Дети Теней 2. Даже зеркала лгут

Рисунок Тани Волковой упал прямо в проход. Лицевой стороной вверх.

На черно-белом листе, нарисованное углем так реалистично, что казалось живым, скалилось Нечто. Огромная, бесформенная Тень с пастью, полной тьмы, гналась за маленьким рыжим мальчиком. Монстр не был похож на детские страшилки. Он был похож на Пожирателя. Того самого, о котором шептали городские легенды и которого они видели в Изнанке.

В классе повисла тишина.

Соломон, который медленно прохаживался между рядами, остановился. Он наклонился и, прежде чем Саша успел схватить лист, поднял рисунок.

Лея замерла. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Он увидит. Он поймет.

Соломон долго смотрел на рисунок. Его лицо оставалось спокойным, но Лея (как Эмпат) увидела, как его аура — обычно прозрачная, как вода — вдруг пошла рябью. Словно камень бросили в глубокий колодец. Он узнал это существо.

— Интересная... аллегория, — медленно произнес Соломон, поднимая глаза на Сашу. — Очень детальная. Александр, что это?

Саша вскочил, красный как рак. Его руки дрожали. — Это... Это... — он лихорадочно искал оправдание. Сказать правду? «Это монстр из моего сна, который живет в параллельном мире»? Ага, и привет, палата номер шесть.

— Это концепт-арт! — выпалил Саша. — Для игры. Мы с Таней... э-э... разрабатываем игру. Хоррор. «Побег от Дедлайна». Вот это — Дедлайн. Видите, какой страшный? Он питается прокрастинацией.

Класс нервно хихикнул.

— Да, — быстро подхватила Мира Коваль, понимая, что Саша тонет. — Статистически, визуализация страхов помогает снизить уровень кортизола. Это арт-терапия. Мы все рисуем... метафоры.

— Метафоры, — повторил Соломон. Он не улыбался. Он смотрел не на Сашу и не на Миру.

Он посмотрел на Маркуса Айрона.

Маркус сидел, вцепившись в край парты так, что побелели костяшки. Его лицо приобрело зеленоватый оттенок. Физическая тошнота от концентрации лжи в комнате подкатила к горлу. Саша врал. Мира врала. Весь класс молча поддерживал эту ложь. Для Маркуса это было как удар под дых.

Он зажмурился и мотнул головой, пытаясь сдержать рвотный позыв.

Глаза Соломона сузились. Он перевел взгляд с позеленевшего Маркуса обратно на рисунок, а потом — на Сашу. В его взгляде не было осуждения. Там было... понимание. И тревога.

— «Побег от Дедлайна», — повторил он мягко. — Что ж. Метафора действительно мощная. Иногда наши внутренние тени принимают пугающие формы, чтобы мы обратили на них внимание.

Он аккуратно положил рисунок на парту Саши.

— Но помните: от Дедлайна, как и от Тени, нельзя убежать. С ним можно только... договориться. Или встретиться лицом к лицу.

Он вернулся к учительскому столу. Аура вокруг него успокоилась, но стала плотнее.

— Александр, — сказал он, открывая журнал. — После урока задержись на минуту. Я бы хотел обсудить... сценарий вашей игры. У меня есть пара мыслей по поводу... сюжетных арок.

Саша сглотнул и кивнул. Лея встретилась взглядом с Мирой. «Он знает», — читалось в глазах аналитика. «Или догадывается».

Урок продолжился, но теперь каждое слово Соломона о взаимопомощи звучало иначе. Не как абстрактная этика. А как инструкция по выживанию в мире, где тени умеют кусаться.

Кайден, сидевший впереди, лениво чертил что-то в блокноте, не обращая внимания на переполох. Для него монстры были сказкой для бедных. Он не знал, что настоящие монстры не прячутся под кроватью. Они носят дорогие костюмы и пьют горячий шоколад.

ДИЛЕММА ЗАКЛЮЧЕННОГО И ЭФФЕКТ БУМЕРАНГА

Соломон вернулся к доске, на которой всё еще висел немой вопрос о монстре из «игры». Он стер слово «НЕТ» и нарисовал квадрат, разделенный на четыре части.

— Чтобы закрыть тему выживания в коллективе, — произнес он, отряхивая руки от мела, — я хочу познакомить вас с одной старой, как мир, математической задачей. Она называется «Дилемма Заключенного».

Класс притих. Слово «заключенный» в этом городе звучало не как метафора, а как прогноз погоды.

— Представьте, — начал Соломон, — что двоих людей поймали за... скажем, нелегальное использование магии. Их рассадили по разным камерам. У следователя нет прямых улик, только косвенные. И он предлагает каждому сделку.

Он написал в квадратах условия:

Если ОБА молчат (доверяют друг другу) — оба получают по 1 месяцу тюрьмы (за мелкое хулиганство).

Если ОДИН предает (сдает другого), а второй молчит — предатель выходит на свободу (0 лет), а молчун садится на 10 лет.

Если ОБА предают друг друга — оба садятся на 5 лет.

— Внимание, вопрос, — Соломон обернулся. — Чисто математически, что выгоднее всего сделать лично для себя?

— Предать, — мгновенно ответил Кайден. Он даже не смотрел на доску, он смотрел на свой маникюр. — Если ты предашь, ты либо выйдешь сухим из воды, либо получишь 5 лет. Если будешь молчать — рискуешь сесть на 10. Математика не знает жалости. Предательство — доминирующая стратегия.

Мира Коваль нахмурилась, глядя на цифры. — Статистически... он прав. Рациональный эгоист всегда выберет предательство, чтобы минимизировать личные риски.

— Именно, — кивнул Соломон. — И в этом трагедия "рациональных эгоистов". Посмотрите на схему. Если оба будут думать "рационально" и предадут — они оба сядут на 5 лет. А если бы они доверились друг другу и промолчали — отделались бы месяцем.

Он обвел квадрат с надписью «ДОВЕРИЕ».

— Парадокс в том, что коллективное доверие выгоднее личной выгоды. Эволюция доказала: выживают не самые сильные одиночки. Выживают те группы, которые научились не предавать друг друга, даже когда никто не видит.

Он посмотрел прямо на Кайдена. — Предательство дает выигрыш только в короткой игре (один раз). Но жизнь — это длинная игра. Если вы предали один раз, с вами больше никто не сядет играть. И в следующий раз, когда вам понадобится помощь... вы получите свои 10 лет одиночества.

Кайден лишь усмехнулся, но Лея увидела, как вокруг него сгустилась холодная серая дымка. Он не верил. Для него люди были одноразовыми стаканчиками: использовал — выбросил — взял нового.

Звонок прозвенел, разрезая напряжение.

— Урок окончен, — сказал Соломон. — Домашнее задание: сделайте что-то для другого человека, что не принесет вам никакой выгоды. И посмотрите, как это изменит ваш день. Александр, задержись.

Класс зашумел, собирая вещи.

Коридор. Зона «Холодного Фронта»

Кайден вышел из класса одним из первых, но не пошел к выходу. Он направился прямиком к подоконнику, где, с идеальной осанкой, стояли Близнецы Вайс, надевая свои безупречные пальто.

Кайден поправил галстук. Ему нужно было восстановить баланс. Штольц и Соломон пытались расшатать его авторитет, но он знал, где лежит настоящая сила. В ресурсах.

— Ян, Яна, — он подошел к ним с самой обаятельной из своих улыбок (той, что стоила 500 баллов). — Насчет завтрашнего... мероприятия. Этот ремонт.

Ян медленно застегнул пуговицу на пальто. Яна поправила перчатку. Они смотрели на него как на пустое место, которое почему-то издает звуки.

— Мы слушаем, — холодно произнесла Яна.

— Я подумал, — Кайден понизил голос до доверительного шепота, — что вам, как и мне, не с руки возиться в пыли с... этими. — Он кивнул в сторону двери класса, откуда выходили остальные. — Это популизм. Игра в демократию. Я предлагаю альтернативу. У моего отца есть связи в Департаменте Архитектуры. Мы можем нанять профессиональную бригаду. Они сделают всё за ночь. А мы просто припишем заслуги себе. Эффективно, чисто, статусно. Как мы любим.

Это было предложение альянса. "Мы — элита, давайте держаться вместе против черни".

Близнецы переглянулись.

— "Как мы любим"? — переспросил Ян, и в его голосе звякнул металл. — Ты ошибаешься в терминологии, Росс.

— Мы любим создавать, — сказала Яна. — А ты любишь присваивать.

— И еще, — Ян сделал шаг вперед, нарушая личное пространство Кайдена. Его ледяные глаза смотрели прямо в душу (которой, как подозревала Лея, там не было). — Мы слышали твою угрозу. "Сжечь нас". Помнишь?

Улыбка Кайдена застыла, превратившись в гримасу. — Я... это была фигура речи...

— Плохая фигура, — отрезала Яна. — Мы — Эмберы. Мы — огонь, который застыл во льду. Если ты попытаешься нас поджечь, ты просто утонешь в том, что оттает.

— Мы не заключаем сделок с посредниками, — резюмировал Ян. — Отойди. Ты загораживаешь свет.

Они синхронно обошли его и направились к лестнице, оставив Кайдена стоять посреди коридора. Его лицо пошло красными пятнами. Зеркальная аура потемнела, превратившись в черную дыру. Он был унижен. Снова. И на этот раз он этого не простит.

В классе. Разговор о Тенях

В опустевшем классе повисла тишина, тяжелая, как могильная плита.

Саша стоял у первой парты, комкая лямку рюкзака. Ему хотелось исчезнуть. Провалиться сквозь пол. Стать невидимкой, как Вера.

Соломон сидел за столом, вертя в руках тот самый рисунок. Угольный монстр скалился с бумаги.

— Александр, — наконец произнес учитель. — Я не буду спрашивать тебя про игру. Я слишком стар, чтобы верить в сказки про дедлайны, которые имеют форму... — он постучал пальцем по рисунку, — ...Пожирателей.

Саша вздрогнул. — Откуда вы знаете это название?

Соломон поднял на него глаза цвета старого пергамента. В них не было угрозы. Только бесконечная, древняя печаль. — Я преподаю этику, Саша. А этика — это наука о добре и зле. Нельзя изучать свет, не зная, как выглядит тьма.

Он встал и подошел к окну, за которым виднелись лишь ботинки прохожих. — Тот, кто нарисовал это... Таня, верно? Она обладает редким даром. Видеть суть. Но ты... — он повернулся к Саше. — Ты реагировал не как зритель. Ты реагировал как свидетель.

Саша молчал. Сердце колотилось в горле.

— Иногда нам снятся сны, Саша, — голос Соломона стал тише, почти шепотом. — Которые не являются снами. Иногда мы теряем что-то, что нельзя потерять. И память об этом болит, как фантомная конечность.

Саша судорожно вздохнул. Этот старик... он говорил о ком-то знакомом... Он знал. Или чувствовал.

— Если ты... или кто-то из твоих друзей... — Соломон внимательно посмотрел на дверь, за которой, он знал, стояли Лея и Мира. — Столкнется с такой Тенью по-настоящему... Знайте: страх — это их пища. Но у страха есть противоядие.

— Какое? — хрипло спросил Саша.

— Имя, — ответил Соломон. — У всего есть имя. Даже у монстров. Когда ты называешь тьму по имени, она перестает быть бесконечной. Она становится просто... объектом. А с объектом можно бороться.

Он протянул рисунок Саше. — Возьми. И скажи Тане, что у неё талант. Но в следующий раз пусть рисует при свете. Темнота имеет свойство... вглядываться в нас в ответ.

Саша схватил рисунок, буркнул «спасибо» и пулей вылетел из класса.

Коридор. Подслушано

Саша вывалился в коридор и тут же наткнулся на стену из трех девичьих спин.

Лея, Мира и... Далия стояли у двери, делая вид, что изучают расписание факультативов.

— Вы подслушивали? — выдохнул Саша, прижимая рисунок к груди.

— Мы осуществляли аудиальный мониторинг ситуации для обеспечения безопасности, — невозмутимо ответила Мира.

— Короче, грели уши, — перевела Далия. Она выглядела странно. Серебряная цепь всё еще была на ней (Лея её видела), но после урока и сцены с рисунком она немного провисла. Кайден ушел, обиженный отказом Близнецов, и, видимо, забыл дернуть за поводок напоследок.

— Он знает, — сказала Лея, глядя на Сашу своими огромными серыми глазами. — Соломон знает про Изнанку.

— Он сказал про Имя, — прошептал Саша. — «Назови тьму по имени».

— Пожиратель, — тихо произнесла Лея.

Саша вздрогнул, как от удара током. — Не произноси это здесь! — шикнул он, озираясь. — Стены слышат.

— Саш, — Далия вдруг шагнула к нему. В её голосе не было привычного высокомерия. — Тот рисунок... Это ведь не игра, да?

Саша посмотрел на неё. На бывшую королеву, которая теперь была просто напуганной девочкой в дорогой одежде. — Нет, принцесса. Это не игра. Это жизнь. И она, как выяснилось, в жанре хоррор.

— Статистически, жанр можно сменить, — заметила Мира. — Если добавить в хоррор достаточное количество абсурда и командной работы, он превращается в приключенческий боевик.

Саша криво усмехнулся. — Ну, раз наш "Мозг" так считает... Ладно. Идемте. У нас завтра ремонт. И мне нужно придумать, как не покрасить себя вместо стены.

Они пошли по коридору — странная компания из четырех "неудачников", которые на самом деле были единственной надеждой этого города.

А за углом, в тени колонны, стоял Кайден Росс. Его лицо было искажено холодной яростью. Он слышал не всё, но достаточно. «Ремонт... Команда... Соломон...» — Значит, играем в спасителей? — прошептал он. — Что ж. Посмотрим, как вы спасете то, что я сломаю.

Он достал телефон и открыл «Теневые Грани». Его пальцы быстро набрали сообщение анонимному боту. Война началась.

Хроники Оттепели: Танцы с Валиками и Парты с Подвохом

Январь — Март. Режим ускоренной перемотки.

Если бы жизнь класса 7-С была сериалом, то следующие три месяца сценаристы пустили бы в режиме быстрой нарезки под бодрую инди-музыку.

Снег в Лонглайне таял неохотно, превращаясь в серую кашу, но в «Яркой Жизни» уже вовсю цвела цифровая весна.

Кадр 1: Профиль Далии. Она и Кайден на открытии новой галереи современного искусства (где картины представляли собой пустые белые холсты с ценниками). Они держатся за руки. Идеальные улыбки. Подпись: «Искусство видеть невидимое. #PowerCouple #V1». Лайки: 12 543. Лея видит: Далия улыбается, но её пальцы так сильно сжимают локоть Кайдена, что костяшки побелели. Страх потерять равновесие.

Кадр 2: Городская библиотека. Тишина, пахнущая пылью и знаниями. За дальним столом, заваленным энциклопедиями, сидят Мира и Ричард. Они не разговаривают. Они читают. Но иногда Ричард пододвигает Мире пакетик с орешками, даже не отрывая глаз от страницы. А Мира, вычисляя вероятность того, что это миндаль, едва заметно краснеет. Это был самый громкий роман в истории тишины.

Кадр 3: Квартира Леи. Эмилия считает счета. Долг в 50 000 висит над ними, как Дамоклов меч, но Эмилия больше не плачет по ночам. Она злится. А злость — это топливо. Она берет третью подработку.

Апрель. Настоящее время.

— У меня ноль, — объявила Лея, вытряхивая на парту содержимое своего кошелька. Оттуда выпала одинокая скрепка и чек из супермаркета трехмесячной давности. — Точнее, ноль целых, ноль десятых. А у мамы послезавтра день рождения.

Саша, который в этот момент пытался балансировать стулом на одной ножке, с грохотом приземлился. — Ну, ты можешь подарить ей свое примерное поведение. Хотя нет, это слишком дорого. Может, подаришь ей тишину? Я бы дорого заплатил, чтобы моя бабушка помолчала хотя бы час во время прямого эфира.

— Саш, я серьезно, — Лея вздохнула. — Она работает на износ. Я хотела купить ей сертификат в СПА, но... — она развела руками. — Моего бюджета хватит только на мыло. Хозяйственное.

— Бюджет — это ограничивающее убеждение! — раздался звонкий голос.

К парте подлетела Елена Мартинес. Вокруг неё, как всегда, кружились невидимые солнечные зайчики, хотя в подвале солнца не было с момента постройки школы. — Подарок не должен стоить денег, Лея! Он должен стоить эмоций!

— Елена, — осторожно заметила Мира, не отрываясь от ноутбука. — Статистически, люди предпочитают подарки, которые можно использовать. Или продать.

— Скукотища! — отмахнулась Елена. — Эмилии нужна энергия! Ей нужно напоминание, что она живая! Лея, мы сделаем флешмоб!

— Что? — хором спросили Саша и Лея.

— Танец! — глаза Елены загорелись так, что можно было отключить электричество в классе. — Мы выучим танец. Все вместе. Весь класс! Мы встретим её после работы, прямо у школы, и... БАМ! Музыка, драйв, любовь! Это будет легендарно!

— Я не танцую, — тут же отрезал Ян Вайс, не поворачивая головы. — Это нерациональная трата калорий. — И это выглядит глупо, — добавила Яна.

— Ой, да ладно вам! — Елена уже была в режиме «Генератор Идей». — Это не балет! Это будет... уличный стиль! С элементами стройки! Мы же как раз ремонт начинаем! Совместим полезное с полезным!

И самое удивительное — она их уговорила. Не логикой. А тем самым теплом, против которого не мог устоять даже лед Близнецов.

Операция «Ремонт и Ритм»

Следующие пять дней подвал школы превратился в филиал сумасшедшего дома, скрещенного с бродвейским шоу.

— Раз-два-три, покрасили! Раз-два-три, поворот! — командовала Елена, стоя на учительском столе (Штольц тактично вышел, сделав вид, что ему срочно нужно в библиотеку).

Это было странно. Это было шумно. Но это было... здорово.

Дядя Ваня, школьный сторож — суровый старик в синем комбинезоне, который обычно гонял учеников шваброй, — вдруг оказался ценнейшим союзником. Он притащил из своей каморки настоящие профессиональные валики, стремянку, которая помнила еще основание города, и старый кассетный магнитофон.

— Не так держишь, салага! — ворчал он на Сашу, который пытался красить стену и танцевать брейк одновременно. — Кисть должна быть продолжением руки, а не пропеллером!

— Дядя Ваня, я художник, я так вижу! — оправдывался Саша, у которого нос уже был в белой грунтовке.

— Художник от слова «худо», — хмыкал сторож, но тут же показывал, как правильно раскатывать краску, чтобы не было полос.

Лея работала рядом с Мирой. Они шпатлевали трещины. Мира рассчитывала количество смеси по формуле, а Лея просто замазывала «раны» стен, представляя, что лечит этот класс.

— Знаешь, — тихо сказала Мира, разравнивая шпателем серую массу. — В этом есть логика. Мы чиним стены — стены защищают нас. Взаимная выгода.

— Мы делаем дом, — исправила её Лея. — Это другое.

В углу Близнецы Вайс, закатав рукава своих дорогих рубашек (и надев защитные перчатки, конечно), красили оконные рамы. Они работали молча, синхронно, как два робота-манипулятора. Ни одной лишней капли. Ни одного лишнего движения. Идеально.

Даже Вера Фрост вышла из тени. Она подавала инструменты и тихонько подпевала музыке.

К 9 апреля класс изменился. Унылый зеленый цвет исчез. Теперь стены были теплого, сливочного оттенка («Цвет утреннего тумана», как назвала его Таня Волкова). На задней стене Таня и Николай нарисовали огромную схему созвездий, где звезды были соединены не линиями, а нарисованными нитями.

День Х. 9 Апреля.

Эмилия вышла из школы уставшая. Рейтинг за день не изменился, но спина болела так, будто она таскала камни, а не учила детей литературе. Она поправила тяжелую сумку и уже собиралась идти на остановку, когда...

Заиграла музыка.

Не из наушников. Громко, на весь двор. Ритмичный, зажигательный бит 80-х.

Из-за угла школы выскочил Саша. Он сделал колесо (почти удачно) и замер в позе звезды. Следом выбежала Елена, хлопая в ладоши. Потом — Бруно и Зоя. Потом — весь класс 7-С.

Эмилия замерла, прижав сумку к груди.

Они танцевали. Это не было профессионально. Саша путал ноги, Ричард считал вслух («Раз-и-два-и!»), а Близнецы двигались слишком механически. Но в этом было столько жизни, столько энергии, что воздух вокруг начал искриться.

Лея вышла в центр. Она не танцевала — она просто шла к маме, улыбаясь. Но за её спиной класс двигался как единый организм.

— С днем рождения, мам! — крикнула Лея.

Эмилия смотрела на них. На этих «дефектных» детей, которых списала Система. На свою дочь, которая сияла ярче любого Эмбера, хотя её рейтинг был нулевым.

Синий камень в груди Эмилии треснул. Слёзы потекли по её щекам — не те «красивые слезы», которые разрешала «V-Life», а настоящие, горячие, смывающие тушь и усталость.

— Вы... вы сумасшедшие, — прошептала она, улыбаясь сквозь слезы.

Дядя Ваня, наблюдавший за этим с крыльца, крякнул и вытер глаза грязным платком. — Ну, дают молодежь. Артисты.

Финал: Парты с подвохом

На следующий день класс сиял. Свежая краска, чистые окна, запах чистоты и победы. Ученики сидели на старых стульях, но чувствовали себя королями в своем замке. Они сделали это сами.

Дверь распахнулась.

На пороге стояли Кайден и Далия. За ними — два грузчика (Теневые, в серой униформе), которые тащили огромные коробки.

Кайден оглядел светлые стены. Его лицо на секунду скривилось, как будто он унюхал что-то неприятное (запах чужого успеха), но тут же разгладилось.

— Неплохо, — бросил он снисходительно. — Чистенько. Но чего-то не хватает.

Он щелкнул пальцами. Грузчики начали распаковывать коробки.

Это были парты. Новые. Эргономичные. С встроенными зарядками для телефонов и подсветкой. Дорогие.

— Мы с Далией подумали, — громко объявил Кайден, выходя на середину класса (как на сцену). — Что ремонт — это хорошо. Но комфорт — это статус. Моя семья... то есть, семья Далии, конечно, при моем скромном организационном участии... решила сделать вам подарок.

Он обнял Далию за плечи. Далия улыбалась, но Лея видела: она смущена. Она хотела просто помочь, просто компенсировать своё отсутствие. Но Кайден превращал это в шоу.

— Новые парты для класса 7-С! — провозгласил Кайден. — Потому что даже в подвале можно жить красиво. Если знать правильных людей.

Он достал телефон. — А теперь — фото для отчета в Попечительский Совет. И для «V-Life», конечно. Все улыбаемся! Далия, детка, встань ближе к партам. Чтобы был виден логотип производителя.

Он делал селфи. Он снимал сторис. «Благотворительность — это стиль жизни. Помогаем тем, кто не может позволить себе лучшее. #Меценат #7С #НоваяЖизнь».

Лея смотрела на это. Она видела разницу.

Ремонт, который они делали несколько дней, с шутками, ссорами, пиццей на полу и помощью дяди Вани — он светился Теплым Золотым Светом. Это была вложенная душа.

Парты, которые привезли грузчики, были холодными. Они светились Мертвым Неоном. Это был откуп.

— Знаешь, — шепнул Саша, глядя, как Кайден выбирает фильтр для фото. — Парты удобные. Но сидеть за ними я буду с таким лицом, будто мне подложили кнопку.

— Бери, — тихо сказала Мира. — Статистически, мы в выигрыше. У нас есть стены, которые мы любим, и парты, которые нам купили. Мы использовали ресурсы системы против неё самой.

— А Кайден? — спросила Лея.

— А Кайден, — Мира поправила очки, — купил себе рейтинг за деньги родителей Далии. Инфляция совести, Лея. Обычное дело.

Лея посмотрела на Далию. Та стояла рядом с сияющей партой, улыбаясь в камеру Кайдена. Но Лея видела: Золотая Птица радости над головой Далии была привязана леской. И леска эта натянулась до предела.

Они победили в ремонте. Но они проигрывали Далию. И с этим надо было что-то делать.

Эффект Кобры и Розовая Бумажка Судьбы

Урок Критического Мышления

Класс 7-С теперь выглядел иначе. Стены цвета «утреннего тумана» (спасибо Тане) делали подвал визуально шире, а на задней стене, вместо скучных правил поведения, сияла карта созвездий, соединенных нарисованными нитями.

Штольц вошел в класс, огляделся и впервые за полгода его густые брови не нахмурились, а удивленно приподнялись. — Любопытно, — произнес он. — Вы не стали замазывать трещины, вы вписали их в карту звездного неба. Это... метафорично.

Он прошел к доске. — Сегодня мы поговорим о том, почему благие намерения Системы часто ведут в ад. Тема урока: «Эффект Кобры».

Он нарисовал змею. Схематично, но узнаваемо. — Историческая справка. В колониальной Индии развелось слишком много кобр. Правительство решило: «Будем платить людям за каждую мертвую змею». Логично?

— Логично, — кивнула Мира Коваль. — Стимуляция активности через вознаграждение.

— А теперь вопрос, — Штольц прищурился. — Что начали делать предприимчивые граждане, чтобы заработать больше денег?

— Ловить больше змей? — предположил Бруно.

— Слишком честно для человечества, — усмехнулся Саша. — Я бы начал их разводить. Ферма змей. Бизнес-план «Яд и Деньги».