Проклятые Солнцем. По ту сторону дождя

— Хах, не переживай, Эдвард, обратить эльфийскую магию вспять гораздо проще, чем привести ее в действие. Эльфы раньше были очень воинственным народом, поэтому другим расам пришлось быстро учиться снимать их чары, так что не волнуйся если что-то пойдёт не так мы с Мэй вернём всё на свои места, — она вздохнула, немного наклонив голову, при этом смотря внимательно на юношу. — И без проблем, Эдвард, я буду держать тебя за ручку, даже обнять могу, в общем, все, что ты попросишь, — Венсия усмехнулась, потянувшись в кресле, при этом прикрыв глаза.

— Надеюсь, Мэй окажется хорошей эльфийской колдуньей, — покачал головой Эдвард, стараясь не выдавать своего страха, кусающего внутренности. Вообще-то Бредберри не трус какой-то там и не слабак, и пусть Венсия тоже это знает. В её глазах Эдварду не хочется выглядеть дурно, даже не хочется показывать свои бесконечные недостатки. Бредберри про себя уже несколько раз заметил то, что пытается выглядеть лучше — вообще-то подобное ему не свойственно.

Алгениб реагирует на глупую шутку Эдварда слишком серьёзно, обещая, что будет и за ручку держать, и обнимать. Бредберри выпячивает глаза и нервно посмеивается. Сказать ему на это совершенно нечего, да и все мысли и слова в голове перемешиваются и путаются. Наверное, Венсия просто пошутила, да? Просто состроила серьёзную мину и пошутила. Никому никогда не было дела до Эдварда, Алгениб тоже нет — просто чувствует ответственность. Нужно успокоиться и сделать что-нибудь с трясущимися руками. Бредберри нацепил глупую улыбку и опустил глаза в пол. Хотя по коже невольно пробежали мурашки, когда Эд представил прохладное прикосновение красивых аристократичных рук Венсии. Признаться в этом было немного стыдно, и Бредберри просто предпочел вычеркнуть это из памяти (вышло не очень хорошо).

— Итак, пока нам еще не принесли еду, хочу выдвинуть еще одно предложение на сегодня. Как ты смотришь на то, чтобы ночью выйти в сад? Сегодня будет ясная ночь и можно будет увидеть звезды. Я люблю на них смотреть и хотела бы разделить это занятие с тобой, если ты не против,— Венсия улыбнулась.

Эдвард резко краснеет и слегка машет в стороны лохматой макушкой, и потом взволнованно кашляет.

— Да, да... да, я был бы рад... очень. Да. Звёзды — это здорово, все дела. Люблю ночь, да. Предложение принято, — он снова неловко смеется.

Услышав положительный ответ на свое предложение, Венсия радостно улыбнулась.

— Спасибо тебе, Эдвард. Я безумно рада тому, что ты разделишь со мной такие замечательные мгновения, — она хотела было еще что-то сказать, но в дверь постучали и даже толкнули, чтобы открыть, но печать, которая стояла на дверях еще с ночи, не давала этого сделать. женщина сразу же насторожилась и, подойдя к двери, спросила, кто же за ней находится. Ей ответил мужской голос, но после этого ответа Венсия будто бы облегчённо выдохнула и сняла печать с двери, открывая ее. В дверях стоял парень, внешне напоминающий обычного человека, в его руках был поднос, который вскоре оказался у Венсии, а тот, кто его принёс, ушёл восвояси, закрывая за собой дверь. Женщина, как и в прошлый раз поставила поднос на свой стол, сдвигая тем самым свитки.

На подносе было две тарелки с достаточно большими кусками рыбы, посыпанной какими-то травами, две чашки чая, от которого шёл лёгкий сладкий аромат, и тарелочка с нарезанными фруктами, а также рядом со всем этим лежало две пары палочек для еды.

— Я надеюсь, для тебя наши приборы будут удобны в использовании, — неловко произнесла Венсия, взглянув на юношу. — Я видела, что некоторые люди в твоём мире тоже пользуются похожими, но, если вдруг все будет совсем плохо, мы можем попробовать поискать замену. Ну а пока прошу к столу, — она вновь мягко улыбнулась, жестом пригласив Эдварда к столу.

Ну конечно. С чего он взял, что в этом мире будут есть вилками? Кажется, ими едят в азиатских странах проблема только в том, что Бредберри был совсем не из азиатской страны. Он был европейцем, европейцы едят вилкой, руками или ложкой. Чёрт-чёрт-чёрт. Сейчас Эдвард опять опозорится.

— Эм, да-а-а, конечно, — тянет Бредберри, неловко улыбаясь и присаживаясь к столу. — Палочки, пф-ф-ф. Вообще не проблема для меня. Спасибо за еду. Приятного аппетита, Венсия.

— Хорошо, Эдвард, я рада, что палочки для тебя не проблема. Приятного аппетита, — она мягко улыбнулась, а после сама взяла в руки палочки, примерно так же, как их берут в азиатских странах мира людей, и спокойно приступила к еде, при этом порой поглядывая на юношу.

Он берёт в руки палочки и салютует одной из них Венсии. Сказать то, что Эдвард не умел есть палочками, он не мог. Алгениб и так слишком уж сильно переживала о комфорте Бредберри, ему просто-напросто было неловко попросить поискать вилку. Да и где, блин, Венсия найдёт вилку в этом странном мире?

Ничего страшного. Всегда можно сказать, что в мире людей принято есть иначе. Эдвард некоторое время крутит в руках палочки, пытаясь придумать, что с ними делать, затем кладёт их между пальцев, сжимает и пытается взять ими кусочек рыбы. Одна палочка выпадает из руки, и Эдвард тихо ругается себе под нос, а затем резко поднимает глаза на Венсию. Не хотел же позориться, ну.

— Простите, я просто растерялся. Не привык есть в чьей-то компании, — тихо пытается оправдаться Бредберри.

— Все хорошо, золото мое, я понимаю тебя. Сама обычно ем в одиночестве, — после этой фразы Венсия вновь принялась за еду.

Затем он приступает ко второй попытке поесть. Решение в голову приходит почти моментально, и Эдвард даже не успевает подумать и понять, действительно ли это хорошая идея. Он просто накалывает одной палочкой кусок рыбы, а затем подносит ко рту и начинает откусывать. Выглядит странно, и, конечно же, ни в одной азиатской стране так не едят, но Эдвард корчит уверенное выражение лица. Конечно же, он всё делает правильно. Откуда вообще Венсии знать обратное, она не человек, ага-ага. На губах женщины появилась лёгкая улыбка, а во взгляде какое-то детское любопытство.

— Очень вкусно. Что за рыба? — спрашивает Эдвард, но скорее для того, чтобы не подать вида, что только что сделал глупость.

Кажется, план с палочками работал. Ну или Венсия, добрая душа, не хотел лишний раз напоминать Бредберри то, насколько он дурачок, когда пытается казаться лучшей версией самого себя. В любом случае, Эдвард не прекращает строить уверенный вид. Эта странная тактика иногда срабатывала даже на преподавателях. Бредберри тяжело было назвать особенно старательным в плане обучения в университете на ненавистную профессию, так что с подготовкой к сессии часто возникали проблемы. Работа этому, конечно же, только способствовала. В такие провальные моменты Эдвард цеплял на лицо стремительность, решительность и уверенность, а потом, во время ответа на билет, по которому вообще ничего не знал, просто начинал быстро и чётко пороть всякую полную чушь. Срабатывало не всегда, но иногда и срабатывало. Вдруг и Венсия поведётся?

— Как у вас в мире интересно пользуются палочками — она довольно улыбнулась. — Это небесная рыба. Ее вылавливают в одном из озёр близ города, небесной она называется из-за того, что ее поймать можно лишь в дни, когда погода ясная. Получается, что в воде отражается небо, и когда рыбу вылавливают, кажется, что она плавает в небе, — объяснила женщина, все еще глядя на палочки в руках Эдварда.

История про небесную рыбу звучит красиво, и Эдвард завороженно внимает каждому слову. Казалось бы, такая ерунда, но юноша бы с большим удовольствием отрыл где-нибудь огромный блокнот и ручку, чтобы записывать в него каждую услышанную легенду и историю из этого удивительного мира.

— А что происходит с рыбой в пасмурную погоду? Она прячется где-то? — спрашивает Эдвард, позабыв о еде. — А вы ловили её когда-нибудь? Хотя, наверное, титулованные дамы таким не занимаются, — Бредберри опускает взгляд на стол. Он невольно вспоминает отца. В голове сохранились обрывочные воспоминания, как маленький Эд часто таскался на рыбалку. Тогда это казалось нудным и скучным занятием. Теперь Эдвард по этому скучал.

— Да, в пасмурную погоду она уходит на дно и прячется в растениях, которые растут на дне. Рыбаки пробовали вылавливать ее и в плохую погоду, но все их попытки заканчивались неудачей, — Венсия грустно улыбнулась. — Я сама ее никогда не ловила, но, когда я была маленькой, мы с мамой часто ходили гулять к озеру, и я любила наблюдать за рыбаками, занятыми своей работой. Но а так ты прав, из-за своего статуса некоторые действия мне закрыты и, увы, рыбная ловля относится к ним,— она невольно вздохнула, но после на её лице вновь появилась лёгкая улыбка.

Наверное, рыба, которая в пасмурные дни прячется где-то среди травы и водорослей, а в ясную погоду выплывает на поверхность, может существовать только в этом удивительном мире. Эдвард никогда ещё не слышал ни о чём подобном, и почему-то в его сердце зародилась жалость. Рыбка тянется к свету, теплу и солнцу, а рыбаки, знающие об этом, спешат её выловить. Какая простота и наивность. Впрочем, жалость-жалостью, а завтрак оказался весьма вкусным, и Бредберри даже не помнил, когда последний раз ел что-то подобное. Он забивал желудок лапшой быстрого питания, полуфабрикатами, кофе и энергетиками, жил буквально на них. Странно, что желудок в благодарность за это ещё не превратился в одну сплошную язву.

Нельзя сказать, что на нормальную еду у Эда не хватало денег. Всегда можно было найти рис по скидке, какие-то овощи, но парень просто терпеть не мог готовить. Это долго, это нудно, за это время пять раз ещё есть перехочется. Венсии, наверное, ни разу в жизни готовить не приходилось: за неё это делали слуги, причем справлялись весьма неплохо. Сердце невольно кольнула тоненькая иголочка зависти. Впрочем, сам Эдвард сейчас мог оказаться в куда более худшем положении: таскался бы по мусоркам и доедал объедки. Ему на самом деле очень повезло встретить Венсию.

— Это грустно, что статус не позволяет вам заниматься некоторой ерундой, которой занимаются обычные люди, — покачал головой Эдвард. В силу своей непоседливости, он в детстве часто влипал в неприятности: разбивал коленки, как полагается, один раз сломал руку, портил и пачкал одежду, носился по улице и бегал по лужам. Интересно, было ли всё это у Венсии? Быть может, и нет. Бредберри слегка нахмурил брови: в книжках, которые он читал, детям знаменитых людей тоже не позволялось заниматься ерундой. А ведь всякий человек заслужил беззаботное счастливое детство. В голову впилась глупая мысль, и Эд, не успев её обдумать, тут же выпалил: — А давайте вместе ночью пойдём на рыбалку? В озеро, которое подальше от людей. Я вас научу!

Прозвучало немного глупо и наивно, но Эдвард широко улыбался, глядя на Венсию. Она столько для него сделала за эти несколько дней, и в холодном сердце юноши тоже зарождалось желание сделать что-нибудь приятное для Алгениб в благодарность. Уж научить её быть непутёвым ребёнком Эдвард точно смог бы: сам он был прекрасным примером для этого.

— Да, это грустно, но за годы, проведенные в этом доме и в этой семье, я научилась неплохо хитрить, — она усмехнулась. — Поверь, на моем счету столько побегов из дома, что многим героям книг о приключениях даже не снилось, — женщина вновь улыбнулась, весело смотря на юношу. —И я буду счастлива принять твое предложение, даже знаю, на какое озеро можно будет отправиться, — она старалась говорить сдержанным тоном, но её улыбка и блеск в глазах выдавали безумную радость.

Желтоватые глаза удивленно распахиваются, и Эдвард широко улыбается. Он ещё совсем мало знает Венсию, но с каждой новой узнанной маленькой деталькой начинал восхищаться все больше и больше. Многогранная и в самом деле удивительная личность. Она напоминала какую-нибудь отважную героиню из книжки про аристократию, которая идет против устоев закостенелого общества, упрямо гнет свою линию. Она добрая, правильная, высоконравственная и немного непослушная. А ещё очень храбрая. Может быть, слишком храбрая. Конечно, в книжке описывается множество её приключений. Многим она не нравится, но Эдвард, читая эту историю, с каждой страничкой проникается все большей симпатией к героине.

И как удивительно понимать, что все происходящее не является всего лишь историей, напечатанной на грубых книжных страницах. Эдвард сейчас свидетель, возможно, самой интересной истории, которая впоследствии обязательно будет у всех на слуху. И Бредберри готов быть второстепенным персонажем, самое главное, что и о его серой судьбе в книжке есть парочку строчек.

Венсия вдыхала в Эдварда жизнь. И это было удивительное чувство.

И сам Эдвард считал за честь то, что милое личико Алгениб вдруг осенила широкая улыбка. Кажется, тому виной был сам Бредберри. Как же здорово быть причиной чьей-то улыбки.

— Здорово. Заодно ознакомите меня с местной природой, — мягко улыбнулся Эдвард в ответ. Отправиться вместе на рыбалку действительно казалось замечательной идеей.

Несмотря на то, что едва ли Бредберри можно было назвать хорошим рыбаком, да и дело он это рыбное никогда не любил — мошки, неприятный запах, вода, кругом вода, склизкие рыбёшки — сейчас юноша относился к этому совершенно иначе. Как к счастливому воспоминанию из детства. Как к возможности вновь прикоснуться к чему-то, что связывало его с родителями. Как к возможности вновь заставить Венсию улыбнуться. Чёрт, у неё красивая улыбка

— А не хочешь попробовать воспользоваться палочками как я? — вдруг спрашивает Алгениб.

Эдвард уже почти успел забыть про еду. — Смотри, это не сложно, эта палочка кладётся так, — Венсия спокойно и без спешки показала Эдварду то, как нужно взять палочки, чтобы они удобно лежали в руке и ими было легко воспользоваться. После этого она также показала, как ими можно взять кусочек рыбы, при этом стараясь все показать плавно и спокойно, чтобы Эдвард мог четко видеть весь алгоритм действий. — Вот как-то так. Попробуешь так же ими воспользоваться? Это проще, чем кажется.

Бредберри внимательно наблюдает за действиями Венсии, пытаясь запомнить каждое, а затем действительно пытается взять палочки в руки так же, чтобы попытаться повторить за Алгениб. Сначала ему даже кажется, что всё идёт так, как надо, он подносит палочке к кусочку рыбы, пытаясь его поддеть. Рыба даже поддаётся, и изо рта Эдварда вырывается радостное восклицание, он зовёт:

— Венсия, смотрите, смотрите, у меня получилось!

Но вечная неудача, преследующая Эдварда, нагнала его и в другом мире. Внезапно что-то идёт не так, и рыба резко выскальзывает вместе с одной из палочек из рук Бредберри, а затем падает прямо на пол. Эдвард тяжело вздыхает, заметно расстраиваясь неудаче, после чего наклоняется и поднимает упавший кусок.

— Не судьба.

— Эдвард, не расстраивайся так, я уверена, что у тебя все прекрасно может получиться давай еще раз покажу. Всё-таки на будущее тебе стоит научиться пользоваться палочками так, как принято в моем мире, — Венсия улыбнулась и поднялась со своего места, встав за спину Эдварду. Она немного наклонилась, при этом будучи сбоку от юноши. Женщина мягко взяла ладонь Эдварда и самостоятельно вложила в нее палочки так, как их нужно было держать, при этом вновь спокойно и с мягкой улыбкой объясняя все нюансы.

Сердце в груди Бредберри тут же глухо застучало. Его действительно бережно взяли за кисти и вложили в них палочки в правильном положении. Никому бы другому Эдвард никогда бы не позволил так с собой обращаться. Иногда у него вообще возникало желание повесить на грудь табличку: «Руками не трогать — убьёт!» Но Венсии Бредберри и слова не смог сказать, лишь послушно позволил себе помочь. Алгениб была слишком близко, и Эдвард даже чувствовал её дыхание, что уж говорить про осторожные прикосновения. В этот раз взять кусок рыбы палочками действительно получилось, но, честно говоря, Бредберри ничего почти не запомнил из данного ему урока. Только тёплую нежную кожу Венсии и её тихое дыхание. Ох, чёрт, он слишком хорошо запомнил эти мелочи.

— Видишь, золото мое, сейчас все получилось, значит, не все потеряно, попробуешь самостоятельно? — женщина, все еще улыбаясь, села на свое место, пристально смотря на юношу.

Эдвард не услышал с первого раза заданный вопрос, потому что неожиданно для себя оказался в каком-то другом месте — в месте, где его странных чувств, вызывающих удушение, было слишком много. Он бездумно пялился в одну точку, зависнув на месте, и пытался отдышаться. В случае с Венсией табличка должна звучать иначе: «Руками не трогать — захочет убить себя». Он, как зачарованный, пялился и пытался найти подвох в тонких нежно-розовых губах и глубоких серебряных глазах — не выходило. Лишь одна мысль врезалась в голову: Венсия — заклинательница, которая своим мелодичным голосом специально вызывала в голове Эдварда пугающие его мысли.

— А, да, — наконец, растерянно отозвался Эдвард, после чего буквально на автомате попробовал поднять кусочек. Он не задумывался о данном процессе, лишь вспоминал руки Венсии на своих руках и чувствовал биение сердца, поэтому даже не заметил, когда рыбный кусочек оказался в воздухе. — Получилось

— Ты молодец! Я знала, что у тебя получится! — она уже было хотела коснуться плеча Эдварда, выразив этим жестом радость за него, но в последний момент остановила свою руку и, неловко вздохнув, перенаправила ее в сторону своих волос, поправляя пряди, упавшие на лицо. — Прости, пожалуйста, что я слишком часто тебя касаюсь, даже не спрашивая разрешения. Я постараюсь держать себя в руках, если тебе от этого дискомфортно, — Венсия взглянула в глаза юноше, виновато улыбнувшись, а после поднялась со своего места, беря со стола новый свиток.

Кажется, Алгениб радуется успеху Эдварда с палочками гораздо больше, чем виновник самого торжества. Юноша и вовсе не сразу замечает, что у него действительно получилось, но искренний восторг Венсии почему-то трогает душу. Эдвард и сам снова начинает улыбаться (в самом деле, из-за такого количества улыбок у него скоро щёки по швам порвутся!) Но вот в воздухе повисает неловкость, и Бредберри растерянно смотрит на Венсию: почему она вдруг смутилась своих прикосновений? Да, для Эда это было чертовски непривычно, и с кем-нибудь другим он мог бы за такое даже влезть в драку, но Венсия нет, Бредберри не хотел называть её особенной. Просто её прикосновения другие. Вот и всё.

— Я не говорил, что вам нельзя прикасаться ко мне, — пытаясь держаться уверенно, отозвался Эдвард, хотя на самом деле в груди вдруг похолодало от мысли, что Венсия действительно засмущается и перестает своими тонкими пальцами дарить замершему сердцу возможность согреться.

— Да, не говорил сочту это признаком того, что ты не против моих прикосновений. За это большое спасибо тебе, Эдвард, — она вновь взглянула на юношу, но уже с той же мягкой и спокойной улыбкой. — Итак, когда ты, мое золото, доешь, к нам зайдёт Мэй. Она снимет мерки для твоих будущих костюмов, а также, если ты все еще не против, выполнит тот план с эльфийской магией. Опять-таки, если ты против, то можешь смело отказаться. Я не хочу, чтобы ты что-то делал против своей воли, всё-таки ты гость в этом мире, а не пленник — она не успела договорить, так как прямо перед ним мелькнуло серебряное пламя, а после в воздухе повис свиток.

Скоро придёт Мей, и Эдвард перед встречей с ней чувствовал себя немного нервозно. Во-первых, языковой барьер всё ещё существовал, во-вторых, он уже успел немного узнать Венсию и даже, кажется, подружился с ней (что за чёрт! У Эда не может быть друзей!) А в-третьих, Мей, чёрт подери, была эльфийкой! Самой настоящей и весьма остроухой! Красивой, как в фильмах и книгах про эльфов. Эдвард с самого детства с восторгом пересматривал Властелина Колец только из-за эльфов и делал это до сих пор. А тут настоящая живая эльфийка!!! Да рядом с ней Эдвард с ума сойдёт от осознания!

Лицо Венсии вдруг поменялось. Вместо привычной мягкой улыбки на нем было напряжение и как будто бы недовольство и тревога. Она взяла свиток и, развернув его, быстро пробежалась по тексту глазами, закончив читать, она без капли сомнения порвала бумагу, кинула остатки на пол. Тяжело вздохнув, она взглянула на юношу.

— Прости пожалуйста, но я должна буду отойти на какое-то время. Надеюсь, ты не против, что я оставлю тебя с Мэй, когда она придёт? Об общении с ней не бойся, у эльфов много способов коммуникации и языковой барьер им не преграда, — Венсия тяжело вздохнула, резким движением поправила накидку на своих плечах и попыталась слабо улыбнуться.

Нервозность Эдварда тут же сменяется тревогой. Венсия уйдёт. И по её лицу кажется, что она очень не хочет уходить, её ждёт что-то совершенно не хорошее. Эдвард слишком мало знал Алгениб, конечно, ему не станут пояснять, в чём причина, но Бредберри вдруг почувствовал в груди странное желание уберечь Венсию от чего-то неприятного. Хотелось, чтобы она улыбалась, а не казалась такой встревоженной.

— Я не боюсь, — трясёт головой Эдвард, и выражение его лица становится более сосредоточенным. — Венсия у вас всё хорошо? — он хмурит светлые брови, не отрывая взгляда от колдуньи. — Мне мне показалось, что вы расстроились из-за чего-то, — Бредберри всеми силами пытается не показывать своего волнения, потому что, пф, вообще-то он ни о ком не волнуется никогда, ему это не свойственно от слова «совсем», ему на всех плевать, но выходит, мягко говоря, плохо. Ну что за чёрт!

— Я рада, что ты не боишься остаться с Мэй — она постаралась улыбнутся юноше, но в улыбке мелькнула явная грусть. Женщина подошла к юноше и мягко положила ладонь на его плечо. — Не волнуйся об этом. Просто у меня не очень простые отношения с братом, а он хочет меня сейчас видеть, возможно, когда-нибудь я расскажу тебе нашу с ним историю, а пока — она не успела договорить, так как в её дверь постучали. Спросив на родном языке, кто это, и получив ответ, женщина облегчённо вздохнула, а после в комнату вошла Мэй. — Ну что ж Мэй здесь я постараюсь не задерживаться надолго, — улыбнулась Эдварду Венсия, а после быстро направилась к двери и скрылась за ней, перед уходом сказав что-то Мэй на их родном языке.

Почему судьба столь жестока? Эдвард сжимает пальцы в кулаки. Что лучше? Иметь родных, но ублюдков, или не иметь их вовсе? Это ведь, считай, почти одно и тоже. В одном случае они погибли полноценно, в другом — всего лишь как личность. Это больно. Не ощущать поддержки близкого при его жизни. И это больно — знать, что всему сраному свету на тебя наплевать. Даже из-за исчезновения Бредберри никто переживать не станет. Ну, подумаешь, студент перестал ходить на пары. Подумаешь, из квартиры мальчишка пропал. Сбежал, наверное, чтобы не платить. И не учиться. И не работать. А сестра и вовсе даже и не вспомнит об Эдварде, потому и не узнает даже.

Как это было у Венсии? Её брат хотя бы чуточку думал о ней? Эдвард любовался женщиной и вообще не понимал, как у неё с кем-то могут быть плохие отношения. Конечно, вероятно, в ней есть некоторая кроха бунтарства, раз решила притащить в свою комнату незнакомца пожить, совершенно не поинтересовавшись у остальных жителей дома, как они могли бы к подобному отнестись. Конечно, Эдвард знал её буквально второй день. Но Венсия создавала впечатление дружелюбной и вежливой женщины. Что за семейные драмы были у них?

В любом случае, у Эдварда сейчас не было ни времени, ни возможности, чтобы расспросить Венсию. Да и захотела бы она рассказывать что-то настолько личное почти незнакомцу? Зато в комнату вошла Мэй. И нет, конечно, Эдвард был рад, что у Венсии был кто-то, кому она мог безоговорочно доверять, да и эльфийка казалась Бредберри очень милой, необычной и напоминающей ТУ САМУЮ эльфийку из Властелина колец, в которую юноша буквально был влюблён, но, несмотря на это, Мэй всё ещё оставалась чужим, незнакомым и непонятным даже существом, а не человеком. Эд с людьми-то ладить не умел и не хотел учиться, а тут И нет, Венсия была исключением!

Но, кажется, Мэй тоже находилась далеко не в самом выгодном положении, потому что не знала, что сказать и как вести себя. Они разные, настолько, что буквально из разных миров, в этом нет ничего удивительного. Эдвард даже не пытается выдавить из себя улыбку, он пытается смотреть на что угодно, только не на эльфийку, а иногда осторожно и испуганно косится на неё. Видимо, с Венсией юноша чувствовал себя не просто в сто раз увереннее, а в миллиард раз увереннее!

Когда Мэй вдруг предпринимает попытки подойти ближе, Эдвард неосознанно шарахается назад, лишь потом понимая, что это неправильно, и эльфийка вряд ли настроена агрессивно. Он едва подавляет в себе желание убежать подальше, чтобы сохранить такое драгоценное личное пространство, и выпрямляется, принимая из рук девушки странный кулон, причем очень осторожно, чтобы случайно не коснуться её пальцев (иначе он умрёт).

У Эдварда дрожат руки, когда он цепляет себе на шею кулон, протянутый эльфийкой. Наверняка ещё одно приспособление магического характера. Может, позволит им понимать друг друга? Но с другой стороны, а зачем им вообще понимать друг друга? Можно просто посидеть по разным углам комнаты и поделать вид, что друг друга не существует. Эдвард не маленький котёнок, требующий внимания, с ним не нужно играть. Он и сам вполне себе неплохо сможет дождаться Венсию. Общение с людьми — навык, который юноша никогда не постигнет, а общение с девушками — это КОШМАР.