Проклятые Солнцем. По ту сторону дождя

— Вам не стоило, — осипшим голосом лепечет Бредберри, театрально хлопая глазами и растерянно отводя взгляд. Стоило. Венсия, вам стоило, потому что это именно то, чего Эдвард хотел, это именно то, на что он рассчитывал. Почувствовать себя нужным. Почувствовать себя не брошенным лишним человеком, а кем-то значимым.

— Нет, стоило. Сегодня твоими ногами буду я, — ласково улыбается женщина. — Не стоит тебе перенапрягаться, заклинание было сильным и тратило и твои силы, поэтому стоит поберечь себя хотя бы сегодня, хорошо? А теперь пойдём в комнату.

Он покорно сидит у Венсии на руках, обнимая ее за шею, чтобы не свалиться. На щеках мерцает алый румянец. Невообразимое ощущение. Да и этот слишком близкий контакт дурманит разум. Всё из-за того, что никогда ещё Бредберри не позволял никому себя касаться, а с Венсией за пару дней побил все рекорды по прикосновениям. Магия переносит их в комнату Алгениб, и Эдвард, как и всегда, сдавленно ахает: магия слишком прекрасна. Куда лучше, чем её изображают в фильмах. Венсия медленно подошла к постели юноши, а после так же аккуратно и медленно опустила его, а сама села рядом. Постель мягкая, но Бредберри с удивлением для себя обнаруживает, что в руках Венсана ему было находиться приятнее? Вероятно, всё опять же из-за того, что никто ранее не пытался проявить настолько сильную заботу, что даже на руках дотащить был готов.

— Сейчас подождём Мей, она должна принести лекарственные сборы, которые помогут восстановить силы. На вид они не очень привлекательны, но отвары из них приятны на вкус и быстро работают, поэтому очень скоро будешь как новенький, — волшебница широко и по-доброму улыбнулась, глядя на юношу. — А в целом какие-то ещё симптомы есть? Или может тебе чего-то хочется? Я легко смогу достать все что угодно ещё до прихода Мей.

— Спасибо, Венсия, — не без смущения произносит Эдвард. — Вам не нужно ничего делать. Просто будьте со мной, — дрогнувшим голосом отвечает Бредберри, вдруг переведя на волшебницу встревоженный взгляд. Почему-то вложенный во фразу смысл получился каким-то иным, и парню самому стало слишком уж не по себе. Стоило о нём кому-то позаботиться, и сразу привязываться начинал. Как ребёнок. Эдвард слабо тряхнул головой: не хотелось об этом думать.

— Я буду с тобой, Эдвард, столько, сколько ты мне позволишь быть рядом, — спокойным, но уверенным тоном произносит женщина, однако вскоре не только ее тон, но и выражение лица становится серьезнее. — Что-то ты покраснел надеюсь, температура не поднимется не хотелось бы, чтобы твой организм воспринял магические изменения как угрозу.

Молодой человек краснеет ещё сильнее. Она она правда не понимает? Правда не понимает, что своим заботливым взволнованным видом заставляет в груди Бредберри взрываться целые вулканы? Эта очаровательная непосредственность, простота и доброта убивали Эдварда. Если бы Венсия спрятала свои рога, то в толпе совершенно разных людей Бредберри сразу бы смог понять, что Алгениб — существо из другого мира. Потому что таких, как она, людей не бывает. Люди сосредоточены на своих проблемах, а Венсия, волшебница, к которой обращаются исключительно как «госпожа», смотрела на Эдварда встревоженным взглядом и клялась, что будет рядом столько, сколько ей позволят.

Эдвард точно не попал в романтическое фэнтези? Парень прикусил нижнюю губу, запрещая себе даже думать в подобную сторону. По сути, он просто слишком мало знал о традициях этого мира, может быть, местные жители в целом тут гораздо добрее, чем в родном дождливом Лондоне, может быть, таскать едва знакомых людей на руках тут считается приемлемым.

Неожиданно дверь скрипнула, распахиваясь, и Бредберри вздрогнул, переведя взволнованный взгляд на вошедших людей. Вид чуть запыхавшейся из-за быстрой ходьбы Мей заставил его улыбнуться. Он, в целом, долго ещё мог размышлять о том, что природа поступила крайне несправедливо, сделав эльфиек такими очаровательными, маленькими и вызывающими в груди желание их прижать и потискать, но следом за Мей в комнату вошёл незнакомый мужчина. Он был высокий, даже не смотря на широкие одежды, которые были похожи на традиционную одежду страны Азии родного мира Эдварда, было видно, что крепко сложенный мужчина, его волосы красиво обрамляли лицо, а под линзами явно не дешёвых очков сияли голубые, словно лёд древних айсбергов, глаза. Улыбка с лица сползла сама собой, и Эдвард отполз к самому краю кровати, прижав к груди ноги, словно желая стать меньше и спрятаться. Мей хотя бы выглядела примерно как ровесница молодого человека, а этот мужчина казался уже взрослым, повидавшим мир. И ещё он казался достаточно грозным. Высоким, крепким. Такие мужчины всегда заставляли Эдварда чувствовать себя неловко, потому что сам он являлся обладателем достаточно тощей фигуры.

— Добрый день, Великая герцогиня Алгениб! — сдержанно улыбнулся мужчина, подходя к женщине— Слышал, какой-то мальчик пострадал от древней магии эльфов, где этот несчастный?

— Здравствуй, Агата, я надеялась, вы просто передадите травы....

— Ну вы что... травы, как и лекарства, нельзя просто так раздавать направо и налево, вы же знаете правила, —спокойно говорил мужчина. Заглядывая через плечо Алгениб, он увидел Эдварда, и его взгляд тут же стал серьёзнее. — Герцогиня, давайте-ка вы заберете Мей и оставите нас с ним на пару минут. Не бойтесь, я не наврежу ему, я целитель, это не входит в мою работу.

— Агата, — она тяжело вздохнула, пристально посмотрев в ледяные глаза. — Хорошо... Мей, идём! — с этими словами женщина взглянула на юношу и кивнула, будто бы говоря, что все будет хорошо.

Бредберри перевёл взволнованный взгляд на Венсию, искренне надеясь, что та не отдаст его на растерзание какому-то незнакомому мужчине. Ну всё. Теперь Эдвард точно попал. Сейчас его маленький секрет раскроют, магический врач наверняка быстро поймёт, что всё с Бредберри понятно, он наверняка расскажет обо всём Мей и Венсии, и те до конца дней будут смотреть на Эдварда как на последнего придурка. А ещё его обязательно выгонят на улицу.

Размышляя о последствии принятых самолично решений, Эдвард побледнел, словно мраморная колона у театра. Бредберри лишь растерянно и беспомощно наблюдал за тем, как его новые друзья бросают его. А ведь всего мгновение назад клялась, что будет рядом, пока Эдвард сам не выгонит! Предательница!

Дверь захлопнулась, и Бредберри перевёл испуганный взгляд на Агату. Сейчас он поплатится за своё вранье. Даже если его не расколют, то кто знает, какие у этих магических существ методы лечения?

— Приветик, юноша. Меня зовут Агата, я придворный лекарь семьи Алгениб, а тебя как зовут? И откуда же ты такой интересный? — заговорил мужчина.

Мужчина перед Эдвардом явно был не из обычных. Суровое выражение лица и твёрдый взгляд растворяются почти сразу, как Венсия и Мей покидают комнату. Теперь он улыбается и кажется расслабленным и совершенно спокойным, словно бы не он пару мгновений назад отчитывал юную госпожу дома. Судя по всему, этот Агата пользовался уважением, даже Венсии. А если его уважает Алгениб, то Бредберри здесь вообще делать нечего. Молодой человек не отрывает глаз от странного мужчины, наблюдая за каждым его движением. Эдвард врачей и в своём мире-то не особо любил: задавали личные вопросы, иногда заставляли раздеваться, делали больно, ругали, если халатно относишься к своему здоровью, а врач из волшебного мира вообще мог сделать всё, что угодно с парнем, который о том, что такое магия, знал лишь из тех волшебных фокусов, что показывала Венсия. Когда целитель заговорил, Эдварду показалось, что его слова звучали странно. Словно он говорил на английском. На родном английском, а не на магическом языке. Правда, с небольшим акцентом, но всё же весьма понятно.

— Вы знаете английский? — тихо и удивленно спросил молодой человек.

— Ага, я говорю на английском, а ещё на китайском и языке Королевства драконов, ну и пара диалектов фей и эльфов, но на этих не особо хорошо, — он лёгким движением поправил свои одежды, встав в более расслабленную позу и все ещё изучающе глядя на юношу, будто бы стараясь разглядеть каждую мелкую деталь его лица. — Так как тебя зовут?

Агата, судя по всему, безмерно умный и начитанный, как и полагается врачу. Как можно говорить на стольких языках и не путаться в них?! Впрочем, это не важно, больше всего Эдварда напрягало то, что новый знакомый лекарь говорит на английском и китайском. Едва ли в волшебном мире существуют свои Англия и Китай. Агата мог тоже освоить способность путешествовать по мирам, как Венсия, но есть куда более пугающий и удивительный вариант: он просто из того же мира, что и Эдвард. Слишком уж похож на обычного человека. Ни тебе острых ушей, ни крыльев, ни клыков, ни рогов. Такое разве вообще возможно? Если человечество прознало бы про другие миры, то всякие придурки намеренно стали бы пытаться найти способ покинуть свой собственный. Эдвард был бы в их числе.

— Меня меня зовут Эдвард. Я из — он бросил ещё один взгляд на Агату, сомневаясь в том, следует ли выдавать всю подноготную. Но целитель смотрел так странно, словно он давно уже обо всём догадался, да и не просто же так перешёл на английский. — Я из Лондона. Но вообще-то Венсия просила не распространяться. Как вы догадались? — голос Эдварда, когда он разговаривал с целителем, был гораздо тише, чем обычно. Всё же он слишком сильно боялся незнакомых людей. Более того, сейчас Бредберри чувствовал себя в опасности. Кто этот мужчина на самом деле? Чего хочет? Что будет делать с информацией, которую узнал? Ну конечно, сказка длиться вечно не будет. Сейчас расскажет обо всём брату Венсии, и его, Эдварда, отсюда пинком под зад выкинут. Или скормят какому-нибудь монстру.

— Как я узнал? В этом мире так много рас, что представители одной могут почувствовать своего собрата, но на самом деле, я просто угадал, основываясь на интуиции и волнении Венсии, — он мягко улыбнулся. — Не переживай, Эдвард из Лондона, я не раскрою твой маленький секрет, прости, если напугал тебя, просто очень давно я не видел человека из хм как сказать, родного мира. Я такой же человек как и ты. Только из 18 века... позволь? — спросив разрешения, он аккуратно сел на край постели парня.

Гадать не приходится, и Агата сам признается, что действительно из мира Бредберри. Светлые глаза увеличиваются в размерах от удивления. Этот мужчина действительно из 18 века?! Эдвард смущённо отводит взгляд, когда лекарь садится рядом на кровати. Пускай он уже начал понимать, что Агата, кажется, не желает ему вреда, да и, более того, наоборот может помочь объяснить какие-то непонятные вещи, Бредберри всё ещё чувствовал себя очень неловко в его присутствии. Хотелось спрятаться, закрыться руками, лучше — просто выйти из комнаты и спрятаться за Венсией, но Эдвард понимал, что такое поведение было бы слишком глупым для взрослого парня. Он давно уже не ребёнок, в новом мире придётся знакомиться с новыми людьми. Вряд ли Алгенибы наняли на роль придворного врача кого-то опасного, вряд ли Венсия оставила бы Эдварда одного, если бы ему угрожала опасность. Но всё равно было тревожно. С новыми людьми всегда было тревожно. Эдвард не знал, как правильно себя вести, что говорить, чтобы человек рядом не подумал о нем, как о кретине каком-нибудь.

— 18 век? — ошарашенно произносит себе под нос Эдвард. — Простите, вы неплохо сохранились для кого-то из 18 века. Я родился в начале 21 века.

— 21 век, говоришь... как быстро прошло время, — негромко произнёс Агата, сняв с носа очки и аккуратно пройдясь тканью рукава одежд по стёклам. — Здесь время идёт совсем иначе, Эдвард. И система летоисчисления совсем иная. Года называются солнцами. Например, мне 310 солнц.

— 310 солнц звучит много, — промямлил Эдвард.

— На самом деле, нет. Эта цифра соответствует среднему возрасту, — усмехнулся Агата. — Хотя люди обычно не доживают даже до своей первой сотни солнц. Но для нас с тобой тут все работает иначе. Я не знаю почему, но после того, как я попал в этот мир... моё старение, мягко говоря, прекратилось и, полагаю, так будет и с тобой. По сути, я не должен был дожить до 310, но, видимо, под воздействием законов этого мира, наша биология перестраивается так, что мы стареем не как люди из этого мира, а как магические существа. Вот так вот я и дожил до своих лет в таком прекрасном виде, ну и магия, связанная с медициной, творит чудеса! Готовься оставаться таким же молодым как можно дольше. Понятия не имею, как долго продлиться твоя молодость, но я обязательно тебе сообщу, когда почувствую, что начал стареть, — он вновь усмехнулся, подмигивая юноше.

Новость о том, что время в этом мире идёт иначе, заставляет поёжиться. Если Эдвард вернётся домой, то что станет с его старшей сестрой? Сколько лет её будет? А может там уже пройдет несколько сотен лет, и её уже давно не будет в мире? Не то, чтобы Бредберри, конечно, по ней скучал, более того, они ведь фактически и не общались после его совершеннолетия, но холодный кинжал всё равно словно бы пронзил сердце. Его вообще объявили в розыск? Кому-нибудь в родном мире не плевать на исчезновение парня? Преподаватели в университете заметили и стали переживать, или его просто отчислили, радуясь, что на одного студента стало меньше? А сестра вообще узнала о том, что Эдвард пропал?.. Что она подумала? «Наконец-то?» Или хотя бы немного заволновалась о его судьбе?

— Каково жить в двадцать первом веке? Люди все так же губят природу и себе подобных за любую мелочь? Надеюсь, медицина шагнула вперёд, и врачам теперь реже приходится говорить, что они бессильны... — неожиданно спросил целитель.

— Эээ ну, многое вообще-то изменилось по сравнению с 18 веком. И медицина сильно продвинулась вперёд. Я даже не знаю, как вам рассказать, просто изменилось ну правда очень многое, — растерянно отозвался Эдвард. — А сколько лет то есть солнц Венсии? — выдал он тревожащий его душу вопрос. Кажется, по меркам данного мира они были фактически ровесниками, но как дела обстоят на самом деле? По коже пробежал холодок.

— А ты не знаешь? Ну что ж, думаю, она не будет злиться, если я тебе раскрою эту тайну. Ей 374 солнца, — на лице врача сияла широкая улыбка, а взгляд внимательно изучал каждую эмоцию на лице юноши. — Но не волнуйся, она тут считается достаточно взрослой, но ещё в расцвете сил.

До парня даже не сразу доходит информация о реальном возрасте Венсии, лишь спустя пару минут он переводит на Агату пустой взгляд, пытаясь сообразить. 374? И как Эдварду к ней относиться? Как к старшей сестре? Как к тётушке? Конечно, парень ожидал подобного, ведь волшебный мир сильно отличался от обычного, да и Агата из 18 века уже сумел его удивить, но теперь Бредберри был в некотором замешательстве.

— Мне 21, — покачал головой Эдвард. В родном мире его тоже часто принимали за мальчишку, отказываясь продавать алкоголь без паспорта. — В этом году я должен был закончить университет, — тише добавляет он. — А как вы попали в этот мир? — неожиданно задал он один из наиболее волнующих его сейчас вопросов.

— Я бежал сюда от преследований, звучит так себе, но зато я смог начать жизнь с чистого листа во всех смыслах, — спокойно отозвался мужчина.

— В-вы сами попали в этот мир? Н-но как? — тихо спросил Эдвард. История про преследования, конечно, была ужасной, и тяжело представить, из-за чего могли преследовать такого добродушного на вид мужчину, но то, каким образом Агата удалось избежать преследования, настораживало. Портал же не может открыться просто так перед случайным человеком, который мечтает убежать. Вдруг его можно вызвать, используя для этого какую-нибудь тёмную кровавую магию? Разум Эдварда, начитавшегося разных страшилок, начал выдавать идиотские и пугающие теории.

— Как я сюда сам попал? О, я очень удачно чуть не умер в одном из переулков какой-то забытой богом деревни, — усмехнувшись, он сел немного расслабленнее. — Мне, грубо говоря, повезло. Видишь ли, в моё время люди очень легко срывали свою злость и ненависть из-за каких-то предрассудков на других, и хоть года инквизиции официально прошли вымещать людям злость никто не запрещал. И вот несколько людей решили, так скажем, наказать меня. Я смог убежать, но не далеко, сидел возле какого-то ящика, надеясь, что не истеку кровью и чувствуя, как силы уже уходят, молясь, что смогу спастись и жить свободно... От потери крови и сильного удара по голове я, видимо, потерял сознание, что было дальше для меня все ещё загадка — он посмотрел на потолок, будто бы стараясь ярче вспомнить тот день. — Открыл глаза я уже в доме пожилой пары полулюдей как я потом узнал, они подобрали меня на улице в забытом богом переулке их деревни... как-то так, — снова голубые глаза посмотрели на парня, а на тонких губах появилась беззаботная улыбка, будто бы мужчина сейчас рассказал не ужасную историю из прошлого, а какой-то смешной рассказ. — Потом я долго изучал эту тему и выяснил лишь то, что попал сюда в день весенней луны, когда уровень магии повышается чуть ли не в сто раз возможно, это работает и с нашем миром и моё желание услышали, как колдовскую молитву, а возможно, кто-то отсюда пытался открыть портал, и я в него случайно попал, но что бы то ни было, я этому благодарен.

По коже бежит холодок из-за рассказа Агаты, но поговаривают, что 18 век был действительно жестоким. Одно дело — читать в книжках о том, как люди жертвовали своей жизнью ради спасения других, о том, как бесчеловечно и несправедливо убивали, другое — слышать о человека, который реально жил в это время. Боже, да даже звучит абсурдно! У Эдварда было стойкое ощущение того, что его разыгрывают или обманывают, которое смешивалось с сильным чувством вины, ведь человек перед ним прямо сейчас рассказал ужасную часть своей жизни, доверился.

— Мне жаль, что вам пришлось это пережить, — тихо пробормотал Эдвард, даже не зная, что может ещё сказать. Он никогда не умел реагировать должным образом в подобных моментах.

— Все хорошо, Эдвард. А что привело тебя в этот мир? И как ты о нем узнал, мой дорогой? И каким образом, а главное, зачем ты сюда попал?

— Я не специально! — резко и встревоженно ответил на вопрос Эдвард. Вдруг Агата подумает, что Бредберри потенциально опасен? Нужно создать хорошее впечатление, чтобы его точно не захотели скормить каким-нибудь саламандрам. — В-венсия Пришла в магазин, где я работал. И в старом зеркале я... Я... Увидел ее рога. Я испугался, а потом... Ну... Решил последить за ней, а там яркое свечение, и я... Ну... В общем, я оказался здесь, — Эдвард вдруг испуганно округлил глаза. А вдруг про то, что Венсия иногда покидает свой родной мир, никому нельзя знать? — Только не ругайте Венсию! Она очень хорошая и не выгнала меня, хотя могла...

Бредберри тяжело вздохнул, утомлённый долгим рассказом. Рядом с близкими людьми (как будто бы они у него были) говорить долго было гораздо легче, рядом с незнакомыми — подобно тяжкому труду. Голос ещё дрожит, заикаешься и задыхаешься, словно пять километров только что пробежал. Агата точно подумает, что у Эдварда задержки в развитии, раз ему так трудно просто ответить на вопрос. Лицо побелело, руки трясутся, как у деда с Паркинсоном, ладони вспотели.

— Я знаю, что Венсия раз в год бегает в другой мир, так что не бойся, что выдал ее тайну, но другим правда лучше не говори об этом пока, и о том, что я из другого мира... тоже... В этом дворце не все так просто, — вздохнув, он на пару мгновений прикрыл глаза.

— Я никому не скажу, — серьёзно кивнул головой Бредберри. Венсия относится к нему с добротой, и, раз в этом дворце не слишком одобряются путешествия между мирами, Эдвард точно не хотел портить новообретённой подруге жизнь.

— Это правильно. У вас с Венсией красивая история знакомства, прям как в любовном романе ха-ха, но я рад, что твой путь в этом мире начинается таким образом, все-таки хорошо, когда сразу появляются такие хорошие друзья, как она с Мей, они ребята славные, а Венсия так вообще на тебя как на золото смотрит, так что держись их, — он чуть усмехнулся. — Прости, что-то я разговорился много... кажется, стареть начинаю ха-ха.

Нежность на сердце из-за мыслей об Алгениб тут же пропадает, и Эдвард бледнеет так, словно сама смерть. Какой это ещё любовный роман?! Какая, к чёрту, красивая история?! Через мгновение молодой человек заливается краской от ушей до пальцев ног. Разве можно так говорить о двух друзьях?!

— Н-нет тут никакой красивой истории как в любовном романе! — восклицает Эдвард, но эмоций слишком много, ощущение, словно сейчас задохнется от смущения. В итоге парень хватает подушку и утыкается в неё лицом. Всё-таки пытается спрятать голову в песок, подобно страусу.

— Тише-тише, хорошо, я понял, с тобой про любовь шутить больше не буду, — похлопав юношу по плечу, усмехнулся мужчина. — А ещё вот, держи, — в воздухе мелькнуло алое пламя, а после на его месте возникла аккуратная бутылочка с нежно голубой жидкостью внутри. Поймав бутылочку, Агата протянул её Эдварду. — Это настойка на мяте, успокаивает и помогает хорошо спать, а то на тебе сейчас прям лица нет! Так боялся, что я узнаю, что ты на деле хорошо себя чувствуешь? Эх, юность удивительная пора!

Молодой человек покорно принимает бутылку из рук Агаты, а затем резко вздрагивает от ужаса. Лицо краснеет от стыда. Ну почему люди, действительно как страусы, не могут спрятать голову прямо в песок?!

— Это не правда! — лишь удаётся пропищать Эдварду.

— Ох, Эдвард, ха-ха, — смеясь, мужчина аккуратно положил ладонь на голову парня, потрепав того по волосам, создавая на светлой голове ещё больший хаос. — Такой ты забавный, однако, будь я на твоём месте и в твоём положении, так же бы сделал, не каждый же день вокруг бегает миловидная девочка эльф и прекрасная герцогиня великого рода. Не бойся, не расскажу им о твоём театре, тем более, тебя действительно магия немного потрепала, так что сам, пожалуйста, в ближайшие дни не колдуй и особо сильно не напрягайся физически. Мей, конечно, молодец, так хорошо выполнила древний ритуал, но с силами Венсии она все равно не справилась нужно было другого эльфа или фею брать в пару, а не получеловека, еще и такого сильного, но не бойся, жив будешь и говорить на нашем тоже будешь, — убирая руку с волос парня и уже окончательно отсмеявшись, мужчина выдохнул, приводя в порядок дыхание.

Эдвард рассеянно хлопает глазами, наблюдая за тем, как мужчина смеётся, причём так искренне, словно услышал самый смешной анекдот на свете (интересно, а в этом мире есть сборники со странными анекдотами, которые читают только старики?) Да, может быть, Бредберри и дурачок, раз в его голове зародилась идея выдумать такое представление, но он мыслил фактически подсознательно, фактически не раздумывал над тем, насколько это мудрое и правильное решение — просто взял и сделал. Потому что захотел, потому что на мгновение решил, что последствия будут иметь сладковатый привкус. Возможно, со стороны его действия действительно казались глупыми и смешными. Эдвард словно маленький мальчишка, который притворяется, что разбитая коленка ну уж очень сильно болит, чтобы мама подула на ранку, пожалела и, быть может, даже купила шоколадку, пытаясь утешить сына. Может быть, она даже догадывается, что мальчику не так уж и больно, но понимает, что ему необходимо её внимание.

Вероятно, ментально Эдвард был не так уж и далёк от маленького ребёнка. Возможно, он и вовсе остановился в развитии в том возрасте, когда погибли его родители. Глупый, неразвивающийся. Идиот. Слабый, жалкий. Бредберри опускает голову, но затем вздрагивает, когда чувствует на своих волосах ласковое прикосновение. Где-то на подкорках подсознания проносится воспоминание, как отец, уставший после работы, в ответ на долгий лепет сына о том, как прошёл его день, также ласково треплет по волосам и улыбается. Парень плохо помнил своих родителей, и это внезапное видение слишком ошарашило его. Эдвард вздрагивает, пытаясь отогнать воспоминание, и поднимает на Агату испуганный взгляд. В голосе мужчины нет осуждения или издёвки.

— Спасибо, — едва слышно в ответ отзывается молодой человек. Его секрет даже пообещали никому не раскрывать. Агата изначально показался Эдварду устрашающим, учитывая то, что даже Венсия в его присутствии вела себя странно, подобно нашкодившему щенку, но сейчас в груди он ощутил укол тёплых чувств. — Венсия настолько сильная? — зачарованно спрашивает Бредберри. Конечно, она ведь госпожа, да и вряд ли кто попало умеет открывать порталы, но услышать подтверждение из уст другого — совершенно иное ощущение. В конце концов, Эдвард действительно хотел узнать лучше о своей новой подруге и соседке в одном лице. Молодой человек чувствовал себя неловко и всё ещё стеснялся, но любопытство распирало изнутри.

— Ага, Венсия гораздо сильнее, чем может показаться на первый взгляд. Хотя, думаю, факт того, что она смогла открыть портал в другой мир и ещё и свободно там перемещаться, уже о многом говорит. Но я уверен, это ещё не весь ее потенциал у нее отличное сочетание предрасположенности к магии с обоих сторон. Ее отец был одним из сильнейших магов, связанных с драгоценными металлами, мать и вовсе была феей-хранительницей великой магии воды, у обоих родителей был огромный запас сил, поэтому рождение у них гениального ребёнка было ожидаемо, в целом, магия Венсии порой не поддаётся оценке и остаётся загадкой даже для нее самой в столь зрелом возрасте.