Навья сказка: Проклятье Кащея

Это чувство спёртой подавленности сопровождало девушку каждое утро, и каждый вечер эта же обречённость прибивала её к кровати.

Первые свои дни на новом месте Оля просто выживала, постепенно привыкая к интеллектуальной нагрузке в виде бесконечных тестов и лекций. Яга считала это всё дуростью, но управление Кащея школой основывалось на строгой дисциплине.

Постепенно вокруг девушки появился ещё один друг, это была берегиня по имени Аня. Невысокая круглолицая девушка с длинными волосами, украшенными обильным количеством цветов и ветвей. Аня была до безрассудства доброй девушкой, безмерно любящей жизнь.

И если тяжёлые дни Оляны скрашивали друзья, то ночи неизменно пугали её и заставляли задыхаться от страха. Кащей приходил к ней во снах каждую ночь. Она ощущала его присутствие затылком, чувствовала, как немой разговор льётся между ними, улавливала его аромат, который подхватывал ветер. Мор то пугал её, то оказывался так близко, что её сердце трепетало, словно бабочка. Каждый раз просыпаясь резким рывком вперёд, девушка лихорадочно вспоминала любое движение Кащея, будто бы ощущая его касания на своей коже наяву.

На занятии по траволечению, который проводила у небольшой группы сама Яга, Оляна чувствовала себя тоскливо. Матушка старалась держаться невозмутимо, относясь к каждому ученику одинаково. Когда Оля пришла в очередной раз, старуха не сдержалась, мягко похлопав по бедру, и зазывая рукой, старуха прохрипела:

— Поди сюда, дочка...

Девушка в несколько шагов дошла до Яги, и отведя её в сторону, прижалась к старым теплым ладоням. Ведьма понимающе приобняла дочь, слегка поглаживая её макушку.

— Что не так, Оля,— спросила женщина.

— Я чужая тут.

Яга тяжело вздохнула, и скрепя сердцем отпустила руки девушки.

— Не реви, не надо показывать свою слабость.

— Но, мама, они все знаешь какие, такое могут,— всхлипывала Оляна.

— Ты тоже можешь, ты что удумала мне тут,— фыркнула Яга, — ну как перестань жаловаться, а то лихо удушит!

Оля вытерла слёзы тыльной стороной ладони и закусив губу кивнула. Яга поправила девушке волосы, одернула пиджак и взяв за руку повела к группе.

— Сегодня мы изучим такое растение, как чертополох,— заскрипела Яга, собирая пучок травы в ладонь,— Ну-с, кто расскажет для чего нам пригодится такой шмоть?

Злата мгновенно оживилась и не поднимая руки выкрикнула.

— Для лечения,экстракты чертополоха используются в уходе за кожей, замедляется старение.

— Верно,— кивнула Яга, — Оляна, что ты знаешь о траве?

Вся группа молниеносно обернулась на девушку. Не сводя глаз с Яги, Оля выпрямилась и с четкой уверенностью ответила.

— Чертополох отличный оберег от злых духов, еще отгоняет нечисть и страшные сны.

Пораженная собственным ответом, Оля сжала в руке горсть стебельков и положила в свою сумку. И как она могла забыть об этом растении, теперь она обязательно воспользуется его чудодейственными свойствами и больше не позволит кошмарам мучить её.

С занятия группа уходила в приподнятом настроении. Злата, задержавшись подле Оли, задела её плечо и, спровоцировав диалог, небрежно бросила:

— Я бы была не против поработать с тобой на зачете по отварам.

Оля улыбнулась, хоть слова Златы были такие же грубые и чёрствые, но смысл в них был простым и понятным для неё. Знания, которые яга ей прививала с детства, были оценены и замечены. Возможно, всё не так уж и плохо, и ей обязательно удастся стать в этом мире своей.

К концу дня Оля тайно улизнула в сторожку, хоть на календаре красовался отмеченный карандашом четверг. Яга знала, что она идёт, учуяв, как по улице расплывается шлейф малины, старуха, не раздумывая, поставила недавно приготовленный квас на стол.

Оляна без умолку рассказывала старухе о Вадиме, об Ане, об учителях и о Злате, неподдельно демонстрируя, как весело ей теперь живётся, хоть старушка и сама видела, как светятся глаза дочери.

— Ну а Кащей, как к тебе относится,— задумчиво спросила Яга.

Оляна замолкла, плечи напряглись, а пальцы сжали складки юбки, она опустила голову и, ковыряясь в тканях одежды, буркнула:

— Пугает меня, иногда мне кажется, что он вовсе не человек.

Яга лишь цокнула.

— Конечно, проклятый он. Ты же знаешь, нет чудища пуще его.

— Неужели он всегда таким был, Яга?— простонала Оля.

Ворча себе под нос, ведьма проковыляла к скамье, кот сразу же запрыгнул к хозяйке на колени. Старуха запустила скрюченные пальцы в теплую шерсть кота и, поглаживая животное, сказала.

— Был он ребёнком простым, отец его был Кащеем. Сначала был первый Кащей, давным-давно это было, потом появился новый, ещё один и ещё... Когда появился на свет Мор, молва о Кощеевом проклятье и династии прокаженных мужей достигла ушей каждого жителя нашего мира. Помню, как ко мне прибегали обеспокоенные матери, выкупая обереги для дочерей.

— Почему только для дочерей? — завороженно спросила девушка.

— Слабостью Кащеев были девы и их души, сколько было загублено красавиц, — старуха, сокрушаясь, покачала головой.

— А теперь, разве Кащей так ужастен, он же школу держит, за учениками следит.

Но на утверждение дочери, женщина лишь грустно улыбнулась.

Мать Мора была такой же, как ты, из потерянных. Она чудом каким-то попала в наш закуток, и Кащей учуял её сразу. Проклятый очаровал черноволосую сразу же, она, словно окутанная мороком, клялась ему в вечной любви. Когда у них появился сын, женщина решила бежать, пелена спала с её глаз, и, желая спасти ребёнка от неминуемой заразы, она готовила побег.

— И что же случилось с ними?!

— Кащей убил мать на глазах у сына, вырвал ей сердце прямо из груди.

Молчание словно тяжелое облако опустилось на теплую сторожку, девушка изумленно вглядывалась в морщины старухи, ожидая продолжения рассказа.

— И что потом, как же он рос?

— Как все дети, а потом стал таким же как и его отец, не суйся к нему дочь.

В свою комнату Оля возвращалась задумчивой, прокручивая слова Яги, девушка невольно представляла маленькое бледное лицо черноволосого мальчика, который, по её представлению, был похож на прекрасную женщину, которая подарила ему жизнь. Она представляла, как плакал Мор и звал мать, искал утешения и безопасности, но, лишенный тепла, ему ничего не осталось, как стать таким какой он есть.

От сердечной доброты девушке захотелось разглядеть в нем нечто иное, возможно, она надеялась услышать зов помощи того маленького мальчика и помочь ему. Больше она не желала бояться, она хотела понять, хрупкому непоседливому сердцу было необходимо разгадать тайну чёрных глаз.

Укладываясь в кровать, Оля разложила в изножье чертополох, она откинулась на свежую постель и с трепетом провалилась в сон.

Мор вышел из тени, как всегда это делал. Волосы струились по его плечам черно-белыми водопадами. Глаза сосредоточенно изучали девушку. Мужчина подошёл к кровати и брезгливо скинул траву на пол.

— Гадость, — низким басом сказал Кащей.

Он подошёл к Оле ещё ближе и, откинув натянутое до носа одеяло своей тростью, склонился над сопящей фигурой. От нее веяло соком ягод и мелиссой. С легким раздражением Мор втянул носом аромат её кожи. Почти касаясь её лица, он нагло коснулся женских скул, задерживаясь пальцами на её губах.

— Идеальная.

Нечто ледяное укололо девушку холодом, серебряная игла, выпавшая из-за ворота рубахи Мора, прокатилась по бархату тонких ключиц. Оля открыла глаза и, увидев перед собой мужчину, едва не взвизгнула.

Кащей напористо надавил пальцем на её рот, его лицо исказилось от томной улыбки. В мгле глаз плескались желание и злость. Девушка как завороженная вглядывалась в манящую черноту его ресниц.

Мор надавил на её скулы сильным нажимом пальцев, заставляя губы разомкнуться. Наслаждаясь страхом, разливающимся в воздухе, Кащей лишь гортанно простонал. Одна ладонь очертила шею Оли и, остановившись на плече, сильно сжала нежную кожу. Вторая ладонь так же сдавливала лицо, причиняя нестерпимую боль. Оляна хотела вырваться, сделать движение, крикнуть, но тело предательски не позволяло ничего предпринять.

Кащей провёл губами по её скуле, мужское дыхание обожгло лицо колким холодом. Мор остановился на чувственных губах, напористо вторгаясь языком внутрь. Это был первый поцелуй Оли, и он был украден наглецом, который, бесцеремонно напирая, завладевал мякотью ягодных губ.

Она подалась ему навстречу почти стремительно, сплетаясь в схватке языков. Мор жаждал контроля, а Оля была готова подчиняться. Кащей подобно зверю жался к её коже, вдыхая аромат прошедшего дня, наслаждался её реакциями, упивался властью, которая так легко ему давалась. Оля цеплялась за его руки, ища в них принятие и доверие, не понимая, что с ней происходит, она чувствовала, как горит, ощущала, как ее разрушает пожар, ей до безумия хотелось в нем пропасть.

Неожиданно отстранившись, задыхаясь от агонии неведомых чувств, Мор взбесился, он чётко понял, как беспомощен перед своим искушением. В жилах словно пробудилось нечто новое, такое, что не показывалось ни разу за все эти тысячи лет. Ему хотелось подчинять и владеть, нутро требовало сломать и причинить боль. Тело просилось к ней, обычной и слишком радостной, душа трепетала от одного её имени. Мор не мог взять над собой контроль, он резким рывком схватил девушку за горло и грубо притянул к себе ещё ближе.

В зеленых глазах пожар сменился тусклой дымкой, испуганная девушка вцепилась в его кисть, пытаясь вырваться из хватки. Но ледяные пальцы только сжимались сильнее. Мор почти коснулся припухших от поцелуев губ.

— Не приближайся ко мне.

Глава 6: Первое столкновение

"Безродной не место в бою".

Кащей

Проснувшись, Оля вскочила с кровати. Прокручивая в голове обрывки снов, девушка ринулась к зеркалу, спотыкаясь о перекрученное одеяло на полу. Сердце гулко тарабанило в груди, по коже бусинами рассыпались мурашки. Оля взглянула на свою шею и едва не взвизгнула, на золотистой коже красовались едва заметные отметины мужских пальцев.

Сон казался ей слишком осязаемым, на губах до сих пор чувствовался холодок Кащеева дыхания. Оля подняла дрожащие пальцы к губам и трепетно коснулась их. Еще припухшие, искусанные и смятые ночным кошмаром, они болезненно пульсировали.

Тем не менее девушка списала произошедшее на бурно разыгравшуюся фантазию, высокую впечатлительность и сон, который снова нахальным образом представил ей Мора.

Одеваясь на занятия, Оля, краснея от собственных мыслей, воспроизводила в памяти и пыталась ощутить тот самый нажим, с которым Кащей сдавливал её шею.

Внезапно в дверь комнаты забарабанили. Голос, подобно плакучему скрипу, вернул девушку из иллюзий.

- Оля, скорее собирайся! - кричала Аня, тарабаня в дверь.

- Входи, - ответила Оляна.

Берегиня заскочила в комнату и, задыхаясь, принялась собирать сумку подруги.

- Да, что случилось?

- Там директор злющий как никогда!!! Собрал всех учеников в школьном дворе и назначил практический урок по самообороне, - запыхиваясь, тараторила Аня.

Оляна не стала томить подругу и, взяв её за руку, выбежала из комнаты по коридору вниз. В её груди зарождалась непокорная мысль счастья от того, что она увидит мрачного Мора вновь.

Внутренний небольшой двор, окруженный старыми статуями и диким плющом, уже был заполнен роптающими учениками. Преподаватель — ветхий колдун с черепом на голове — изучал собравшихся из-под черных глазниц мертвого быка. Мужчина, с расчётом на разные способности студентов, делил их на группы по трое человек.

Первой группой стали тройняшки Горынычи и наследник богатыря Муромца. Колдун подготовил деревянную клеть, наполненную клубящимися серыми тварями с тонкими гибкими эфемерными телами. Существа, словно воскресший пепел, клубились пузырями, расширяясь от злости и желания впиться в студентов, которые заняли свои места в магическом боевом кругу.

Колдун с легкостью, по щелчку пальцев скинул пару оберегов с клетки тварей и сложным жестом указал существам на их цель. Богатырь и драконы с напряжением ждали своих врагов. Однако, вопреки страху, вся команда справилась отлично. Горынычи с легкостью испепеляли всех подступающих существ, будто выжигая их из самого бытия. Наследник Муромца Ярун, не уступая одногруппникам, ловко кромсал плоти своим мечом-кладенцом.

Оля была восхищена увиденным, пока в круг не пригласили вторую группу. Это были Вадим, Злата и Аня.

- Учитель, - смело выкрикнула Оля, - А как же я?!

Всё вокруг замолкло, на девушку тяжелым грузом упал взгляд колдуна.

- Ты та у кого нет сил?- прохрипел сиплой старостью мужчина.

- Да.

- Люди не побеждают нечисть, они её кормят.

Пристыжённая своим происхождением, девушка отошла в сторону, неловко поглядывая на то, как Злата уверенно развела руками, подготавливаясь к борьбе. Не дожидаясь подступления существ, красноволосая вспыхнула алым пламенем так, что в воздухе трещали искры. Вадим лишь занял уверенную позу, следя за рваными движениями существ. Аня, подобно хрупкой берёзе, склонилась чуть вперёд, напрягая пальцы. Цветы в её волосах от гнетущей обстановки захлопнулись, скрывая внутреннюю мякоть тычинок.

Колдун вновь щёлкнул пальцами, и духи вырвались из клетки. Тёмное серое облако ринулось на магический круг.

Бестелесные пасти хаотично щелкали зубами-иглами, ища возможность вцепиться в учеников. Тени сколотились в плотную стену и рванули к ногам команды. Злата ловкими взмахами рук подняла от ног стену пламени, ликвидируя всех подступающих. Вадим держал стихию воды под своим контролем, изгибая водную массу в закручивающийся круговорот. Водяная ловушка охотно затягивала тленные души в свои оковы, не позволяя им выбраться. Аня закрывала самую малую часть пространства, взращивая руками из земли древесную стену медленно сплетающихся между собой корней. Тонкие тени, словно учуяв, что есть пространство ворваться в круг, устремились к берегине. Девушка, увидев напыщенную массу тварей, оступилась и, с испугом взвизгнув, упала на землю.

Оля, не задумываясь, бросилась к Ане. Девушка, не считаясь с последствиями, подставила себя под пасть твари, закрывая собой берегиню. Оля завалилась сверху на подругу, прикрываясь руками от липнущих гибких конечностей существ.

Касание мёртвой плоти с кожей человеческой обычно не допускалось, но раньше в пансионате "Тихо" не было простых людей.

От прикосновения тени, Оляна громко закричала, бугристые серые ожоги покрыли руки, усеивая их воспаленными бороздами ран. Вадим услышав крик девушки, опустил вихри воды и позволил изнемождённым существам выбраться, напитываясь магией витающей в воздухе.

- Оля!!

Водяной в один прыжок оттолкнул обеих девушек и встал между ними и голодными лопастями монстров. Его ладони выкрутились в стороны и из почвы капля за каплей, вновь формировались водовороты. Однако время упущенное на атаку и освободившиеся духи, ухудшили ситуацию.

Колдун не вмешивался, лишь раздраженно потирал свой старый потрескавшийся посох, возможно от нервов, а может потому что на тенистой части ограды, сидел ворон, внимательно следящий за происходящим.

Парня существа с легкостью сбили с ног, в боевой стойке оставалась лишь Злата. Оценив ситуацию, девушка раздраженно вскрикнула, словно птица, воскресшая из пепла, оповещая мир о том, что её тело сгорает и возвращается. Волосы Златы распушились языками пламени, кожа обнажила багряные узоры на руках и лице, эфемерный призрак прародительницы завладел телом юной студентки.

- Сдохните!!!- с воплем вырвалось из уст жар-птицы.

Огненный шар, словно надувной шарик, стремительно разрастался, пока не лопнул, разлетающиеся куски жара впитывались в темную материю существ и стремительно их выжигали. Злата, обессиленная, приспустилась на одно колено, осматривая трех друзей.

- Ты что, чокнутая? - огрызнулась рыжая, обращаясь к Оляне.

Оля, испуганно оглядывая свои руки, лишь поджимала губы, чтобы сдержать эмоции.

Аня в защиту подруги лишь обняла девушку и шикнула на Злату.

- Она просто хотела помочь.

- Из-за неё мы бы погибли в реальной битве! — напирала рыжеволосая.

- Остынь, Злата! - рявкнул Вадим, сменив обычно тихий тон голоса на повышенный.

Спор студентов был прерван грохочущим стоном старых врат, что тревожно хлопали лопастями. Ворон слетел с ограды и в прыжке перекинулся фигурой знакомой и пугающей. Кащей стремительным шагом наступал на студентов. В его глазах сплеталась злость с непомерным желанием убивать. Поджатые в тонкую полосу губы, нахмуренное межбровье и хищный прищур не сулили ничего хорошего.

Мор поднял руку, в ладони тут же трость сменилась мечом, окутанным ледяным пламенем. Одним взмахом Кащей разрубил деревянную клетку с проклятыми духами, уничтожив даже намеки на их присутствие и существование.

- Всем разойтись! - рявкнул Кащей.

Не дожидаясь реакции толпы, он настиг Оляну и её друзей. Вадим хотел было что-то сказать, но Мор лишь отмахнулся. Мужчина схватил Олю за предплечье и, сжав его до боли, притянул её к себе ближе.

- Что ты тут устроила? - скрипя зубами, процедил он..

Под пальцами Кащея на коже девушки проступила свежая сукровица, корка застывшей лавой дала трещину, разрывая кожу на куски. Заметив стоящие слезы в девичьих глазах, Мор разжал пальцы, обвёл ожоги взглядом и коснулся израненной руки. На кончиках его пальцев заиграл искрами слабый синий огонек. Он уверенно коснулся обожженных ран Оли, и тонкая изморозь холода мягким покрывалом обволокла жгучую боль.

Мор, не обращая внимания на водяного и берегиню, смотрел, как стягивается ледяной коркой кровавая рука девушки. Оля притихла и, наблюдая за тем, как бережно Кащей облегчает её боль, невольно подняла свой взгляд на его губы. Сначала ей показалось, что он улыбнулся ей, но в этот же миг на его глаза вновь снизошла пелена ярости.

- Убогая, - прорычал Мор, - Я запрещаю тебе посещать какие-либо лекции и уроки по практике. Отныне ты будешь посещать только уроки грамоты, литературы, музыки и траволечения...

Девушка открыла рот возразить, но мужчина лишь схватил её за волосы на затылке, слегка оттянул их назад и, приблизившись губами к её уху, сказал.

- Ты поняла меня?

Оляна лишь кивнула.

Аня, дрожа от страха перед директором, сминая пальцы за спиной, неловко спросила.

- Но почему вы её отчисляете от стольких дисциплин?

Мор лишь лениво обернулся на студентку.

- Потому что безродным не место в бою.

Глава 7: Вий

"Его смерть в любви".

Вий

Расстроенная Оля не находила себе места после запрета посещать основные дисциплины. Массу появившегося времени она вкладывала в заботу о цветах и помощь в уходе за лошадьми, но каждый раз задерживалась взглядом на старых башнях, Оля думала о Море: где он? Что он о ней думает? Стесняясь вороха собственных мыслей, девушка до боли прикусывала щёку и запрещала себе рассуждать о директоре так увлечённо.

Вадим целенаправленно прогуливался в малинниках, зная, что Оляна пропадает в густоте колючей зелени. Заметив девушку, копошащуюся в корнях малины, водяной звонко присвистнул в своей расхлябанной манере:

— Эй, Оль, привет!

Девушка подняла голову и улыбнулась.

— Привет!

— Скучаешь? Я, кстати, за тобой, — почесывая затылок, сказал он.

— Куда пойдем? — ответила Оля, вытирая капли пота с лица.

— К озеру пойдём.

Оляна артистично припрыгнула и, сделав пируэт, словно она — царица, слегка склонилась в сторону парня.

— Что ж, с удовольствием устрою с вами променад, — хихикнула девушка.

Водяной, широко улыбаясь, предложил ей свою руку. Он надеялся, что она не заметит, как потеют его ладони.

У берега проклятого озера, как всегда, было тихо и спокойно. Лодыжки Оли свисали с валуна, медленно тревожа воду мягкими покачиваниями. Гладь озера блестела под летним солнцем так, что Оля прищурилась.

Затяжное молчание Вадим решил нарушить первым.

— Ты сегодня сама не своя.

— Да нет, просто задумалась, — хмыкнула Оля.

— И о чём твои думы? — спросил Вадим, устало взглянув на собеседницу, будто знал, что её ответ не будет искренним.

— Наверно, скучаю по Яге. Мы редко видимся, — ответила девушка, поджав губы.

Вадим промолчал. Он долго всматривался в воду и вдруг, в несвойственной ему манере, сказал:

— Кащей каждую ночь приходит к русалкам.

Оля забыла, как дышать, она почувствовала, как пересыхает во рту и немеют губы, но, сделав вид, что ей неинтересно, лишь фыркнула. Однако ее потухший взгляд не остался незамеченным водяным.

— Что с того?

— Я вижу, что с тобой творится. Ты страдаешь по какой-то причине. Я нутром чую, — Вадим переложил несколько своих волос в другую сторону.

— Всё дело в нём? Он тебя обидел?

— Что? Нет! — почти взвизгнула Оля.

Сильный порыв ветра сбил с уложенных прядей девушки лёгкий ажурный платок. Косынка, похожая на нежный лепесток, взмыла вверх, сделала полукруг в воздухе и осела где-то в кроне дерева.

Оля запрокинула голову назад, высматривая платок, но ничего, кроме болезненного солнца, глаза не уловили.

Вадим, любуясь линиями ключиц и шеи девушки, выбивающимися из-под рубашки, прижался со всей прытью к её губам.

Она не отпрянула, не оттолкнула его, лишь выставила ладони перед ним, проводя невидимую линию запрета. Водяной не напирал, но со всей нежностью согревал её губы влажным дыханием. Всполохи глухой зелени с синевой неба мешались в его глазах. Мягкая, мужественная ладонь неощутимо легла на её затылок.

Оляна смотрела на водяного сквозь ресницы, опешившая и удивленная.

— Вадим, — голос девушки был тихим, даже странным.

— Прости, я не понимаю, что мне делать.

— Просто ответь взаимностью, — улыбнулся царевич, касаясь покрасневших щёк.

Неловкую паузу прервало хлопанье птичьих крыльев. Рассекая воздух до тонкого свиста, птица опустилась на ветку ивы.

Оляна, увидев взгляд ворона, отодвинулась от Вадима и, заикаясь, протараторила:

— Мне, мне надо домой, прости...

Царевич лишь проводил подругу взглядом, а когда она скрылась за листвой, он перевёл взгляд на ворона. В глазах забурлила болотная топь.

— Ты не вправе её желать, — рыкнул Вадим.

Ворон молчал, лишь часто моргал, покачиваясь на ветке.

Оляна, словно в зазеркалье, не видя ориентиров, не разбирая пути, вернулась в сад. Ноги несли её в дикую глубь, куда Яга носила требы. Крапива покусывала ее икры, а назойливый репейник цеплялся за ткань юбки.

Оля вышла за старые, поросшие сорняком палисадники и упёрлась в уходящий вниз овраг. Склон оврага уходил вниз резкими, осыпающимися уступами. Сухая земля крошилась под ногами, комья глины скользили и катились вниз, заставляя девушку цепляться за пучки жёсткой травы и торчащие корни. Она осторожно спускалась, прижимаясь к неровной стене оврага, нащупывая опору для ног. Каждый шаг давался ей с трудом, склон то становился почти отвесным, то превращался в сыпучую насыпь, готовую обрушиться под весом девушки.

У самого дна, в тени нависающих пластов земли, Оляна искала тёмное отверстие, служащее входом в туннель. Он напоминал гигантскую нору, вырытую неведомым зверем: неровные стены из плотной, утрамбованной глины, по которым змеились толстые, узловатые корни, куски влажного мха, поросшего старой плесенью, обилие вполне спокойных жучков, которые, не тревожась чужим присутствием, лишь виньевато разбегались в стороны. Девушка присела на корточки, вглядываясь вглубь, нора уходила вниз, её конец терялся во мраке, а стены были оплетены корнями настолько мощными, что они напоминали стволы древнейших деревьев. Эти корни уходили глубже, к многовековым корням самого Вия, могучего существа, которого Оляна знала с детства.

Собравшись с духом, Оляна опустилась на четвереньки и начала ползти. Туннель сужался так, что ей приходилось пригибаться, протискиваться между переплетениями корней. Воздух становился гуще, спёртее, пахло землёй, прелостью и чем-то древним. С каждым метром туннель углублялся, а корни вокруг разрастались, образуя сводчатый зал.

Перед ней возвышалось нечто величественное и страшное одновременно. Вий покоился в глубине своего подземного царства: его тело сливалось с корнями, словно он и был их частью — гигантские переплетения древесины и земли, покрытые мхом и грибницами, змеями окутывали ноги девушки. Лицо Вия проступало в рельефе корней: глубокие впадины глазниц, массивный нос, губы, сомкнутые в долгом молчании. От него веяло древней силой — не злой, но подавляющей, внушающей трепет.

— Здравствуй, дедушка Вий.