Дети Теней 2. Даже зеркала лгут

Саша плюхнулся на свое место. За ним сидела Таня Волкова. Таня была странной. Он называл ее «Королева Тьмы и Угля », потому что она видит и рисует мрачные, пророческие картины. «Лучше бы она рисовала пони и единорогов», —подумал Саша. Она всегда сидела сгорбившись, закрывшись волосами, как шторами. Сегодня она не рисовала. Она дорисовывала.

Саша скосил глаза в её скетчбук. И замер. Воздух в легких превратился в бетон.

На листе, нарисованный углем и черной тушью, был мальчик. Рыжий. В знакомой куртке. Он бежал. А за ним, распахнув пасть, полную теней, гналось Нечто. Безликая фигура, которая, казалось, состояла из дыма и трещин. Рисунок был настолько детальным, что Саша узнал заплату на своем рукаве. И этот безликий монстр... Он уже почти касался плеча мальчика.

— Э-э-э... — голос Саши дрогнул, но он тут же выправил его, включив режим «Сарказм». — Тань, это что за хоррор? Я, конечно, знаю, что я не красавец, но рисовать меня в роли закуски для дементора — это перебор. Я что, настолько плохо получился на физре?

Таня медленно подняла голову. Ее глаза были огромными, темными, как два колодца. В них не было насмешки. — Это не ты на физре, Саша, — тихо сказала она. Голос был глухим, как из-под земли. — Это то, что я увидела вчера.

— Вчера? — Саша почувствовал, как по спине пробежал ледяной муравей. — В смысле... приснилось? — Нет. Просто... пришло. — Она коснулась пальцем черной фигуры на рисунке. Палец испачкался в угле. — Я вижу, как тьма ищет кого-то. Она голодная, Саш. И она очень похожа на тебя.

Саша сглотнул. Во рту пересохло. Это был его сон. Точь-в-точь. Откуда она знает? — Слушай, — он нервно хохотнул, протягивая руку. — Дай сюда. Я... э-э... заберу на аватарку. Это стиль. «Мрачный рыцарь и его тень». Ха-ха. Круто.

Таня молча вырвала лист из блокнота и протянула ему. — Возьми. Мне страшно на это смотреть. Саша схватил рисунок, скомкал его (слишком поспешно, слишком нервно) и запихнул на самое дно рюкзака, под учебники. — Да брось, Тань! Это просто твоя готическая фантазия. Меньше читай Эдгара По на ночь! — он громко рассмеялся, разводя руками, чтобы привлечь внимание класса и переключить тему. — Народ! Кто готов к контрольной? Я готов сдать пустой лист и сказать, что это концептуальное искусство!

Класс засмеялся. Маркус содрогнулся от боли. Саша — душа компании. Саша — шут. У Саши всё отлично.

ЛЕЯ.

Лея отвернулась от окна. Смех Саши резанул её по ушам, как звук лопнувшей струны. Она посмотрела на него. Все видели веселого рыжего парня, который строит рожи. Лея видела катастрофу.

Вокруг него не было привычных теплых оранжевых пузырьков радости. Его аура была исколота. Вместо смеха из его горла вылетали маленькие, острые серые иглы. Это была Паника. А в районе груди, там, где у людей обычно светится спокойствие, у Саши сидела огромная, холодная, склизкая Жаба. Она сжимала его сердце лапами, и от нее исходили волны такого густого, черного Страха, что Лее стало трудно дышать.

«Он врет, — поняла она. — Ему не весело. Ему смертельно страшно. Что там, в этом рисунке?»

Она хотела встать. Подойти. Спросить: «Саша, почему твой страх пахнет могильной землей?» Она уже качнулась вперед, чувствуя, как внутри просыпается странное чувство — желание не просто утешить, а закрыть собой, отогнать эту Жабу. Как будто внутри неё просыпался не только Эмпат, но и кто-то древний, сильный. Дракон, который чует беду своего... друга? «Я вижу. Ты не один». Лея даже подалась вперед, чувствуя, как внутри просыпается горячая волна — не жалость, а желание защитить.

Дверь класса распахнулась.

Дверь действительно распахнулась, но не от удара ноги, как это делала Роза Марковна, а плавно, величественно, словно у петель было своё чувство такта.

В класс вошла Далия.

Она выглядела не как ученица, опоздавшая на первый урок, а как звезда, которая дала публике время разогреться. Идеально отутюженная форма (ни единой складки, словно ткань боялась её расстроить), волосы, лежащие тяжелой, глянцевой волной, и взгляд, устремленный чуть выше голов остальных.

Но Лея, сидящая у окна, прищурилась. Она видела, как под слоем тонального крема на виске Далии бьется тонкая синяя жилка. А вокруг её шеи, словно невидимый шарф, затягивалась тонкая, серебристая леска. Тревога. Далия боялась, что её выход не оценят.

Реакция последовала мгновенно.

Кайден Росс, который секунду назад наклонялся к Елене, шепча ей что-то, от чего та краснела и хихикала, выпрямился. Его движение было таким плавным и быстрым, словно он был сделан не из костей и мышц, а из ртути.

Елена застыла с полуоткрытым ртом. Её смех оборвался, превратившись в нелепый писк. Лея увидела, как вокруг кудрявой головы Елены лопнул желтый пузырь радости, и на плечи осело липкое серое облачко разочарования.

Кайден этого «не заметил». Он уже был рядом с Далией.

— Мы начали волноваться, — его голос был глубоким, обволакивающим, специально настроенным на частоту «Забота и Обожание». Он галантно отодвинул стул рядом с собой (с которого только что смахнул вещи Елены). — Твоё место ждало тебя. Как и я.

Далия чуть вскинула подбородок. Её аура, до этого подрагивающая от неуверенности, вспыхнула ярким, но холодным золотым светом. «Меня выбрали. Я всё еще важна». Она села, даже не взглянув на Елену, которую только что публично «отменили».

— Спасибо, — бросила она, поправляя волосы. — Пробки в Верхнем Городе. Дроны доставки совсем сошли с ума из-за распродажи свежего воздуха.

В классе повисла тишина. Все наблюдали за этой сценой: кто-то с завистью (Эрика с задней парты сжала ручку так, что побелели пальцы), кто-то с восхищением.

— Оскар в студию! — громкий шепот Саши разрезал тишину, как нож консервную банку.

Он сидел, вальяжно откинувшись на стуле, и крутил в пальцах карандаш.

— Серьезно, Кен, — фыркнул он, глядя прямо на Кайдена. — Ты переобуваешься быстрее, чем мой телефон ловит вай-фай. Елена, ты как? Шею не продуло от такого резкого ветра перемен?

Класс прыснул. Напряжение, которое нагнал Кайден своим «идеальным выступлением», лопнуло. Кайден медленно повернул голову. Его улыбка не дрогнула, но Лея увидела, как его Зеркальная аура на мгновение пошла рябью, отражая холодную, острую сталь.

— Зависть плохо влияет на цвет лица, Новак, — мягко сказал он. — Тебе бы к косметологу. Или к психиатру.

— А тебе — к ветеринару, — парировал Саша, подмигивая обоими глазами сразу (нервный тик сработал идеально). — Проверить, есть ли у тебя сердцебиение, или ты работаешь на батарейках.

Далия резко развернулась: — Заткнись, Рыжий. Твои шутки дешевле, чем распродажа в Нижнем Городе.

Саша лишь развел руками, но Лея заметила, как он сжал карандаш. Жаба на его груди довольно квакнула. Он защищался нападением.

В этот момент дверь снова открылась. На пороге стоял Мистер Штольц.

Он не стал кричать «Тишина!» или стучать указкой. Он просто вошел, и класс замолк сам собой. Штольц обладал удивительной способностью: он носил самый скучный в мире твидовый пиджак, но смотрел на учеников так, будто знал пин-коды от их банковских карт и самые стыдные секреты.

— Обмен любезностями закончен? — сухо спросил он, проходя к столу. — Прекрасно. Потому что сегодня мы не будем тратить время на выяснение, у кого рейтинг длиннее.

Он резко развернулся к доске и размашистым почерком написал одно слово:

ИЛЛЮЗИЯ

— Кто скажет мне, что это? — он обвел класс взглядом. — Мира?

Мира Коваль поправила очки. — Искажение восприятия, при котором мозг интерпретирует сенсорные данные неверно, — отчеканила она. — Ошибка кода реальности.

— Технически верно, но скучно, — кивнул Штольц. — Кайден? Твоя версия.

Кайден улыбнулся своей фирменной улыбкой «32 зуба успеха». — Иллюзия — это то, что позволяет слабым людям чувствовать себя лучше. Это... мечта, к которой нужно стремиться.

Штольц хмыкнул. — Красиво. Как в рекламном буклете. А теперь, — он достал из портфеля два яблока. Одно было идеально красным, глянцевым, словно налитым светом. Второе — маленьким, сморщенным, с пятнышком на боку.

— Представьте, что это ваш обед. И ваш статус. Какое вы выберете?

— Красное, — не задумываясь, сказала Далия. — Очевидно. Оно качественное.

— Качественное... — протянул Штольц. Он взял скальпель (у него всегда был скальпель, никто не знал почему) и разрезал идеальное красное яблоко пополам.

Внутри оно было серым. Рыхлая, сухая мякоть, похожая на вату. — Это — муляж, — сказал учитель, бросая половинки в мусорное ведро. — Генетически модифицированная пустышка. Выглядит дорого, на вкус как картон. Создана, чтобы лежать на витрине месяц и не портиться.

Затем он взял сморщенное яблоко и разрезал его. Брызнул сок. По классу поплыл настоящий, кислый, живой запах. — А это — антоновка. Некрасивая. Нестандартная. Но живая.

Он вытер руки платком. — Тема сегодняшнего урока: «Эффект Ореола и Цена Красивой Картинки». Мы поговорим о том, почему вы верите тем, кто хорошо выглядит, и презираете тех, кто выглядит... иначе.

Он посмотрел прямо на Кайдена, а потом перевел взгляд на Сашу.

— Убирайте учебники. Доставайте телефоны. Сегодняшний тест пройдет в ваших любимых социальных сетях. Задание: найти три профиля, которые вам нравятся. И доказать мне, что эти люди — не гнилые яблоки.

Лея почувствовала, как внутри всё сжалось. «Он знает. Он всё знает про нас». Она посмотрела на Кайдена. Тот сидел прямо, но его Зеркальная аура на секунду пошла трещинами, обнажая пустоту.

Штольц улыбнулся — недобро, но честно. — Время пошло. И помните: в этом кабинете лайки не конвертируются в оценки. Здесь валюта одна — правда.

Саша склонился к Елене и шепнул: — Кажется, сегодня у кого-то упадут охваты.

Лея посмотрела на него. Жаба на его груди стала меньше. Сморщилась. Штольц своим яблоком сделал то, что не смогла бы сделать Лея — он показал, что быть «кривым» не страшно. Страшно быть ватным.

— Спорим, Кен выберет свой собственный профиль? — прошептала она в ответ.

Саша фыркнул, прикрывая рот ладонью. И этот звук был самым настоящим во всем классе.

Штольц вытер скальпель белоснежным платком и снова поднял «живое» яблоко.

— Прежде чем мы начнем вскрытие чужих профилей, нужно усвоить базу. — Он подбросил яблоко в воздухе. — Внимание, вопрос. Это яблоко — кислое. Это факт или мнение?

— Факт, — буркнул Джаспер. — Вы сами сказали, что это антоновка. Скулы сводит.

— Садись, Джаспер. Два балла за логику, десять за уверенность, — Штольц покачал головой. — То, что яблоко кислое — это мнение. Твоим рецепторам кисло. А вот червяку внутри, возможно, сладко.

Класс зашушукался.

— А вот то, что в этом яблоке содержится фруктоза и железо — это факт, — продолжил учитель. — Запомните правило, которое спасет вам кучу нервов и денег: Факт — это реальность. Мнение — это отношение к реальности. Когда вам пишут: «Ты урод» — это мнение. Оно принадлежит автору, а не вам. Когда вам пишут: «У тебя рейтинг 100 баллов» — это факт. Чувствуете разницу?

Лея кивнула. Это было похоже на то, как она разделяла эмоции: вот Синий Камень (грусть — факт присутствия эмоции), а вот то, что «грустить плохо» (мнение Системы).

— Итак, к барьеру, — Штольц указал указкой на Сашу. — Новак. Твой «пациент».

Саша бодро вскочил, подключил свой телефон к проектору. На доске высветился профиль какого-то парня в золотых очках, сидящего на капоте красного спорткара. Ник: @King_Of_Life_777. Подпись: «Пока ты спишь, я зарабатываю. Купил эту малышку с одной сделки. Хочешь так же? Пиши в личку».

— Прошу, — Саша сделал приглашающий жест, как фокусник. — Анализ пациента.

— Факт номер один, — начал Саша голосом телеведущего программы о животных. — На заднем плане виден автобус с рекламой йогурта, которая закончилась три года назад. Вывод: фото старое или украдено из архива. — Факт номер два: — Саша увеличил отражение в золотых очках парня. — В очках отражается не элитный небоскреб, а бабушка с тележкой и панелька Нижнего Города. — Мнение пациента: Он король жизни. — Суровая реальность: Он взял машину в аренду на пять минут, чтобы продать нам воздух. Диагноз: Гнилое яблоко с ароматизатором «Успех».

Класс взорвался смехом. Даже у Эрики, обычно не смеявшейся над шутками «низов», дрогнули бы губы, будь она с ними.

— Блестяще, — кивнул Штольц. — Новак, ты только что сэкономил классу деньги, которые они могли бы потратить на его курс. Десять баллов.

Саша картинно поклонился, но Лея видела: Оранжевый Мячик над его головой (желание понравиться) сдулся, уступив место чему-то колючему и серому. Страху. Саша высмеивал ложь, потому что сам боялся быть разоблаченным.

— А теперь — тяжелая артиллерия, — Штольц повернулся к первой парте. — Кайден. Твой ход.

Кайден нехотя встал. Его идеальное лицо выражало вежливую скуку человека, которого заставили объяснять таблицу умножения муравьям.

— Я не вижу смысла в этом копании в грязи, — холодно произнес он. — Успешные люди не анализируют неудачников. Они создают тренды.

— Вот как? — Штольц присел на край стола. — То есть, критическое мышление — это для бедных?

— Критическое мышление — это тормоз, — Кайден улыбнулся, и Лея увидела, как по классу пополз липкий холод. — Пока вы думаете, «факт» это или «мнение», я уже продал идею. Какая разница, арендована машина или нет, если люди верят? Валюта этого мира — вера, а не правда. Вы учите нас быть душными, мистер Штольц. А надо учить быть убедительными.

В классе повисла тишина. Это был бунт. И самое страшное — Далия смотрела на Кайдена как на божество, сошедшее с небес.

Штольц не разозлился. Он выглядел... довольным. Как хирург, нашедший опухоль.

— Спасибо за демонстрацию, Кайден. Ты только что идеально проиллюстрировал тему второй части урока. Теневые Грани.

Кайден нахмурился. Этого в его сценарии не было.

Штольц нажал кнопку на пульте. На экране вместо смешного «Короля Жизни» появился скриншот из Теневых Граней (ТГ) — анонимной соцсети, где сливали негатив.

Комментарий: «Эта выскочка думает, что она звезда, но мы-то знаем, что её отец купил ей место. Жду, когда она упадёт. Сдохни, тварь».

Класс ахнул. Жестокость слов резала глаза.

— Это написал человек, который в «V-Life» постит фото котиков и цитаты о добре, — жестко сказал Штольц. — Кайден говорит, что правда не важна. Но когда вот это прилетает вам в личку, вам становится больно. Почему?

— Потому что это правда? — тихо спросила Вера Фрост с задней парты.

— Нет! — Штольц ударил ладонью по столу. — Потому что вы не умеете отличать ФАКТ от МНЕНИЯ.

Он подошел к доске и обвел слово ХЕЙТ.

— Записывайте. Это спасет вашу психику. Закон Зеркала:

Когда человек пишет гадость о вас, он на 90% описывает СЕБЯ.

Лея замерла. Она вспомнила Виктора, своего отца. Его слова: «Ты недостаточно хороша». Неужели... это было о нём?

— Смотрите, — Штольц указал на комментарий. — "Жду, когда она упадёт". Это факт о жертве? Нет. Это факт о том, что автор комментария лежит на дне и завидует. "Отец купил место" — это проекция его собственной беспомощности. Счастливые люди не хейтят. Счастливый человек не может выплюнуть яд, потому что внутри у него нет яда.

— А если... если они правы? — голос Саши дрогнул. Он тут же закашлялся, превращая это в шутку. — Ну, чисто гипотетически. Если я реально рыжий и у меня нос картошкой?

— То, что ты рыжий — это факт, — спокойно ответил Штольц. — А то, что это плохо или смешно — это мнение того, у кого проблемы с восприятием красоты. Твоя задача — не принять этот "подарок". Представь, что тебе дарят коробку с тухлой рыбой. Ты обязан её брать?

— Нет, — сказал Саша. — В этом случае, я — веган.

Класс снова засмеялся, но уже с облегчением. Напряжение спало.

— Вот именно, — Штольц посмотрел на часы. — Оставляйте тухлую рыбу дарителю. Пусть сам с ней живет и нюхает. Домашнее задание: найти в ТГ один хейтерский комментарий (не про себя!) и перевести его с языка "Яда" на язык "Боли автора". Понять, что у этого человека болит.

Звонок прозвенел как спасение.

Кайден встал первым. Он не выглядел побежденным. Наоборот. Он медленно подошел к Далии, которая всё ещё собирала вещи.

Лея видела его ауру — Зеркало стало мутным, тёмным. Он был в ярости от того, что Штольц публично обесценил его философию "успеха".

— Интересный урок, — громко сказал он, так, чтобы слышала Далия. — Особенно про факты. Знаешь, Далия, Штольц прав. Факты — упрямая вещь. Например, факт, что некоторые люди выглядят королевами, только пока рядом есть король. А без него... — он выразительно посмотрел на нее— Они просто бабушкины внучки с пяльцами.

Далия побледнела. Кайден ударил в самое больное — в её страх быть "несовременной", обычной.

— Пойдем, — он протянул ей руку, снова включив "Джентльмена". — Я угощу тебя горячим шоколадом. Тебе нужно... успокоиться. Ты выглядишь напряженной.

И Далия, забыв про "тухлую рыбу", о которой только что говорили, взяла его за руку. Она приняла подарок.

Саша, стоящий у выхода, сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Вот же... генетически модифицированный фрукт, — прошипел он.

— Ты пропустил "гнилой", — тихо добавила Лея.

Она видела то, чего не видел никто: на спине Кайдена, там, где должна быть совесть, сидела маленькая, жирная Пиявка Скуки. Он уже начал есть Далию. И он не остановится.

Дверь за Кайденом и Далией закрылась мягко, но звук этот в тишине класса показался выстрелом с глушителем.Дверь закрылась, отрезав класс от шлейфа дорогих духов Кайдена.

Все невольно посмотрели на Елену, но Елена... просто пожала плечами.

Она не выглядела раздавленной. Она допила свой сок, аккуратно выбросила пустую пачку в урну и поправила кудряшки.

Лея присмотрелась. Вокруг Елены не было ни серых облаков обиды, ни красных искр гнева. Её аура светилась ровным, тёплым светом — как мягкий бежевый кашемир или утренний тост с маслом. Уютно. Сытно. Спокойно.

— Ну, ушел и ушел, — легко сказала Елена, заметив общие взгляды. — У него дела, у меня — расписание. Кстати, кто-нибудь будет доедать печенье?

Саша, который уже набрал в легкие воздуха для защитной шутки, поперхнулся. — Лен, ты... в порядке? Он же только что технично тебя «слил».

— Слил? — Елена искренне удивилась. — Саш, он просто вежливо попрощался и пошел поддерживать Далию. Ей же плохо. Это нормально. Не накручивай.

Лея улыбнулась. Елена была уникальна. Она не видела подтекстов, не искала двойное дно. Для неё мир был простым: если человек улыбается — значит, ему весело. Если ушел — значит, занят. Кайден мог сколько угодно плести свои интриги, но для Елены он был просто «милым парнем из параллели». Она была непробиваема для его яда, потому что у неё не было раны, в которую этот яд мог бы попасть.

— Святая простота, — пробормотал Маркус, но его лицо расслабилось. Рядом с Еленой его не тошнило. Она была правдива в своей наивности.

— Горячий шоколад... — протянул Саша, глядя на закрытую дверь. Он сидел на первой парте центрального ряда, теперь один. Стул Далии рядом с ним пустовал, и эта пустота ощущалась как дыра в зубе. — Надеюсь, он не забыл добавить туда мышьяк. Для пикантности.

— Или сыворотку правды, — хмыкнул Джаспер Вонг с ряда у стены. Он сидел рядом с Маркусом и подбрасывал монетку, которая каждый раз меняла цвет в полёте. — Хотя, боюсь, у Кена аллергия на правду. Отёк Квинке случится.

Класс нервно хихикнул. Джаспер и Саша были как два полюса магнита: оба Шуты, но если Саша был «Рыжим Хаосом», который смеялся, чтобы не кричать от боли, то Джаспер был «Иллюзионистом», который смеялся, чтобы сбить фокус.

Маркус Айрон, сосед Джаспера, поморщился и потер солнечное сплетение. — Прекратите, — буркнул он. — В комнате до сих пор фонит ложью. Меня сейчас вырвет.

Штольц постучал маркером по доске, возвращая внимание. Он не стал комментировать уход учеников.

— Итак, — произнес он спокойным, ровным голосом. — Мы потеряли двух бойцов на поле боя под названием «Социальное Ожидание». Лея подняла руку. Она сидела на галерке центрального ряда, рядом с Мирой. Её голос дрожал, но она должна была спросить. — Мистер Штольц... А почему? Почему люди это делают?

Штольц вопросительно поднял бровь. — Уточни вопрос, Лея.

— Почему, когда человеку плохо... — Лея вспомнила, как Далия сжалась от слов про «бабушкины внучки», как её аура из золотой стала грязно-серой. — Почему, когда кто-то оступается или показывает слабость, другие... набрасываются? Особенно «свои». Почему они добивают? Как хищники, которые чувствуют кровь.

В классе повисла тишина. Вопрос был не про абстрактных людей. Все понимали, о ком речь.

Штольц вздохнул. Он отложил маркер и сел на край учительского стола, нарушая субординацию, но сокращая дистанцию.

— Хороший вопрос, Лея. Это называется «Закон Курятника», или, если по-научному, «Смещенная Агрессия».

Он обвел взглядом класс. — Представьте человека, который внешне выглядит как Король. У него идеальная одежда, идеальная улыбка, высокий рейтинг. Но внутри... — Штольц постучал пальцем по груди. — Внутри у него черная дыра. Страх. Страх, что он — самозванец. Что его «успех» — это мыльный пузырь.

Мира Коваль поправила очки, что-то быстро записывая в планшет. Ричард Стерн, сидевший в углу, кивнул, словно подтверждая факт из энциклопедии.

— Когда такой человек видит, что кто-то рядом оступился, — продолжил Штольц, — он чувствует облегчение. «Ага! Она слабая! Значит, на её фоне я — сильный». Унижая другого, он на секунду затыкает свой собственный страх. Он пьёт чужую боль, как обезболивающее.

— То есть, это вампиризм? — спросила Таня Волкова. Вокруг неё, как всегда, сгущались мрачные тени, а Магнус рядом молча кивнул, подтверждая её мысль.

— Психологический, — согласился Штольц. — И запомните главное правило самообороны: Счастливый человек никогда не будет вас добивать. Если кто-то пишет гадости в Теневых Гранях или унижает вас за хобби... — он выразительно посмотрел на пустующее место Далии. — Это не критика. Это крик о помощи. Это значит, что у агрессора внутри ад, и он просто хочет, чтобы вы в нём тоже погорели. За компанию.

— А мы можем спросить Маркуса? — вдруг выкрикнул Николай Волков, который вечно искрил от нетерпения. — Ну, типа... Вот Кайден сейчас врал, когда говорил, что хочет угостить её шоколадом? Маркус же чувствует!

Весь класс повернулся к Маркусу. Тот позеленел и вжался в стул.

— Нет! — резко оборвал Штольц. Его голос стал жестким. — Мы это обсуждали. Способность Маркуса — это его проклятие и его инструмент. Мы не используем людей как детекторы лжи.

— Но это же проще! — возразила Елена Мартинес. Она не выглядела расстроенной из-за того, что Кайден её «бросил», но её «солнечная» натура требовала ясности. — Зачем гадать, если можно просто узнать правду?

— Затем, Елена, — Штольц встал, — что в реальной жизни Маркуса рядом не будет. Вы должны научиться чувствовать фальшь своим мозгом и своим сердцем. Критическое мышление — это мышца. Если вы будете пользоваться костылем в виде дара Маркуса, вы никогда не научитесь ходить сами.

Он подошел к окну, где сидел ряд «Холодного Фронта».

— Кроме того, есть люди, которым не нужно врать, чтобы быть опасными. Или чтобы быть сильными. Истинная сила не нуждается в том, чтобы кого-то унижать. Ей не нужно кричать. Ей достаточно... просто быть.

Он на секунду задержал взгляд на первой парте ряда у стены. Там сидели Близнецы Вайс. Ян и Яна.

Они сидели абсолютно неподвижно, с идеально прямыми спинами. Их платиновые волосы ловили солнечный свет, превращая его в холодное серебро. Они не записывали лекцию. Они сканировали её.

— Например, — Штольц говорил вроде бы отвлеченно, но класс напрягся. — Если кто-то угрожает вам расправой... Обычно это признак того, что он вас боится. Угроза — это оружие слабых. Сильные просто действуют. Или игнорируют.

Вдруг на задней парте этого же ряда раздался тихий звук. Как будто кто-то резко выдохнул.