Невеста для злого духа

Так прошло еще некоторое время, и лишь когда ночь полностью вступила в свои права, из шатра наконец вышел врач, вытирая ладони багровым полотенцем.

— Он в порядке? — Элизабет тут же вскочила с лавки, на которой до этого едва могла усидеть спокойно, и бросилась к врачу.

— В полном! — ответил приземистый мужчина с ободряющей улыбкой. — Более того, мисс Бишеп, он сможет вернуться в своё поместье самостоятельно. Дайте ему лишь немного времени.

Элизабет радостно выдохнула, будто только этих слов и ждала. Луиза невольно разделила её облегчение, хотя и не подала виду. Элли же, больше не задавая вопросов, тут же юркнула в шатёр.

Август, конечно, первым делом отвёл доктора в сторону — вероятно, чтобы обсудить благодарность за спасение наследника. Отец Луизы же дремал на одной из лавок у входа и, судя по всему, уже не первый час. И лишь когда Август ворвался к сыну и, забыв о всякой сдержанности, громогласно воскликнул: «Живой! Мой мальчик живой!» — Джозеф вздрогнул и поспешно открыл глаза.

— Когда мы отправляемся домой? — спросила Луиза у отца, уставшая стоять в тени, будто привидение.

— Бог ты мой! — вздрогнул Джозеф, наконец заметив дочь.

— Скоро, скоро, — отмахнулся он и почти сразу направился в шатёр вслед за остальными.

Луиза осталась на месте. Двигаться дальше она не могла: появиться перед кем-либо в таком виде казалось немыслимым, даже если все знали, что произошло. Кровь на платье успела потемнеть, а руки всё ещё хранили следы недавней борьбы за чужую жизнь.

Но не прошло и минуты, как полотняный вход приоткрылся, выпуская наружу тонкую полоску тёплого света. Из шатра вышел Артур — бледный и осунувшийся после потери крови, но, как и обещал врач, стоящий на собственных ногах. Элли тут же ухватила брата за локоть, однако мужчина мягко высвободился из её хватки.

«Гордый какой», — нахмурившись, подумала Луиза, наблюдая, как Элли тяжело вздохнула и отступила, пропуская вперёд Августа и Джозефа.

Сам же Артур, едва оказавшись снаружи, принялся кого-то высматривать, и сердце Луизы неприятно дрогнуло: она не была глупой и понимала, кого именно он ищет.

Не желая встречаться с ним взглядом и уж тем более подходить в таком виде, она поспешно отступила ещё глубже в тень ближайшего навеса.

— Всё обошлось, и это стоит отметить бутылочкой эля! — оживлённо заявил отец Луизы, обращаясь к мистеру Бишепу.

— Брось ты это уэльское пойло, — возразил Август. — У меня в шкафу найдётся пара бутылок первоклассного бренди. Одна — нам с тобой, другая — доктору Йонассу, спасшему моего сына, — добавил он, хлопнув Артура по плечу, отчего тот слегка качнулся.

«Разумеется, обо мне ни слова», — едва заметно поморщилась Луиза.

Она вовсе не рассчитывала на признание, однако чувствовать себя человеком, которого будто не существует, было неприятно, ведь именно она оказала первую помощь.

— Ты прав. Если бы не он, и представить страшно… — натянуто отозвался Джозеф.

Август на мгновение помрачнел, словно невольно дорисовал эту мысль до конца.

И только Артур, невзирая на разговор мужчин, всё так же настойчиво искал взглядом ту, кого по праву считал своей спасительницей. Вскоре он заметил хрупкий девичий силуэт, прятавшийся в тени. Невольно улыбнувшись, он задержал на девушке тёплый взгляд, будто призывая её подойти.

Луиза почувствовала это и, не желая становиться центром внимания, поняла, что ей лучше уйти. Она произнесла чуть громче, чем следовало:

— Отец, не пора ли домой?

Джозеф нехотя отвлёкся от разговора и, даже не обернувшись, бросил:

— Найди карету и езжай!

Это было верхом наплевательского отношения и родительской грубости. Луиза прикусила губу, не находя ответа.

— Разве можно, мой друг, отправлять дитя в одиночестве искать транспорт в ночи? — возмутился Август.

К Луизе он не имел ровным счётом никакого отношения, однако столь пренебрежительное обращение друга с собственной дочерью покоробило даже его.

— Доверьте это мне, — неожиданно вмешался Артур.

В его голосе прозвучало лёгкое раздражение, словно равнодушие Джозефа задело и его самого. — Я сам её сопровожу.

Луиза невольно нахмурилась. После прошлого “сопровождения” ей хватило впечатлений с избытком. И уж точно не Артуру сейчас следовало изображать из себя чьего-либо провожатого.

— Нет, что ты! Тебе сейчас необходимо отдыхать, — тут же возразил Август.

Однако молодой человек остался непреклонен, и после недолгих споров, под настороженным взглядом сестры, всё же направился туда, где в тени стояла Луиза, явно не испытывающая восторга от предстоящего разговора.

— Я доберусь сама, — резко сказала она, отступая в темноту по мере его приближения.

— Не прячься, Луиза, — негромко бросил Артур, ускоряя шаг. Походка его оставалась шаткой, это было заметно даже в полумраке, но на губах играла тёплая улыбка — он явно понимал, что его присутствие ей неприятно, и всё же упрямо шёл к ней.

Когда девушка поняла, что дальше отступать бессмысленно, ей пришлось остановиться.

— Я с тобой никуда не поеду! — почти сорвался на крик её голос.

Слова прозвучали резче, чем она хотела. Луиза и сама до конца не понимала, чего именно боится. Ещё несколько часов назад она, не раздумывая, бросилась к нему через толпу, зажимала его рану, а теперь её пугала даже мысль о том, что он может подойти ближе.

Артур тут же остановился, уловив в её голосе не столько злость, сколько напряжение. На мгновение он отвёл взгляд и едва заметно усмехнулся — невесело, скорее с досадой на себя. Впрочем, удивляться не приходилось: он слишком хорошо знал свой характер и ещё лучше помнил всё, что успел натворить.

— В прошлый раз, когда я… когда мы… — он запнулся, неожиданно для себя не находя нужных слов. — В общем, я повёл себя недостойно, а сегодня ты… — он окончательно сбился и сам потерял нить фразы. Свалить всё на потерю крови уже не выходило.

Признание вышло жалким и до смешного неполным. Артур тут же мысленно выругал себя: неужели это и правда всё, на что он способен?

Поняв, что раскаяние не производит должного впечатления, он решил прибегнуть к единственному доводу, который невозможно было оспорить.

— Посмотри на меня, — сказал он, чуть понизив голос и подняв ладонь в примирительном жесте. — Разве я сейчас могу тебе навредить?

И правда — стоило Луизе взглянуть внимательнее, как все опасения показались нелепыми. Артур держался на ногах, казалось, лишь благодаря упрямству: бледный, ослабший, с едва заметной дрожью в движениях.

И всё же в голове девушки назойливо вертелся вопрос: зачем ему так упорно настаивать на сопровождении? Неужели из вежливости? Артур Бишеп и вежливость — сочетание столь же редкое, сколь и неправдоподобное.

— Я просто отвезу тебя домой, ладно? — мягко прервал он её мысли.

Луиза огляделась и поняла, что выбора у неё, по сути, не оставалось.

Август и Джозеф были слишком увлечены разговором, чтобы замечать происходящее вокруг. Элли куда-то исчезла. К тому же уже стемнело, а искать экипаж одной посреди ночи ей не хотелось.

Она тяжело выдохнула:

— Хорошо. Но иди впереди, — распорядилась она. — Я пойду следом.

Артур улыбнулся одними глазами, заметив, с каким упорством она старается держаться строго.

Коротко кивнув, он направился к карете, скрывая, как тяжело ему даётся каждый шаг. И всё же, несмотря на боль, он невольно прислушивался к тихим шагам Луизы за спиной.

Подойдя к транспорту, он уже по привычке хотел обернуться и помочь ей подняться, но она остановила его прежде, чем он успел протянуть руку.

— Просто полезай внутрь, — отрезала она тоном, не допускающим ни споров, ни галантных возражений.

На губах мужчины вновь промелькнула тёплая усмешка. Девушка распоряжалась им так, будто это он нуждался в присмотре.

Впрочем, возможно, так оно и было.

И в следующую секунду ему пришлось в этом убедиться: стоило поставить ногу на ступеньку и попытаться подняться в салон, как в ране от напряжения вспыхнула резкая боль.

На миг мир качнулся перед глазами, а в следующую секунду Артур, уже готовившийся к падению, с искренним изумлением обнаружил, что стоит на месте.

И произошло это лишь благодаря Луизе.

Поразительно: эта хрупкая девчонка, едва достававшая ему до плеча, каким-то чудом удержала на ногах мужчину ростом почти в два метра. От этой мысли ему стало неловко, и он невольно покосился на неё. Измотанная, растрёпанная, бледная от усталости — и всё же продолжающая заботиться о нём. Это вызвало в мужчине странное, щемящее чувство, на котором сейчас не было времени задерживаться.

Всё же картина выходила до крайности не джентльменская: вместо того чтобы поддерживать даму, он сам повис на ней всей своей немалой тяжестью. Вдобавок она ещё и затолкала его в салон.

Они с трудом устроились внутри и выдохнули, но облегчение оказалось кратким: едва карета, рассчитанная на шестерых, тронулась, как вдвоём в ней стало ощутимо тесно. Странное всё-таки дело.

К большому удивлению Бишепа, девушка не села напротив, а опустилась рядом. Слишком близко для человека, который ещё недавно уверял, что никуда с ним не поедет.

И, чёрт возьми, у мужчины от этого сбивалось дыхание — до чего же это было унизительно. Что за нелепое, почти мальчишеское волнение? Будто одного её присутствия оказалось достаточно, чтобы лишить его привычной уверенности.

Не так он представлял себе эту поездку. Не так!

И пока Артур сражался с собственным эго и нахлынувшими эмоциями, Луиза сидела рядом и с удивлением понимала, что никогда прежде не представляла, каким неловким может быть молчание.

«По крайней мере, села с краю. Хоть не будет разглядывать», — подумала она, вздохнув.

В этом и заключалась истинная причина её выбора.

Украдкой девушка наблюдала за своим провожатым, отмечая, насколько непривычно он себя ведёт, то и дело глядя в окно. Впрочем, тут же отмахивалась: «Можно подумать, я знаю его достаточно хорошо, чтобы рассуждать о том, что для него привычно».

Они снова напоминали кота и мышь — только теперь роли поменялись. Луиза диктовала условия, а Артур был вынужден им следовать. То, что именно она сохранила хладнокровие и вытащила его из беды, очевидно, выбило мужчину из колеи.

Так они и ехали — как две натянутые струны полностью смущенные присутствием друг друга.

Прошло совсем немного времени, прежде чем карета остановилась у дома Бартвелл.

Как бы ни был лукав Артур, правила хорошего тона он чтил с завидным упорством, а потому тут же поднялся, намереваясь помочь даме выйти.

Однако Луиза пресекла этот порыв прежде, чем он успел сделать хоть шаг.

— Это лишнее, — бросила она, настойчиво усаживая его обратно. — Ты не в том состоянии, чтобы изображать джентльмена и падать второй раз за вечер.

В голове, конечно, мелькнуло воспоминание о том, как гордо она отвергла помощь Генри и в итоге оказалась в грязи, но это её не остановило.

Ведь настоящая причина её отказа была другой: ей искренне не хотелось причинять неудобства даже такому скверному человеку, как Артур.

Как бы там ни было, сегодня между ними появилось нечто общее — он тоже заплатил за упрямство своего отца слишком высокую цену.

— Всё ждёте от меня подвоха, мисс Бартвелл? — с привычной язвительной усмешкой поинтересовался он, старательно скрывая в голосе слабость.

— Я от вас ничего не жду, мистер Бишеп, — безразлично ответила девушка и в несколько ловких движений покинула салон.

Наверняка молодой человек был немало озадачен такой бесцеремонной прямотой, но Луизу это нисколько не заботило.

Не оборачиваясь, она направилась к дому, невольно усмехнувшись тому, как они с Артуром то держатся за чопорное «вы», то в следующую минуту без всяких церемоний переходят на «ты».

Поразительно, но даже в изодранном платье, испачканном кровью, она всё ещё могла посмеяться над такой незначительной мелочью.

— Подожд…! — внезапно донёсся из-за спины сбивчивый голос Артура, который, неизвестно зачем, тоже решил выбраться из кареты и, как следствие, не удержался на ногах.

— Чтоб тебя! — воскликнула Луиза, тут же обернувшись и вновь бросившись поддерживать неуёмного мужчину.

— Вы не понимаете, мисс Бартвелл, — с одышкой проговорил Артур, слегка опираясь на девушку. — Джентльмену не пристало отпускать леди одну. Даже если эта леди отчаянно пытается от него избавиться.

У Луизы от таких слов дрогнула верхняя губа.

— Не делай вид, что галантность — это про тебя, — бросила она, перехватывая его руку поудобнее и настойчиво направляя обратно к карете. — До моего дома рукой подать. Обойдусь без твоего геройства.

Однако мужчина упрямо воспротивился её помощи и, как ни странно, добился своего.

Выпрямившись наконец во весь рост, он поднял на девушку долгий, цепкий взгляд.

— Ты не понимаешь, я просто хочу… — с привычной ехидцей начал он, даже успев растянуть губы в самоуверенной улыбке, но осёкся.

Ведь в свете окон дома он наконец увидел девушку такой, какой она была всё это время, и это зрелище тихо, но необратимо что-то в нём надломило.

Женщин в его жизни было столько, что он давно перестал вести им счёт. Поцелуи, обнажённые плечи, дорогие ароматы и лёгкое, беззаботное веселье сменяли друг друга бесконечной чередой.

Но всё это померкло именно в ту секунду, когда Артур посмотрел на Луизу: на разорванную из-за него одежду, на багровые пятна крови — его крови — оставившие следы на её изящных руках. На тех самых руках, что несколько часов назад удерживали его жизнь, зажимая рану, а теперь вновь не позволяли ему рухнуть на землю. И на её глаза, в которых ещё недавно он видел отторжение, а сегодня, лежа у неё на коленях почти без сознания, отчётливо помнил страх за него.

И вдруг с пугающей ясностью понял: то, что произошло сегодня между ними, было в тысячу раз откровеннее и интимнее всего, что случалось с ним прежде.

Это было нечто совершенно иное — то, что касалось самых потаённых уголков человеческой души, до которых порой не удаётся дотянуться за всю жизнь.

Девушка перехватила его взгляд и тут же внутренне сжалась.

То, что мелькнуло в его глазах, она истолковала по-своему — разумеется, решила, что причиной всему был её жалкий вид.

Стыдиться перед Артуром Бишепом, человеком, чьё мнение якобы не значило для неё ровным счётом ничего, она не собиралась. И всё же ей стало не по себе.

Ещё немного — и этот неблагодарный лис наверняка отпустит какую-нибудь колкость. Не желая давать ему такой возможности, она вдруг отстранилась с единственной мыслью — ничего не говоря, броситься в дом, чтобы избежать унижения.

Да только не успела.

Артур перехватил её ладонь прежде, чем девушка успела скрыться.

— Нет, — бросил он непривычным тоном, в котором вместо приказа звучала скорее мольба.

Луиза замерла от неожиданности — подобные перемены в людях ей прежде почти не встречались.

— Всего минуту, прошу, — добавил он, глядя на неё напряжённо, с тем редким выражением, в котором смешались непривычная мягкость и тяжёлый стыд.

Хватка его была слабой, и вывернуться из неё ничего не стоило, но девушка отчего-то не стала этого делать.

— Я хотел сказать… — начал он и на мгновение запнулся, словно само это признание давалось ему тяжелее, чем рана в шее. — Хотел сказать тебе спасибо. Но подозреваю, ты предпочтёшь услышать что угодно, только не благодарность от меня.

Луиза молчала, невольно всматриваясь в его лицо. Даже в ночном мраке она различила, как едва заметно дрогнули его губы — то ли от слабости, то ли от волнения; понять было невозможно, но больше всего её внимание привлёк взгляд: в нём застыло нечто куда более опасное — искреннее восхищение.

Ею? Какая нелепость!

— Я помогла бы любому, кто оказался на твоём месте, — поспешно ответила она, словно пытаясь убедить не столько его, сколько саму себя. — Так что оставь свои благодарности и просто забудь об этом.

Однако Артур не был бы собой, если бы позволил Луизе полностью взять над ним верх. Он остро осознавал: даже если его захлестнули эти пугающие чувства — а они действительно накрыли его волной, — он должен во что бы то ни стало вернуть себе контроль.

— Для любого… — повторил он, и пальцы чуть сильнее сжались на её запястье. — Я тебе не верю.

— Я верю в то, что мы действуем лишь в интересах тех, кто нам небезразличен, — шепнул он, с вернувшейся привычной колкостью, неспешно, но нагло притягивая её ближе. — И сегодня ты, мисс Луиза Бартвелл, спасла мне жизнь, потому что по какой-то причине этого захотела.

Девушка в этот момент лишь обречённо сокрушалась над собой.

Ведь, стоя там во мраке у кареты, она на одно короткое мгновение позволила себе поверить, что в этом мужчине есть что-то хорошее.

Но перед ней по-прежнему стоял Артур Бишеп — человек, который умел разочаровывать так же хорошо, как и очаровывать.

И тогда, будто очнувшись, Луиза резко попыталась выдернуть ладонь, но не смогла. Казалось, вместе с наглостью к нему постепенно возвращались и силы.

— Уезжай прочь! — резко бросила она, упираясь ногами в землю, уже не заботясь о том, насколько громко это прозвучало.

Они оба словно забыли, что рядом есть ещё один свидетель — кучер. Впрочем, тот хранил молчание, делая вид, будто ничего не слышит.

Внезапно Артур, будто окончательно потеряв остатки самообладания, резко притянул её к себе так близко, что между ними не осталось и дюйма пространства. Луиза невольно упёрлась ладонями ему в грудь, ощущая его сбивчивое дыхание и запах спирта от марли на шее.

— Отпусти! — прошипела девушка, впиваясь ногтями в его кожу.

Но тот явно не собирался подчиняться: лишь перехватил её крепче, обвив руками талию и пытаясь поймать её взгляд.

Луиза и не подозревала, что происходящее было отчаянной попыткой Артура справиться с самим собой.

Он цеплялся за наглость, за жёсткость, за всё, что ещё позволяло держать спину прямо, лишь бы не допустить самого страшного — не пасть перед ней безоружным здесь и сейчас.

— Мисс Луиза Бартвелл, — протянул он, будто пробуя её имя на вкус. — Звучит красиво.

Он чуть крепче сжал её в объятиях: сопротивление мешало, но, как ни странно, эта вынужденная близость ему всё же нравилась.

— Но, может быть, я буду звать тебя просто Лу? — спросил он непринуждённо, почти светским тоном, словно девушка в его руках вовсе не пыталась вырваться.

— Отпусти, мерзавец! — вскрикнула она, изо всех сил стараясь оттолкнуть его.

— Я держу тебя лишь затем, — тихо произнёс он, — чтобы ты дослушала. Стоит мне отпустить — и ты сбежишь.

В его голосе мелькнула знакомая насмешка, но на этот раз она звучала натянуто. Он сам чувствовал, что привычная роль не даёт нужной уверенности — и впервые эта жесткость не приносила ему ощущения контроля.

— Успокойся, Лу. Хотя бы на минуту, — сказал он уже твёрже.

И тогда, совершенно выбившись из сил, девушка всё же замерла.

— Вот так, — выдохнул Артур, но как-то совсем без облегчения. — А теперь к делу.

Перехватив одной рукой, он коснулся ее лица другой и, слегка повернув голову в сторону, склонился к уху.

— Я не люблю ходить в должниках, Лу, — его горячий шёпот обжигал девичью кожу, а пальцы, удерживающие подбородок, двигались неуместно осторожно, будто он боялся причинить боль.

— И поэтому я сделаю тебе подарок, от которого ты не сможешь отказаться и который не получится просто растерзать у ворот.

Луиза вслушивалась в каждое слово, не зная, чего ожидать от такого человека, как он. Сердце колотилось от злости, возмущения, желания немедленно оттолкнуть его, уйти — и ещё от чего-то иного…

Появившееся чувство было настолько неуместным, что она отчаянно старалась не давать ему названия.

Впервые в жизни она оказалась так близко к мужчине. Настолько близко, что чувствовала напряжение его мышц, его дыхание, тепло его тела, слышала сбивчивый ритм голоса прямо у своего уха.

Это было неправильно. Отвратительно. Особенно потому, что этим мужчиной был Артур. И всё же… где-то глубоко внутри, вопреки всему, это ощущалось слишком живым, слишком острым — и пугающе приятным.

Несмотря на то что он удерживал её, хватка не была грубой. Постепенно она вовсе ослабла, и в какой-то момент Луиза с тревогой поняла, что он больше не держит её силой.

Его рука по-прежнему лежала на её талии — скорее как напоминание о близости, чем как препятствие для побега. Другая покоилась на её шее, теперь уже почти ласково.

В этом прикосновении постепенно исчезала резкость, уступая место чему-то, что вот-вот могло перерасти в нежность.

Со стороны они могли сойти за пару влюблённых, если, конечно, не вдаваться в детали.

Луиза могла отстраниться. Могла сделать шаг назад. Могла прекратить всё это в любую секунду.

Но не делала этого.

С каждым новым словом, с каждым случайным прикосновением его пальцев по её коже разливался предательский жар. Луиза злилась на себя за то, что её собственное тело будто решило восстать против здравого смысла.

— Марта будет приходить каждый день, — продолжал Артур нарочито спокойно, хотя стоявшая вплотную Луиза отчётливо слышала, как бешено колотится его сердце. — Утром и вечером, чтобы присматривать за твоей матерью.

Его ладонь скользнула с её шеи к волосам и будто невзначай мягко провела по ним.

— Это моя плата, — заключил он, разворачивая её лицо к себе и задерживая взгляд слишком близко.

Между ними возникла грань, которую нельзя было переступать. И, кажется, это заметили оба: Артур резко, но нехотя отстранился, стараясь скрыть сбившееся дыхание.

Луиза неловко, словно кукла на негнущихся ногах, отошла в сторону. Происходящее было трудно описать словами. Она не смогла даже привычно бросить мужчине что-то колкое — подходящих выражений попросту не находилось.

Не легче было и ему: ослабленное тело Артура, только что истратившее последние силы на эту выходку, больше не могло скрывать очевидного. Он испытывал то же самое, что и Луиза, и потому поспешил как можно скорее вернуться в салон кареты, избегая её взгляда.

Едва оказавшись внутри, он коротко скомандовал кучеру, и экипаж с тихим скрипом колёс покинул территорию её дома.

Постояв ещё мгновение, девушка растерянно побрела к своему особняку, понимая, что сегодня между ней и Артуром что-то бесповоротно изменилось.

От автора:

Дорогие читатели, если вам хочется чуть глубже заглянуть в мир истории — приходите в мой Telegram-канал https://t.me/ChristinaBale . Там я делюсь визуалами и мыслями о том, как рождаются главы. Подписывайтесь.

Глава одиннадцатая: о том, как смеются призраки

К двери Луиза плелась словно во сне. После всего пережитого мысли путались, а тело налилось свинцовой тяжестью.

К счастью, у ворот, несмотря на поздний час, стояла телега с товарами из лавки пекаря, который любезно доставил заказ, как и обещал.

Стоило девушке подойти ближе, как в нос ударил тёплый аромат свежей выпечки, и этот простой, домашний запах помог ей хотя бы немного прийти в себя.

Не без труда втащив массивный, но весьма ценный груз в дом, Луиза тяжело опустилась прямо у входной двери. И тут же уловила непривычную тишину.

В доме не было слышно ни шагов, ни возни, ни тихих хлопот. Это лишь напомнило о том, что Тильды не было рядом.

Девушка оперлась затылком о дверь. Ноги гудели от усталости, руки дрожали от перенапряжения, а голова была настолько забита событиями дня, что лишь через несколько секунд она вспомнила о самом главном.

— Мама!.. — встревоженно шепнула девушка.

Она тут же сорвалась с места и бросилась наверх, на ходу ругая себя за то, что посмела забыть: мать осталась на попечении чужой женщины.

В спальню она влетела вихрем.

Даже страх разбудить больную сейчас отступил перед тревогой: «Всё ли с ней в порядке? Вдруг Марта передумала и ушла раньше? Вдруг что-то стряслось в её отсутствие?»

Однако открывшаяся картина заставила её успокоиться.

Спальня Клаудии встретила девушку мягким полумраком и запахом лекарственных трав. На прикроватном столике догорала свеча, отбрасывая тёплые отблески на лицо матери, мирно спавшей в постели.

Её дыхание было ровным и глубоким, а привычная складка тревоги между бровей почти разгладилась.

Рядом, в старом кресле у кровати, слегка склонив голову, дремала и Марта. Даже во сне её руки оставались сложенными на коленях, словно она до последнего была готова вскочить и помочь, если подопечной станет хуже.

Но, по правде говоря, спокойствие бедной Марты оказалось недолгим. Оно исчезло в тот миг, когда женщина приоткрыла глаза и увидела на пороге жуткого вида девушку, покрытую следами засохшей крови. Любая другая на её месте вскрикнула бы от ужаса, но немота спасла дом от шума. Марта лишь резко вскочила на ноги.