Тень: Миссия "Незримой"

Эмилия перевела дыхание. Адреналин схлынул, и вместе с ним пришла тяжелая, свинцовая усталость. Она опустилась на траву, не разбирая, где мягче, и откинулась на спину, глядя в темное небо сквозь ветки. Веки тяжелели.

- Мне бы поспать, - пробормотала она, прикрывая глаза ладонью от несуществующего света. – День тяжелый будет.

Кассий, все это время молча наблюдавший за ними, тихонько лег обратно, уткнувшись носом в собственный рюкзак. Его дыхание через минуту стало ровным – то ли он действительно заснул, то ли притворялся, но больше он не рисковал нарушать тишину.

Рейнхарт подошел к сосне. Схватил рукоять клинка, дернул – дерево нехотя отпустило металл, оставив на лезвии темный след смолы. Он покрутил клинок на пальце, задумчиво разглядывая его, словно видел впервые. Затем коротким, точным движением убрал его за пояс, в ножны, откуда она его и выхватила.

Он обернулся на Эмилию. Она уже почти спала – дыхание стало глубоким, руки безвольно раскинулись по мху. В тусклом свете угасающих углей ее лицо казалось беззащитным, почти детским. Но Рейнхарт знал, что это лишь маскировка. Он слишком хорошо теперь знал, на что она способна.

Он бесшумно подошел к ней, остановился рядом. Секунду смотрел на ее лицо, на тонкую линию губ, на тени под глазами, которые даже во сне не исчезали. Затем наклонился и поднял край ее плаща, прикрывая плечи – чтобы не замерзла. Движение было почти незаметным, но в нем не было ни снисхождения, ни расчета. Только короткий, непроизвольный жест, который он сам бы не смог объяснить.

Он выпрямился, отступил на шаг и снова занял свое место на периметре – неподвижная темная фигура, слившаяся со стволом старой ели.

Где-то на востоке небо начинало сереть. Хрустальный лес медленно пробуждался к новому дню – дню, который должен был изменить все.

Эмилия, уже провалилась в глубокий сон, в последнюю секунду сознания почувствовала, как на ее плечи легло что-то теплое. Она не открыла глаз. Только чуть заметно улыбнулась уголками губ и позволила себе раствориться в темноте.

Она заслужила этот сон. Завтра она будет драться. Но сегодня, в эту секунду, она могла просто быть.

Глава 8

Эмилия проснулась от тепла – первые лучи солнца пробились сквозь туман и коснулись ее лица. Она сладко потянулась, чувствуя, как мышцы ноют после вчерашнего, но тело наполнилось странной легкостью. Открыв глаза, она наткнулась на взгляд Рейнхарта. Он сидел на поваленном стволе и смотрел на нее в упор.

- Что? – ее голос был хриплым после сна.

- Еще раз тыкнешь в меня этой зубочисткой, - он кивнул на клинок, - свяжу и брошу в клетку.

Эмилия улыбнулась медленно, лениво, как кошка, которая знает, что хозяин не ударит.

- Ты всю ночь готовил речь? – она приподняла бровь. – Звучит интригующе… Свяжешь, говоришь??

Она прикусила губу, в глазах плясали бесовские огоньки. Рейнхарт закатил глаза – она впервые видела этот жест у него. Почти человеческий.

- Собирайся, - коротко бросил он, поднимаясь. – У нас есть час.

Кассий, наблюдавший за ними, фыркнул в кулак:

- У кого-то подгорает от этих игр.

Рейнхарт не повернул головы. Не изменил позы. Только его рука – быстрая, как удар змеи – метнулась к поясу. Клинок вылетел из ножен, рассек воздух и с глухим твоком вонзился в ствол старой сосны в трех сантиметрах от головы Кассия. Тот застыл, не дыша. Глаза его расширились, по шее скатилась капля пота.

- Я сказал, - Рейнхарт поднялся и стряхнул с плеча сухой лист, - у нас час.

Кассий нервно сглотнул, медленно перевел взгляд на дрожащую рукоять у самого виска, затем снова на Рейнхарта. Улыбка сползла с его лица.

- Понял, капитан, - выдавил он. – Включаем серьезность.

Эмилия приподнялась на локте, наблюдая за этой сценой, и не сдержала легкой усмешки. Она поднялась на ноги, стряхнула налипший мох с одежды и подошла к сосне. Дернула за рукоять – клинок поддался не сразу, дерево нехотя отпустило металл. Она покрутила его в пальцах, оценивая баланс, и коротким движением вернула в ножны Рейнхарта – не глядя ему в глаза, но чувствуя на себе его взгляд.

- Я впечатлена твоей меткостью, - искренность в голосе Эмилии удивила Рейнхарта, но он не показал этого.

- Я промахнулся, - лишь огрызнулся он.

- Ну и компания. С вами состаришься быстрее, - выдохнул Кассий, потирая свою шею.

Рейнхарт больше ничего не ответил. Шагнул к своей сумке, вытащил из нее чистую черную кофту и, не обращая внимания на присутствующих, потянул через голову старую рубашку.

Эмилия замерла. Его спина была – широкая, с четкими линиями мышц, которые двигались под кожей при каждом движении. Рельефный, как статуя, но живой. И весь в шрамах. Длинные, рваные следы пересекали лопатки, рядом с позвоночником темнели круглые отметины – старые, въевшиеся в кожу. Она невольно задержала взгляд, отмечая, сколько раз его тело встречалось с лезвием, с огнем…

Кассий проследил за ее взглядом и хмыкнул:

- Ты пялишься, красотка.

Эмилия дернулась, отводя глаза, но было поздно. Рейнхарт как раз натягивал свежую кофту через голову и поворачивался к ним. На миг она успела заметить его торс – такой же изрезанный, как и спина. Следы ножевых ран путались с ожогами, которые серебрились на коже, как старая краска.

Он ничего не сказал. Только коротко скользнул по ней взглядом, и она не поняла, заметил ли он ее интерес. Или ему было все равно.

- Час, - повторил он, - План тот же. Ты в прачечную. Я – на периметр. Кассий – на позицию.

Эмилия кивнула, стараясь не смотреть на него слишком долго, и наклонилась за своим плащом.

- Ну что, - Кассий подошел к ней и заговорщически понизил голос, пока Рейнхарт собирал свои вещи, - ты так и будешь пялиться? У него не только спина в шрамах. Могу рассказать пару баек…

- Заткнись, Кассий, - прозвучал голос капитана, и Кассий цокнул языком, отступая.

Эмилия улыбнулась уголками губ и тихо сказала ему, почти не разжимая рта:

- Расскажешь потом, когда он не будет метаться ножами.

Кассий хитро прищурился, но промолчал.

Вскоре они разошлись, как тени, растворившиеся в утреннем тумане.

Кассий первым скрылся за деревьями, бросив на прощание короткий насмешливый взгляд – мол, не скучай без меня. Рейнхарт задержался на миг, глядя на Эмилию, и она почувствовала этот взгляд спиной. Но когда обернулась, его уже не было – только колыхалась ветка и капли тумана осели на мху.

Эмилия выдохнула и двинулась к поместью одна.

Дорога была уже знакомой. Пыльная тропа вдоль высокой каменной стены, заросшая колючим кустарником. Где-то вдалеке лязгнул металл – наверное, стража менялась.

Служебный вход встретил ее знакомой тишиной. Управляющий с пустыми глазами молча кивнул, пропуская внутрь. Она прошла по коридору, чувствуя на себе давящую атмосферу – как будто само здание принюхивалось к ней. С каждым шагом давило в висках сильнее. После вчерашнего ее чувствительность обострилась до предела.

Она не пошла в прачечную. Вместо этого свернула в боковой коридор – там, где управляющий не мог видеть ее – и замерла, прислонившись к холодной стене. Сердце билось ровно, но дыхание перехватывало от того, как гудел эфир в стенах.

«Они ждут, - поняла она. – Тени. Они знают, что я здесь».

Она прислушалась к себе, ожидая, что сейчас произойдет что-то знакомое – тот самый гул, «мертвые секунды», как было в прошлый раз. Но его не было.

«Значит, сегодня все иначе».

Она двинулась дальше, петляя по коридорам, стараясь запомнить каждую дверь, каждую лестницу. У нее был час – до обеда, когда нужно будет выйти к колодцу и оставить чертеж.

Она нашла место у маленького окна, выходящего во внутренний двор. Оттуда было видно, как стража сменяется на постах – ровно каждые десять минут. Она считала, запоминала, анализировала.

Где-то в глубине здания раздался глухой удар – тяжелый, металлический. Кто-то уронил что-то. Эмилия напряглась, но криков не последовало.

«Пока тихо. Значит, все по плану».

Она перевела взгляд на восточную стену – там, за калиткой, ждал старый колодец. Через два часа она выйдет туда и оставит чертеж. А пока – наблюдать и ждать.

И тут она услышала шаги. Легкие, почти бесшумные, но в мертвой тишине коридора они звучали отчетливо. Кто-то приближался. Эмилия метнулась в тень – узкую нишу за выступом стены, где висела старая картина. Она вжалась в угол, затаив дыхание.

Шаги приблизились. Мимо нее прошла женщина – молодая, с темными волосами, собранными в небрежный узел. Она несла пустое ведро и шла медленно, словно каждое движение стоило ей огромных усилий. Ее лицо было пустым, как у всех слуг, но ее глаза… они моргали слишком часто. Словно она пыталась проснуться.

Эмилия, прячась в тени, проводила ее взглядом. В тишине она слышала, как та дышит – короткими, прерывистыми вдохами. Не механическими, как у остальных. Живыми.

«Она все еще там, - поняла Эмилия. – Внутри себе. Она борется».

Девушка прошла мимо, не заметив ее, и скрылась за поворотом. Эмилия выдохнула, но в груди остался холодок. Она не знала, сможет ли помочь этой девушке. Но она запомнила ее лицо. Теперь Эмилия видела отчетливее – потому что сама стала острее чувствовать эфир, видеть то, что скрыто за маской.

Она дождалась, пока шаги стихнут, и выскользнула из укрытия. Время поджимало. Нужно было двигаться дальше.

Спустя некоторое время свет за окном изменился – стал более ровным, без резкий теней. Солнце поднялось выше. Обед приближался.

«Пора», - подумала Эмилия.

Она двинулась к восточной калитке, стараясь не ускорять шаг, не привлекать внимания. По пути ей встретились две служанки – они шли синхронно, с одинаково пустыми лицами, неся тяжелые корзины с бельем. Эмилия прижалась к стене, пропуская их. Они прошли мимо, даже не взглянув в ее сторону. Как будто ее не существовало.

Она выдохнула и продолжила путь.

Восточная калитка была приоткрыта – ровно настолько, чтобы через нее мог пройти человек. Она скользнула в щель и оказалась за пределами поместья, в узком переулке, заросшем крапивой и колючим кустарником.

Туман здесь был гуще, чем у стен. Он стелился по земле молочными реками, скрывая камни и корни.

Эмилия двинулась к старому колодцу, достала из внутреннего кармана сверток с копией чертежа. Бумага была тонкой, почти прозрачной – как раз такой, чтобы ее можно было легко спрятать. Эмилия опустилась на корточки и сунула сверток под камень у основания колодца, туда, где мох скрывал щель.

Выпрямилась. Оглянулась.

Никого. Она сделала шаг назад, сливаясь с тенью старого дерева, и замерла. Ждала.

Прошло несколько минут. Тишина. Только ветер гнал по земле жухлые листья. Эмилия уже начала думать, что она ошиблась, что гильдия не придет, что все было зря…

Но в следующее мгновение из тумана бесшумно вышла фигура.

Человек в сером плаще двигался бесшумно, как призрак. Он подошел к колодцу, не оглядываясь, и наклонился. Короткое, точное движение – и сверток исчез в его руке. Он спрятал его под плащом, выпрямился и встретился взглядом с Эмилией.

Их глаза встретились на миг. Она не узнала его лица – капюшон был низко надвинут, скрывая черты. Но она чувствовала короткий, оценивающий взгляд, который скользнул по ней, отмечая каждую деталь.

А затем он исчез. Просто растворился в тумане, как будто его и не было.

Эмилия выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает плечи.

«Фитиль зажжен. Гильдия получила карту».

Эмилия вернулась в поместье через ту же калитку, бесшумно притворив ее за собой. День тянулся медленно, как патока. Она снова оказалась в прачечной, но теперь не притворялась, что работает – она ждала.

Ждала, когда солнце начнет клониться к закату. Когда тени станут длиннее. Когда гильдия нанесет удар.

Она работала механически, погружая руки в горячую воду, выжимая мокрые тряпки. Но мысли ее были далеко - она прокручивала в голове каждую деталь плана. Что, если что-то пойдет не так? Она не знала ответа, но знала, что отступать поздно.

За час до заката она незаметно выскользнула из прачечной. Эмилия двинулась по коридору, чувствуя, как с каждым шагом в висках нарастает давление. Эфир в стенах гудел, как натянутая струна. Гул усиливался, проходил по позвоночнику, заставляя зубы ныть.

Она подошла к нужно двери.

Библиотечный флигель.

Дверь была массивной, дубовой, с бронзовым барельефом – сова, держащая в когтях шестерню. Она гудела, как живая. Эмилия коснулась ее ладонью, и по телу пробежал холодный ток.

Она отдернула руку и отошла на шаг.

И тут за стеной раздался взрыв.

Земля дрогнула. Где-то в восточной части поместья грохнуло так, что стекла в окнах задребезжали. Эмилия пригнулась инстинктивно, прикрывая голову руками. Гул, крики, звон колоколов – поместье взорвалось хаосом.

Гильдия начала штурм.

Эмилия снова дернулась к двери библиотеки, но в этот момент по коридору пробежала волна – эфирный импульс. Только теперь он был сильнее, плотнее. Как будто сама ткань реальности содрогнулась.

В следующий миг она услышала крик. Женский, отчаянный, нечеловеческий.

Она обернулась и увидела одну из служанок. Та стояла в коридоре, ее руки тряслись, а глаза закатились, обнажив белки. Она кричала, как зверь, и бросалась на стену, разбивая костяшки пальцев в кровь.

Эмилия замерла.

А затем другие слуги начали подниматься. Они выходили из своих ниш, из углов, из комнат, куда их загнали хозяева. Их движения были резкими, неестественными – как у марионеток, у которых оборвали нити. Они не подчинялись больше никому. Они нападали, как звери.

Эмилия видела, как один из стражников упал под градом ударов, как трое слуг навалились на него, кусая, царапая. Их лица были пустыми, но в их движениях была такая ярость, что Эмилия отступила на шаг.

«Тени вырвались. Защита снята».

Она поняла это в тот же миг, как почувствовала, что эфирный гул стих. Замок пал. Тени были на свободе.

Она снова коснулась двери ладонью – просто чтобы проверить, есть ли хоть какая-то щель, хоть малейшая возможность взломать замок. И в тот же миг дверь дрогнула. Тихо, почти незаметно. А затем – бесшумно отворилась, как будто ждало ее все это время.

«Как?» - мелькнуло в голове. Она не прикладывала усилий. Не знала кода. Просто коснулась, и дверь подчинилась.

Она оглянулась на коридор. Обезумевшие слуги продолжали крушить все вокруг, но никто не приближался к двери. Как будто ее не видели.

Эмилия не стала гадать почему. Шагнула внутрь, и дверь за ней закрылась с мягким стуком, отсекая шум и хаос снаружи.

В библиотеке было холодно.

Воздух стоял спертый, сухой, пахло старым пергаментом, пылью и чем-то металлическим – как после грозы. Стеллажи уходили вверх, в полумрак, теряясь где-то под высоким потолком. Здесь было тихо. Слишком тихо.

Эмилия сделала несколько шагов вперед, чувствуя, как подошвы сапог глухо ступают по каменным плитам. Ее взгляд скользил по рядам книг, по темным корешкам, по золотым буквам, поблескивающим в тусклом свете. Но она знала, что ищет не это.

В центре зала стоял постамент.

Он был один. Массивный, из черного камня, с вытертой бархатной подушкой сверху. Эмилия подошла ближе, и сердце ее сжалось.

Подушка была пуста.

«Книги нет».

Она не знала, почему, но это открытие ударило сильнее, чем она ожидала. Пустота. Она пришла сюда через ад, через страх, через все – и нашла только пустоту.

Эмилия выпрямилась и огляделась. Библиотека была огромной, но точно пустой. Как клетка, из которой выпустили птицу.

И в этот момент она почувствовала это. Легкое, едва уловимое колебание воздуха. Как будто кто-то выдохнул у нее за спиной.

Она резко обернулась.

Никого. Только стеллажи, тишина и холод.

Но она чувствовала – она была не одна. Что-то было здесь, с ней. В этой пустой комнате. Оно дышало, двигалось, ждало.

Эмилия сжала кулаки и медленно отступила к двери. Но, прежде чем она успела коснуться ручки, по всему поместью прошел низкий, протяжный гул.

Он был другим, чем раньше. Глубже. Сильнее. Он шел не из стен – он шел из-под земли, из самой глубины, из того места, где даже эфир замирал в ужасе. Это был не гул механизма. Это был крик.

Эмилия замерла, чувствуя, как звук пронизывает ее насквозь, заставляя зубы ныть, а сердце – биться где-то в горле. Он был живым. Он был голодным. Он рвался наружу, и библиотека, казалось, содрогалась вместе с ним.

Крик стих так же внезапно, как и начался. В наступившей тишине Эмилия услышала только собственное дыхание и стук крови в ушах. Дверь библиотеки распахнулась сама собой.

Она шагнула в коридор и застыла.

Коридор был залит кровью. Повсюду лежали тела – стражники, слуги, несколько человек в серых плащах, наверное, люди гильдии. Трое обезумевших слуг терзали еще живого охранника, их руки были в крови по локоть, а лица – пустыми масками ярости. Они не видели ее. Они чувствовали только жертву.

Эмилия сделала шаг назад, прижимаясь спиной к косяку двери. Ее руки тряслись, в горле пересохло.

- Не подходите, - шептала она, но слова застряли в горле.

Один из слуг поднял голову и посмотрел на нее. Его глаза были белыми, без зрачков, в них был голод.

Он шагнул к ней.

Эмилия зажмурилась, готовясь к удару.

Но вместо удара – глухой звук, хруст, и тело слуги рухнуло к ее ногам.

Она открыла глаза и увидела Рейнхарта.

Он стоял перед ней с клинком в руках. Его лицо было забрызгано кровью, по лбу стекал пот, а в глазах горел холодный, опасный огонь.

Он коротко кивнул, и его рука сжала ее запястье, притягивая ближе.

- Бежим, - коротко бросил капитан.

Он рванул вперед, увлекая ее за собой. Эмилия бежала следом, чувствуя, как его пальцы впиваются в ее руку, как пульс бьется в унисон с ее собственным. Вокруг них – дым, крики, тени, которые больше не были тенями. Они были зверями, выпущенными из клетки.

И где-то в глубине поместья, в самом его сердце, снова раздался тот низкий, протяжный крик. Тот, кто не мог выбраться из библиотеки. Но тот, чья сила уже рекой выливалась из поместья.

Эмилия бежала, не оглядываясь, и чувствовала, что оставляет за спиной нечто большее, чем просто поместье. Она оставляет неизвестность не только своего будущего, но и будущего всех людей.

Глава 9

Они бежали, не останавливаясь, пока лес не поглотил их целиком. Только когда крики и гул сгоревшего поместья стихли где-то далеко за спиной, Рейнхарт замедлил шаг и отпустил ее запястье.

Эмилия согнулась, оперевшись руками о колени, пытаясь отдышаться. Легкие горели от дыма и бега, в горле саднило. Она подняла голову и огляделась – они стояли на краю небольшой поляны, той самой, где разбивали лагерь прошлой ночью.

Но Кассия здесь не было.

Кострище остыло, угли посерели от росы. Трава была помятой, но не свежей – он не возвращался сюда после того, как они разошлись утром.

Рейнхарт стоял неподвижно, вглядываясь в темноту между деревьями. Его дыхание было ровным – он даже не запыхался. Только кровь на лице уже начала подсыхать, превращаясь в темные корки.

- Где книга? – спросил он не оборачиваясь. Голос его был низким, почти безжизненным. Как будто он уже знал ответ, но хотел услышать его вслух.

- Ее там не было, - выдохнула Эмилия, выпрямляясь.

Он замер. На секунду повисла тишина – только ветер шевелил листву и где-то далеко трещали ветки.

А затем он развернулся и со всей силы ударил кулаком по стволу старого дуба. Звук был глухим, влажным – костяшки хрустнули, разбиваясь в кровь.

Эмилия вздрогнула, но не отступила. Она видела, как его плечи напряглись, как он стоял, уткнувшись лбом в дерево, и тяжело дышал. Гнев, который он копил вырвался наружу. Она видела это по тому, как дрожала его рука, разбитая о кору.

Она не знала, что сказать. И потому сказала правду.

- Там был кто-то.

Рейнхарт медленно повернул голову. Его лицо было в тени, но Эмилия видела блеск янтарных глаз.

- Что?

- В библиотеке, - она сделала шаг вперед, чувствуя, как дрожит голос, но заставляя себя говорить. – Когда я вошла, я чувствовала это. Чье-то присутствие. Дыхание. Близость. Как будто кто-то стоял у меня за спиной и смотрел.

Рейнхарт выпрямился, отнял руку от ствола. Кровь капала с разбитых костяшек, но он не обращал на это внимания. Его глаза сузились.

- Ты видела кого-то?

- Нет, - Эмилия покачала головой. – Никого. Только ощущение. Как будто воздух стал плотнее. Я обернулась – никого. Но кто-то там был. Я не знаю, кто. Или что. Но оно дышало.

Рейнхарт смотрел на нее долго. Она видела, как он прокручивает ее слова в голове, анализирует, отбрасывает как незначительное, потому что сейчас ему нужна была книга, а не странные ощущения в пустой библиотеке.

- Ты просто устала, - сказал он наконец. – Или надышалась дымом.

- Я знаю, что чувствовала, - твердо ответила она.

- А я знаю, что книга важнее ощущений, - отрезал он. – Кто-то забрал ее раньше нас. И если это была гильдия…

- Это была не гильдия, - перебила она. – Там не было следов. Никто не входил туда передо мной. Дверь была заперта. Я ее открыла. А внутри – пусто.

Рейнхарт замолчал. Он смотрел на нее, и в его взгляде промелькнуло что-то новое – не гнев, не разочарование. Сомнение.

- Ты уверена? – спросил он тише.

- Уверена, - ответила она.

Он отвернулся, провел рукой по лицу, размазывая кровь по щеке. Тишина повисла между ними тяжелая, как мокрый снег.

- Мне нужно смыть кровь, - сказал он глухо. – Там есть пруд. Недалеко.

Эмилия подняла на него взгляд. В темноте его лицо казалось высеченным из камня, но в голосе прорезалась усталость, которую он обычно прятал за сталью.

- А Кассий? – спросила она. – Мы не можем бросить его.

- Мы вернемся, - ответил он. И в этих двух словах прозвучала такая уверенность, что Эмилия не стала спорить.

Она согласно кивнула, и они двинулись по узкой тропе, петляющей между деревьями. Лес вокруг них был тихим – слишком тихим после хаоса, который они оставили за спиной. Только ветер шевелил листву, и где-то вдалеке ухал филин.

Через несколько минут тропа вывела их к небольшому водоему. Пруд был темным, почти чёрным в лунном свете, окруженный ивами, чьи ветви касались воды. Поверхность была гладкой, как зеркало, и в ней отражались редкие звезды.

Рейнхарт подошел к самой воде и остановился. Не говоря ни слова, он потянул через голову кофту и отбросил ее в сторону.

Эмилия невольно задержала взгляд, снова заметив шрамы на его спине, на которой были отмечены все его войны. Мышцы двигались под кожей, когда он наклонился, чтобы развязать сапоги.

Она смотрела.

А затем он потянул за ремень.

Эмилия резко отвернулась, чувствуя, как жар разливается по щекам. Она уставилась на темную воду, на отражения звезд, на что угодно, только не на него.

- Я не смотрю, - сказала она, и голос ее прозвучал слишком громко в ночной тишине.

Ответа не последовало. Только тихий всплеск – он вошел в воду.

Эмилия стояла неподвижно, глядя в черную гладь, и слышала, как он дышит – ровно, глубоко, как будто вода смывала не только кровь, но и все, что случилось этой ночью. Или, по крайней мере, пыталась.

- Ты когда-нибудь мечтал о другой жизни? – спросила она, глядя на темную воду.

Он молчал. Только тихий плеск воды – он стоял неподвижно, спиной к ней, и она не видела его лица.

- Я думала… - она сделала глоток воздуха и поплыла вперед, клацая зубами от холода, - если бы меня не отдали в приют, и я бы выросла в семье… может быть, я не стала бы воровкой. Гильдию не интересовал бы ребенок, у которого в жизни все хорошо. Они ищут именно одиноких. Потерянных. Тех, кому нечего терять.

Она говорила, и слова сами вырывались из нее, как будто холодная вода вымывала не только кровь, но и то, что она прятала глубоко внутри.

Рейнхарт молчал. Но она знала – он слушал. Внимательно, как умел только он.

Эмилия развернулась к берегу и медленно пошла к суше. Вода стекала с ее плеч, с волос. Холодный воздух касался мокрой кожи, вызывая мелкую дрожь.

Рейнхарт слегка оглянулся. Его взгляд скользнул по спине – по тому, как вода струилась по лопаткам, по изгибу позвоночника. Он задержался на миг, когда вода дошла до уровня поясницы, обнажая линию талии. А затем резко отдернул себя, отвернулся и зажмурил глаза, точно испытав боль. Его челюсть сжалась, на лице проступило напряжение, которое он не мог скрыть.

- Не смотри… - тихо прорычал он. Голос его был низким, хриплым, будто слова давались ему с трудом.

Эмилия замерла, услышав его голос. Она стояла на берегу, мокрая, дрожащая, и смотрела на его спину – такую же напряженную, как в тот момент, когда он разбивал костяшки о дерево.