Тень: Миссия "Незримой"

Он посмотрел на нее серьезно, впервые без намека на шутку.

- Когда ты позволишь себе видеть – не смотреть, а именно видеть, - ты поймешь, сколько дверей вокруг тебя приоткрыто на щелочку. И сколько ключей, вроде этого, - он постучал пальцем по мешочку за обшлагом, - валяется под ногами. Нужно только перестать бояться нагнуться.

Внизу, у кострища, раздался резкий, сухой кашель. Не сонный, а четкий, как команда.

Рейнхарт сидел на свое стволе. Он не спал. Возможно, не спал всю ночь. Его взгляд, холодный и неумолимый, был поднят к ним. Он видел их вдвоем на ветке, в предрассветных сумерках, их близкие силуэты, его наклоненную к ней голову. В его глазах мелькнуло что-то плоское и неодобрительное – будто он увидел не потенциальных союзников, а двух глупых голубей, воркующих на краю пропасти.

- Спускайтесь, - прозвучал его голос, режущий тишину, как лезвие. – Игра в птичек окончена.

- Он ревнует, - усмехнулся Кассий и слегка толкнул Эмилию локтем.

- Мы выдвигаемся через десять минут. И если у кого-то из вас, - его взгляд задержался на Кассии, - есть «волшебные» безделушки, отвлекающие от задачи, советую выбросить их сейчас. Или я использую их, чтобы заткнуть вам глотку.

Он встал, отряхнул плащ, не дожидаясь ответа, и начал гасить пепел костра, будто закапывая свидетельство их ночлега.

Кассий закатил глаза и, ловко спрыгнув с ветки, протянул руку, чтобы помочь Эмилии. Она проигнорировала ее, спускаясь самостоятельно, чувствуя на спине тяжелый взгляд капитана и странное, щемящее чувство от слов Кассия. Двери, приоткрытые на щелочку…

Глава 6

Туман в Хрустальном лесу был не пеленой, а стеной. Он скрывал их не только от посторонний глаз, но, казалось, и звук, и время. Рейнхарт вел их без компаса, ориентируясь по каким-то ему одному известным приметам: скрюченному дереву, камню с трещиной, напоминающей цифру семь. Они шли час, может, два, пока под ногами не сменился мох на скользкую, покрытую илом каменную кладку.

- Добро пожаловать в артерии города, - пробормотал Кассий, морща нос от запаха стоячей воды и ржавчины. – По этим трубам когда-то сливали отходы с фарфоровых мануфактур Морвана-старшего. Теперь они ведут прямиком к его сыну.

Перед ними появился черный пролом в кирпичной стене, скрытый завесой колючего шиповника. Рейнхарт остановился и повернулся к Эмилии. В полумгле тоннеля его лицо казалось высеченным из теней.

- Служебные ворота на восточной стене. В семь утра – набор прислуги. Твоя легенда: Эмми Стоун, из Грейт-Бриджа, рекомендации от конторы «Верность и труд». – Он протянул ей потрепанную бумагу с печатью. – Работа – прачечная. Твоя задача сегодня – не библиотека. Твоя задача – запомнить распорядок, лица, дыры в режиме. Любой сбой, любая аномалия – в память. Ключ к замку часто лежит не в скважине, а в расписании дежурств.

Он достал из складок плаща небольшой медный свиток на шнурке, на вид простой и дешевый.

- Свисток Рейдли. Не магический. Но его свист резонирует на частоте, которую слышат мои люди за милю. Один короткий – сигнал внимания. Два длинных – провал, нужен вывод. Три коротких – катастрофа. – Он сурово посмотрел на нее. – Это не игрушка. Это последняя нить. Не рви ее без причины.

Эмилия кивнула, надевая шнурок на шею. Свисток холодным грузом лег под блузку.

- А моя задача, о великий стратег? – встрял Кассий, облокачиваясь на сырую стену.

- Не умереть и не попасться. А лучше – найти на карте ту самую «дыру», о которой ты болтал. Мы встречаемся здесь на закате. Если кто-то опоздает больше чем на час, группа расформировывается.

Без лишних слов Рейнхарт шагнул вперед, растворяясь в темноте тоннеля. Им оставалось лишь повиноваться названному лидеру.

Служебные ворота поместья лорда Морвана не были внушительными. Это была просто черная, обитая железом дверь в высокой каменной стене. Но атмосфера вокруг нее была мертвой. Ни очереди из желающих работать, ни шума, ни разговоров. Только Эмилия, да ветер, гонявший по земле жухлые листья.

Она постучала. Через минуту дверь приоткрылась на цепочке. В щели показалось лицо – худое, бледное, с глазами цвета мутного стекла. Управляющий. Его взгляд скользнул по ней, не задерживаясь на лице, будто считывая не черты, а невидимую метку.

- Имя? – противно пропищал он.

- Эмми Стоун. По направлению…

- Знаю. – Перебил он ее. Его пальцы, длинные и костлявые, взяли бумагу, едва коснувшись ее, и коротко кивнул. – Прачечная. За вами придут.

Дверь закрылась. Эмилия осталась стоять, чувствуя ледяной комок в желудке.

Минут через десять дверь снова открылась, и ее жестом проводил внутрь то же управляющий. Двор для слуг был пуст и выметен до стерильности. Он провел ее через лабиринт хозяйственных построек к низкому кирпичному зданию, из трубы которого валил густой пар.

Внутри прачечной царил ад в миниатюре. Грохот медных котлов, шипение пара, едкий запах щелока и пота. Десятки женщин, согнувшись над корытами, стирали бесконечные горы белого полотна. Их лица были масками усталости, но в глазах не было ни злобы, ни тоски. Была пустота. Та же, что и у управляющего.

Эмилию толкнули к свободному корыту. Никто не представился, не объяснил. Она начала работать, вливаясь в монотонный ритм.

Женщины работали не просто синхронно. Они были частью механизма. Как только одна отходила за водой, другая занимала ее место без слов и взглядов. Кроме гула работы, было лишь тяжелое дыхание и скрип дерева. Сквозь вонь щелока и пота пробивался сладковатый, миндальный шлейф Тот самый, что был в особняке Альберуса.

Ее наблюдательность, отточенная годами воровства, фиксировала все: какой стражник и когда проходил по двору (ровно каждые десять минут), куда выносят мусор (через узкую калитку у восточной стены), в какое время разносчик привозит хлеб (ровно в полдень)

И тогда она услышала звон. Не колокольный, а скорее… вибрацию, исходившую из самых стен. Низкий, пронизывающий гул, заставляющий зубы ныть. В тот же миг все в прачечной замерли. Буквально. Руки остановились в воздухе, головы склонились. Замерли и стражи во дворе. Полная, невероятная тишина ровно на три секунды. Потом гул стих, и жизнь возобновилась с той же механической точностью.

Сердце Эмилии бешено заколотилось. Мертвое время. Ритуал. Или перезагрузка системы.

Вечером, когда уже смеркалось, ее, покрытую мыльной пеной и усталостью, повели обратно к воротам. По дороге она намеренно замедлила шаг у пересечения двух коридоров. И увидела их. Массивные дубовый двери, украшенные бронзовым барельефом: сова, держащая в когтях не ветку, а сложную шестерню. Библиотека. От нее исходила та самая, едва уловимая вибрация, будто за древесиной гудел огромный, спящий механизм.

Управляющий, шедший сзади, не сказал ни слова. Но его стеклянный взгляд, казалось, жег ей спину. Он все видел. И все позволял.

В условленном месте, в дренажном тоннеле, ее уже ждали. Кассий нервно переминался с ноги на ногу, а Рейнхарт стоял неподвижно, сливаясь со стеной.

- Ну? – одним словом спросил капитан.

Эмилия выдохнула и выложила все: про пустые глаза, про механическую синхронность, про миндальный запах и про три секунды полного ступора во время гула.

Кассий присвистнул.

- Контрольный импульс. Классика для эфирных конструктов. Кто-то там, наверху, раз в несколько часов посылает сигнал «бодрствования» или «подчинения». У них в головах, похоже, не мозги, а резонансные кристаллы.

- Библиотека, - продолжила Эмилия. – Дверь вибрирует. Как живая.

- Эфирный замок, - мрачно констатировал Кассий. - Он не отпирается ключом. Он отпирается правильной частотой. Как камертон. Попробуешь взломать грубо – он либо убьет тебя разрядом, либо призовет всю стражу разом.

Рейнхарт, молчавший до этого момента, наконец заговорил.

- Гильдия «Незримых» не получила свой чертеж. Но они его очень ждут. – Его янтарный взгляд уперся в Эмилию. – Завтра ты отнесешь его им.

В тоннеле повисло ошеломленное молчание.

- Вы… что? – выдавила из себя Эмилия. – Отдать им ключ к поместью? Чтобы они запустили туда свой реагент?

- Чтобы они пошли в атаку, - поправил Рейхарт, и в его глазах вспыхнул холодный, расчетливый огонь. – Они не станут ждать. Получив схему, они ударят на первом же цикле «мертвых секунд». Устроят пожар, взрыв, хаос в дальнем крыле, чтобы отвлечь всю живую стражу и, возможно, нарушить работу механической. Их цель – не книга, а вентиляция. Наш шанс – их ярость.

- Вы хотите поджечь фитиль и бросить его в бочку с порохом, - медленно проговорил Кассий, и в его голосе прозвучало нечто вроде восхищения. – Рискованно. Если они провалятся, нас вычислят по цепочке.

- Они не провалятся. Лира не дура, она бросит в бой серьезные силы. А мы будем тенью внутри взрыва. – Рейнхарт повернулся к Эмилии – Завтра утром ты идешь в поместье как слуга. После смены, по дороге, ты «случайно» теряешь сверток с копией чертежа вентиляции в таком месте, где его найдет человек гильдии. У Гаррета уже есть контакт. Ты лишь делаешь передачу.

- А потом? – спросила Эмилия, чувствуя, как узел в желудке затягивается туже.

- А потом ты возвращаешься в поместье на вечернюю смену – по легенде, забыла личную вещь. И занимаешь позицию у библиотеки. Кассий, - капитан перевел взгляд, - ты проникаешь внутрь и занимаешь скрытую позицию с видом на двор. Как только гильдия начнет свой погром, ты сигналишь Эмилии. У нее будет не три секунды. У нее будет столько времени, сколько продержатся боевики Лиры. Минуты. Этого должно хватить, чтобы найти слабину в охране двери или способ обмануть замок. - Он сделал паузу, и тишина в тоннеле стала звенящей. – Если поймут, что ты не та, за кого себя выдаешь, свисти. Два длинных. Мы вытащим тебя. Но если ты попадешь в перекрестье между стражами Морвана и гильдией… - Он не договорил. Договоренность и так была ясна.

- Я буду мышью между двумя стаями котов, - глухо произнесла Эмилия.

- Нет, - поправил Рейнхарт, и в его голосе впервые прозвучала едва уловимая, хищная нотка. – Ты будешь искрой между двумя бочками с порохом. Не дай им погаснуть. И не сгори сама.

Глава 7

Вернувшись на поляну в Хрустальном лесу, Эмилия не могла уснуть. Кассий, кажется, уже спал, свернувшись калачиком у корней дерева. Рейнхарт, как и всегда, занял позицию на периметре – неподвижная темная фигура, слившаяся со стволом старой ели.

Эмилия села на свой плащ, подстилая его на сырой мох. Нервы звенели, как струны. Ее пальцы наткнулись в кармане на маленький, теплый от тела мешочек. Пыльца Алетейи. Кассий сунул его ей, когда они расходились в тоннеле, - ловкий, незаметный жест.

«Дунешь на человека – и услышишь его самую яркую мысль».

Она сжала мешочек в кулаке. Завтра. Завтра она станет диверсантом, курьером и вором в одном лице. Она подкинет фитиль, который подожжет поместье, и в этом аду попытается выхватить из огня свою добычу. Возможно, этот порошок – ее единственный шанс в суматохе понять, о чем думает ближайший стражник. Или… ее взгляд снова скользнул к темному силуэту, замершему среди деревьев… шанс в последний момент узнать, какая единственная мысль скрывается за ледяным расчетом человека. Который без колебаний бросает ее в самое пекло.

Она прилегла и закрыла глаза, пытаясь утихомирить свой пыл.

Хрустальный лес дышал сыростью и гнилью. Рейнхарт стоял неподвижно, сцепив руки за спиной, и смотрел в туманную мглу между стволами. За его спиной, у потухшего костра, спали двое – Кассий, раскинувшийся на мху, и Эмилия, свернувшаяся калачиком на своем плаще.

Он должен был отдыхать. Завтрашний день требовал ясной головы. Но мысли, холодные и цепкие, не давали покоя.

«Гильдия «Незримых»…»

Он прокручивал в голове план, который вынашивал последние три дня. Лира, глашатай гильдии, была умна – не та безмозглая акула, что действует грубой силой. Она просчитывала ходы, как шахматист. И Рейнхарт знал, что она не поверит в случайную находку чертежей. Она проверит, перепроверит, пошлет своих людей.

Но жажда заполучить книгу пересилит осторожность.

«Они хотят не просто книгу, - думал он. – Они хотят контроль над тем, что внутри. Эфирный код, способный переписать реальность. Или уничтожить ее».

Он помнил, как впервые обнаружил их – тени. Тогда он был еще молодым исследователем, работал над эфирными потоками в лаборатории Совета. Он пытался измерить колебания, найти закономерности. И нашел.

Аномалии. Сгустки энергии, которые двигались против течения, как рыбы в реке. Они не подчинялись законам физики. Они реагировали на мысли, на эмоции, на присутствие живых существ. Они были разумны.

Рейнхарт назвал их «тенями» - потому что они не имели формы, но отбрасывали ее на реальность. Они могли проникать в механизмы, в кристаллы, в человеческие тела. Он видел, как слуги в одном из особняков Совета становились пустыми, послушными марионетками после того, как эфирный импульс проходил через здание.

Совет не поверил ему. Слишком страшно было признавать, что их идеальным мир, их технологии, их власть построены на фундаменте, где живут чужие. Его заставили замолчать.

«Но я был прав, - думал он, сжимая кулаки. – Тени существуют. И книга в библиотеке Морвана – это не просто фолиант. Это ключ к пониманию их природы. Или способ их контролировать».

Он не знал, кто создал книгу. Но он знал, что гильдия хочет использовать тени, как оружие. Совет хочет уничтожить книгу, чтобы сохранить свою власть. А он… он хочет понять. И, возможно, искупить свою вину перед Амелией, которая заплатила жизнью за его одержимость.

«Я должен был предвидеть, - пронеслось в голове. – Я должен был остановить ее. Но я был слишком одержим своей идеей. Слишком самоуверен».

Воспоминание обожгло изнутри. Ее лицо, бледное и безжизненное на его руках. Сгоревший амулет, впивающийся в ладонь. Он до сих пор помнил, как металл врезался в кожу, и как он не чувствовал боли – только пустоту.

«Я не допущу этого снова».

Он перевел взгляд на спящую Эмилию. В сумраке ее лицо казалось до боли знакомым. Те же острые скулы, тот же изгиб губ. Только Амелия была старше – и ее глаза не горели таким диким огнем выживания.

Рейнхарт нахмурился и отвел взгляд.

«Она – не Амелия. Она – инструмент. Пешка в моей игре. Я использую ее, чтобы добраться до книги, а затем… затем она получит свободу. Или то, что заслуживает».

Но он знал, что лжет самому себе. Он не позволил бы Лео перерезать ей горло в том переулке.

«Почему?» - спросил он себя и не нашел ответа.

Он снова посмотрел на нее. Она спала беспокойно, ее пальцы сжимали воротник куртки, как будто она пыталась защититься даже во сне. И в этом жесте было столько уязвимости, что Рейнхарт почувствовал странный укол в груди.

«Не смей. Ты уже один раз позволил эмоциям взять верх. Это стоило ей жизни. Не повтори ошибку».

Он закрыл глаза, пытаясь отогнать образы. Завтра гильдия получит чертежи. Завтра Лира бросит свои силы на поместье. Они создадут хаос – пожар, взрыв, шум, суету. В этой суматохе он, Эмилия и Кассий проскользнут в Библиотечный флигель.

«Если все пойдет по плану».

Он открыл глаза и снова посмотрел на Эмилию. Если все пойдет по плану, она вернется живой. Если нет…

Он не договорил мысль. Просто перевел взгляд на темные кроны деревьев и застыл, вслушиваясь в ночь.

Эмилия лежала с закрытыми глазами, но сознание ее работало как туго натянутая струна. Она чувствовала его взгляд. Тяжелый, изучающий, словно он пытался прочитать ее, как книгу, написанную на незнакомом языке.

«Он смотрит на меня, - думала она».

Но осмелившись подсмотреть сквозь приоткрытые веки, увидела, что Рейнхарт стоит неподвижно, лицом к лесу.

«Сейчас или никогда».

Эмилия бесшумно встала и двинулась к нему. Каждый шаг – осторожный, крадущийся, как в лучшие времена в Кривом Колодце. Она не знала, обернется ли он. Попытка была всего одна.

Она остановилась в шаге от него. Мешочек уже был в руке. Она развязала тесемку и высыпала щепотку серебристой пыльцы на ладонь.

Девушка кашлянула. Рейнхарт резко обернулся. Пыльца взметнулась облачком и осела на его лице. Его глаза распахнулись – янтарные, невидящие, устремленные в пустоту. Тело застыло, словно парализованное.

А Эмилия почувствовала, как мир вокруг нее расплывается. Пол уходит из-под ног. Воздух становится тягучим, как мед.

Она не слышит мысль. Она проваливается в нее.

Мир вокруг Эмилии исчез. Вместо леса – просторный кабинет, залитый тусклым электрическим светом. Стены увешаны картами и чертежами эфирных механизмов, на столе – мерцающие голограммы.

В центре – кресло. Высокое, с резной спинкой, инструктированное серебряными шестеренками. Оно пустует, но вокруг него стоят люди в дорогих мундирах. Их лица размыты, словно на старой фотографии, но их колючие взгляды Эмилия чувствует кожей.

И он. Молодой Рейнхарт. Не тот ледяной капитан, а юноша с горящими глазами и взлохмаченными волосами. Он что-то доказывает, тычет пальцем в чертежи, его голос звенит от убежденности:

- Тени в эфирном потоке! Они не просто помеха – они живые! Мы должны исследовать их, прежде чем они…

- Тени, Рейнхарт? – седовласый усмехнулся, но усмешка вышла ледяной. – Ты предлагаешь Совету признать, что в наших механизмах живут паразиты? Что все в нашем мире может быть заражено? Это разрушит доверие к власти. Это вызовет панику.

- Но если их не исследовать… - начал было Рейнхарт.

- Если их не исследовать, - перебил седовласый, - никто не узнает, что они существуют. А мы продолжим править. Ты понимаешь, мальчик? Некоторые знания – яд. Ты хочешь отравить весь город своей правдой?

Рейнхарт сжал зубы. Он видел, как тени двигаются в эфирных каналах, как они тянутся к людям, как они ждут. Но он не мог доказать это без исследований. А без разрешения Совета – не мог проводить исследования.

На плечи Рейнхарта опустили черный мундир с серебряным шитьем – тот самый, в котором она видела его в «Лисьей норе». Он не сопротивлялся. Но в глазах – ненависть. Холодная, абсолютная.

Седовласый наклонился к нему и прошептал так, чтобы слышали все:

- Убирайся в свои трущобы, мальчик. И не смей больше лезть в то, чего не понимаешь.

Эмилия почувствовала волну эмоций, захлестывающих его: унижение, ярость, горечь. И – решимость. Твердая, как сталь.

Картинка смазалась и перетекла в другую.

Теперь Эмилия увидела круглую комнату с высоким куполообразным потолком, расписанным звездами. В воздухе пахло озоном и горелым металлом. Посреди – сложное эфирное устройство: вращающиеся кольца, искры, срывающиеся с кристаллов. Оно гудело, как живое существо.

На полу, у подножия устройства, лежала девушка. Она в тонком светлом платье, ее темные волосы разметались по каменным плитам. Лицо бледное, глаза закрыты. Слишком спокойное лицо.

Эмилия почувствовала, как сердце пропустило удар. Девушка похожа на нее. И в ее руке – почерневший, обгоревший амулет.

Над ней стоял Рейнхарт. Молодой, но уже с печатью ледяной скорби на лице. Он не плакал. Он просто сидел на коленях, держа ее голову у себя на руках. Его пальцы гладили ее волосы – машинально, будто он все еще пытался успокоить ее.

- Амелия… - прошептал он. Голос его пустой, безжизненный. – Прости… Я должен был остановить тебя. Я должен был предвидеть.

Он сжал ее руку, в которой был зажат амулет. Металл впивался в его ладонь, но он не замечал боли.

Рейнхарт поднял голову. В его глазах – ненависть, сравнимая только с той, что она видела в первом видении. Но теперь к ней примешивается вина. Съедающая, беспощадная вина.

Он медленно поднял тело Амелии на руки и вышел, не оглядываясь.

Эмилия вынырнула из видения с хриплым, судорожным вздохом. Мир возвращается рывком – холодный воздух, сырой мох, запах гниющих листьев. Она почувствовала, как сознание покидает ее – слишком сильной была нагрузка.

Она падает.

Рейнхарт, который тоже был парализован воздействием пыльцы, пришел в себя одновременно с ее падением. Его рефлексы срабатывали раньше, чем он осознал происходящее. Он ухватил ее, прижимая к себе, не давая удариться о корни деревьев.

- Эмилия! – его голос прозвучал резче, чем обычно.

Но она без сознания. Лицо бледное, дыхание поверхностное.

Он перевел взгляд на серебристую пыльцу, рассыпанную у его ног. На мешочек, который видел утром. Ярость захлестнула моментально – холодная, как лед.

Мужчина медленно опустил Эмилию на плащ, проверил р=пульс, затем повернулся к спящему Кассию. Тот уже начал просыпаться от шума.

- Кассий, - голос Рейнхарта был тих, но в нем звенела сталь.

- Что? – сонно пробормотал тот. – Нападение?

Рейнхарт схватил его за воротник и прижал к стволу дерева так, что ноги парня оторвались от земли.

- Это ты виноват, идиот!

- Я… - Кассий, наконец, проснувшийся окончательно, увидел бледную Эмилию. – О, черт… Я просто хотел…

- Ты не знаешь, что она увидела! – Рейнхарт тряс его, как тряпичную куклу. – Если она умрет – я лично повешу тебя на этом дереве и оставлю воронам на завтрак!

- Она выкарабкается! – Кассий попытался отбиться, но тщетно. – Я слышал… Эфирные токсины не смертельны… если чуть-чуть…

- Чуть-чуть?! – Рейнхарт почти засмеялся, но смех этот был страшен. – Она в коме!

Он грубо отпустил Кассия, тот осел на землю, хватая ртом воздух. Рейнхарт вернулся к Эмилии и сел рядом, не сводя с нее глаз. Кассий лишь виновато молчал, не решаясь приблизиться.

Эмилия пришла в себя спустя час. Голова раскалывалась, перед глазами двоилось. Но в сознании застыла кристально четкая картина: Амелия, смерть в руках Рейнхарта.

Она открыла глаза и увидела капитана, сидящего рядом. Его лицо было непроницаемо, но в глубине янтарных глаз тлела тревога.

- Жива, - констатировал он. Голос звучал ровно, но Эмилия чувствовала за ним облегчение.

Она приподнялась на локте, морщась от боли. Посмотрела на него с новым болезненным пониманием.

- Амелия, - прошептала она. – Ее звали Амелия.

Рейнхарт вздрогнул. Впервые Эмилия увидела на его лице что-то, кроме безразличия, - боль, которую он не мог скрыть.

- Не произноси это имя, - прошипел он.

- И конечно же не обращать внимания на наше сходство? – усмехнулась Эмилия, приподнимаясь выше. Ее голос дрожал от слабости, но в нем звенела сталь.

Рейнхарт резко обернулся к ней. Его янтарные глаза сузились, на лице не дрогнул ни один мускул.

- Ты – не она, - процедил он сквозь зубы. – Лично отдам тебя под виселицу, если облажаешься.

Эмилия нагло посмотрела на него, растянув губы в дерзкой улыбке. Даже лежа на земле, бледная и слабая, она не выглядела побежденной.

- Да что вы, капитан, - протянула она. – Не жалко это личико?

В следующее мгновение Рейнхарт оказался над ней. Его рука сомкнулась на ее горле, прижимая к сырому мху. Не сильно – но достаточно, чтобы она почувствовала стальную хватку и поняла: он может раздавить ее, если захочет.

- Не зли меня, - прорычал он. Голос его был низким, вибрирующим от едва сдерживаемой ярости.

Но Эмилия даже не вздрогнула. Она продолжала смотреть на него с той же наглой улыбкой, и в ее глазах плясали бесовские искры.

- Нет, капитан, - прошептала она, почти ласково. – Это вы не злите меня.

Ее взгляд скользнул за его плечо, в пустоту за спиной, и лицо ее на миг изобразило удивление, смешанное с тревогой. Рейнхарт инстинктивно обернулся, ожидая удара со спины. Его хватка на горле Эмилии ослабла.

Блеф.

Эмилия дернулась в тот же миг. Она толкнула его плечом в грудь, заставляя потерять равновесие, и, пока он пытался удержаться на коленях, ее рука скользнула к его поясу. Пальцы, быстрые и ловкие, выдернули клинок из ножен.

Она оказалась сверху. Сидя на нем верхом, прижимая его руки к земле коленями, она приставила лезвие к его горлу.

- Моя жизнь не ваша вещь, капитан, - произнесла она, чуть наклонившись вперед. – Я хочу, чтобы ты оборачивался отныне. Каждый раз, когда я рядом. Потому что ты никогда не знаешь, что я сделаю в следующую секунду.

Она приблизилась к его лицу, почти касаясь носом его носа, и заглянула в его глаза. В этих янтарных глазах, обычно холодных и пустых, сейчас едва уловимо сверкало что-то еще. Удивление? Злость? Или странное, неохотное уважение?

- Я обезоружила тебя, капитан. Будучи в полуобморочном состоянии. Что ты скажешь Совету? Что тебя победила девчонка из Кривого Колодца?

Эмилия поднялась на ноги, придерживаясь за ствол дерева. Голова все еще кружилась, но она стояла твердо. Она откинула клинок в сторону. Лезвие со свистом рассекло воздух и с глухим стуком вонзилось в ствол старой сосны, глубоко войдя в кору.

- Научил, - прорычал Рейнхарт. Он смотрел на дрожащую рукоять клинка, торчащую из дерева, и неохотно признал тот факт, что перед ним не просто воровка, а опасный противник.