Только не вставай». Пакс храпнул. Ещё раз храпнул. Друзья выдохнули и продолжили путь. Наконец они проходят мимо обширной главной лестницы.

— Здесь осторожно, — предупредил Кантор шёпотом, указывая на выступающие перила. — Не зацепись.

Действительно, железные перила изобиловали разными узорчатыми элементами и были тёмными. Но сейчас их более‑менее видно. Они зашли за лестницу.

— Полдела сделано, — приободрил Кантор.

Они тихим шагом, но уже побыстрее, шли к окну в конце коридора. Когда они дошли, перед ними было окно и горизонтальный небольшой коридор, соединяющий остальные все три больших. На левой и на правой стороне также были окна. А на концах этого коридора были ещё одни лестницы, но поменьше. По ним также можно подняться на необходимый этаж. Они подошли ближе к окну, немного прислушались. Кантор раскрыл свой небольшой мешочек на поясе и достал записку. Он прикоснулся к окну четырьмя пальцами и начал читать что‑то непонятное. Это заняло несколько секунд. Кантор опустил руку и попытался поднять окно. Не поддалось.

— Нет. Давай ещё раз, — сказал он себе.

Кантор снова поднял руку, прочёл. Не поддалось.

— Кажется, они сменили сложность заговора. Я…

— Щ‑щ, — перебил Кантора Либрус, — не так громко.

— Извини, — Кантор виновато вжал голову в плечи. — Они сменили сложность. Придётся взламывать.

Он снова поковырялся в мешочке и достал иголку. Провёл ею по задвижке окна и достал кончик красной ленты. Потянул — и она стала длиннее.

— С тобой будет быстрее. Она коротковата. Я возьму ленточку ближе к окну, ты возьмёшь подальше, и вместе поднимаем до фиксации, — объяснил Кантор.

Либрус взял ленточку, сжал в одной руке — больше места не хватало. Она была гладкой. Кантор также взял одной рукой.

— Готов?

— Да.

— Давай.

Они начали поднимать окно. Оно было действительно тяжёлым, особенно когда поднимаешь гладкой ленточкой.

Вдруг Кантор резко дёрнул чуть вверх — она начала выскальзывать, и, не успев её зафиксировать, она вышла из руки Либруса. Кантор не смог удержать окно. Громкий стук. Обернулись. Дыхание замерло. Слышно шевеление из главного зала. «Всё‑таки спал он некрепко», — промелькнуло тревожное у Либруса в голове. Слышны шаги, становящиеся громче. Блёклая тень. Кантор быстро иглой запихал ленточку обратно в задвижку и, словно единый организм, они спрятались за правый угол.

Пакс стоял перед коридорами и решил пойти в первый справа. Он шёл умеренно, осматривая двери. Друзья перекатились за другой угол в средний коридор. Пакс дошёл до конца правого, третьего, коридора, до самого окна, немного осмотрел его. Посмотрел на правую лестницу, чуть‑чуть поднялся и начал осматривать верх.

Тем временем Либрус заметил лицо Кантора, искажённое в смеси страха и задумчивости, смотрящее на ковёр перед средним окном. Он посмотрел туда же и увидел лежащую «отговорку». Сердце забилось очень быстро, будто душа уходит в пятки. Кантор выглянул из‑за угла. Смотрящий всё ещё был отвернут лицом к правой лестнице.

- Нет. Не надо. – прошипел Либрус.

Кантор, не услышав, всем своим пухлым тельцем решил сделать выпад к «отговорке». У него получилось, но на обратном коротком пути он со звуком уткнулся головой в свечу, которая висела на углу. Кантор успел зайти за угол, пока Пакс не обернулся на звук. «Погасла», — с паникой подумал Либрус. Он нащупал за спиной ручку двери чужой комнаты, немного приоткрыл, заглянул. Послышались быстрые шаги. Либрус затащил Кантора и смог закрыть дверь беззвучно. Шаги резко стихли рядом с углом, где они стояли, где погасла свеча. В комнате мирно спал какой‑то ученик. «И зачем мы так прячемся… И что сказать… Если бы не правила Вивы… После захода за созвездие Лира спать уже должны. Раньше же таких правил не было». Челюсть напряглась. Ноги тряслись.

Какое‑то время не было слышно ничего, кроме сопа из кровати. Пакс, видимо, притаился.

— Чего не спим? — послышался его шёпот и удаляющиеся шаги по коридору.

— Я проснулся и не могу уснуть, — послышался совсем детский голос.

«Первый этаж же для вновь прибывших», — вспомнил сразу Либрус.

— А ты, значит, плохо стараешься. Иди ещё раз попробуй, — как‑то с шуткой сказал Пакс.

— Я не хочу.

— Ну что ж ты? Иди давай. Правила помнишь? Все должны быть в кроватке после Лира.

— Но я не могу.

Короткое молчание.

— Эх, ну что с тобой делать… Завтра у тебя есть уроки?

— Один.

— Хочешь прогуляться? Со мной Виву осмотришь.

— Давай, — ответил детский голос немного радостно.

— Только после этого ты сразу спать. Обещай.

Послышалось какое‑то утвердительное «угу». И удаляющиеся шаги с еле слышимыми разговорами. Мальчики выглянули. В коридоре никого не было.

— Быстро! — сорвался Кантор, и Либрус — за ним.

Он снова иголкой достал ленточку. Взялись за неё так же, но Либрус держал так крепко, как мог.

— Только не дёргай, — предупредил шёпотом Либрус.

— Угу. Раз. Два. Три. Взяли.

Либрус натужился. Окно начало поддаваться. Сейчас полегче, чем в прошлый раз. Поднимается выше и выше. Кантор поставил фиксацию, палочку, и начал неуклюже, но быстро вылазить. Затем Либрус. Слезая, он чуть задел фиксирующую палку. Слез, и Кантор перекинул ленточку. Оба друга взялись, Кантор убрал палочку. И оба натужились и тихонько опустили окно.

Оперлись к стене спиной и сползли по ней, выдыхая.

— Ты заметил, Либрус? Почему с тобой планы плохо работают? — шутливо спросил Кантор. Либрус ткнул его в бок, но улыбнулся. Ему не нашлось, что ответить. Ещё короткое время они сидели и дышали свежим воздухом.

— Смотри, — сказал Кантор, указывая пальцем в небо.

Над головами открылся массив звёзд разных цветов. Одни яркие, другие бледные. Одни спокойно светятся, другие моргают. И ещё…

— Они как будто плывут, — любуясь, сказал мальчик.

— Они не плывут. Город плывёт. Он не висит на месте. Ты не замечал?

— Нет, — задумался Либрус.

Луны не было видно, она освещала верхушки зданий с другой стороны.

— Всё, пойдём, — встал Кантор. — Нам ещё возвращаться.

Мальчики активно стали пробираться к стене противоположного домика через дорогу. Они шли, петляя разными переулками. Где‑то были зажжены уличные свечи, освещавшие какую‑нибудь улицу почти целиком.

Они ждали и перебегали. «Смотрящих на улице ещё не попадалось. Ушли что ли все?» — подумал Либрус. Вот они прошли мимо библиотеки. Две белые, соединённые между собой остроконечные башни при лунном свете выглядели очень контрастно на фоне тёмного звёздного неба.

Вот они оказались в нужном переулке. Либрусу показался он знакомым.

— Я же здесь в тоннель тогда залез, — осознал он.

— Так ты этот люк открыл? — от неожиданности спросил Кантор.

— Да.

— Ничего себе! — он задумался. — Странно.

— Почему?

— Ну… Потому что я здесь обычно забираюсь.

Кантор попробовал открыть руками, но люк не поддался. Либрус решил ему помочь, но безуспешно.

— Он открывался.

— Верю. Но сейчас он заговорен.

Кантор начал рыться в мешочке и вытащил ту же самую «отговорку», но перевернул её. На другой стороне было неаккуратно написано ещё два заговора.

— Разве здесь не тот же самый случай, как с окном?

— Нет. Здесь посерьёзнее. Каналы заговаривают викисимцы с большим опытом в таком деле. И такие заговоры держат в тайне. Но… — Кантор хитро посмотрел на Либруса. — Я также смог подслушать. Правда, не одна ночь у меня ушла на это. Но вот он, мой драгоценный кусочек. И буквально недавно у меня получилось открыть этот люк — очень много сил требует. — Помотал он уверенно обрывком с заговорами.

— Сколько раз ты уже здесь был? — удивлённо спросил Либрус.

— Ну… Здесь я раз третий. А там, на другой люк, я сходил где‑то не меньше десяти, наверное… Так, прошу не отвлекать, сер. Я тут, вообще‑то, за успешность миссии отвечаю, — важно снова помахал обрывком Кантор.

Либрус скорчил гримасу. «Какой другой люк?» Либрус пока не стал задавать вопрос. Кантор прикоснулся к люку четырьмя пальцами и начал читать по бумажке. Как учитель в тот день. Только заговор звучал немного по‑другому. Он закончил читать.

— И что это значит?

— Не знаю. Я на слух определял и писал по звукам. Так, теперь давай попробуем сдвинуть.

Они взяли с обеих сторон за круглый люк и оттащили в сторону.

— О! Получилось. Они не стали менять заговор. Что тоже странно, — радостно сказал Кантор и начал слазить в тоннель. Либрус — за ним.

Они спустились. Перед их глазами предстало два тоннеля. В тоннелях было достаточно темно, но всё‑таки что‑то было. Стены как будто слабо просвечивались.

— Пойдём туда, — сказал Кантор, указав на левый тоннель.

— А закрывать мы его не будем?

— Нет. Я его не закрываю, — Кантор сделал немного смущённую гримасу. — Я не знаю заговора закрытия. Поэтому выбрал этот люк. Он в переулке, за всякими стенами. Никто и не догадается. Пошли давай.

Кантор уверенно вёл по тоннелям, приглядываясь к стенам. Либрус тоже пригляделся и увидел небольшие, еле заметные пометки из царапин и мела. Петляли они по тоннелям не так долго.

— Здесь дальше не пройти, — утвердил Либрус, увидев тупик.

— А нам дальше и не нужно.

Кантор снова полез в мешочек и достал оттуда бумажный свёрток побольше. Развернул его — и он оказался размером с тетрадный лист. На нём был какой‑то рисунок: круг, который соединяется в некоторых местах ромбиками, а где‑то прерывается полукругами. Внутри круга была окружность поменьше. Эти рисунки напомнили мальчикам стражей, их платки на головах. Рисунки схожи.

— А это ещё что? — недоуменно спросил Либрус.

— Это, друг мой, наша дверь. Этот рисунок мне надо нарисовать на определённом месте на стене. То есть тут, — Кантор показал на стену. — И снова прочесть заговор. Он должен был сегодня не приходить. Поэтому, надеюсь, всё получится без суеты.

— Кто он? — спросил Либрус.

— Потом объясню… Что‑то я немного устал. Заговоры забирают много энергии. Ух, а теперь дай мне время, — сказал Кантор и начал вычерчивать мелом рисунок.

Либрус не знал, сколько времени прошло, но по ощущениям — долго. Если бы он видел небо, то определил бы. В Викисиме этому учат всех: определять время по небу, по созвездиям, по положению Солнца и Луны.

- Готово. Рисунок окончен.

Кантор перевернул листок и начал водить по рисунку, по кругу, двумя пальцами — медленно, зачитывая какой‑то текст. Он закончил читать, как только сделал пальцами один круг. Рисунок начал светиться и принялся немного крутиться вокруг своей оси — всё быстрее. Ромбики отделились от окружности и начали пересекать её насквозь так быстро, что почти не было видно. Постепенно они начали оставлять в стене царапины, через которые всё лучше становилось видно какую‑то комнату.

Либрус отшатнулся. Он не понимал, что ему делать. Взгляд пытался уследить за всем рисунком сразу. Круг начал расширяться, и размер царапин, проделываемых ромбиками, тоже увеличился. И вот уже всё видно: какая‑то небольшая комната с несколькими столами.

Ромбики начали исчезать, пересекая линию окружности. Они на высокой скорости вылетали и рвали её, исчезая за пределами. После того как все они вылетели, окружность распалась в разные стороны, как будто разбилась.

Перед мальчиками была теперь дыра в каменной стене. Её рваные края колыхались, как на лёгком ветерку. Словно это уже была не каменная стена.

— Ого! — поразился Либрус.

— Да. Согласен. Давай, заходим, — запыхавшись, сказал Кантор. Он облокотился на стену.

— С тобой всё хорошо?

— Да. Просто сегодня я прочитал на один заговор больше. Причём серьёзный такой. Открытие люка. Видимо, из‑за того, что заговор на закрытие был прочтён недавно, он забрал намного больше сил. А эта дыра — так вообще отдельный разговор. Она и в первый раз немало сил забрала. Я тут немного откис тогда. Не ожидал, что так будет. Сегодня я чуть‑чуть подготовился, собрался с силами. Техники дыхания, однако, помогают — на концентрацию.

— Ты знаешь техники на концентрацию?

— Да. Меня учитель научил. Говорит, мол, чтобы держать тело в тонусе и всё такое — меньше уставать. Я как‑то несерьёзно относился поначалу. Но что‑то мне взбрело тогда воспользоваться техникой, когда я без сил тут валялся. Представляешь, помогло. Чувствовал себя полегче. Всё, Либрус. Заходим.

Кантор буквально завалился в дыру в стене. От его тела пошли небольшие волны, как от воды. И вот он уже машет Либрусу на другой стороне. Либрус колеблется.