Дети Теней 2. Даже зеркала лгут

— Бинго, Новак! — Штольц щелкнул пальцами. — Люди начали выращивать кобр дома, чтобы убивать их и сдавать за деньги. Когда правительство это поняло, они отменили выплаты. И что сделали заводчики?

— Выпустили змей на улицу, — тихо сказал Ричард Стерн. — Потому что кормить их стало статистически невыгодно.

— Именно. И кобр стало в три раза больше, чем до начала борьбы с ними. — Штольц обвел змею кружком. — Это называется «Непреднамеренные последствия».

Он повернулся к классу, и его взгляд стал тяжелым. — А теперь перенесем это на наш город. Система платит вам рейтингом за «Счастье». Она хочет, чтобы все были счастливы. Но что вы делаете на самом деле?

— Мы разводим фальшивых кобр, — мрачно сказала Лея. — Мы постим фейковые улыбки. И фальшивого счастья становится так много, что оно нас душит.

В классе повисла тишина. Даже Кайден перестал крутить свою дорогую ручку.

— Запишите, — резюмировал Штольц. — Любая система, основанная на внешних показателях, рано или поздно начинает производить не результат, а отчетность.

Мужская раздевалка. Время переодеваться.

После умственного напряжения полагалась физическая разрядка. Класс готовился к физкультуре.

В раздевалке пахло дезодорантом и резиной кроссовок. Близнецы Вайс, конечно, переодевались здесь же — в школе не было VIP-лож. Ян стоял у своего шкафчика, аккуратно вешая рубашку на принесенную с собой вешалку.

Он был без очков.

После Рождества и «запуска реактора» Близнецы перестали прятать глаза. Они больше не боялись, что их взгляд кого-то заморозит или подчинит. Они научились дозировать холод. Сейчас глаза Яна были просто льдисто-голубыми, спокойными, как поверхность замерзшего озера.

Саша Новак, насвистывая какую-то мелодию, стягивал джинсы. Он торопился — хотел занять лучшее место в зале, чтобы впечатлить (кого? Таню? Или просто Вселенную?).

Он дернул штанину. Из заднего кармана выпорхнул сложенный вчетверо розовый листок.

Саша этого не заметил. Он уже натягивал спортивные шорты, прыгая на одной ноге.

Листок спланировал на пол, прямо под ноги Ричарду Стерну.

Ричард, который аккуратно зашнуровывал кеды, поднял бумажку. Рефлекс «архивариуса» — всё, что с текстом, должно быть прочитано. Он развернул её.

Глаза Ричарда расширились за стеклами очков. «УВЕДОМЛЕНИЕ О ВЫСЕЛЕНИИ. Задолженность: 50 000 баллов. Срок исполнения: 15 апреля».

15 апреля. Это через три дня.

Ричард посмотрел на Сашу, который уже убегал к выходу. Это была не Сашина бумажка. Адрес был... соседний. 14-я квартира. Лея.

Ричард застыл. Он знал, что Лея — лучшая подруга Миры. Если Лею выселят, Мира расстроится. Если Мира расстроится, её когнитивные функции снизятся, и она будет грустить. А Ричард... ну, чисто статистически, он не хотел, чтобы Мира грустила.

— Любопытный колер, — раздался холодный голос над его ухом.

Ричард вздрогнул. Рядoм стоял Ян Вайс. Он уже переоделся в идеально белую футболку. Ян смотрел на розовый листок с выражением брезгливого интереса, как энтомолог на редкого жука.

— Розовый цвет в мужской раздевалке, — продолжил Ян, чуть склонив голову. — Это смелое дизайнерское решение. Но Новаку не идет. Слишком... кричаще для его цветотипа.

— Это не Сашино, — прошептал Ричард, поправляя очки дрожащей рукой. — Это... Леи.

Ян протянул руку. Это не было просьбой. Это было требование гравитации. Ричард отдал листок.

Ян пробежал глазами по тексту. Его лицо не изменилось. Ни жалости, ни сочувствия. Только легкая морщинка на лбу — как будто он увидел криво повешенную картину.

— 15 апреля, — произнес он ровным голосом. — Нерационально. Выселение ученика в середине семестра нарушает образовательный процесс и снижает общий коэффициент эффективности класса.

— Они... они живут бедно, — зачем-то сказал Ричард.

— Они живут неэффективно, — поправил Ян. — Долг — это математическая ошибка. А ошибки нужно исправлять.

Он достал из шкафчика свой телефон (последней модели, прозрачный корпус).

— Ты куда? — пискнул Ричард. — Урок сейчас...

— У меня срочный звонок, — бросил Ян через плечо, выходя из раздевалки. — Скажи физруку, что я устраняю дисбаланс во Вселенной.

Коридор. Разговор двух Айсбергов.

Ян набрал номер. Гудок шел ровно полсекунды.

— Слушаю, — женский голос на том конце был точной копией голоса Яна, только на октаву выше и тверже, как алмаз.

— Мама. У нас проблема логистического характера, — Ян говорил сухо, глядя в окно на цветущую сакуру. — Один из элементов моей команды находится под угрозой депортации из жилого сектора.

— Имя? — коротко спросила миссис Вайс.

— Нордстрем. Квартира 14, сектор Д-4. Долг 50 тысяч. Угроза выселения 15-го числа.

Пауза. Слышно было только, как на том конце кто-то быстро печатает на клавиатуре.

— Нордстрем... — задумчиво произнесла мать. — Эмилия. Учитель. Рейтинг низкий, но стабильный. Долг образовался из-за штрафа за ложный вызов в декабре.

— Это дестабилизирует актив, — сказал Ян. — Девочка, Лея, является ключевым сенсором в нашей группе. Если её уберут, структура класса 7-С потеряет... — он на секунду замялся, подбирая слово, которое поймет мать, — ...синергию. А мы с Яной инвестировали в этот проект свое время.

— Я поняла, — голос матери стал деловым. — У нашей строительной компании как раз недобор по благотворительным квотам за этот квартал. Нам нужно списать налоги. Покрытие долга социально незащищенной семьи подойдет идеально.

— Это будет рационально, — кивнул Ян.

— Я оформлю это как грант "Белое Крыло". Анонимно, разумеется. Мы не нуждаемся в слюнявых благодарностях.

— Разумеется. Спасибо, мама.

— Будь эффективен, Ян.

— Взаимно.

Звонок отключился. Ян посмотрел на экран, потом на розовую бумажку. Он аккуратно разорвал её на мелкие кусочки и выбросил в урну.

Мусор убран. Порядок восстановлен.

Вечер того же дня. Квартира Леи.

Лея сидела на кухне, делая вид, что учит историю, но на самом деле прислушивалась к шагам на лестнице. Весь день её не покидало чувство надвигающейся катастрофы. Жаба Страха не сидела на груди, но где-то в углу комнаты сгущалась липкая Серая Паутина.

Она не знала про бумажку. Мама спрятала повторное уведомление. Но Эмпата нельзя обмануть молчанием. Лея чувствовала, как от мамы утром пахло холодным, колючим отчаянием.

Замок щелкнул.

Лея сжалась. Сейчас мама войдет, уставшая, серая, и скажет что-то страшное. Например: «Собирай вещи».

Дверь открылась.

Эмилия вошла... и Лея моргнула.

Вокруг мамы не было Серой Паутины. Вокруг неё светилось что-то мягкое, голубовато-белое. Свет облегчения.

— Лея? — голос мамы дрожал, но не от слёз. — Ты не поверишь.

Эмилия прошла на кухню, села на табуретку и закрыла лицо руками. Потом резко убрала их и улыбнулась. Улыбка была слабой, растерянной, но настоящей.

— Мне позвонили из Департамента Жилья. Час назад.

— Что? — Лея похолодела.

— Они сказали... они сказали, что произошла ошибка. Перерасчет. Какой-то грант... — Эмилия покачала головой, словно сама не верила. — Фонд поддержки образования закрыл наш долг. Полностью. И даже начислил бонусы за выслугу лет.

Лея открыла рот. — Какой фонд?

— "Белое Крыло", кажется. Я никогда о таком не слышала. Они сказали, что это автоматическая программа для учителей...

Эмилия вдруг рассмеялась — нервно, счастливо. — Мы остаемся, Лея. Никто нас не выгонит. Мы остаемся дома.

Лея медленно выдохнула. Жаба в углу растворилась.

"Белое Крыло".

Белое.

Она вспомнила сегодняшний день. Близнецы Вайс в своих белых рубашках. Ян, который вышел из раздевалки с телефоном. Их фамилия Weiss — с древнего языка значила «Белый».

Они называли это «оптимизацией». Они ненавидели хаос. Выселение — это хаос.

Лея улыбнулась.

— Да, мам, — тихо сказала она. — Наверное, это очень хорошая автоматическая программа.

— Это ангелы, — прошептала Эмилия, вытирая глаза. — Просто ангелы.

"Белые Ангелы", — подумала Лея. — "Ледяные, высокомерные, помешанные на чистоте ангелы, которые никогда в этом не признаются".

Завтра в школе Ян даже не посмотрит в её сторону. Он наденет свою маску безразличия. Но Лея будет знать.

Лёд не горит. Но иногда он спасает от пожара лучше воды.

Геометрия Льда и Ужин с Акционерами

Верхний Город. Резиденция Вайс.

Особняк семьи Вайс не висел в воздухе, но казалось, что он презирает гравитацию. Это был шедевр минимализма, врезанный в скалу на самом высоком холме Верхнего Города. Сплошное «умное» стекло, белый мрамор и прямые линии. Никакой лишней лепнины, никаких пыльных ковров. Дом напоминал операционную будущего или очень дорогой музей современного искусства.

Здесь царила стерильная чистота. Роботы-уборщики бесшумно скользили по полу, полируя и без того идеальный камень. Воздух был ионизирован и пах озоном.

Ужин проходил в столовой, где стена-экран транслировала успокаивающие виды норвежских фьордов.

Во главе стола сидел Конрад Вайс. Он был точной копией Яна, только старше на тридцать лет. Те же белоснежные волосы, зачесанные назад, та же бледная, почти прозрачная кожа, сквозь которую, казалось, светится голубоватая кровь.

Напротив сидела Изольда Вайс. Яна в будущем. Высокая, статная, с глазами цвета замерзшей Атлантики. В этой семье генетика работала без сбоев. Они все были «Белыми Ангелами» — идеально выведенной породой Эмберов Топ-10.

— Отчет по фонду «Белое Крыло» прошел верификацию, — произнесла Изольда, разрезая рыбу на геометрически точные кусочки. Голос у неё был прохладный, как кондиционер в жару. — Покрытие задолженности семьи педагога. Сумма списана как «социальная ответственность» для налогового вычета.

— Рационально, — кивнул Конрад, не отрываясь от проекции биржевых сводок, висящей над его тарелкой. — Эффективное перераспределение ресурсов. Хорошая инициатива, Ян. Своевременная.

Ян и Яна сидели с идеально прямыми спинами. Их глаза — невероятного цвета «электрического льда», пронзительные и светящиеся, — смотрели прямо.

— Я провел анализ рисков, отец, — ответил Ян. — Потеря этого ученика дестабилизировала бы микроклимат в группе, где мы сейчас... проводим полевые исследования.

— К тому же, — подхватила Яна, — эффективность субъекта «Нордстрем» в качестве эмоционального сенсора крайне высока. Её замена потребовала бы временных затрат. А время — невосполнимый актив.

Родители переглянулись. В их взглядах не было теплоты в привычном понимании. Там было профессиональное одобрение.

— Одобряю, — сказал Конрад. — Вы мыслите как архитекторы, а не как потребители. Эмоции — это хаос. Управление хаосом — это власть.

— Спасибо, отец, — синхронно ответили близнецы.

Ужин закончился ровно в 19:45. По расписанию.

Родители удалились в свои кабинеты. Ян и Яна поднялись на второй этаж, в свою общую гостиную. Это было их пространство — белое, пустое, с огромным панорамным окном на город.

Ян подошел к полке, где лежали два футляра с темными очками. Он взял одни, покрутил в руках, но не надел. Положил обратно.

— Странное ощущение, — заметила Яна, усаживаясь в кресло-кокон. — Мы ходим без фильтров уже пятый месяц. После инцидента с Люмоситом.

— С Рождества, — уточнил Ян. — С того момента, как мы замкнули цепь в подвале.

Он посмотрел на свое отражение в темном стекле окна. Его глаза светились в полумраке, как два лазера. Раньше этот свет был неконтролируемым. Он мог заморозить, подавить волю, вызвать у собеседника желание спрятаться, влюбиться или следовать за ними. Поэтому они носили очки — чтобы не «фонить» силой на обычных людей.

Но теперь...

— Контроль стабилизирован, — констатировал Ян. — Мы больше не излучаем избыточную энергию. Мы научились дозировать холод.

— Знаешь, в очках был свой... примитивный функционал, — задумчиво произнесла Яна. — Саша Новак сказал бы, что мы потеряли стратегическое преимущество.

Ян чуть улыбнулся уголком рта. — Какое же?

— Возможность спать на уроках истории с открытыми глазами, сохраняя вид глубокой интеллектуальной работы. — Яна идеально скопировала интонацию Саши: чуть хрипловатую, насмешливую. — «Эй, Снежная Королева, ты спишь или сканируешь астрал?»

Ян фыркнул. Звук был тихим, но искренним. — Новак мыслит категориями биологической лени. Мы не спим на уроках. Мы переходим в режим энергосбережения.

— И всё же, — Яна посмотрела на брата. — Ричард сегодня был в состоянии паники. Его пульс был 140.

— Я видел, — кивнул Ян. — Он боялся не за себя. Он боялся за Миру. Которая боялась за Лею.

— Цепочка иррациональных привязанностей, — сказала Яна.

— Да. Иррациональная. — Ян подошел к окну и встал рядом с сестрой. — Но удивительно прочная. Намного прочнее, чем альянсы Кайдена.

— Кайден — это фасад, — Яна поморщилась, словно увидела грязное пятно на белой рубашке. — Он думает, что управляет Далией. Но он просто паразитирует на её ресурсе. Это неэффективная модель. Паразит умирает вместе с носителем.

— Мы поступили иначе, — сказал Ян. — Мы инвестировали в Лею.

— Мы устранили ошибку системы, — поправила Яна. — Анонимно.

— Лея поймет, — уверенно сказал Ян. — У неё высокий коэффициент проницательности. Она сопоставит факты. Раздевалка. Телефон. Название фонда «Белое Крыло».

— Поймет, — согласилась Яна. — Но промолчит. Потому что понимает: благодарность создаст социальный долг. А мы ненавидим долги.

В комнате повисла тишина. Это была не пустая тишина одиночества. Это была совершенная тишина. Тишина двух разумов, работающих на одной частоте.

Им не нужно было говорить друг другу, что они сделали это не ради «налогового вычета». И не ради «стабилизации актива».

Они сделали это, потому что Лея, Саша, Мира и остальные... они были интересными. Они были живыми. Они были хаосом, который хотелось не уничтожить, а изучить. И защитить.

— Завтра контрольная по физике, — сказала Яна, вставая. — Тема: термодинамика.

— Скука, — отозвался Ян. — Я решу её за 12 минут.

— Я за 10. Статистически, мой нейронный отклик утром выше.

— Принято. Проигравший платит за горячий шоколад для Веры. Она сегодня выглядела слишком прозрачной. Ей нужна глюкоза для уплотнения материи.

— Согласна. Оптимизация состояния членов команды — приоритет.

Они разошлись по своим комнатам, не сказав «спокойной ночи». Им это было не нужно. Они и так всегда были вместе, даже когда спали в разных крыльях дома.

Два белых луча в темном царстве. Холодные, как лазер. Но лазер тоже может сжигать тьму. И иногда — согревать тех, кто замерз.

Королевский Гамбит и Эффективная Человечность

Частный клуб «Железная Лилия». Утро субботы.

Если бы кто-то спросил Яна Вайса, что такое идеальное утро, он бы ответил формулой: «Физическая нагрузка плюс стратегическое планирование, минус социальный шум».

Зал для фехтования был пустым. Только звон стали о сталь и дыхание двух людей, работающих в абсолютной синхронизации.

Ян и Яна были одеты в черную экипировку (белая была бы слишком банальной для «Белых Ангелов»). Маски скрывали лица, но по движениям их было невозможно спутать.

Ян атаковал — резко, прямолинейно, как математическая аксиома. Яна парировала — мягко, текуче, уводя клинок брата в сторону, как воду в русло реки.

— Туше, — выдохнул Ян, когда кончик рапиры сестры коснулся его груди. — Твоя реакция сегодня выше на 0.4 секунды.

Они сняли маски. Волосы, взмокшие от пота, казались еще белее на фоне черных костюмов.

— Ты слишком полагаешься на агрессию, — заметила Яна, беря полотенце, которое ей тут же подал дрон-ассистент, бесшумно паривший рядом. — Кайден заразил тебя своей прямолинейностью?

— Кайден — это тупой топор, — фыркнул Ян. — А я тренирую пробой защиты.

Они вышли из зала, направляясь в душ. Клуб был элитным, но здесь не было лишней роскоши. Только функциональность, доведенная до абсолюта.

— Кстати, о Кайдене, — сказал Ян, когда они уже сидели в лаунж-зоне, попивая ионизированную воду. — Система безопасности дома зафиксировала три попытки сканирования нашей локальной сети. Источник — IP-адрес, зарегистрированный на подставную фирму отца Кайдена.

— Он ищет компромат? — Яна лениво пролистала ленту новостей на прозрачном планшете. — Как примитивно.

— Он ищет уязвимости. Он думает, что мы — такие же, как он. Что у нас есть скелеты в шкафу.

— У нас нет шкафов, — Яна усмехнулась. — У нас встроенные системы хранения.

К их столику подошел официант — живой человек, пожилой мужчина с безупречной осанкой. — Ваш протеиновый коктейль, мистер Вайс. Мисс Вайс.

— Спасибо, Ганс, — кивнул Ян.

Когда официант отошел, Яна заметила: — Ты заметил? У него артрит. Левая рука дрожит.

— Заметил, — Ян сделал глоток. — Надо сказать отцу, чтобы перевел его на административную должность. В архиве нагрузка на суставы меньше.

— И оплатить курс лечения в нашей клинике, — добавила Яна. — Это повысит его лояльность и продлит срок службы как эффективной единицы.

Они переглянулись. Для любого другого это прозвучало бы цинично. «Продлить срок службы». Но для них это была высшая форма заботы. Они не умели жалеть. Они умели чинить.

— Почему мы не используем роботов? — вдруг спросила Яна, глядя вслед Гансу. — Технически, дрон справился бы быстрее.

— Технически — да, — согласился Ян. — Но социально это было бы ошибкой. Если мы заменим персонал на роботов, уровень безработицы в Нижнем Городе вырастет на 15%. Это приведет к росту преступности, снижению покупательной способности и, как следствие, падению прибыли наших же предприятий.

— То есть, мы нанимаем людей, чтобы они могли покупать наши товары? — уточнила Яна.

— Мы нанимаем людей, чтобы сохранить баланс, — поправил Ян. — Живой человек нуждается в работе. Работа дает ему смысл и рейтинг. Если мы заберем у них работу, мы получим хаос. А мы ненавидим хаос.

— Рационально, — кивнула Яна. — Эффективная человечность.

Конюшня «Зенит». Час спустя.

Два черных коня, гладких, как обсидиан, неслись по манежу.

Для Близнецов верховая езда была не спортом, а медитацией. Контакт с животным, которое не знает, что такое рейтинг, и не умеет врать, был для них способом «заземлиться».

Ян легко спрыгнул с коня, похлопав его по шее. — Хороший мальчик, Орион.

К нему тут же подбежал конюх — молодой парень, V4, в потертом комбинезоне. — Мистер Вайс, всё в порядке? Орион сегодня немного нервничал...

— Он в порядке, — Ян достал из кармана яблоко (настоящее, не пластиковое) и скормил коню. — Проверьте вентиляцию в третьем стойле. Там сквозняк. Это влияет на его настроение.

— Конечно, сэр! Я сейчас же...

— И наденьте куртку, — бросила Яна, проходя мимо и ведя свою лошадь, Кассиопею. — На улице +12. Если вы заболеете, кто будет следить за Орионом? Нам нужен здоровый персонал.

Парень опешил, потом торопливо кивнул. — Да, мисс Вайс! Спасибо!

Близнецы вышли на улицу, где их ждал черный электрокар с водителем.

— Мы выглядим как злодеи из бондианы, — заметила Яна, садясь в машину. — Черные кони, черная машина, белые волосы. Не хватает только кота.

— У Миры есть кот, — вспомнил Ян. — Виртуальный.

— Это не считается. Нам нужен настоящий. Сфинкс. Лысый и злой.

— У нас аллергия на шерсть, — напомнил Ян.

— Сфинксы лысые, гений.

— У них есть перхоть. Статистически, 80% аллергиков реагируют на сфинксов.

— Зануда, — Яна улыбнулась. Это была редкая, настоящая улыбка, которая касалась глаз.

Машина плавно тронулась, унося их в сторону дома.

— Что с Кайденом? — спросила Яна, глядя на проплывающие мимо рекламные щиты «V-Life».

— Он не успокоится, — Ян потер переносицу. — Он нарцисс в стадии декомпенсации. Наш отказ для него — как красная тряпка. Он попытается ударить по слабому звену.

— По Далии? — предположила Яна.

— Нет. Далия уже у него в кармане. Он ударит по тем, кто дает ей альтернативу. По 7-С.

— Пусть попробует, — Яна сузила глаза. — Мы только что сделали ремонт. У нас крепкие стены.

— И у нас есть преимущество, — добавил Ян. — Мы знаем, что он пустой. А он думает, что мы — просто богатые снобы. Ошибка в оценке противника — это 90% поражения.

— А остальные 10%?

— Это Саша Новак и его способность создавать проблемы на ровном месте, — усмехнулся Ян. — Хаос против Пустоты. Я ставлю на Хаос.

— Я тоже, — кивнула Яна. — Кстати, ты заметил? Саша сегодня в раздевалке был в разных носках.

— Один синий, другой зеленый, — подтвердил Ян. — Это был не баг. Это была фича.

Они переглянулись и рассмеялись своим тихим, хрустальным смехом.

В их мире, где всё было подчинено логике и эффективности, класс 7-С был той самой переменной, которая делала уравнение интересным. И они собирались защищать это уравнение любой ценой.

Даже если для этого придется снять белые перчатки.

Искусство Вежливого Отказа и Теория Разбитых Зеркал

Вечер субботы. Закрытый прием в галерее «Эфир».

Если школа была полем битвы, то светские рауты Верхнего Города были минным полем, замаскированным под цветочную клумбу. Здесь не бегали и не кричали. Здесь улыбались так остро, что можно было порезаться.

Семья Вайс прибыла ровно в 19:00.

Ян и Яна, в безупречных костюмах цвета полуночного неба, шли чуть позади родителей. Они двигались синхронно, сканируя пространство. Их глаза (уже без очков, но контролируемые) скользили по лицам гостей, как сканер штрих-кодов.

— Сектор три, — тихо произнес Ян. — Концентрация фальшивых улыбок превышает норму на 40%.

— Там семья Росс, — так же тихо ответила Яна. — Это объясняет искажение фона.

В центре зала, под огромной люстрой из «живого стекла», стоял отец Кайдена — Кристиан Росс. Медиа-магнат. Человек, который владел холдингом «Голос Света» и считал, что если он говорит достаточно громко, то это становится правдой.

Он был одет слишком ярко. Слишком много золота на запонках. Слишком широкий жест, когда он рассказывал анекдот. Он был Эмбером из последней сотни — №98 или №99. Тот, кто изо всех сил цепляется за край обрыва, пытаясь убедить всех, что он летает.

Рядом с ним стоял Кайден.

Увидев Близнецов, Кайден не смутился. Не отвел глаз. Не вспомнил, как они унизили его в школе. Наоборот. Его лицо озарила улыбка — такая теплая и искренняя, что Маркуса Айрона, будь он здесь, вырвало бы прямо на паркет.

Кайден включил режим «Старый Друг». Это была классическая манипуляция: «Газлайтинг реальностью». Веди себя так, будто конфликта не было, и жертва сама засомневается: «Может, я что-то придумал? Может, мы и правда друзья?».

— Ян! Яна! — Кайден направился к ним, раскинув руки, словно хотел обнять. — Какая встреча! Я надеялся увидеть здесь единственных людей, с которыми можно поговорить об интеллекте, а не о погоде.

Он подошел вплотную, нарушая личное пространство (прием «захват территории»).

Ян и Яна остановились. Они не отшатнулись (это показало бы слабость). Они просто... замерли.

— Здравствуй, Кайден, — произнес Ян. Голос ровный, без интонаций.

— Прекрасный вечер, не так ли? — Кайден сиял. Его Зеркальная аура пыталась отразить их холод, чтобы подстроиться, но лед Близнецов был слишком плотным. — Кстати, хотел сказать... тот разговор в школе... Я подумал, мы просто друг друга не поняли. Эмоции, стресс перед тестами... Вы же понимаете.

Он предлагал им «выход». Сделку: «Забудем всё, и я не буду мстить, а вы будете со мной вежливы».

Яна чуть наклонила голову.

— Мы прекрасно тебя поняли, Кайден. У нас нет проблем с кодированием и декодированием речи.

— О, я уверен! — Кайден рассмеялся (слишком громко). — Просто... зачем нам эти детские обиды? Наши отцы — партнеры по статусу. Мы — будущее этого города. Мы должны держаться вместе.