Навья сказка: Проклятье Кащея

— Царевна Лебедь?! — выдохнула Оля, подходя ближе к решётке. — Слышишь меня? Ты в порядке?

Девушка не шелохнулась. Только тонкая жилка на виске едва заметно пульсировала, выдавая, что она жива.

Оля прикусила губу, пытаясь сдержать нарастающую панику.

— Пожалуйста, скажи хоть слово! — почти умоляюще произнесла она. — Хоть что-нибудь!

Вдруг из соседней клетки, справа, раздался тихий, переливчатый смех. Оляна резко обернулась.

В полумраке сидела другая женщина, её волосы струились тёмным шёлком, лицо было безупречно красивым, но в этой красоте таилось что-то хищное. Она наклонила голову, прищурилась, и её губы изогнулись в улыбке, от которой по спине у Оли побежали мурашки.

— Ха-ха… — снова хихикнула царица, проводя пальцем по золотому пруту. — Думаешь, она тебе ответит? Она уже давно не здесь. Её душа улетела, а тело оставили, чтобы тешить его глаза…

— Для чего ему это? — голос Оли дрогнул, но она заставила себя стоять прямо.

— Потому что мы его золотые пылинки, — прошептала царица, и в её глазах мелькнуло что-то безумное. — Мы должны его веселить, да-да-да.

Оля невольно поёжилась. Воздух в комнате был тяжёлым, густым, он оседал на языке горьковатым привкусом, напоминавшим болотную тину.

— Ты… ты не в себе, — тихо сказала Оляна, стараясь не выдать, как сильно дрожат её руки.

Царица снова рассмеялась, но на этот раз смех прозвучал как лёгкая усмешка.

— Может быть, новая кровинка.

— Что ему от всех нужно, нас тут так и будут держать? — прошептала Оля, чувствуя, как холод ползёт по позвоночнику.

— Бесконечно, — пропела царица, наклоняясь ближе к решётке. Её глаза расширились, зрачки стали огромными, поглотив почти всю радужку. — Спроси у своей маленькой тени… — она кивнула на красноватое существо, которое всё ещё жалось к ногам Оли. — Оно знает. Оно всё знает. Оно ключник.

Существо тихо пискнуло, будто испугавшись, что его упомянули вслух.

— У-у, болтунья гадская, — пробормотало оно, пряча мордочку в складки ткани на ноге Оли.

— Не верь ему, — снова хихикнула царица. — Оно ему служит.

Оля сжала кулаки, ногти впились в ладони, она посмотрела на Царевну-Лебедь, потом перевела взгляд на безумную царицу, чьи глаза горели лихорадочным огнём, и, наконец, на своего маленького спутника, который дрожал, но упрямо держался за её ноги.

«Я не сойду с ума, — твёрдо подумала она. — Я не позволю этому месту забрать меня».

— Ладно, — сказала Оля вслух, выпрямляясь и даже пытаясь улыбнуться. — Я не какая-то одиночка, у меня есть Кащей, он меня точно заберет.

Царица замерла, её улыбка стала шире, почти неестественно широкой.

— Вот оно… — прошептала она. — Кащей... А-ха-ха-ха, бессердечный властитель моих мечт...

Красноватое существо подняло голову и тихо, но уверенно пискнуло:

— Идет.

В тот же миг золотые прутья клетки едва заметно дрогнули, и воздух в комнате стал ещё тяжелее, к решетке подплыло полупрозрачное тело, напоминающее иссохшего человека. Мужчина с мертвым лицом лишь грустно провыл и, продев серебристую ткань сквозь прутья, пропихнул ее вниз. Серый лик кивнул Оле и, шурша как ветер, протянул: