В цель

Потому что пуле предстояло оставаться в воздухе шесть секунд.

Позиция Кеплера находилась почти под прямым углом к меридиану, поэтому из-за силы Кориолиса ему почти не требовалось делать поправку, зато больше приходилось учитывать прецессию. На холме дул постоянный, слабый северо-западный ветер. Возле дульного среза влияние ветра было наиболее сильным, но и рассчитывалось проще всего. Кеплер осмотрел пространство между холмом и ранчо. Песок равномерно гнало по земле. Сложности начинались возле зданий, поскольку они нарушали воздушный поток. Однако куртки телохранителей у дома позволяли оценить силу завихрений. По тому, как они развевались, скорость ветра составляла двенадцать километров в час. Кеплер рассчитал чистое влияние ветра на дистанции до цели по формуле Кентукки Винтэдж, внёс соответствующую поправку в прицел, а затем ещё сильнее увеличил вынос влево, чтобы компенсировать вращение пули. Она покидала ствол с правым вращением и совершала более двухсот тысяч оборотов в минуту. Нужно было учесть ещё два аэродинамических фактора. Кеплер повернул голову так, чтобы прямой свет не попадал ему в лицо, затем набрал в рот немного слюны, смочил язык и провёл им по губам. Они быстро высохли — влажность воздуха была ниже пяти процентов. Температура составляла довольно прохладные двадцать градусов. Это означало сравнительно высокую плотность воздуха, а значит, и относительно большое аэродинамическое сопротивление для пули. Отполированная поверхность частично это компенсировала. Пуля весила триста гранов — чуть меньше двадцати граммов — и покидала ствол с энергией в шесть тысяч джоулей. На дистанции в тысячу восемьсот метров она сохраняла сверхзвуковую скорость. При угле выстрела тридцать девять градусов мощности патрона хватало, чтобы отправить пулю на четыре километра. Здесь ей предстояло преодолеть лишь немногим больше половины этой дистанции, но при этом сохранить заметную энергию при попадании. И главное — попасть точно, а не на семнадцать сантиметров в сторону. Чтобы компенсировать вертикальное отклонение в почти в сто двадцать метров между точкой прицеливания и целью, Кеплеру нужно было вывести пулю на баллистическую траекторию. Он отпустил фиксаторы сошек и медленно поднял АВСМ за приклад. Когда ствол оказался направлен в небо, Кеплер снова зафиксировал сошки. Затем отрегулировал затыльник приклада, пока АВСМ не оказался установлен под углом тридцать четыре градуса. После этого Кеплер рассеянно посмотрел в сторону ранчо, чтобы дать глазам отдохнуть, поскольку уже через тридцать минут работы с оптикой они начинали уставать. Десять минут он смотрел через прицел только правым глазом, а двадцать — через бинокль обоими. Сейчас нельзя было перенапрягать зрение: в решающий момент ему понадобится полноценное стереоскопическое восприятие.

Время растянулось в вязкую массу, которая текла медленно и неотвратимо.

*****

Кеплер не пошевелился, когда увидел, что Фергюсон вышел из дома. За те секунды, которые пуля должна была провести в полёте, Фергюсон наверняка успел бы слишком сильно изменить положение. Медленным движением Кеплер взял магазин, лежавший на солнце, и тщательно протёр его губки. Затем вставил его в винтовку, и АВСМ обрёл привычный вес. Кеплер дослал патрон в патронник и едва заметно скорректировал прицеливание влево. После этого он упёр локти в землю, положил левую руку на правое плечо, прижав правую щёку к прикладу и обхватив рукоятку правой рукой. Он снял винтовку с предохранителя и начал медленно и сосредоточенно дышать диафрагмой.

Ещё в Судане он обучил своих людей приёму, позволявшему не сбивать винтовку дыханием в момент выстрела. Но тогда они обычно стреляли на шестьсот метров, редко на восемьсот, и пользовались полуавтоматическим оружием. Здесь и сейчас у Кеплера была только одна попытка — на дистанции в четыре раза большей. Даже толчок крови в указательном пальце в момент выстрела мог сместить ствол на один-два миллиметра, а это означало бы огромное отклонение в точке попадания.

Кеплер замедлил пульс, а его дыхание стало реже и поверхностнее. Когда он довёл сердцебиение до шести ударов в минуту, то уже ощущал удары сердца через землю. По его правой руке ползло насекомое, затем перебралось на шею, но Кеплер воспринимал маленькое существо не отчётливее, чем если бы наблюдал его с расстояния в метр. Тем временем Фергюсон начал разговаривать с телохранителем, сидевшим на веранде в кресле. Затем он рассмеялся, запрокинув голову назад. Через двадцать секунд Кеплер плавным движением положил указательный палец на спусковой крючок. На веранде Фергюсон прислонился к деревянному столбу. Тот закрывал его наполовину, зато биолог замер неподвижно.

В перекрестии прицела Фергюсон больше не был человеком A лишь серым силуэтом. И единственный возможный момент для выстрела стремительно приближался, чтобы уйти безвозвратно. Но Кеплер был готов. Для него больше не существовало почти ничего — только цель и его винтовка. И сейчас они были единым целым.

Это был его дар. Были вундеркинды, виртуозно играющие на рояле. Другие были способны в уме возводить в степень невероятные числа. И многие из них говорили, что просто видели, как цифры сами собой складываются в правильный порядок. Музыканты видели то же самое с нотами. А он — если его расчёты были верны — видел в прицеле красную нить. Хотя она существовала лишь в воображении, она абсолютно точно соответствовала траектории полёта пули к цели.

Ствол АВСМ был направлен на крышу дома, но красная нить всё равно заканчивалась точно в верхней части туловища серой тени.

Момент настал.

В краткий промежуток между двумя ударами сердца Кеплер плавно выбрал спуск и отправил пулю в путь — точно по изгибу красной нити, сотканной его смертоносными мыслями.

Глава 17

Пуля попала Фергюсону точно в центр груди. Даже на такой дистанции она сохранила энергию, сопоставимую с дозвуковой пулей Парабеллум. Учёный рухнул на доски веранды и остался лежать неподвижно в неестественно вывернутой позе. Он больше не создаст ни одной формулы.

Кеплер всё ещё слышал затихающий отголосок выстрела, когда слегка приподнял голову от винтовки. И тут его внезапно накрыло осознание, что он только что произвёл лучший выстрел в своей жизни — на колоссальной дистанции, в боевой обстановке, без пристрелки, из холодного ствола и с первой попытки.

Он подставил левую руку под окно выброса гильзы, передёрнул затвор и снова был готов к выстрелу. Удерживая гильзу в руке, он уменьшил кратность прицела, чтобы расширить поле зрения, и вновь замер без движения. Лиц телохранителей на ранчо он разглядеть не мог — мужчины и сами выглядели лишь маленькими чёрточками, — но их движения выдавали полную растерянность. Более того, двое из тех, кто патрулировал территорию снаружи, бросились к дому, словно это ещё могло чем-то помочь. Третий, держа автомат наготове, медлил и постоянно оглядывался по сторонам. Похоже, только он один уже начал понимать, что произошло.

Кеплер поставил АВСМ на предохранитель и закрыл крышки прицела. Короткими движениями он медленно пополз назад. Пока эти типы не воспользуются биноклем, скудное движение на холме, скрытое расстоянием и маскировочным покрывалом, останется для них незаметным. У подножия холма Кеплер сложил покрывало и убрал его вместе с АВСМ в чехол, который оставил здесь заранее. Закинув его на плечо, он пошёл прочь. За первые двадцать метров он разогнал сердцебиение. Когда пульс стал достаточно частым, Кеплер побежал. Увидев Хонду, он вытащил ключ. Не сбавляя хода, запрыгнул на СФР и одновременно другой рукой схватил шлем, висевший на зеркале. На ходу он вставил ключ в замок зажигания и нажал кнопку стартёра. С грохотом одноцилиндровый двигатель ожил.

Реакция телохранителей оказалась ещё менее скоординированной, чем ожидал Кеплер. Он отказался от первоначального маршрута отхода и погнал СФР вверх по склону ложбины. По его расчётам, шансы проскочить мимо ранчо до того, как телохранители разъедутся на машинах для поиска, были весьма неплохими.

*****

Кеплер уже не раз в жизни добивался успеха благодаря дерзости, поэтому сделал гораздо более тесный крюк вокруг ранчо. Этот путь сэкономил ему десять минут. Когда через тридцать минут вместо сорока он добрался до аэропорта, четверо полицейских, обеспечивавших обязательное присутствие, были заняты лишь тем, что провожали взглядами эффектную рыжеволосую девушку, сообщение о скрывшемся после покушения убийце до них ещё не дошло. Кеплер подъехал к строительной площадке, которая в рамках подготовки к чемпионату мира по футболу покрывала всю округу пылью, и оставил мотоцикл за контейнером. По пути к аэропорту он выбросил шлем в строительный мусорный контейнер, а куртку оставил на себе. Затем достал телефон из кармана и набрал номер Дэниеля.

Он был совершенно ошеломлён, когда механический голос вежливо сообщил ему, что такого номера не существует.

Но затем его разум снова заработал.

Глава 18

Кеплер бросился в офис СкайСервис.

— Здравствуйте, — коротко поздоровался он с молодым человеком за стойкой. — Сегодня я прилетел сюда на одном из ваших Фалконов. Где он сейчас?

Сотрудник опустил взгляд на экран и сделал несколько щелчков мышью.

— Он уже вернулся в Йобург, сэр, — ответил он. — Меньше чем через полчаса после посадки.

— Кто его зафрахтовал?

— Этого я не имею права сообщать... — добросовестно начал молодой человек.

— Имеете, — перебил его Кеплер и показал удостоверение МОБ.

Сотрудник несколько минут искал информацию в компьютерной системе.

— Джон Смит, сэр, — сообщил он наконец Кеплеру. — Оплатил наличными.

— Ну конечно. Спасибо.

О адресе Кеплер даже не стал спрашивать. Если он вообще существовал, то наверняка принадлежал какой-нибудь хозяйственной лавке. Он вышел из офиса и остановился возле мусорной урны. Разобрал HTC, выбросил аккумулятор в одну урну, дошёл до следующей и избавился там от сим-карты. Сам телефон отправился в третью урну.

*****

Размышлять было почти не о чем, но даже этого оказалось достаточно для нескольких выводов. Кеплер пытался сделать из них правильные заключения.

Он не верил, что Грэди стал бы вытаскивать его из Австралии именно ради этой операции. То, что произошло только что, было вынужденным решением. Но директор сумел за короткое время организовать сложную операцию. Вопрос заключался лишь в одном — почему Кеплер всё ещё жив. Вероятно, потому что Грэди нужен был не только стрелок, но и козёл отпущения. Обычно Грэди были чужды любые чувства, но человеком он был разумным. Они с Кеплером помогали друг другу, а это накладывало определённые обязательства. Возможно, в память о прежних временах Грэди просто отказался от него и дал шанс исчезнуть. Этим шансом следовало воспользоваться — бежать, причём как можно дальше и как можно быстрее. Но тут Кеплер лишь покачал головой, поражаясь собственной наивности. Никакого шанса исчезнуть Грэди ему не давал — Кеплер создал его себе сам. Его нельзя было убить прямо в аэропорту: это вызвало бы вопросы. Поэтому Дэниель организовал всё так, чтобы он не смог уйти живым. Бензин в Хонде закончился бы ещё внутри первичного района поиска охраны, посреди пустоши. Там его и убили бы при попытке скрыться, и тогда никаких вопросов не возникло бы вовсе.

Из этой ловушки Кеплер выбрался. Более того, к этому времени он освоил достаточно приёмов и способов выживания, чтобы уйти в подполье. Но как переиграть Грэди, он не знал. Да и не хотел. За последние месяцы он понял достаточно, чтобы не начинать бессмысленный крестовый поход мести. Ему оставалось только исчезнуть. Для этого нужны были деньги. Без них он не был свободен. Если он не хотел рано или поздно подохнуть под мостом, их нужно было забрать. Судан и Австралия многому научили Кеплера. После прибытия в ЮАР он не стал класть деньги в банк. Они лежали в сейфе его гостиничного номера, и об этом не знал никто. Если деньги окажутся у него, он сможет уехать в Таиланд и стать там мирным бойцом боевых искусств с охотничьей винтовкой.

*****

Ловушка была организована очень грамотно. И именно поэтому Грэди просчитался. Благодаря дозаправке Кеплер получил тактическое преимущество, и пока его искали возле ранчо, он обязан был этим воспользоваться. Однако его преимущество таяло с каждой минутой.

Кеплер развернулся и побежал обратно в офис СкайСервис. Сотрудник испуганно вздрогнул, когда он появился в дверях.

— У вас здесь есть самолёт? — спросил Кеплер.

— Нет, сэр, — сразу ответил сотрудник.

Если для дороги в Преторию пришлось бы брать напрокат машину, делать это следовало немедленно. Но тут взгляд Кеплера упал на табло вылетов. Он снова сорвался с места.

— Подождите! — закричал он через весь зал сотруднице компании 1time, которая как раз собиралась уходить от стойки. — Стойте!

— Поздно, мистер, — сообщила ему женщина. — Самолёт уже готовится к вылету.

— Тогда задержите его, — резко приказал Кеплер и поднёс удостоверение прямо к её глазам. — Немедленно, мадам.

Значок, взгляд Кеплера и его тон подействовали мгновенно. Женщина схватилась за телефон и возбуждённо заговорила с кем-то. Через две минуты появился мужчина в костюме и галстуке. Он представился начальником смены авиакомпании и взял переговоры на себя. Затем кивнул сотруднице.

— Как будете платить? — спросила она.

— Наличными, — ответил Кеплер. Он достал из разгрузочного жилета пачку денег. — И даже не думайте записывать моё имя, — добавил он, убирая удостоверение. — Пишите Джон Смит. Сколько?

— Тысяча пятьсот девятнадцать девяносто семь.

Юарские деньги Кеплер не любил. Самая крупная купюра имела номинал в двести рэндов, поэтому пачка в десять тысяч уже была довольно толстой. Зато хватало её надолго. Кеплер отсчитал восемь купюр и сказал женщине оставить сдачу себе.

— Ваш багаж, пожалуйста, сэр, — попросила она после растерянной благодарности.

— Нет.

— Я обязана хотя бы просветить его.

— Вам совершенно не нужно знать, что там находится, — окончательно отрезал Кеплер.

Начальник смены снова кивнул, и Кеплера вместе с чехлом пропустили за ограждение. До самолёта пришлось бежать — он уже находился почти у самой взлётной полосы. Поднявшись по срочно подогнанному трапу на борт, Кеплер увидел два приятных, но испуганных лица.

— Милые Дамы, — дружелюбно поздоровался он со стюардессами.

— Сэр, — ответила одна и указала в сторону прохода в салон.

— Я пойду в кабину пилотов, — заявил Кеплер.

— Простите?

— Не хочу привлекать к себе ещё больше внимания, — объяснил Кеплер. — Там есть откидное сиденье для лётного инспектора или третьего пилота. Его и займу.

Одна из стюардесс передала сообщение в кабину. Судя по донёсшемуся раздражённому ворчанию, пилоты были не в восторге. Затем стюардесса махнула ему рукой. Он протиснулся мимо неё через узкую дверь и занял жёсткое сиденье позади пилотов, поставив чехол с винтовкой между ног. Мужчины поздоровались с ним весьма сдержанно. Кеплер лишь кивнул в ответ.

— Я не буду вам мешать, — пообещал он. — Можно отправляться.

Обороты двигателей возросли, и самолёт медленно начал руление. Капитан объяснил задержку плохой погодой по внутренней связи.

Кеплер не слушал. Он просто закрыл глаза.

*****

Он покинул самолёт последним пассажиром и вместе с экипажем прошёл в здание аэропорта через отдельный вход. Там он вежливо попрощался и попросил одного из сотрудников аэропорта вывести его наружу через боковой выход. Ему удалось уйти незамеченным — если только в аэропорту Кейптауна никто не начал наводить справки.

Через час Кеплер вышел из такси в Претории.

Глава 19

До рассвета Кеплер наблюдал за своей гостиницей из небольшого парка прямо напротив неё. И гостиница, и весь город, казалось, продолжали жить своей обычной жизнью. Ничто даже отдалённо не указывало на то, что кто-то собирался каким-либо образом охотиться на Кеплера.

*****

Через полчаса после рассвета он пришёл в движение. Он устал, но голова оставалась ясной, а сам он был спокоен. Он обошёл гостиницу. Никого, кто поджидал бы его, он не заметил, как не увидел ни Каптив, ни какой-либо необычной активности на гостиничной стоянке. Тогда он вошёл.

Женщина за стойкой регистрации посмотрела на него как-то ошеломлённо. Но она была бледна и выглядела измученной, вероятно после ночной смены. Она выдала Кеплеру карту доступа, пожелала доброго утра и натянуто улыбнулась.