В цель

Кеплер не заметил никого, кто следовал бы за его такси в аэропорт, полёт прошёл нормально, и в самом Дурбане он тоже никого не заинтересовал. Во время тридцатиминутной поездки на такси из аэропорта в Береа Кеплер не увидел ни одной машины наружного наблюдения. Но Эдруску говорил слишком странно, поэтому он вышел прямо посреди района и дальше пошёл пешком. Однако слежки за ним определённо не было. Или же её вели настолько профессионально, что он ничего не заметил.

*****

Их с Буди бывший дом производил безотрадное впечатление. В наступающих сумерках тёмно-серый дом в конце тупика выглядел заброшенным и холодным. Деревья и кусты вокруг него не придавали ему даже намёка на жизнь. И никто Кеплера там не ждал. Код сигнализации остался прежним, а запасной ключ лежал там, где его оставил Буди. Внутри дом был покрыт толстым слоем пыли. То же самое относилось к МВР и РАВ4 в гараже. Спун здесь не появлялась уже очень давно. Сердце Кеплера сжалось. Он не сумел защитить Спун точно так же, как не сумел защитить Буди. Какой-то преступник всё-таки убил её.

Он услышал тихий частый стук. Держа пистолет наготове, он бросился к двери, пригнулся, направил Глок и нажал на ручку. Когда дверь открылась, в первое мгновение он увидел лишь размытый силуэт. Потом различил мужчину в сером плаще и шляпе, которые в сумерках делали его почти невидимым.

— Джо, — прошептал тот, протиснулся в прихожую и захлопнул за собой дверь.

— Добрый вечер, чиф, — поздоровался Кеплер. Затем забыл о вежливости. — Сэр, что случилось с Аной? — настойчиво спросил он.

— Она исчезла, — жёстко и раздражённо ответил Эдруску.

— Она не погибла? — с облегчением уточнил Кеплер.

— Нет. Насколько мне известно, — проворчал Эдруску. — Но вы разбили ей сердце, вы тупая канализационная крыса, — неожиданно добавил всегда подтянутый чиф таким надломленным голосом, что это прозвучало немощно. — В один прекрасный день она просто исчезла. Я звонил вашему директору, но даже он не смог её найти.

— Мне жаль, чиф, — сказал Кеплер. — Она была хорошим полицейским.

— Она мне как дочь, — затравленно ответил чиф. — И она любила вас. А вы её выбросили.

— Она так сказала?

— Скорее всего, он даже так не думала, — проворчал чиф. Он посмотрел на Кеплера. — Я могу вас понять, — неохотно признал он. — Ана рассказала мне про вашего напарника. Мне очень жаль. — Его сожаление было искренним. — Наверное, он был хорошим человеком, потому что Ана его очень любила.

— Буди был лучшим, — тихо ответил Кеплер. — Спасибо, сэр.

— На месте Спун я тоже оставил бы всё позади и начал новую жизнь, — признал Эдруску. — Потому что вы испортили ей прежнюю.

— Именно этого я и хотел избежать, — удручённо ответил Кеплер.

Эдруску фыркнул. Потом посмотрел на Кеплера. Секунду спустя он протянул ему руку. Когда Кеплер её пожал, чиф удержал его ладонь.

— Наверняка у вас были серьёзные причины, — примирительно сказал он. — Но исправить это вам всё равно придётся. Поэтому я и позвонил.

— Да, сэр, — ответил Кеплер. — Но откуда у вас мой номер?

— От Бена Галемы. Я знаю его по АНК. — Эдруску пристально посмотрел Кеплеру в глаза. — Я доверяю только вам.

— Почему, сэр? — озадаченно спросил Кеплер. — Вы почти меня не знаете.

Глаза чифа, уже немного поблёкшие от возраста, на мгновение тепло посмотрели на него, затем Эдруску слегка улыбнулся.

— С вами Ана могла смеяться, — тихо ответил он.

Затем он снова стал выглядеть измученным, его брови оставались сведёнными, а морщины на лбу не разглаживались.

— И что теперь случилось, чиф? — спросил Кеплер, удивлённый таким объяснением.

— Я получил посылку. Она была адресована Ане, но она попросила пересылать её почту мне, — начал Эдруску. — Из-за каких-то проволочек посылка попала ко мне только сегодня. Её отправил Натан Прайс, журналист, которого несколько дней назад убили в Йобурге, — добавил он.

— Я слышал об этом, — сказал Кеплер. — Какое отношение он имел к Ане?

— Они познакомились в Судане, — ответил Эдруску. — Но к этому делу это отношения не имеет. Думаю, Прайс просто не знал, кому можно доверять, и боялся. — Чиф понизил голос почти до шёпота. — В посылке была ДВД с копиями бесчисленного количества документов. На диске было предупреждение не открывать его на компьютере или ноутбуке, подключённом к интернету. А в приложенном письме Прайс советовал соблюдать крайнюю осторожность.

Он огляделся по сторонам, достал из кармана конверт и протянул его Кеплеру. Успокоился он только тогда, когда тот убрал его во внутренний карман пиджака.

— Что это за документы? — спросил Кеплер.

— О разработке лекарства от СПИДа, создание которого президент обещал перед выборами, — ответил Эдруску.

В такой коррумпированной стране, как ЮАР, где многие, включая политиков, верили, что от вируса иммунодефицита защищают душ, чеснок и красная свёкла, а секс с девственницами лечит СПИД, подобное предприятие выглядело как очередная схема по присвоению бюджетных денег.

— Чиф, — начал Кеплер, — эта конспирация существует потому, что Прайс раскрыл очередное государственное хищение?

Эдруску понял его мысль.

— Нет. Судя по письму Прайса, исследования лекарства действительно велись. Его даже испытывали на танзанийских солдатах. А потом что-то пошло не так, — ответил чиф. — На ДВД находились зашифрованные данные о ходе исследований. И ещё на диске был один незашифрованный файл. Его я прочитал сам. В медицинских терминах я не разбираюсь, но одно понял. — Взгляд Эдруску помрачнел. — Что-то пошло не так, и — президент замешан в этой истории. — Он горько вздохнул. — Потому что Прайса казнили, а в Танзании взорвалась экспериментальная больница, я хочу сделать всё необходимое, чтобы этот диск попал в правильные руки. Я думаю, вам это по силам, но будьте осторожны. — Чиф открыто посмотрел на Кеплера. — Для меня это слишком опасно, у меня есть внуки. А у вас нет привязанностей. Извините, но это так.

— Хорошо, чиф. Я организую проверку ДВД, больше не беспокойтесь об этом. — Кеплер сделал паузу и посмотрел Эдруску в глаза. — Но если у вас возникнут проблемы, сразу звоните мне.

— Большое спасибо, Джо, — заметно успокоившись, сказал Эдруску. — Я пойду.

Они пожали друг другу руки. Эдруску выскользнул за дверь и исчез в темноте, напоследок торопливо оглядевшись по сторонам.

О взрыве больницы в Танзании Кеплер ничего не знал. После убийства Прайса и его коллеги Кира рассказала, что МОБ следит за прессой и внутри ведомства было известно, что журналист работал над несколькими разоблачительными материалами. Поэтому всё это следовало проверить. И нужно было защитить Эдруску. А значит, Кеплеру требовался предлог для поездки в Дурбан, поскольку его перелёт можно было отследить.

*****

Спун сложила все документы в тумбочку возле кровати в спальне Буди, а ключи от машин висели на доске в прихожей.

Однако Кеплер даже не попытался завести МВР. Аккумулятор наверняка был так же мёртв, как и спустившиеся шины. К счастью, существовали мастерские, работавшие круглосуточно. Кеплер позвонил в одну из них, и час спустя приехали два механика. Они погрузили МВР на эвакуатор, а Кеплеру разрешили ехать вместе с ними в кабине грузовика. Следующие три часа он провёл в довольно убогой зоне ожидания мастерской, где его поили кофе, сваренным без особого старания. После этого он заплатил двойную цену за новый аккумулятор, замену моторного масла и четыре новые шины.

Вскоре Кеплер выехал на автомагистраль номер три. О ДВД он больше не думал — предвкушение поездки в Кению затмевало всё остальное. А сейчас он просто радовался возможности как следует вдавить газ.

Как раньше вместе с Буди.

Глава 11

Поездка до Претории заняла меньше семи часов, ночью дороги даже в ЮАР были спокойнее.

Рано утром, вскоре после Йоханнесбурга, Кеплер с ехидной ухмылкой оплатил штраф за превышение скорости патрулю дорожной полиции. После этого он дождался, пока патрульная машина исчезнет из зеркала заднего вида, и снова утопил педаль газа. Следующему патрулю, уже в Претории, он показал удостоверение МОБ. Полицейские пропустили его, и семь минут спустя Кеплер остановился на парковке МОБ.

*****

Но Грэди на месте не оказалось, а спина у него затекла. После того как он пробежал пять миль в спортивном зале, он позавтракал в столовой. По пути к главному зданию он встретил Киру. Кеплер отдал ей ДВД и рассказал, от кого её получил. На этом история для него закончилась.

Кира убрала диск и спросила, какую машину он забрал в Дурбане. Кеплер указал на МВР, стоявший в первом ряду перед главным зданием. Агент нахмурилась и подошла к купе.

— Когда-то это была семёрка Е38, — заметила она больше утвердительно, чем вопросительно.

— В целом верно, — ответил Кеплер.

Кира бросила на него короткий взгляд и снова посмотрела на машину.

— Откуда у тебя такая?

— Переделал под себя.

Кира слегка наклонилась к правому переднему колесу и внимательно посмотрела на эмблему в центре диска. Выпрямившись, она ухмыльнулась.

— Это была не обычная семёрка, — сказала она. — А МВР, верно?

— Да, — с одобрением подтвердил Кеплер.

— И... э-э... — нерешительно протянула Кира, напряжённо размышляя и сопоставляя факты. — Куда ты сейчас собираешься?

— С Беном в Кению.

— Люгер, в аэропорт тебя повезу я.

Кеплер глянул в её сияющие глаза и молча протянул ключ. В машине он добросовестно пристегнулся. Кира отключила АСЦ, убедилась, что никому не угрожает опасность, и развернула МВР управляемым заносом.

Час спустя его бак опустел, разговор с дорожным патрулём был позади, а лицо Киры светилось сдержанным нежно-розовым румянцем.

— Класс, — сказала она, включила круиз-контроль и посмотрела на Кеплера. — Люгер, для мужчины ты по паре параметров совсем неплох.

— А даже очень хорош, — закончил Кеплер.

— М-м, — неопределённо протянула Кира. — У тебя теперь отпуск?

— Да.

— Тогда я на это время конфискую машину.

— Мисс Грэди...

— Люгер, на тренировках по стрельбе ты можешь мной командовать, — предупреждающе перебила его Кира. — Но за пределами стрельбища ты кадет, а я инструктор.

— Мисс Грэди, я хотел сказать только одно: пожалуйста, не разбей её, — столь же резко ответил Кеплер. Потом слегка улыбнулся. — Сейчас ты выглядишь по-настоящему счастливой. Я к такому не привык и не знаю, как это понимать.

Сначала Кира посмотрела на него озадаченно, потом задумчиво.

— Тебя радует, что я знаю МВР и он мне нравится? — неуверенно спросила она.

— Да, — ответил Кеплер, пожав плечами.

— Папа рассказал мне, что ты обо мне думаешь, — тихо сказала Кира. — Спасибо.

— Директор рассказывает тебе всё, — уклонился Кеплер вместо того, чтобы сказать «пожалуйста», он не понимал, за что она его благодарит.

— Не всё, — возразила Кира. — Иначе он не был бы директором.

Кеплер указал на показавшуюся впереди заправку.

— Пожалуйста, заедь туда.

— Зачем?

— Заправиться, мисс Грэди.

Кира удивлённо посмотрела на указатель топлива.

— Ничего себе он жрёт.

— Да, мисс Грэди, поэтому заедь туда, — повторил Кеплер. — Я с удовольствием заправлю его для тебя, но толкать его я не стану.

Кира рассмеялась и свернула на заправку. Заправила и заплатила она сама.

Глава 12

Бенджамину ещё нужно было кое-что доделать, а Кеплер удобно устроился в кресле того самого Г550, на котором когда-то летал в Россию.

*****

Когда телохранитель министра разбудил его, самолёт уже заходил на посадку в аэропорту Ньери. У него были собственные коды ИКАО и ИАТА, но во всём остальном это было довольно примитивное сооружение, и существовала опасность свалиться во сне с кресла, поэтому Кеплеру пришлось пристегнуться. Он сел и посмотрел в иллюминатор.

Примерно в сорока километрах севернее посреди сухой саванны возвышался зелёный массив горы Кения. Над ним величественно поднимался Батиан, её высочайшая вершина. Это было одно из немногих мест на Земле, где вблизи экватора лежал снег. А чуть ниже склоны массива покрывал тропический дождевой лес. Там же рос знаменитый кенийский чай — тёмный, крепкий и пряный на вкус.

Много лет назад Кеплер промчался мимо этих мест, спасаясь из Судана и выдавая себя за торговца чаем. Немного позже его люди нашли здесь убежище под видом сборщиков чая. Так этот напиток сначала помог ему покинуть Африку. А потом вернул обратно.

*****

Встречать их приехал только Масса. Бывший ополченец поздоровался с Бенджамином и его телохранителями, затем встал перед Кеплером и отдал честь. Кеплер протянул ему руку. Масса пожал её, посмотрел ему в глаза и слегка потянул к себе. Кеплер нерешительно шагнул вперёд. Тогда его бывший подчинённый резко притянул его к себе и обнял.

— Добро пожаловать, колонель, — тихо и торжественно сказал он.

Он простил ему смерть Буди. И на мгновение Кеплер получил то утешение, которое могла дать только Африка. Потому что именно она причинила эту боль.

Это был короткий миг, но он принадлежал только им двоим. Никто не произнёс ни слова, пока они держались друг за друга.

Дорога до поместья Галемы заняла час. Ранчо у подножия массива настолько напоминало то в Ройэлсе, что Кеплеру казалось, будто он снова оказался там. Лишь окружающая местность и тропический климат с высокой влажностью напоминали, что он находился в другой части Африки.

Мауто и Номбанда пропустили вперёд Нгабе, и суданец поприветствовал Кеплера так же, как до этого Масса. Затем его обняли жених и невеста, потом Ребекка. Бывшая начальница Кеплера поцеловала его и отступила в сторону, чтобы он мог поздороваться ещё с тремя людьми. Кеплер подошёл к долговязой девушке, которая теперь была почти одного роста с ним.

— Привет, принцесса.

— Дядя Дирк, — только и ответила Тембека, улыбнулась и обняла его.

— Спасибо за письмо, — сказал Кеплер.

Тембека отпустила его, и он поздоровался с Матисом и Сорайей. Подошли несколько работников, которых Кеплер не знал, но кенийцы всё равно приветливо и уважительно улыбались. Он пожал им руки.

После этого его бывший начальник пригласил его в свой кабинет и угостил холодным пивом в жестяной банке. Мауто жизнь владельца чайной плантации нравилась гораздо больше, чем жизнь руководителя мирового концерна. Ребекка управляла несколькими фондами и благотворительными организациями, поэтому часто бывала в разъездах. Похоже, блеск прежней жизни по-прежнему её привлекал. Но, как и её брат, она нашла своё счастье вдали от власти денег — имея за спиной всю мощь огромного состояния. Сью пережила смерть мужа, но не настолько, чтобы начать новые отношения. Однако и она спокойно наслаждалась беззаботной жизнью и преподавала в школе, которую построил Мауто, обучая своего сына, Тембеку, детей работников ранчо и жителей соседней деревни. Матис и Сорайя поженились. Дворецкий уже не был таким чопорным, как раньше, но по-прежнему видел себя слугой и относился и к Мауто, и к Кеплеру довольно официально.

Кеплер коротко рассказал о времени, которое они с Буди провели вместе, немного об Австралии, и сообщил, что теперь служит в МОБ.

После этого он отправился к Массе и Нгабе, которые ждали его в своём кабинете. Суданцы рассказали Кеплеру, что были на могиле Буди. Потом они достали мерису. Вместе они выпили за павших товарищей. А затем долго молча и подавленно сидели.

*****

Свадьба состоялась на ранчо. Кроме родственников были приглашены лишь немногие — друзья из окрестностей и несколько гостей из ЮАР. Церемония бракосочетания прошла в беседке, специально построенной для свадьбы, а потом праздник продолжился на лужайке перед главным домом.

Масса и Нгабе почти не участвовали в торжестве. Вместе с несколькими другими мужчинами они обеспечивали охрану поместья. Кеплер с удовольствием присоединился бы к ним, но не хотел создавать впечатление, будто проверяет их работу, потому что эти двое, вероятно, навсегда останутся людьми, которые видели в нём своего командира. Поэтому он остался за своим столом. Но одиноким он себя не чувствовал. То здесь, то там он замечал Нгабе и Массу, а рядом с ним стояли два пустых стула, и прикреплённые к ним таблички сообщали, что места зарезервированы для Сахи и Буди.

И Кеплеру казалось, будто все его люди вот-вот подойдут к нему и вместе с ним порадуются счастью тех, кого они спасли и защитили.

Часть III

Глава 13

Советник президента бушевал от ярости. Дорога до кабинета директора службы безопасности оказалась недостаточно длинной, чтобы он успел остыть. Тем более что ему постоянно попадались люди, с которыми приходилось здороваться. Поэтому к моменту, когда он добрался до цели, его раздражение достигло предела. Он даже оттолкнул другого посетителя, который направлялся в тот же кабинет. А внутри так швырнул свою папку с документами на стол, что зазвенела кофейная посуда.

Директор даже не вздрогнул. Он спокойно дождался, пока советник немного успокоится, а тем временем указал другому посетителю на кресло рядом со столом, после чего налил всем кофе.

— Скоро закончите? — холодно спросил он затем, потому что советник всё ещё сопел как обиженный ребёнок.

— Почему вы не знали, что он был в Лесото? — огрызнулся тот.

— Мистер Блох, — пренебрежительно произнёс директор и указал на свободное кресло, — садитесь, выпейте кофе и успокойтесь.

— Кто был в Лесото? — встревоженно спросил второй посетитель.

— Фергюсон, — торопливо ответил Блох раньше директора и впился в него сердитым взглядом. — Вы всё провалили, мистер!

— Сядьте, — повторил директор уже не тоном просьбы. — И воздержитесь от обвинений.

По комнате разлилась ледяная, скрыто угрожающая тишина. Советник заставил себя успокоиться и сел. Директор отпил кофе и перевёл взгляд на второго посетителя. Полный чернокожий мужчина заметно неуютно съёжился слева от него.

— Мистер Сваси, я введу вас в курс дела. — Это прозвучало как упрёк в адрес Блоха, и директор позволил этому впечатлению несколько мгновений повисеть в воздухе. — Итак, у Фергюсона был наготове журналист, готовый поверить его истории. С ним мы разобрались. К сожалению, Фергюсон задокументировал весь проект. К счастью, в зашифрованном виде. К несчастью, он снова объявился и может расшифровать данные. Признаю, ошибки были допущены, но мне пришлось действовать в условиях колоссального дефицита времени. — Директор сделал паузу. — И это были не мои ошибки. Мистер Сваси, вам ни в коем случае не следовало посвящать Фергюсона в детали настолько подробно. А вы, мистер Блох, должны были лишь обеспечивать прикрытие сверху, а не подливать масла в огонь. Этим вы загнали меня в угол, и вместо того чтобы решить проблему, мне пришлось устранить её полностью. — Директор тяжело посмотрел на обоих гостей. — За это вы оба — и президент тоже — должны быть мне бесконечно благодарны, потому что иначе мы все увязли бы в этой истории гораздо глубже.

Советник поперхнулся кофе. Брызги жидкости, которые он при этом расплескал по столу, заставили директора замолчать.

— Ах вот как, — прошипел Блох. — Вы намекаете на эту таинственную незаконную систему, которая якобы всё находит, из-за которой мне вместо флэшки приходится таскать с собой сумку, набитую бумагами?

— Эта система существует, — холодно заявил директор. — А бумага не оставляет следов ни в сети, ни на жёстком диске. — Он сделал паузу. — И только потому, что я настоял именно на таком порядке работы, никто, кроме Фергюсона, не может устраивать с нами идиотские игры. И это не моя ошибка. Ясно?

— Но мы уже слишком глубоко влезли, — возразил Блох уже менее пренебрежительно. — И выбраться не можем. Пемри тоже погиб при взрыве.

— Кто такой Пемри?

— Руководитель проекта. Именно он завербовал Фергюсона, — объяснил Сваси. — Тот был единственным, кто ещё мог всё спасти.

— Ах, для этого ему даже не пришлось бы ничего делать, — возразил директор. — Президент действительно дал такое обещание, но мы с самого начала знали, что попытка окончательно победить СПИД провалится. Поэтому я полностью изолировал программу. Никто не знает, что она вообще когда-либо существовала.

— Верно, — подтвердил Сваси и повернулся к Блоху. — Как и планировалось, часть средств мы отвели в сторону от основного финансирования и производим огромное количество проверенных лекарств. Конечно, это не то, что обещал президент, но всё же это шаг в нужном направлении, а в конечном итоге до сих пор все терпели неудачу в попытках победить вирус иммунодефицита человека.

— Всё это было бы замечательно — если бы не Фергюсон, — язвительно напомнил советник.

— Мистер Блох, какие политические последствия ожидают нас, если его версия событий возобладает? — невозмутимо спросил директор.

Его недвусмысленно ледяной тон привёл советника в чувство.

— Тяжёлые, — спустя некоторое время спокойно и задумчиво ответил Блох, как и подобало человеку на его должности. — Если станет известно, что президент лично санкционировал эту историю в Танзании и что проект был передан Веридану в обмен на пожертвование Африканскому национальному конгрессу — тогда ему конец. Это вам не история с презервативами. Тогда мы смогли повесить ущерб за эти миллионы бракованных гондонов на государственную казну. Здесь такое не спишешь на инспектора по качеству, получившего взятку. Речь идёт о президенте.

— Фергюсону показывали только профессиональную информацию, — успокаивающе заметил Сваси.

— Только вот вы дали ему оригинал последнего исследования, — напомнил директор. — А на нём президент собственноручно написал комментарий.

— Но не подписал его, — возразил Сваси. — А сам текст вы как служба безопасности вполне можете представить как грубую подделку.

— Даже если мы трижды докажем, что почерк не его, дело в последствиях, — сказал Блох. — Если его репутация уничтожена — уничтожен и он сам.

— Но Фергюсону нужны доказательства, чтобы его вообще стали слушать, — довольно оптимистично возразил Сваси. — Что у него есть, кроме исследования по виростатическому препарату? — Директор молча протянул ему стопку листов, лежавшую слева. Сваси быстро, но внимательно просмотрел их. — Это прямой вывод данных? — спросил он. После того как директор кивнул, Сваси пренебрежительно хмыкнул. — Это словесная эквилибристика.

— Как объяснил мне мой специалист по компьютерным системам, Фергюсон закодировал данные одноразовым ключом, известным только ему, — сказал директор. — Фергюсон способен снова сделать документы читаемыми, и есть люди, которые этого хотят. Более того, он сейчас как раз этим и занимается. К сожалению, в рамках секретной операции, которую я не могу сорвать, не подставив самого себя. Она началась как самовольная акция, и я не мог этому помешать.

— Неприятно, но не слишком трагично, — сказал Сваси. — Эти данные — лишь косвенные улики. Свидетелей и доказательств больше не существует, а поскольку расшифровать документы способен только Фергюсон, доверять ему нельзя: он может изменить их содержимое и подделать распоряжение президента. Это даже выглядело бы убедительно, потому что у Фергюсона репутация тщеславного и жадного человека, который извлекает выгоду за чужой счёт. Цели у него, возможно, благородные, но методы самые обычные. — Сваси выжидающе посмотрел на директора. — Но будет лучше, если он вообще не расшифрует документы. Тогда у следователей не останется ничего. Если бы он исчез, у нас больше не было бы никаких проблем.

— Мы должны защитить президента, — настойчиво добавил Блох. — Он действовал из лучших побуждений и не виноват в этой катастрофе.

— Что ж, мистер секретарь, — сказал директор. — Тогда убьём Фергюсона.

— Хорошо, — поспешно и с плохо скрываемым облегчением сказал Сваси. — Но это должно быть сделано так, чтобы вопросов стало меньше, а не больше.

— Ну, так не получится, — ответил директор.

— Просто замечательно, — язвительно прокомментировал Блох.

— Мы создадим ещё больше вопросов — но совершенно в другом направлении, — сказал директор. — И это отвлечёт внимание от настоящей проблемы.

— Рассчитываю, что вы сумеете это организовать, — заметил Блох.

— Безусловно.

— И как именно? — потребовал ответа Блох.

Как советник президента, он должен был санкционировать операцию. Именно поэтому директору пришлось посвятить его в детали.

— Нам очень повезло, — начал он. — Сейчас как раз идут переговоры по бюджетам различных служб, поэтому Фергюсон временно размещён в безопасном доме посреди полной пустоты.

— Нападение на него было бы слишком очевидным, — скептически перебил его Блох.

— Разумеется, было бы, — раздражённо ответил директор на это очередное прерывание. — Если его просто штурмовать, весь смысл пропадёт. — Блох и Сваси кивнули. — Безопасный дом расположен в стороне от всего, на открытой местности, просматриваемой на три километра вокруг. Незаметно приблизиться к нему невозможно, — продолжил директор.