Невеста для злого духа

Эти слова слетели с её губ, но правдой не были. Истина была в другом: в доме не было еды, и главу семьи это не волновало. А на её ладони лежала настоящая помощь от того, кому, по какой-то причине, на неё — на Луизу — было не всё равно.

Не принять её означало бы оскорбить Лестера, а этого она точно не хотела.

Сжав камни в ладони, она почти беззвучно прошептала:

«Однажды я всё верну. Спасибо за твою доброту».

И почему-то была уверена — он её услышал.

Глава девятая: материнский инстинкт

Кто-то однажды сказал: счастье мира начинается с одного человека, сумевшего подарить свет другому. И слова этого неизвестного мудреца вовсе не были лишены истины.

Для Луизы два крохотных алых камня, оставленных Лестером, стали помощью почти необъятной. В груди ее трепетала благодарность… и что-то ещё — чувство, которому она не могла подобрать название, но которое уже крепко вцепилось в самое нутро.

Как бы то ни было, поспешно поднявшись и наскоро приведя себя в порядок, девушка уже спустя каких-то десять минут выскользнула в коридор. Дом встретил её тяжёлым запахом переваренного картофеля, прогорклого масла и чего-то кислого, въевшегося в сырые стены.

«Видимо, Тильда снова пыталась что-то приготовить», — подумала Луиза, невольно поморщившись.

Запах не вызывал ни малейшего аппетита, но пустой желудок всё равно болезненно сжался. Впрочем, даже это не могло испортить ей настроение. Впервые за долгое время внутри было удивительно легко.

Подобрав подол платья, девушка почти бегом спустилась вниз, однако стоило ей переступить порог трапезной, как радость мгновенно угасла.

Она сразу почувствовала: что-то не так.

В большой столовой царил полумрак. Тяжёлые портьеры почти не пропускали солнечные лучи, и лишь одно незавешенное французское окно рассекало комнату бледной полосой света. За длинным столом сидел один лишь отец.

Завтрак перед ним оставался нетронутым.

Не было ни привычной газеты, ни раздражённого ворчания, ни даже той показной важности, с которой Джозеф обычно держался за столом. Теперь он выглядел иначе — пугающе иначе.

Руки его заметно дрожали. Белки глаз покрылись красноватыми прожилками, а взгляд блуждал так, будто ему с трудом удавалось удерживать внимание хоть на чём-то. Создавалось ощущение, что даже тусклый утренний свет причиняет ему почти физическую боль.

Луиза видела отца пьяным, злым, раздражённым — каким угодно. Но таким… никогда.

И потому застыла у входа, не понимая, как ей вести себя дальше. Подойти и, как ни в чём не бывало, сесть напротив казалось почти тем же самым, что добровольно войти в клетку к тигру.

— Тильда!.. — хрипло прокричал мужчина, не поднимая головы, отчего его дочь невольно вздрогнула.

Позади неё тут же раздались торопливые шаги, и уже через секунду служанка буквально влетела в столовую, едва не задев девушку плечом.

— Господин… — запыхавшись, произнесла Тильда, быстро подходя к столу. — Неужели вы совсем ничего не съели?..

В её голосе звучала плохо скрываемая тревога, пока она осторожно помогала Джозефу подняться со стула.

— Вам нужно отдохнуть. Идёмте… прошу вас.

Поднялся он тяжело, почти навалившись на женщину всем весом. Луиза молча наблюдала, как отец вместе с Тильдой медленно направился к выходу, шаркая ногами по полу.

Луиза не сказала ни слова даже тогда, когда они прошли совсем рядом, оставив после себя тяжёлый запах кислого пота, исходившего от отца.

— Сегодня же отправляйся… — нервно шептал он служанке дрожащим голосом.

Та лишь быстро кивала, с трудом сдерживая слёзы.

— Разумеется, господин… Вы только поправляйтесь.

Кое-как поднявшись по лестнице, они скрылись из виду.

А Луиза так и осталась стоять у стены посреди затихшей столовой — растерянная, ошеломлённая и невольно думающая о том, сколько ещё непривычного ей предстоит увидеть в этом доме. То, что её даже не заметили, казалось странным и почти неприятным, будто она вдруг стала пустым местом.

И именно в этот момент ей невольно вспомнился Лестер.

«Так вот каково это… — подумала девушка, глядя в пустоту. — Когда тебя буквально не замечают».

Нахмурившись, Луиза медленно подошла к столу.

«И даже тарелки для меня нет…» — с неприятным уколом подумала девушка.

На мгновение ей даже пришло в голову, что она могла чем-то обидеть Тильду, но почти сразу Луиза отмахнулась от этой мысли.

«На Тильду и без того взвалено слишком много».

На столе остывал нетронутый завтрак отца, а в воздухе всё ещё стоял тяжёлый запах немытого тела, отчего захотелось покинуть это место как можно скорее.

Девушка направилась к выходу, даже не накинув шаль. Непогода, разыгравшаяся за окнами так внезапно, будто ждала лишь того момента, когда она спустится в столовую, сейчас совершенно её не волновала. Однако стоило Луизе приблизиться к двери, как её остановил голос Тильды:

— Луиза, подожди!

Девушка обернулась.

Служанка почти бегом спускалась обратно по лестнице, торопливо придерживая юбку.

— Меня не будет несколько дней, — быстро проговорила она, хватая с вешалки накидку и ридикюль.

— Что?.. Куда ты? Что происходит? — растерянно спросила Луиза, делая шаг навстречу.

— Потом, всё потом! — взволнованно прошептала Тильда и неожиданно обхватила ладонями лицо девушки. — За матушкой пригляди. И главное — отца не тревожь!

— Что с ним? Такого раньше не было! — уже по-настоящему испугавшись, спросила Луиза, ухватив женщину за рукав.

Но Тильда словно нарочно избегала её взгляда.

— Завтрак тебе приготовить не успела, но чай стоит на дальнем столике, — заботливо произнесла она, полностью проигнорировав вопрос девушки.

То, как бесцеремонно женщина пренебрегла ответом, отдалось в сердце Луизы обидой. Неужели в глазах Тильды она не заслуживает правды или хотя бы уважения? Не заслуживает знать, что здесь всё-таки происходит? Эти вопросы отзывались болезненной пульсацией в висках, но одно ей было ясно: чего бы ни происходило с отцом — это результат той жизни, которую он выбрал, и тех действий, что он совершал.

— Не тревожься, я к нему не подойду! Даже воды не поднесу! — гневно выкрикнула девушка. — Пусть уж сам себя погубит!

Тильда уже стояла у самого выхода, но после этих слов медленно обернулась, и столько внезапной враждебности появилось в её взгляде, что Луиза невольно отступила на шаг. Служанка не произнесла ни слова — лишь нарочито медленно распахнула дверь и вышла из дома, так сильно хлопнув ею, что где-то наверху задребезжали стекла.

«Что это было?.. — тревожно подумала Луиза, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Она никогда так на меня не смотрела… Просто сумасшедший дом».

Однако следом в голову пришла совсем другая мысль — для кого-то, возможно, постыдная, но для неё самой почти радостная.

«По крайней мере, если отец в таком состоянии, то хотя бы несколько дней не сможет меня трогать».

И от этого осознания девушка шумно, почти с облегчением выдохнула.

Впрочем, сказанного Тильде ей всё же было жаль. Вернее — жаль было того, что она произнесла это вслух.

Но сделанного уже не воротишь.

Поэтому Луиза медленно побрела наверх к матушке, которой, как оказалось, сегодня тоже нездоровилось.

Клаудия почти всё время спала, а когда просыпалась — становилась капризной и раздражительной. Она тихо стонала, отворачивалась и мешала дочери обрабатывать пролежни, будто любое прикосновение причиняло ей неудобства.

Луиза терпеливо расправила сбившееся покрывало, сменила простыни и осторожно убрала с лица матери растрепавшиеся пряди.

Наконец, укутав Клаудию потеплее, девушка тихо закрыла за собой дверь спальни.

Коридор встретил её тишиной.

Старый дом будто вымер. Слышался лишь вой ветра за окнами да редкий треск древесины где-то в глубине стен.

Оставшись одна, Луиза вдруг тихо позвала того, кого во всём этом доме действительно хотела увидеть:

— Лестер…

Голос её прозвучал неожиданно слабо.

Она огляделась по сторонам и уже чуть громче повторила:

— Лестер, ты здесь?

Но ответа не последовало.

Разобраться в потусторонней природе появления призраков было почти невозможно. Однако одну вещь Луиза всё же успела подметить: стоило стрелкам часов пуститься в свой безумный бег — в доме тут же появлялись незваные гости, от которых спасал лишь задвинутый засов.

Но с Лестером всё было иначе.

Он приходил и исчезал по собственному желанию.

Иногда, как сейчас, его попросту нигде не было. Луиза чувствовала это почти физически — будто вместе с ним из дома исчезало что-то неуловимое. Менялся сам воздух.

Куда он уходил в такие моменты, девушка не знала. И почему-то не решалась спрашивать.

Так или иначе, стоять одной посреди пустого коридора ей совсем не хотелось. Уже намереваясь спуститься на кухню и заняться уборкой, Луиза машинально взглянула в окно и вдруг заметила у ворот знакомую карету.

— Только не они. Только не Бишепы! — шепнула Луиза, чувствуя, как сбивается дыхание.

«А если история с розами всё-таки вскрылась? Вдруг они приехали именно из-за этого? Нет... это было бы слишком глупо», — лихорадочно подумала девушка.

Одна лишь мысль о том, что ей снова придётся встречать и развлекать напыщенного Августа и, что ещё хуже, его невыносимого сынка, заставила её устало прислониться к стене. Голова всё ещё неприятно ныла.

Однако, вновь взглянув в окно и заметив среди прибывших гостей и слуг Элизабет, Луиза немного успокоилась.

Глубоко вздохнув и на мгновение прикрыв глаза, девушка оттолкнулась от стены и направилась вниз. Каблуки тихо застучали по ступеням, а с улицы уже доносились приглушённые голоса прибывших гостей. Подойдя к двери, она на секунду замерла, собираясь с силами, после чего повернула ручку и распахнула входную дверь, за которой её уже ждали трое гостей.

— Доброго дня, мисс Бартвелл, — с колким взглядом и многозначительной улыбкой произнёс Артур.

Вцепившись пальцами в дверную ручку, Луиза почувствовала подступающее раздражение. Впрочем, развиться этому чувству не позволил стоявший за спиной сына Август.

— Я получил приглашение от твоего отца, — широко улыбнулся мужчина. — Он у себя?

Её совершенно не волновала репутация отца. Пусть хоть весь город увидит его в таком состоянии — ей было всё равно. Но, к сожалению, чужие пересуды могли коснуться и её самой.

— По правде говоря, сегодня ему очень нездоровится, мистер Бишеп. Быть может, в другой раз? — с наигранной грустью, но плохо скрываемой надеждой ответила Луиза.

— Брось, дитя, — уверенно сказал Август, шагнув внутрь дома и мягко отстраняя девушку с дороги. — Я быстро приведу его в чувство.

С этими словами он без всякого дозволения, почти по-хозяйски направился наверх. Останавливать его Луиза не стала — смысла не было. Через несколько мгновений Август уже скрылся на лестнице, оставив девушку наедине с вошедшими Элизабет и Артуром. По счастью, хотя бы их прислуга осталась снаружи.

Белокурая девушка тут же крепко обняла подругу.

— Ну как ты, птичка? — тепло прощебетала она, поправляя выбившуюся рыжую прядь.

Луиза действительно была рада видеть Элли, однако рядом с её братом не могла избавиться от неприятного чувства брезгливости.

И потому рассказать о том, как чувствует себя на самом деле, тоже не могла.

— Вы выглядите очень напряжённой, — издевательски заметил Артур, бесстыдно скользнув взглядом по её лицу.

Девушка уже собиралась ответить ему со всей язвительностью, на которую была способна, и плевать ей было, обидится Элли или нет, однако не успела — сверху послышался хлопок двери, а следом и оживлённые мужские голоса.

— Ты там ещё не бывал, Джозеф. Тебе понравится! — радостно говорил Август.

— Я в этом более чем уверен! — ответил неожиданно бодрый голос Джозефа.

Всмотревшись в лестничный пролёт, девушка замерла, не веря собственным глазам. Отец спускался вниз так бодро и уверенно, будто ещё утром его не трясло за столом, будто он не цеплялся за руку Тильды и не выглядел человеком, которого вот-вот свалит болезнь. Его голос звучал живо и громко, шаги были твёрдыми, а в движениях не осталось и следа недавней слабости. От этой резкой перемены по спине девушки пробежал неприятный холодок.

— А ты говорила, что ему нездоровится, — с шутливым укором заметила Элли. — Погляди, он же в полном порядке!

Но в порядке он не был.

Луиза поняла это сразу, как только отец подошёл ближе.

Его взгляд всё так же беспокойно метался из стороны в сторону. Щёки его слегка порозовели, движения стали резкими и порывистыми, будто тело не поспевало за скачущими мыслями, улыбка казалась слишком широкой, словно мышцы лица свело в одном выражении. А сам он был настолько неестественно оживлён, что это пугало куда сильнее утренней слабости. Казалось, отец переполнен энергией до краёв, но эта энергия была чужеродной, неправильной.

— Целительная сила дружбы, — загадочно произнёс Артур с лёгкой усмешкой, наклонившись ровно настолько, чтобы эти слова услышала только Луиза.

И почему-то эта усмешка ясно говорила: он знает гораздо больше, чем показывает.

— Милое моё дитя, собирайся скорее! — обратился Джозеф к дочери. — Дорогой Август соблаговолил сопроводить нас на ярмарку. Чудесно, не правда ли?

— А как же мама? — тут же спросила Луиза.

— Она не поедет, милая, — ответил он таким тоном, будто сообщил нечто чрезвычайно важное.

— Понятно, что не поедет, — проговорила девушка, смущаясь того, что ей приходится объяснять столь очевидные вещи. — Я не об этом. Тильды нет в доме. Мы не можем оставить её одну!

— Давай живее, Луиза, не заставляй всех ждать, — беспечно отмахнулся отец и, положив руку на плечо друга, бодро направился к выходу.

Это напомнило девушке утренний разговор с Тильдой, однако если служанка проигнорировала её намеренно, то Джозеф, казалось, действительно не понимал сути разговора.

— Элизабет, дорогая, ступай за мной, — бросил Август своей дочери.

Та растерянно взглянула на подругу, очевидно тоже понимая, что происходит что-то очень неправильное, но всё же послушно последовала за отцом.

Оставшись стоять посреди холла, Луиза почувствовала, как внутри нарастает тревога.

Наверху находилась матушка, которую нельзя было оставлять без присмотра. Она могла проснуться, попытаться подняться с постели и упасть, как это уже бывало. А прямо за дверью, возле кареты, громко смеялся её отец — человек, чью реакцию на отказ невозможно было предугадать.

— Надо бы поехать, — негромко произнёс Артур за её спиной, о присутствии которого девушка на секунду забыла.

— Нет, — резко ответила она. — Пусть хоть всю меня розгами исполосует, но матушку я не оставлю.

Развернувшись, Луиза быстрым шагом направилась к лестнице. Конечно, ей было страшно — ослушаться отца всегда страшно. И, как правило, очень больно. Но если она единственная в этом доме сохранила рассудок, значит, так тому и быть.

Луиза приоткрыла дверь спальни матери. Та тихонько посапывала во сне. Девушка присела у изножья кровати, поджав под себя ноги, и просто смотрела на родного человека, сама не зная, чего ждёт. Наверное, хоть какой-то определённости.

Вдруг её отвлёк лёгкий стук в дверь.

Не отец. Он бы точно не стал стучать.

Осторожно приоткрыв дверь, Луиза увидела на пороге суховатую женщину в одежде прислуги. Взгляд её был до странности покорным, почти безвольным, однако сама она не проронила ни слова.

И тут за её спиной появился Артур.

— Это Марта, — тихо сказал он. — Одна из моих служанок. Она присмотрит за твоей матерью, пока ты будешь отсутствовать.

— Ни в коем случае! — грозным шёпотом отрезала Луиза, выходя из спальни и осторожно прикрывая за собой дверь.

Неужели гадкий лис решил воспользоваться происходящим в её доме, чтобы под благовидным предлогом оставить здесь своего человека? Того, кто будет подслушивать и подглядывать за всем, что творится в стенах Бартвеллов.

Она без всякого стыда подошла почти вплотную, вторгаясь в его личное пространство так уверенно, будто именно он был здесь виноват во всех её бедах. Вероятно, сказывалось накопившееся напряжение.

Однако Артура же эта неожиданная дерзость, кажется, лишь позабавила. В уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка. Впрочем, длилось это ровно до того момента, пока Луиза не заговорила.

— Подослать ко мне свою прислугу? Очень изобретательно. Решил так мне отомстить? — ядовито шепнула она. — Напрасно. Твоя помощь мне не нужна!

Затем перевела взгляд на женщину и уже мягче добавила.

— Простите, но вам лучше уйти.

Артур лишь закатил глаза, словно именно такой вспышки и ожидал. Впрочем, даже предсказуемая колкость неприятно его задела, но отступать он, разумеется, не собирался: это было бы слишком щедрым подарком.

— Не нужна помощь? — негромко, но с ноткой раздражения переспросил мужчина и, осторожно взяв девушку за подбородок, повернул её голову к окну. — Тогда будь добра, упрямая, туда глянь.

Во дворе Джозеф уже стремительно направлялся обратно к дому. Его тяжёлый, раздражённый шаг ясно говорил о том, что терпение подошло к концу и ждать дальше он не собирался.

— Если ты переживаешь, что она станет доносить мне о происходящем, то спешу успокоить: Марта немая и не умеет писать. Она плохой информатор, — спокойно добавил Артур, понимая, что наконец нашёл нужный довод.

Во взгляде Луизы на мгновение отразилось сомнение, но она тут же отбросила его и вместе с тем резко смахнула руку Артура со своего лица.

— У меня нет времени объяснять ей, что делать. Просто уходите!

— Да ей и не нужно ничего объяснять, — не уступал Артур. — Марта работала в лазарете и прекрасно знает, как ухаживать за лежач... — он прервался, боясь сказать лишнее, а после продолжил, — за людьми в сложном положении.

— И всё равно... — сказала Луиза, недоверчиво посмотрев ему в глаза.

— Я оскорбила тебя, отослав твой подарок обратно. И понятия не имею, на что ты способен в отместку.

От её слов на лице мужчины появилось настоящее возмущение.

— Даже если бы я и замышлял что-то против тебя...

Он шагнул ближе, и в глазах мелькнула злость.

— Я бы никогда не стал вмешивать старую больную женщину.

Прошипев это, Артур развернулся и направился к лестнице, попутно бросив:

— Одевайся. А я пока задержу твоего папеньку.

Луиза колебалась всего секунду. После чего посмотрела на Марту.

— Ты действительно работала в лазарете?

Женщина молча кивнула.

И тогда девушка всё же отступила от двери, позволив ей войти.

А сама с тяжёлым сердцем помчалась к себе.

Надев первое попавшееся под руку платье, Луиза выскочила из дома. На удивление, Артур справился отлично: на лице отца не осталось и следа недавней злости. Напротив — он громко хохотал и даже не заметил, как дочь подсела к нему в карету.

Почти сразу экипаж тронулся.

Сквозь гул мужских голосов до девушки донёсся тихий шёпот у самого уха.

— Всё разрешилось? — взволнованно спросила Элли.

Когда Луиза спокойно кивнула, подруга облегчённо улыбнулась и тут же принялась рассказывать ей о домах, мимо которых они проезжали.

Так незаметно прошёл весь путь, и вскоре карета остановилась в совершенно незнакомом месте.

Стоило Луизе выйти наружу, как её буквально захлестнул гомон толпы. Она невольно замерла на месте, растерянно оглядываясь по сторонам. Повсюду сновали люди: достопочтенные господа в дорогих сюртуках и простолюдины в потёртой одежде. Торговцы наперебой зазывали покупателей к своим лавкам, тут и там стояли цветочницы с яркими корзинами и музыканты, выводившие весёлые мелодии. Над головами колыхались разноцветные полотнища шатров, а воздух был наполнен десятками запахов сразу — пряностей, лошадей, духов и сырой древесины. Всё вокруг двигалось, шумело и переливалось красками. Словом — в этом месте кипела жизнь.

Элли тут же подхватила заворожённую подругу под локоть и повела вперёд, стараясь при этом не отдаляться от их отцов. Неподалёку шагал и Артур. Только, в отличие от Луизы, он не проявлял ни малейшего интереса к происходящему вокруг, словно видел подобное по три раза на дню.

— Нужно обязательно посетить лавку Эндрюса! — с восторгом рассказывала Элли. — У него самые замечательные кексы в городе!

— А потом мы непременно зайдём туда, — она указала в сторону небольшого, но очень изящного шатра. — И выберем себе украшения! — заключила Элли и почти взвизгнула от радости.

Луиза невольно задержала на ней взгляд и вдруг с болезненной ясностью поняла: они живут в разных мирах.

Для Элли ярмарка была местом, где выбирают украшения, спорят о фасонах платьев и восторгаются редкими камнями. Для Луизы же — местом, где можно попытаться выручить хоть немного денег за подаренный Лестером камень, чтобы в доме наконец появилась еда. Они шли рядом, смеялись и смотрели на одно и то же, но думали о совершенно разных вещах. Поймав себя на этих мыслях, Луиза осторожно отвела Элли чуть в сторону и решилась на то, чего прежде никогда не делала. Достав из кармана драгоценности, девушка показала их подруге.

— Скажи, где я могу обменять их на деньги? — тихо спросила она, украдкой оглядываясь по сторонам.

Элизабет изумлённо раскрыла рот. Подцепив пальцами один из камней, она долго рассматривала его на свету.

— Не знаю, где ты можешь его продать, но один я точно заберу себе, — решительно заявила девушка и тут же, зажав рубин в ладони, громко позвала:

— Братец, милый, подойди!

— Нет, что ты делаешь? — Луиза дёрнула её за рукав, пытаясь остановить.

Но было поздно.

Артур уже направлялся к ним.

— Ты и минуты без меня провести не можешь? — насмешливо бросил он сестре.

Элли тут же энергично закивала.

— Всё так! Взгляни на это!

Она раскрыла ладонь прямо перед его лицом.

— Это камень Луизы. Она хочет его продать, а я хочу купить. Понимаешь? — с многозначительной улыбкой заявила она брату.

Тот бросил на Луизу внимательный взгляд. На мгновение ей показалось, что сейчас последует очередная колкость или, чего доброго, обвинение в подделке. Однако Артур лишь молча взял драгоценность и поднял её к солнцу. В тот же миг камень вспыхнул густым алым огнём.

— Бирманский рубин? — спросил он, обращаясь к Луизе.

Та лишь пожала плечами.

Она понятия не имела, что именно отдал ей Лестер.

— Бирманский?! Такой редкий? — едва не вскрикнула Элли, привлекая внимание Джозефа и Августа.

К счастью, лишь на мгновение.

— Почему ты продаёшь такую красоту? — уже тише спросила она.

— Не задавай глупых вопросов, Элли, — спокойно произнёс Артур и начал отсчитывать банкноты.

Луиза невольно смутилась, увидев сумму.

— Не может быть, чтобы он стоил так дорого, — нахмурившись, заметила Элизабет.

— Столько, — невозмутимо подтвердил Артур.

Затем посмотрел на Луизу.

— Давай отойдём - он мотнул головой в сторону, приглашая следовать за ним.

— Это ещё зачем? — насторожилась она.

Мужчина тяжело вздохнул, будто устав от постоянных подозрений с ее стороны .

— Хорошо. - резко начал он - Я отдам тебе деньги прямо сейчас, и твой отец заберёт их быстрее, чем они успеют коснуться твоей ладони. Хочешь?

В его словах была неприятная правда.

Несмотря на то что Джозеф был увлечён беседой, дочь всё равно оставалась в поле его зрения.

— Хорошо, — сказала Луиза и сделала несколько шагов за шатёр с платками.

Артур последовал за ней, оставив растерянную Элли одну. Как только они оказались за шатром, скрытые от посторонних взглядов, он остановился и негромко произнёс:

— Держи, — протянул он ей внушительную пачку банкнот и негромко добавил: — Но молчи об этом. Не только твой отец, но и мой не должны ничего знать. Договорились?

— Почему? — спросила девушка, принимая деньги.

Артур улыбнулся, слегка выгнул бровь и наклонился ближе.

— Потому что это обязательно породит неудобные слухи о нас с тобой. А нам ведь это ни к чему?

Брови Луизы тоже изогнулись, только крайне негодующе.

— Вот же наглец! — вспыхнула Луиза. — Лучше бы подумал о том, сколько дурных слухов порождают твои неуместные подарки!

Не желая продолжать этот разговор, она поспешно спрятала деньги и, не дожидаясь ответа, отступила на шаг, после чего направилась к Элли. Та стояла неподалёку у края шатра, скрестив руки на груди и нетерпеливо покачиваясь с пятки на носок. Светлые локоны слегка шевелил ветер, а на лице читалось любопытство, смешанное с плохо скрываемым раздражением от того, что её заставили ждать.

— Спасибо, — тихо шепнула Луиза.

Подруга улыбнулась, однако в её взгляде появилось что-то настороженное.

— Не за что. Теперь у меня есть бирманский рубин, а у тебя — денег намного больше, чем он стоит, — произнесла она своим привычно нежным голоском, но в нём отчётливо слышался упрёк. — Но что поделать? Видимо, твои голубые глаза совершенно обворожили моего брата.