Проклятые Солнцем. По ту сторону дождя

Магдалена Уинклер, Алия Старфилд

Проклятые Солнцем. По ту сторону дождя

Пролог

Осень на улице казалась бесконечной, будто бы других времён года больше не существовало, будто бы ледяной дождь целиком и полностью завладел этим миром. Он шёл каждый день. Дурацкий зонтик с рисунками разноцветных котов уже давно перестал справляться со своей миссией, а холодный ветер то и дело выгибал его в обратную сторону.

Эдвард замирает на месте, когда это происходит опять. Снова! Что за день такой ужасный, чёрт подери. Не день ― вся жизнь.

Приходится потратить время на то, чтобы вернуть зонтик в привычное ему положение, а времени ведь совсем мало ― пара скоро начнётся. Эдвард ненавидел опаздывать, но что поделаешь, если сегодня всё было против него: и задержавшийся автобус, и пробки на дорогах, и этот, чёрт подери, зонтик. Мокро и зябко. Парень невольно вздрагивает, когда одна из капель попадает куда-то за шиворот. Хочется бросить этот зонтик прямо тут, развернуться и просто вернуться домой. Там хотя бы тепло.

Эдвард тяжело вздыхает: вообще-то у него нет такого варианта. Он выпрямляется и в быстром темпе продолжает свой путь до университета. Ненавистная специальность, выбранная из безысходности, скучные задания и нудные преподаватели. Кажется, в детстве он мечтал о чём-то совершенно другом. Кажется, сейчас это уже не имеет никакого смысла.

***

― Мистер Бредберри, не желаете ли показать, как следовало правильно выполнить это задание? ― с едкой усмешкой спрашивает преподаватель с длинными седыми усами.

Парень раздражённо фыркает: он уж точно не желает ничего показать.

На самом деле, в этой аудитории никто не хочет выступить, поэтому седовласый мужчина и решил пройтись по списку. Задание слишком сложное, а погода за окном такая серая, мутная ― в общем, никакого вдохновения.

Эдвард оглядывается по сторонам, замечая, как некоторые студенты с облегчением вздыхают ― их не спросили сегодня, а некоторые с легкой насмешкой смотрят на парня. Наблюдать за чужими страданиями всегда интересно.

Звенит звонок, и Бредберри с облегчением вздыхает. Обошлось. Эта казнь отложилась ещё на пару дней.

― Что ж, вам повезло, ― недовольно фыркает преподаватель. ― Придётся спросить вас в следующий раз, мистер Бредберри.

В том, что в следующий раз старый маразматик вспомнит о своём обещании, Эдвард сильно сомневался.

Парень наскоро запихал в сумку тетрадь и ручку (как будто бы он что-то писал на паре) и последовал в сторону выхода из аудитории. Хотелось как можно скорее исчезнуть из ненавистных стен. До дома, конечно, ещё очень далеко. Как минимум, целый рабочий день.

Но в магазинчике на краю городка хотя бы не было такого количества глупых навязчивых людей, как в этом университете. Покупатели были либо очень богатыми людьми, которые ценили своё время, либо настоящими любителями искусства, которых иногда было даже весьма интересно послушать. Хоть какое-то разнообразие.

По улицам опять приходится шлёпать под дождём, разбрызгивать старыми кедами лужи. Лишь бы потом не умереть от пневмонии.

Старый антикварный магазинчик выделяется из остальных домов на улице, он совсем другой, немного непримечательный, словно даже скрытный, но, по мнению Эдварда, очень красивый. Кирпичное маленькое здание с кованной крышей, дверь резная из тёмного дерева, за ней словно скрывается что-то сказочное, может, даже магическое. Впрочем, так ведь оно и было. Мирок из удивительных старинных вещей, внутри каждого ― целая история, у некоторых простая, у некоторых ― загадочная и даже немного пугающая. Парню нравилось представлять, кому могло принадлежать то или иное украшение, резная шкатулка. Тело, конечно, оставалось в бренном хмуром мире, но разум будто бы перемещался в другую вселенную. Куда более красочную.

Эдвард осторожно приоткрывает дверь, чувствуя из помещения тепло. Звенит медный колокольчик, висящий над потолком, и парень улыбается первый раз за день.

― Ох, Эдди, ты как раз вовремя, ― улыбается невысокий старичок в длинном чёрном плаще ― хозяин магазинчика.

― Добрый день, мистер Мартин, ― здоровается Бредберри, стаскивая с себя намокшую куртку.

― Дождь нынче на улице разбушевался, да, мальчик? ― тихо смеётся мужчина.

― Это точно, ― усмехается парень.

― Поправь сегодня, пожалуйста, полочку с журналами. Какой-то там полый беспорядок, ― ахает мистер Мартин, тряся головой.

― Конечно, ― кивает головой Эдвард, плюхаясь на стул, обшитый бархатом, за столиком с кассой и наблюдая за тем, как хозяин магазина мечется из стороны в сторону, явно собираясь на очень важную встречу. ― Неужели на свидание собрались? ― хмыкает парень.

― Не смейся, мальчик, ― мистер Мартин смущается, и Эдвард тихо смеётся. ― Посмотрю на тебя я, когда приспичит тебе влюбиться, ― ворчит мужчина.

― Ну уж нет, ― Эдвард складывает руки на груди и откидывается на спинку стула.

― Заболтал ты меня, ― трясёт головой старичок. ― Опаздываю из-за тебя уже, ― он стаскивает с вешалки шляпу и надевает на голову. ― Удачной смены, мальчик!

― Хорошего вечера, мистер Мартин, ― смеётся Бредберри в ответ.

Когда колокольчик снова звенит, парень расслабленно вздыхает. Пожалуй, несмотря ни на что, в одиночестве находиться ему нравилось больше всего. Эдвард поднимается с места и потягивается, думая, с чего стоит начать. Журналы, конечно, преданно ждут, но это так скучно.

Покупателей в это время обычно совсем мало, и Бредберри подходит к большому шкафу, выуживая оттуда коробочку с брошками. На некоторых гравировки и надписи, и рассматривать их куда интереснее.

***

Весенняя пора была в самом разгаре, отчего в саду одного из богатых домов города уже пышно цвели всевозможные растения, создавая вокруг строений атмосферу лёгкости и умиротворения. По территории и террасам неспешно ходили слуги и представители знатного рода Алгениб, которому, собственно, и принадлежал этот дом. Некоторые из них вели неспешные разговоры о планах на грядущий день, делились новостями с города или из своей личной жизни.

Весь дом был окутан спокойствием, и казалось, что это спокойствие нерушимо, и каждый, кто находится в этом доме, старается его укреплять. Но вся эта хрупкая атмосфера вмиг нарушилась, когда из своих покоев вышла герцогиня Венсия Алгениб.

Каждый слуга знал, если она гордо и уверенно вышагивала по коридорам, то жди беды: в ближайшие минуты тихие коридоры наполнятся шумом.

— Фелициан! — женщина с силой распахнула тяжелые двери самых больших покоев во дворце. — Ты опять отверг мои реформы? Нам нужны школы для бедных! — с порога начала говорить она, обращаясь к взрослому мужчине, который сидел за массивным столом, держа золотой свиток в руках, и явно не обращал внимания на восклицания сестры.

— Скажи спасибо, что ты вообще допущена к королевскому совету. Ты все ещё там только в память о нашем отце, — произнес наконец-то мужчина, взмахнув рукой и прерывая речь женщины. — Выйди из моих покоев и, если хочешь поговорить, приди с мирным духом, а не с этими глупыми возгласами, словно ты ещё совсем девчонка.

— Нет, я не уйду, брат! Я пришла, чтобы добиться своего, и я добьюсь! Я и так долго терплю твоё неуважение.

— Я сказал: молчать! — громко произнес мужчина, хлопнув по столу руками и поднимаясь со своего места. На его лице читалось искреннее раздражение. — Лучше бы ты занималась своими прямыми обязанностями, а твои бедняки никуда не денутся. А теперь уходи, — мужчина указал на дверь.

— Смотри, чтобы твоё отношение к своему же народу потом не сыграло бы против тебя. Твоя власть уже слабее, чем власть нашего отца, — резко развернувшись, Венсия отправилась прочь из покоев своего брата.

Она еще только идя к брату понимала, что скорее всего ее слова не захотят даже слушать, но не попытаться не могла. Это понимание смягчало провал да и тем более сегодня у женщины были планы гораздо приятнее споров.

Сегодня был день Весенней луны: день, в который луна не покидает небосвод утром, деля небо с солнцем, а ночью сияет необычайно красивым голубоватым светом. В этот день магия, которая в этом мире не являлась чем-то крайне необычным, становилась в несколько раз сильнее у каждого, кто ей обладает. Поэтому многие маги стремятся именно в этот праздник выполнить свои сложнейшие задумки, и Венсия как раз была одной из таких магов.

Отойдя от покоев брата, женщина поспешила покинуть дворец, направившись в сторону одного из городских садов, где за большими густо цветущими кустами в самом конце сада у нее было излюбленное тайное место, о котором знала только она, ведь оно было надежно скрыто от посторонних глаз защитной магией.

Все было сделано ради того, чтобы ни одна живая душа не увидела того, что собиралась сделать женщина — а именно открыть проход в другой, параллельный мир.

Ежегодно в день Весенней луны она давала себе шанс хотя бы на пару часов сбежать из своего мира туда, где ей не нужно доказывать свою значимость.

Собравшись с силами и начертив в воздухе нужный символ, произнеся заклинание, женщина сосредоточила всю свою магию перед собой, и вскоре воздух перед ней пошел волнами, создавая своеобразный проход.

Пройдя через него, она оказалась в небольшом переулке. Оглядевшись и закрыв за собой проход, Венсия наконец-то смогла вздохнуть полной грудью, а на ее лице впервые за день появилась улыбка.

Первым дело после перехода в другой мир Венсия занималась сокрытием своего истинного облика. Золотые рога, традиционные одежды и золотые украшения в темных волосах — все это скрывалось наложенным на них заклинанием, превращаясь в привычные этому миру кроссовки, джинсы и толстовку.

И так могущественная наследница великого рода магов становилась «обычным человеком».

Весь день, несмотря на дождь и холод, женщина провела гуляя по новому для нее городу, чувствуя себя действительно свободной в этом мире. Порой в ее голову даже закрадывалась мысль остаться здесь навсегда, но она отталкивала ее от себя как можно дальше, понимая, что это будет иметь не лучшие последствия.

Когда время уже подходило к вечеру, Венсия с тяжестью на сердце отправилась в сторону того самого переулка, чтобы вновь открыть проход, но уже с целью на еще один год вернуться в свой мир. Но перед этим она всё-таки решила сперва заглянуть в магазинчик, который, судя по витрине, был посвящён старинным вещам и находился в относительной близости к нужному переулку. Да и как можно вернуться в свой скучный мир без подарка отсюда?

Перед входом в магазин она щелчком пальцев избавилась от влаги на одежде и волосах, чтобы не вызвать лишних вопросов. Зайдя во внутрь, она не заметила продавца, сразу же начав рассматривать представленные к продаже вещи. Взгляд Венсии привлекла книжная полка, и она сразу же поспешила к ней, не заметив того, что рядом с ней стояло старинное зеркало. Взяв в руки одну из книг, она аккуратно начала перелистывать страницы, всматриваясь в текст.

Казалось бы не происходило ничего необычного, но при этом атмосфера в магазине будто бы начала меняться от присутствия в нем женщины.

***

Наверное, копаться в старинных украшениях Эдвард любил особенно сильно.

Сам в своей обычной жизни Бредберри выглядел вполне себе обыденно: тёмные тона, иногда немного серого, совсем редко — белый, полное соответствие полосам в череде событий своей жизни. Ему не нравилось наряжаться, не нравилось торчать у зеркала, часами подбирая “идеальное” сочетание одежды, не нравилось носить украшения — они казались тяжёлыми и обычно ещё и мешали. Да и вообще вся эта суматоха вокруг внешнего вида казалась ему полным бредом, сколько же времени на это тратится? К тому же люди почему-то решили, что это нормально — оценивать человека по его одежде, по цвету волос, по тому, по количеству серёжек в ухе.

Но старинные украшения… да уж, им Эдвард был готов простить всё.

Быть может, Бредберри и правда был склонен к романтизации всего, что попало в современный мир из прошлого. Но ведь он работает в антикварном магазине — для него это должно быть естественно. Исключительное мастерство, скрытое в крошечных брошках, восхищало его. Страшно представить было, как долго ювелир изготавливал украшение, сколько собственной души и любви к своему делу вложил в каждый отдельный шедевр. Ещё Эдварду нравилось, что в некоторых кулонах можно было найти черно-белые фотографии молодых юношей и девушек, выгравированные имена чьих-то любимых, изображения счастливых семей. Некоторые украшения по заказу джентльмена изготавливались индивидуально для особенной леди — в знак признательности, симпатии или искренней любви. Это казалось очаровательным.

Вообще-то, Эдвард не какой-то там сопливый романтик, нет. Он потратил очень много времени, чтобы доказать одногруппникам собственную скупость и чёрствость, а может быть, даже угрюмость. И Бредберри действительно таким был. Какие-то там романы, фильмы о любви, сопливые парочки вызывали исключительно раздражение, но, опять же, любви, происходящей в прошлом, Эдвард был готов всё простить. Это было что-то совершенно иное — будто бы из другого мира.

Колокольчик, висящий над дверью, снова зазвенел, и Бредберри недовольно закатил глаза: кто и зачем решил по дождю такому до антикварного магазина дойти? Странный досуг в такую погоду, да ещё и в будний вечер после работы.

Эдвард недовольно поднялся с пола, где уже успел удобно расположиться вместе с брошками, собирая попутно украшения обратно в коробочку. Иногда возникало жгучее желание повесить на дверь табличку «закрыто» и запереться в магазинчике вместе со всей этой антикварной ерундой, но приходилось постоянно себе напоминать, что парень вообще-то работает здесь, а не просто приятно проводит время.

Иногда, к большому сожалению, было необходимо обслуживать клиентов, хотя у антикварного магазина был большой плюс — здесь их было куда меньше, чем в супермаркете.

— Добрый день, приветствую вас в антикварном магазине «Винтаж», — пробормотал Эдвард, как когда-то учил его мистер Мартин — старичок хотел, чтобы в его лавочке царила атмосфера загадки, но вместе с тем и вежливости и учтивости.

Конечно, сейчас хозяина рядом не было, но за всё это время Бредберри проникся к нему искренним уважением, поэтому исполнял эти негласные правила и в его отсутствии, хотя и считал их странными, особенно учитывая тот факт, что сами посетители редко отличались вежливостью.

— Вас интересует что-то конкретное?

Эдвард чуть удивлённо приподнял светлые брови. Он многих людей видел среди числа клиентов, и обычно это были люди, одетые в дорогие вещи: костюмы с запонками, пальто с золотыми пуговицами, элегантные платья.

Антикварные вещи не были дешёвым удовольствием, учитывая их богатую историю, редкость и происхождение — чаще всего за ними охотились коллекционеры, а обычные люди заглядывали сюда гораздо реже. К слову, и сам мистер Мартин не был бедным, но, в отличие от многих, он сумел сохранить доброту и тепло в сердце, некоторые другие — нет.

Что же касается сегодняшней посетительницы… она выглядела весьма обычно. Просто женщина в обычной одежде, которую носят многие, тёмные волосы, собранные в хвост.

Эдвард чуть прищурился, пытаясь разглядеть подвох, но, скорее всего, посетительница была просто одной из тех любопытных людей, которым нравилось с умным видом бродить среди стеллажей и полок, разглядывать разные предметы, а потом уходить, так ничего и не купив. К слову, Бредберри всё-таки было важно, чтобы в его смену совершались покупки. Но ставить крест на женщине сразу он не спешил: Эдвард не мог знать наверняка.

— У нас есть старинные рукодельные украшения, элементы одежды, мебель: зеркала, шкафы, статуэтки. Вас что-то конкретное интересует? — чуть взволнованно спросил Бредберри, вежливо улыбнувшись.

Эдвард забегал глазами по округе, пытаясь вспомнить, что ещё интересного и необычного может предложить клиентке. Взглядом он невольно зацепился за большое зеркало. Кажется, такие зеркала ранее изготавливали из серебра, якобы именно из-за именно поэтому в них не отражались вампиры.

Бредберри нахмурился, заметив в зеркале что-то странное. Он перевёл взгляд на женщине, потом снова на ее отражение в зеркале.

Они определённо отличались друг от друга.

Это… это было слишком странно и, честно говоря, вряд ли Эдвард мог сталкиваться с таким раньше. Отражение в зеркале на голове имело маленькие золотые рожки, и, конечно же, парень списал бы все на эти новомодные странности, однако, чёрт возьми, на самой посетительнице, настоящей, этих рожек не было.

Он растерянно ахнул и сделал небольшой шажочек назад, ухватившись рукой за один из стеллажей. А если эта женщина… демон какой-нибудь? Что за бред? Демонов не существует. Наверное. Их не должно существовать, хотя, признаться, мысль о существовании сверхъестественного щекотала что-то изнутри.

Чёрт, какой же это всё бред. Может, Бредберри перетрудился? Но странное отражение в зеркале не пропадало, и сердце в груди билось слишком часто. Возможно, от страха. А возможно, от любопытства и предвкушения чего-то необычного.Бредберри нацепил улыбку на губах и выпрямился, стараясь не показывать своей растерянности. Демон она, вампир или оборотень — Эдвард обязан ее обслужить. Более того, если это существо действительно… отличалось от людей, то, быть может, ее не стоит злить?..

— Здравствуйте, и спасибо за предложения, но меня интересует пока только эта книга, — спокойным тоном произнесла Венсия, поворачиваясь к продавцу и указывая на томик в руках.

Во взгляде мелькнула легкая задумчивость, словно женщина не могла на что-то решится, но спустя пару мгновений внутренних терзаний она всё-таки добавила.

— Хотя если вам не в тягость будет показать мне украшения, которые у вас есть, я бы и на них взглянула, — мягко улыбаясь, она сделала пару шагов к юноше.

Эдвард слегка прищурился, заметив в руках посетительницы старинную книгу. На губах появилась едва заметная улыбка, но Бредберри тут же изо всех сил попытался её подавить. Читающие люди были редкостью в принципе, а в антикварный магазинчик за какой-нибудь разваливающейся книженцией уж явно заглядывали реже, чем в библиотеку. Эдварду же книги эти нравились: пожелтевшие странички, надписи и рисунки рядом с текстом, устаревшие словечки, запах пыли и сырости, трещащие корешки, которые уже несколько раз пытались восстановить. Будучи крайне недовольным своей жизнью Бредберри любил «путешествовать» в выдуманные истории и потому вид читающих людей всегда радовал.

Но, стоп, тут совершенно другая ситуация. Вдруг эта демон/инопланетянин/монстр (или кем она там ещё может быть) с помощью книги пытается узнать больше о людях, чтобы потом использовать это знание ради своих каких-то корыстных целей? Эдвард слишком переволновался. Вдруг женщина просто одна из этих странных людей, что устраивают розыгрыши и выкладывают их в интернет? Мысли о подобном разочаровывали, и Бредберри поймал себя на том, что хочет, чтобы незнакомка оказалась кем-то… не относящимся к людям.

Может, Эдвард просто уснул, увлёкшись брошками?

— Да-да, у нас прекрасная коллекция украшений, — пытаясь казаться спокойным, отозвался Бредберри, крепче сжимая в руках шкатулку, которую сам недавно разглядывал, после чего полез в рядом стоящий шкаф за другими творениями, которые мог показать незнакомке.

В конце концов, если существо действительно является существом, а не человеком, то на плечи Эдварда возложена огромная ответственность: доказать ей, что люди не такие уж и уроды (хотя ладно, пускай для начала это кто-нибудь докажет самому Эдварду), что им есть чем гордиться. Бредберри осторожно снял коробочку с сетом украшений одной самой настоящей графини, несколько колец с гравировкой, браслеты из разноцветных камешков.

— А хотя нет, всё-таки я, пожалуй, возьму только эту книгу… оформите побыстрее покупку… я просто дико опаздываю, — неожиданно произнесла женщина, спешно протягивая книгу юноше и с опаской поглядывая куда-то за его спину.

Эдвард резко обернулся и заметил, как из двери, ведущей в помещение только для сотрудников (там была кухня), вышагивала пушистая рыжая кошка — Маркиза. Любимица хозяина магазинчика. Она всегда отличалась немного своенравным характером, однако обычно это выражалось лишь недовольной мордочкой и искренним негодованием, если до её ухоженной шерстки решил кто-то коснуться. Маркиза никогда ни на кого не бросалась, а уж тем более на чужих людей, коих предпочитала избегать. Обычно Эдвард вообще её за смену видел всего пару раз, когда по просьбе мистера Мартина насыпал корм в розовую миску.

Сейчас же Маркиза вела себя крайне странно. Она с вызовом смотрела на незнакомую женщину, словно та была псом (может, она оборотень?), готовая вот-вот выпрыгнуть вперёд и постоять за свою территорию, готовая бороться не на жизнь, а на смерть. Эдвард заметил, как тут же занервничала посетительница из-за поведения кошки. Когда-то давно Бредберри слышал, что коты могут видеть демонов и призраков. Тогда, конечно, это показалось бредом, но сейчас… Незнакомка, искренне испугавшись, видимо решила сбежать, пока на нее не свалился гнев самой Маркизы, но у кошки были другие планы. Она не была готова так просто отпустить свою жертву.

Когда Маркиза подошла к незнакомке слишком быстро, уже явно продумавшая в мелочах своё нападение, Бредберри быстро положил все набранные украшения на один из стеллажей, и ринулся вперёд, чтобы поднять несносную кошку на руки. Маркиза была недовольна, она царапалась и брыкалась, явно желая выпрыгнуть и навалять своему врагу. Эдвард шипел тоже, потому что удерживать кошку в руках было не самым приятным занятием, учитывая наличие когтей.

— Ах ты дурацкая кошка! Я всё расскажу твоему хозяину!

Маркиза, недовольная отсутствием свободы, впилась зубами в руку Бредберри, после чего попыталась вырваться и броситься вперёд, но Эдвард успел среагировать, снова поймав её. Он быстро подошёл к входу на кухню, отправил туда Маркизу и тут же запер крепко за ней дверь, чтобы превратившаяся в чудовище кошка точно не выбралась (хотя сдержит ли это её?)

— Простите, пожалуйста, — пробормотал Эдвард, любуясь кровавыми следами от зубов кошки на руке. — Обычно она себя так не ведёт, но, знаете, кошки очень своенравны. Эта особенно. Чёрт знает, что ей не понравилось.

«Быть может то, что вы не человек», — продолжил фразу голос в голове.

— Точно не хотите взглянуть на украшения? В этот раз, клянусь вам, никакое рыжее лохматое чудовище не помешает, — уже более весело переспросил Бредберри.

— Спасибо за то, что спасли от кошки, — женщина мягко, но с долей грусти улыбнулась глядя на юношу, было заметно, что она сама не отошла ещё от шока после встречи с кошкой, но ее явно волновало что-то помимо бунтующего животного. — Я была бы рада взглянуть на украшения, но, увы, теперь я не смогу взять даже книгу… Простите за доставленные неудобства, я бы правда с радостью осталась, но увы, — тяжело вздохнув, она подошла к книжной полке и поставила книгу на место. По ней было видно, насколько она не хотела этого делать, но, несмотря на это, вернув книгу на место, незнакомка направилась к выходу из магазинчика.

Эдвард немного разочарованно вздыхает. В конце концов, да, ему важны продажи, и то, что только что подрался с этой обезумевшей Маркизой просто так, не может не огорчать. Украшения стоят дороже, но сейчас Бредберри понимает, что даже книжка была бы уже большим успехом. Но нет. Инопланетянка или кто она там решает ретироваться. Может, ее разочаровал этот земной мир? Может, решила, что тут все сумасшедшие? Особенно одна прекрасная рыжая кошка. Эдвард ничего не знал об этой странной незнакомке, но любопытство распирало, благо, мозгов хватало, чтобы удержаться от прямых расспросов.

Возможно, у него вообще случились галлюцинации из-за большой нагрузки. Да и важно ли это теперь? Незнакомка сейчас исчезнет раз и навсегда, пропадет и из жизни Бредберри, и, возможно, вообще из этого мира. И Эдвард никогда больше ее не увидит, так и останется в своём сером мирке, в котором почти каждый день идёт дождь, без ответов на вопросы.

Парень прикусил губу от обиды, не найдя нужных слов, чтобы отозваться на растерянные слова посетительницы. Незнакомка словно сожалеет о том, что ее нужно уйти, но, быть может, она просто хорошая актриса, быть может, ей просто стало неловко из-за того, что зашла в магазинчик просто так, может, чтобы спрятаться от дождя, ничего не купила, в то время как Эдвард храбро спас ее от ужасного создания — от одной огромной пушистой рыжей кошки. Может быть. И Бредберри уже почти зол.

Он рассеянно наблюдает за уходящей женщиной, которая то ли действительно очень хорошая актриса, то ли правда уходить на самом деле не хочет. Потом, правда, незнакомка, вдруг останавливается, и в душе Бредберри поселяется надежда на то, что хотя бы дурацкую книжку эта инопланетянка возьмёт с собой, но вместо обсуждения покупки девушка подходит слишком близко, буквально нарушает личное пространство.