Дети Теней 2. Даже зеркала лгут

Он протянул руку Яну.

— Как насчет перезагрузки?

Урок Социального Айкидо: Ломка Фрейма.

Кайден задал фрейм (рамку ситуации): "Мы друзья, мы равны, давай мириться".

Если Ян пожмет руку — он примет этот фрейм. Он проиграет.

Если Ян грубо откажет — он покажет эмоции (агрессию). Он проиграет.

Ян посмотрел на протянутую руку Кайдена. Потом перевел взгляд на его лицо. Он смотрел в переносицу (взгляд, который не устанавливает контакт, а изучает объект).

Пауза длилась ровно три секунды. Достаточно, чтобы рука Кайдена начала выглядеть глупо, повисшей в воздухе.

— Перезагрузка требуется системам, в которых обнаружен критический сбой, — спокойно сказал Ян. — У нас сбоев нет.

Он не пожал руку. Он просто не сделал движения навстречу.

— И, статистически, — добавила Яна, глядя сквозь Кайдена на картину за его спиной, — альянсы эффективны только при равенстве активов. А твои активы... нестабильны.

Кайден застыл. Улыбка осталась на лице, но глаза стали мертвыми. Он медленно опустил руку, делая вид, что поправляет манжет.

— Как скажете, — процедил он. — Но смотрите не замерзните на своей вершине. Там ветрено.

— У нас отличная терморегуляция, — парировала Яна.

В этот момент к ним подошли родители.

Битва Титанов: Медиа против Науки

Кристиан Росс (отец Кайдена) подлетел к Конраду и Изольде Вайс, как катер к авианосцу.

— Конрад! Изольда! — прогремел он. — Сколько лет! Я читал о ваших новых разработках в области памяти. Гениально! Просто гениально! Мой канал с удовольствием сделает про это сюжет. Прайм-тайм, лучшие ведущие...

Он заискивал. Он был громким, потным и суетливым. Он был №99, который пытался продать себя №3.

Конрад Вайс медленно повернул голову. Его взгляд был тяжелым, как могильная плита.

— Кристиан, — произнес он тихо. Но Кристиан Росс мгновенно замолк. — Мы не даем интервью. И мы не нуждаемся в рекламе. Память — это интимный процесс. А твой канал превращает интимность в шоу.

Это была пощечина. Вежливая, светская, но сокрушительная.

— О, ну конечно, конечно! — Кристиан нервно рассмеялся, вытирая лоб платком. — Я просто предложил... По-соседски, так сказать. Мы же все в одной лодке... Эмберы...

Изольда Вайс чуть приподняла бровь.

— Лодки бывают разные, Кристиан. Наша — ледокол. А твоя... кажется, прогулочный катамаран. Слишком много шума от двигателя.

Она взяла мужа под руку.

— Идем, Конрад. Здесь становится душно. Слишком много углекислого газа от пустых разговоров.

Они прошли мимо Россов, как мимо мебели. Ян и Яна последовали за ними, оставив Кайдена и его отца стоять в центре зала с застывшими улыбками.

Инфляция Слов и Генетическая Арифметика

В машине. Разбор полетов.

Лимузин семьи Вайс бесшумно скользил по ночному городу. Шумоизоляция была такой совершенной, что внешний мир казался немым кино.

— Вы видели? — спросил Ян, глядя в тонированное окно, за которым проносились неоновые шпили Верхнего Города.

— Видели, — спокойно ответил Конрад Вайс. Он даже не отрывался от планшета. — Кристиан Росс теряет элегантность. Слишком много жестикуляции. Слишком громкий смех.

— Он входит в Топ-100, — заметила Изольда. — У него безлимитный доступ к ресурсам, медиа-холдинг и три особняка. Но он ведет себя так, будто боится, что завтра пропуск заблокируют.

— Потому что его власть — это проекция, — Конрад наконец отложил планшет. — Кристиан продает мнения. Мы продаем память. Мнения меняются. Память — вечна. Его богатство зависит от рейтинга канала. Наше богатство — это инфраструктура самой жизни. Чувствуете разницу?

— Фундаментальная разница, — кивнул Ян. — Россы — это надстройка. Мы — базис.

— Именно. Поэтому он так нервничает, — Изольда чуть улыбнулась уголком рта. — Он знает, что в пищевой цепи Эмберов он — крупная рыба. Но мы — океан, в котором она плавает. — А его сын? — спросила она. — Кайден. Он подходил к вам.

— Он пытался навязать фрейм "дружбы", — сказал Ян. — Использовал технику "Газлайтинг реальностью". Игнорировал предыдущий отказ.

— И как вы реагировали? — спросил отец.

— Мы не приняли подачу, — ответила Яна. — Мы использовали "Эффект Тишины". И отказ от физического контакта.

Конрад отложил планшет и впервые за вечер посмотрел на детей с теплотой (в их понимании теплоты).

— Правильно. Запомните урок, — сказал он. — Манипулятор питается вашей реакцией. Не важно, какой — согласием или агрессией. Если вы спорите — вы в его игре. Если вы оправдываетесь — вы в его игре. Единственный способ выиграть у нарцисса — стать скучным камнем.

— "Серый камень", — кивнула Яна. — Психологическая техника.

— Именно, — подтвердила Изольда. — Кайден Росс — пустой. Он зеркало. Если вы не даете ему света, ему нечего отражать. Он гаснет.

— Но он опасен, — заметил Ян. — Он злопамятен.

— Опасен только тот враг, у которого есть ресурсы, — жестко сказал Конрад. — У Россов ресурсы меньше. Их рейтинг дутый. Один звонок в банк, один аудит — и они рассыплются.

— Мы не будем этого делать, — добавил он, помолчав. — Пока. Наблюдайте. Пусть он думает, что он игрок. Это лучшая позиция для наблюдения — когда противник переоценивает себя.

Ян и Яна переглянулись.

— Мы тоже так думаем, — сказал Ян. — В классе 7-С мы создали... экосистему. Кайден там — раздражитель. Но он полезен. Он тренирует иммунитет группы.

— Хорошо, — кивнула Изольда. — Продолжайте эксперимент. Но помните: белые перчатки снимают только тогда, когда готовы коснуться грязи, чтобы её убрать. Не раньше.

—Да,мама. Мы не приняли подачу, — ответила Яна. — Статистически, игнорирование — самая энергозатратная для агрессора стратегия.

Ян чуть повернул голову к сестре. Вслух он ничего не сказал, но в их общем ментальном пространстве прозвучал насмешливый голос:

«Статистически? Серьезно, Яна?»

Яна не моргнула, но ее мысленный ответ прилетел мгновенно: «Это лингвистический вирус. Мира Коваль инфицировала наш код. Слово-паразит с высокой частотностью употребления».

«Будь осторожна. Следующая стадия — ты начнешь поправлять очки, как Ричард».

«А ты начнешь красить волосы в рыжий и шутить про пони, как Саша».

В реальности они оба едва заметно улыбнулись, глядя прямо перед собой. Это была их тайна — способность вести два диалога одновременно.

Изольда Вайс, наблюдавшая за ними, тихо вздохнула. В её взгляде смешались гордость и легкая тень грусти.

— Ваш Резонанс сейчас на пике, — произнесла она мягко. — Вы слышите друг друга без слов. Это красиво.

— Это эффективно, — поправил Ян.

— Это временно, — жестко сказал Конрад.

В машине повисла тишина. Близнецы синхронно посмотрели на отца.

— Вы знаете традицию, — продолжил Конрад. — Мы с матерью — тоже Близнецы. Не друг другу, разумеется. Мой брат-близнец сейчас курирует наши клиники в Женеве. Сестра вашей матери, его жена, — управляет фондами в Азии.

— Мы были так же близки, как вы, — добавила Изольда. — Мы думали одной головой. Но природа требует экспансии. Резонанс дается близнецам при рождении как тренировочная площадка. Чтобы вы научились чувствовать другого человека лучше, чем себя.

— Но когда вы найдете свою Пару... — Конрад посмотрел на Яна, потом на Яну. — Настоящий Резонанс перейдет к супругу. Ваша связь брата и сестры останется крепкой, но она перестанет быть телепатической. Вы станете... отдельными единицами.

— Это необходимо для чистоты линии, — закончила Изольда. — Ваши старшие двоюродные братья, Марк и Маттео, уже прошли этот этап. Теперь их Резонанс направлен на их жен. Тоже близнецов, разумеется.

Ян и Яна переглянулись. Перспектива потерять эту абсолютную, кристальную связь казалась им... нерациональной. Пугающей. Как будто у тебя собираются отнять половину мозга.

«Они не понимают, — прозвучал голос Яна в голове сестры. — Мы не такие, как Марк и Маттео. Наша связь — это не просто генетика. Это архитектура».

«Согласна, — отозвалась Яна. — Мы не будем подчиняться устаревшим протоколам. Мы оптимизируем традицию».

Вслух Яна сказала: — Мы учтем это, отец. Когда придет время.

— А пока, — Ян вернул разговор в деловое русло, — вернемся к Россам. Кайден опасен своей иррациональностью. Он может попытаться ударить исподтишка.

— Пусть пытается, — Конрад снова взял планшет. — Пока он думает, что он игрок, он уязвим. Самая выгодная позиция — когда враг вас недооценивает. Пусть считает вас просто высокомерными снобами.

— Мы и есть высокомерные снобы, — заметила Яна.

— Да. Но вы — снобы, у которых есть план. А у него есть только амбиции, — улыбнулся отец. — Наблюдайте. Экспериментируйте с вашей группой 7-С. Если этот «Хаос» Саши Новака работает против «Пустоты» Росса — используйте его.

Машина мягко затормозила у ворот резиденции.

Ян вышел первым и подал руку Яне. Их пальцы соприкоснулись, и привычный разряд статического электричества (или родства?) подтвердил: система работает нормально.

Они справятся. С Кайденом. С родителями. И даже со словом «статистически».

— Завтра понедельник, — сказал Ян, когда они поднимались по мраморной лестнице. — Лея придет в школу, зная, что ее не выселят.

— Надо будет проследить за реакцией зрачков, — кивнула Яна. — Чтобы подтвердить гипотезу о том, что она догадалась про нас.

— И у нас лабораторная по химии.

— Я буду в паре с тобой?

— Нет. Я возьму Сашу.

Яна остановилась. — Это мазохизм. Он смешает реагенты, чтобы посмотреть, «будет ли бабах».

— Именно, — глаза Яна сверкнули азартом. — Мне нужен контролируемый взрыв. Кайден будет сидеть рядом. Пусть понервничает.

Яна улыбнулась. — Ладно. Тогда я беру Ричарда. Буду успокаивать его пульс.

Они разошлись по комнатам. Белые Ангелы, которые решили сыграть в игру с Хаосом, чтобы защитить свой идеальный порядок.

Над городом висела полная луна. Где-то там, внизу, Кайден Росс сейчас срывал злость на официантах, а его отец пил виски, пытаясь забыть унижение. А в квартире Леи, в секторе Д-4, Эмилия спала спокойно впервые за полгода, не зная, что её покой куплен "налоговым вычетом" людей, которые считают эмоции хаосом.

Но иногда холодный расчет — это самый надежный щит.

Химические Ожоги и Теория Управляемого Хаоса

Понедельник. Кабинет Химии.

Кабинет химии пах хлоркой, серой и страхом перед проваленной контрольной. На столах стояли колбы, горелки и наборы реактивов, которые выглядели подозрительно безобидно — как ингредиенты для супа, если бы суп мог прожечь стол насквозь.

— Разбиваемся на пары! — рявкнул мистер Вэнс, учитель химии, который любил свой предмет больше, чем учеников (и, возможно, больше, чем жену). — Сегодня мы изучаем экзотермические реакции. Проще говоря — то, что выделяет тепло.

Ян Вайс, сидевший за первой партой, медленно поднялся. Он не стал ждать, пока класс начнет хаотичное броуновское движение в поисках партнеров. Он развернулся и посмотрел прямо на Сашу.

— Новак, — произнес он своим ровным, ледяным голосом. — Ты со мной.

Класс замер. Это было всё равно, что увидеть, как лев приглашает антилопу на вальс.

— Я? — Саша поперхнулся жвачкой. — Ваше Ледяное Величество, вы уверены? Мои отношения с химией можно описать статусом «всё сложно». В прошлый раз я чуть не создал новую форму жизни.

— Именно, — кивнул Ян. — Мне нужен катализатор с непредсказуемой валентностью. Ты подойдешь.

Яна, сидевшая рядом с братом, без лишних слов собрала свои вещи и пересела к Ричарду Стерну. Ричард покраснел так, что стал похож на лакмусовую бумажку, опущенную в кислоту.

Саша, пожав плечами, пересел к Яну. Он оказался прямо за спиной Кайдена и Далии, которые (естественно) работали в паре.

— Не взорви нас, рыжий, — бросил Кайден через плечо, не оборачиваясь. Он аккуратно, пинцетом, накладывал кристаллы в пробирку. Его движения были хирургически точными.

— Не волнуйся, Кен, — оскалился Саша. — Если я буду взрывать, я начну с твоего эго. Там площадь поражения больше.

Далия, сидевшая рядом с Кайденом, даже не улыбнулась. Она сидела с идеально прямой спиной, глядя на горелку. На её запястье, под манжетой дорогой блузки, Саша заметил краешек красной шерстяной нити.

Он хотел толкнуть её в плечо, спросить: «Эй, Принцесса, как выходные? Мы тут с ребятами нашли новый мем про котов...»

Но он промолчал. Потому что между ними была стена. Стена из холодного молчания, которую построил Кайден.

Экзотермическая реакция и Билет в Один Конец

— Новак, — голос Яна Вайса звучал над ухом, как инструкция автопилота. — Добавь три грамма сульфата меди. Медленно.

Саша держал пробирку так, словно это была граната с выдернутой чекой. — Медленно — это не мой стиль, Ваше Морознейшество. Мой стиль — это «ой, упало».

— Статистически, если ты уронишь это сейчас, — спокойно заметил Ян, подвигая штатив, — мы получим ожоги третьей степени и освобождение от физкультуры на месяц. Выгодный размен, но нерациональный. Лей.

Саша фыркнул, но налил аккуратно. Жидкость в колбе зашипела, меняя цвет с прозрачного на ядовито-синий. Тепло ударило в лицо.

— Экзотермическая реакция, — констатировал Ян, делая пометку в идеальном конспекте. — Выделение энергии во внешнюю среду.

Саша смотрел не на колбу. Он смотрел в спину Далии. Она сидела слишком прямо. Как будто у неё к позвоночнику привязали линейку. Кайден что-то шепнул ей, касаясь её локтя — легко, почти невесомо. Собственнически.

Далия чуть вздрогнула и поправила манжет блузки, пряча ту самую красную нить.

В этот момент, глядя на этот жест, время для Кайдена, наблюдавшего за ней боковым зрением, сжалось и отмотало пленку назад. В январь.

ФЛЕШБЭК: 11 Января. День Рождения Короля.

Это был день, когда Кайдену исполнилось четырнадцать. Никаких школьных вечеринок. Только элитный ресторан в Верхнем Городе, панорамные окна и меню без цен.

Далия пришла красивой. Нет, она была безупречной. Платье цвета шампанского, укладка волосок к волоску. Она сияла, как и положено спутнице Эмбера. Её родители, Георг и Элен, сидели за столом, раздуваясь от гордости. Они уже мысленно паковали чемоданы в Париж — совместная поездка двух семей на каникулы была утверждена. Это был их билет в высшую лигу.

Всё шло по плану. Пока Кайден не заметил это.

Они вышли на террасу «подышать воздухом» (на самом деле — сделать фото для «V-Life»). Далия потянулась поправить волосы, и рукав платья сполз.

На её тонком запястье, рядом с дорогим золотым браслетом, который подарил он, висела дешевая, грубая красная шерстяная нить.

Кайден замер. Его улыбка не дрогнула, но глаза стали похожи на два осколка льда. — Что это, милая? — спросил он мягко. — Новый тренд? Выглядит... этнически.

Далия одернула рукав. В её глазах мелькнул испуг, но она выпрямилась. — А, это... — она запнулась, но тут же улыбнулась. — Девочки подарили. В классе. Просто безделушка на удачу.

Ложь. Кайден знал, что она сама это сделала. Или взяла у той, «Бесцветной». Он чувствовал запах бунта.

— Девочки? — переспросил он, подходя ближе. — Те самые, из подвала? Знаешь, Далия, я думал, мы договорились. Эти связи... они тянут тебя вниз. Посмотри на этот браслет. Он чешется? Он дешевит твой образ. Я подарил тебе золото, а ты носишь шерсть.

Он не кричал. Он говорил с такой искренней, глубокой печалью, будто она ударила щенка.

Далия сжала кулаки. В этот раз она не отступила. — Мне нравится, Кайден. Это просто нитка. И я... я хочу общаться с ними. Мне нужны подруги. Не фанатки, а подруги. Ты же не можешь быть моим всем миром, правда?

Она думала, что победила. Что отстояла свои границы. Кайден вздохнул. Он взял её руку, поцеловал пальцы — прямо рядом с красной нитью. — Конечно, принцесса. Ты права. У тебя должны быть друзья. Я просто беспокоюсь за твою репутацию. Но если тебе это важно... носи.

Далия выдохнула, сияя от облегчения. Она выиграла! Он понял!

А через час, когда подали десерт, отец Кайдена, Кристиан, громко объявил, глядя в телефон: — Ох, какая жалость. Изменения в логистике.

— Что случилось? — встрепенулась мать Далии.

Кайден отложил вилку. Его лицо выражало глубочайшее сожаление. — Простите. Я совсем забыл сказать. Отец, мы ведь летим в Париж через Цюрих? У нас там встреча с инвесторами.

— Именно, — кивнул Кристиан (он понимал сына с полувзгляда). — Формат поездки меняется. Это будет... деловой визит. Очень скучный. Протокольные ужины, закрытые встречи.

Кайден повернулся к Далии. Его взгляд был полон сочувствия. — Детка, я не могу тебя взять. Ты там умрешь от скуки. К тому же... — он выразительно посмотрел на её запястье, скрытое рукавом. — Тебе, наверное, захочется провести каникулы с подругами. Раз они так важны.

Родители Далии побледнели. Париж отменялся. Далия застыла. Она поняла. Это было наказание. Но Кайден выглядел таким заботливым! Он ведь «освободил» её для друзей, как она и просила.

— Я буду скучать, — шепнул он ей на ухо, когда они прощались. — Надеюсь, твои новые друзья смогут отвезти тебя в Париж. Ох, подожди... они же не могут позволить себе даже автобус.

Он улетел. Далия осталась. Всю неделю она просидела дома, глядя на его идеальные сторис на фоне Эйфелевой башни, и чувствовала себя виноватой. Она всё испортила. Она расстроила родителей. Она обидела Кайдена.

И всё из-за какой-то нитки.

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ. КАБИНЕТ ХИМИИ.

— ...реакция завершена, — голос Яна вернул реальность.

Кайден моргнул. Он смотрел на спину Далии. Она всё еще носила эту нить. Упрямая. Глупая. Но это делало игру интереснее.

Он аккуратно поставил свою пробирку в штатив. Жидкость внутри была кристально чистой — идеальный результат. Как и всё, что он делал.

Кроме одного.

Лея Нордстрем.

Кайден сжал пинцет. Эта «Бесцветная» была занозой. Именно из-за неё его план с бомбой в декабре пошел наперекосяк.

Всё было продумано гениально. Директору нужно было списать огромную сумму — пропавший бюджет школы. И компьютер, на котором велась «черная бухгалтерия». Кайден предложил решение. Изящное. Найти актеров (он знал пару ребят из V4, готовых на всё за рейтинг), устроить звонок о бомбе. Паника, эвакуация. Под шумок компьютер «исчезает», деньги списываются на «экстренные меры безопасности» и ремонт.

А найденный «виновник» (кто-то из учеников, кого не жалко) берет вину на себя. Директор был в восторге. Кайден получил статус «Золотого» не просто так — он был полезен.

Но эта дура Лея... Она услышала. Она подняла панику раньше времени. И самое ужасное — её мать, Эмилия, должна была сломаться под штрафом в 50 000. Это сделало бы их рабами Системы навсегда. Кайден уже планировал, как «великодушно» поможет Далии спасти подругу, купив тем самым их лояльность с потрохами.

Но вмешались Вайсы. Эти ледяные статуи оплатили долг. Анонимно. «Белое Крыло». Ха. Кайден знал, кто это.

Теперь Лея свободна. Эмилия не сломлена. А Директор нервничает, потому что компьютер пропал, но «виновного» так и не наказали показательно.

— Твоя очередь, Росс, — прогундосил учитель Вэнс. — Что у вас с реакцией?

Кайден поднял свою колбу. — Идеально, сэр. Полное поглощение. Никакого осадка.

— Скучно, — громко прокомментировал Саша с задней парты. — Где драма? Где страсть? Где, в конце концов, дым?

Ян Вайс, стоявший рядом с Сашей, едва заметно усмехнулся. — Дым бывает, когда нарушаешь технологию, Новак. А Кайден... он соблюдает инструкции. Даже если они ведут в тупик.

Кайден медленно повернулся. — Тупик — это когда у тебя нет выбора, Вайс, — сказал он тихо, но так, чтобы услышали только они. — А у меня выбор всегда есть.

Он посмотрел на Далию. — Далия, запиши результаты. У меня руки заняты.

Далия вздрогнула и поспешно открыла тетрадь. — Да, конечно.

Она не смотрела на Сашу. Она не смотрела на Лею. Она смотрела только в тетрадь, стараясь быть полезной. Потому что она помнила Париж. И не хотела, чтобы «Париж» повторился.

Саша хотел что-то крикнуть, съязвить, защитить её, но Ян Вайс наступил ему на ногу. Больно. — Не трать реагенты зря, — холодно сказал Ян. — Ей сейчас не нужна твоя защита. Ей нужно понять, что колба нагревается, пока её держишь. И однажды она обожжет руки.

Звонок прозвенел.

Кайден вышел первым, на ходу доставая телефон. Ему нужно было написать Директору. Проблема с Вайсами требовала решения. Если нельзя купить Лею... значит, нужно сделать так, чтобы она сама захотела исчезнуть.

А пока — улыбаться. Шоу должно продолжаться.

Этика Выживания и Парадокс Вагонетки

Кабинет Этики. (Бывшая библиотека).

В отличие от стерильного кабинета химии или унылого,хотя и обновленного, но подвала 7-С, кабинет Учителя Соломона напоминал лавку древностей, чудом уцелевшую при бомбардировке. Здесь пахло старой бумагой, воском и временем.

На стенах вместо плакатов «V-Life» висели карты миров, которых больше не существовало. На столе тикал метроном.

Учитель Соломон сидел на краю стола, протирая очки кусочком замши. — Совесть, — произнес он мягким, скрипучим голосом, — это рудимент. В нашем городе её удаляют, как аппендикс, еще в начальной школе. Она мешает пищеварению успеха.

Он надел очки и посмотрел на класс глазами цвета старого пергамента. — Но сегодня мы попробуем её нащупать. Фантомные боли — самые сильные.

Джаспер Вонг, сидевший за последней партой и балансировавший карандашом на носу, фыркнул. — У меня совесть чиста, учитель. Я ею не пользуюсь. Она как новая, в упаковке.

Класс хихикнул. Соломон улыбнулся в бороду. — Бережливость — это похвально, Джаспер. Но инструменты ржавеют без дела.

Он встал и нарисовал на доске схему. — Представьте ситуацию. Вы — машинист поезда. У поезда отказали тормоза. Впереди развилка. На первом пути привязаны пять человек. Это «Яркие» (V1). Успешные, красивые, полезные для экономики. На втором пути привязан один человек. Это «Тень» (V4). Грязный, бедный, никому не известный.

— О, я знаю это! — выкрикнул Саша. — Это «Проблема Вагонетки». Классика! Ответ: я дергаю стоп-кран, поезд сходит с рельсов, и мы все идем пить какао.

— Стоп-крана нет, Александр, — мягко оборвал Соломон. — В жизни его никогда нет. Ты должен выбрать. Повернешь направо — убьешь пятерых «полезных». Повернешь налево — убьешь одного «бесполезного».

В классе повисла тишина. Вопрос был с подвохом. В Лонглайне ответ был очевиден: рейтинг решает всё. 5000 баллов против 50. Математика.

— Маркус, — Соломон кивнул Маркусу Айрону. — Твой выбор?

Маркус побледнел. Он ненавидел эти вопросы. Его дар детектора лжи работал и на него самого: если он скажет то, что надо, но не то, что думает, его скрутит боль. — Я... я бы спас пятерых, — выдавил он. — Чисто математически. Пять жизней больше одной.

Он тут же схватился за живот и поморщился. — Ложь, — констатировал Магнус Блэквуд, сидевший рядом с Таней Волковой. Магнус редко говорил, но всегда бил в цель. — Его тошнит. Значит, он врет.

— Почему ты врешь, Маркус? — спросил Соломон.

— Потому что... — Маркус тяжело дышал. — Потому что если тот один — это мой друг... или мама... я бы убил тех пятерых. Плевать на их рейтинг.

Класс зашумел. Это было признание в эгоизме. В «неэффективности».

— Честно, — кивнул Соломон. — Кайден? Твоя версия.

Кайден, который до этого с легкой скукой листал ленту новостей (под партой), поднял голову. Его лицо выражало идеальную гражданскую ответственность. — Я бы направил поезд на одного, — спокойно сказал он. — Не потому что он «Тень». А потому что ответственность лидера — минимизировать потери. Жертвовать малым ради великого — это суть управления.

Маркус напрягся, ожидая спазма. Он ждал лжи. Но спазма не было. Маркус удивленно посмотрел на Кайдена. — Он... он не врет, — прошептал Маркус. — Он правда так думает.