Ересь Песков Времён: Сломанный Круг

3.4 Цена золота

Уже восемь часов. Неужели выходной, и сегодня не надо никуда идти? Анна перевернулась на бок и посмотрела в окно. Белая стена. Хотелось домой, где за окном был зелёный лес. Но сейчас её домом была эта комната у Томера. Первая неделя выдалась тяжёлой: академия, задания, работа по дому. Усталость копилась, как пыль на его книгах.

Надо вставать. Меня всё-таки взяли помогать по дому. По вечерам она понемногу убиралась в доме, и пыли уже стало заметно меньше. Анна подумала, за что ей взяться на выходных: Наверное, за книги. Именно они были основным элементом беспорядка в этом доме, похожего на склад. К тому же надо было найти информацию о северных землях. Надо спросить мастера Томера. У него точно должны быть книги о странах, — решила Анна. Но тут взгляд упал на письмо, лежащее на столе. Вчера его подбросили ей в академии:

Девочка с севера, мы знаем кто ты. Знаем, зачем пришла. Если хочешь, чтобы с тобой ничего не случилось — приди одна в кофейню «Вкус Бархата» в это воскресенье в 16:00. Или беги.

Скоро увидимся.

Может надо мной кто-то решил так нехорошо пошутить в академии? — подумала Анна. Но она вспомнила, как за ней следили в Урбите. Может это та «Тень» в чёрном? Ощущения из воспоминания нахлынули, охватил озноб.

— Всё в прошлом. Успокойся, — произнесла шёпотом Анна и выдохнула.

Немного придя в себя, она встала. Лучше расскажу всё мастеру Томеру.

Мастер был в своей мастерской, из которой он почти не выходил. Это было понятно из-за периодической брани, глухо раздававшейся через толстую дубовую дверь. Анна подошла к ней и аккуратно постучалась. Раздался недовольный голос:

— Да кто там пожаловал? Что, не видите: я занят? — ответил немного странно Томер, он летал где-то в своих мыслях.

— Мастер, это я Анна.

— А-а-а… Анна. Точно. Кто же ещё может быть в доме? Можешь зайти.

Комната напоминала одновременно мастерскую и лабораторию. Через большое окно солнце освещало это место науки: стеллажи со свитками, огромная доска, вся исписанная мелкими формулами, рядом на стене металлический диск — тёмно-синий, с письменами и стрелкой в центре.

У окна — стол, на нём разноцветные баночки с жидкостями и порошками, стальной стилус с алмазным наконечником, щипцы и другие инструменты. То тут, то там валялись исписанные листы со всякими схемами. На полу, метр на метр, лежала квадратная пластина. Холодный металл поблёскивал. Сверху — сложная схема из линий и рун. В круглых ложбинах пульсировали слабым светом кристаллы. Томер ползал на коленях, водил циркулем, записывал измерения в тетрадь.

— Что-то хотела?

— Мастер, а у вас случаем нет книг про северные земли, которые за Великим Лесом?

— Северные земли… — Томер остановился и задумался. — Да. Где-то что-то было. Там в последней комнате есть книги по истории и другие не особо нужные, можешь там поискать.

Анна кивнула и нерешительно осталась стоять с письмом в руках.

— Что-то ещё? — спросил, взглянув на неё, Томер.

Она подала письмо.

— Мне кто-то в академии написал это. Я понимаю, что это скорее чья-то шутка или что-то в этом роде, но…

— Что «но»? — Томер пробежался глазами по письму.

— Мне показалось, что ещё в Урбите за мной следила «Тень», — сказала осторожно Анна.

— «Тень»? — нахмурился Томер, поднёс письмо к окну, прищурился. — Ты видела? Бумага и чернила недешёвые. Почерк — старается казаться небрежным, но линии ровные. Кто-то привык писать.

— Нет. Просто... чувствовала. А теперь это письмо.

— Может, студент — может, нет. Я обращусь к нужным людям. А ты пока не ходи никуда одна и будь осторожнее. Понятно?

— Понятно, — кивнула Анна.

Она развернулась, чтобы уже уйти, как Томер спросил:

— Не хочешь съездить со мной в кузни после обеда, мне надо заказать один артефакт?

— Хочу, — ответила она с интересом. Посмотрю, как там всё устроено.

***

Анна открыла дверь в комнату с потенциально нужной информацией. В нос ударил запах старости. Склеп, — подумала она. Книги громоздились вдоль всех стен: одни на забитых полках, другие на полупустых; на полу стопки, часть завалились. Всё перемешано. В углу висела паутина. Анна отмахнулась.

— Фух, работы непочатый край.

Она взялась наводить порядок. Протирала книги и расставляла по порядку: технические труды слева от окна, книги по рунам — справа, остальное — как получится. Время пролетело незаметно. Анна взглянула на часы.

— Уже обед, — немного удручённо произнесла она.

Взгляд упал на стул, стоящий возле выхода. На нём пока лежало две книги «Легенды Северных Пустошей» и «Тамдинт Итрауэн Узаггар» с мелкой подписью «Город золотых звёзд» — это название её заинтересовало. Анна подошла открыла первую страницу, на ней — карта далёкой страны, город в пустыне, золотая стела в центре. Красиво. Она отложила книгу. Потом почитаю. И вышла.

В комнате ещё осталось полно работы, но дышаться стало легче.

***

Повозка мчалась на окраину южной части города, где располагались литейные цеха и основные производства. Анна видела издалека тянувшиеся в небо трубы, из которых валил густой дым, собираясь над крышами в тяжёлые чёрные пласты. Но она никогда не думала, что трубы будут настолько колоссальными — десятки и десятки метров ввысь.

В центральной части города было чисто и дышалось свободно. Ветер относил дым в сторону. Но здесь уже было совсем не так. Кругом сажа, она поднималась за повозкой вслед, смешанная с дорожной пылью.

Рокот заводов становился всё громче и громче. Анна сжалась и сглотнула. Мы едем как-будто в логово страшного монстра, — подумала она, когда показались литейные цеха, вырезанные в чреве горы. Вдоль огромных входов тянулись толстые ржавые трубы, как вены, по которым струилась его злоба.

Повозка остановилась. Они слезли. В нос ударил резкий удушающий запах: горечь серы и угольный дым. Анна закашлялась, словно вдохнула проклятье. Томер взглянул на неё и произнёс:

— Вот оно — лицо настоящего процветания гномов. Пошли.

Они двинулись во мрак чёрного проёма, уходящего прямо в скалистую породу. В центре — сердца: огромные печи, пылающие красно-оранжевым сиянием. В них бурлил расплавленный металл — кровь этого места. Он плескался, искря и шипя, отбрасывая танцующие тени на лица гномов рабочих — в потрёпанных комбинезонах и масках, что скрывают глаза, полные усталости.

Анна чувствовала жар на расстоянии. По спине пробежал пот. Но гномы находились возле самих печей, их руки, обожжённые и мозолистые, работали с жидким металлом. Выливали его в формы: чугунные утроби, где рождаются орудия войны, якоря для кораблей и цепи. Грохот молотов эхом отдавался в костях.

Я думала у нас на шахте плохо, но здесь ещё хуже. Анна вздрогнула, когда мастер Томер окликнул её. Они двинулись в боковой проход, освещённый тусклыми фонарями. Подул прохладный ветер, и в голове у Анны чуть прояснилось. Она поняла: здесь ковали не детали, а судьбу целой страны; и цена — адский труд.

Когда они шли по коридору, Анна заметила на стене выцарапанную руну — кривую, будто сделанную ногтем. Рядом — тёмное пятно, похожее на кровь.

— Мастер, это…

— Не смотри, — отрезал Томер. — Здесь иногда срываются. Жар. Усталость. Не все выносят такой работы.

Они дошли до нужного места. Дверь. Стук. И они оказались внутри. Не жарко и не холодно. Фонари на стенах ярко освещали комнату. По бокам полки с документами. В центре дубовый стол, за которым сидел широкоплечий рыжебородый гном в чёрной робе — не новая, но довольно чистая. Он работал с документами.

— А, мастер Томер. Рад вас видеть, — произнёс тот, заметив вошедших.

— И я рад, Гордар, — они обнялись.

— Зачем пожаловали? Не просто же так.

Томер достал из наплечной сумки и подал свиток. Гордар долго разглядывал, чесал затылок.

— За цену не переживай, бюджет уже обговорён с Мастером Кузни и Академией, — сказал Томер.

— Сложная работа. Но сделаем. С середины недели приступим, если не будет задержек по руде,

Гордар потянулся к полке с рюмками, но Томер покачал головой:

— Извини, представляешь, я же взял себе ученицу. Теперь приходится быть примером. Да и дел сейчас невпроворот.

Гордар перевёл взгляд на Анну, нахмурился, но промолчал. Так вот для чего он меня таскал, отвязаться от очередного пьянчуги. Они уже собирались выходить, когда из соседней комнаты донёсся женский голос — не громкий, но такой надломленный, что Анна невольно обернулась.

Дверь была приоткрыта. За столом сидел писарь в кожаном нарукавнике и быстро водил пером по ведомости. Напротив стояла женщина-гном в сером платке, с двумя детьми. На руках у младшего — сажа; будто он только что сидел на камне у цеха. Она держалась прямо, но пальцы так вцепились в край стола, что побелели.

— По уставу, — сухо говорил писарь, не поднимая глаз, — семье положена выплата за увечье кормильца в размере месячного жалования 26 серебряных Эйре.

Он перелистнул страницу.

— Однако за ним числился долг за жильё, сапоги, инструмент и аванс на зимний уголь. После вычетов к выдаче... — он помолчал, сверяясь с цифрами, — 6 серебряных и 8 бронзовых.

Женщина не сразу ответила.

— Он руку в печи оставил, — сказала она тихо. — Как он работать будет? Чем мне теперь детей кормить?

Писарь пожал плечами так, будто речь шла о мешке руды.

— Это уже не по ведомости.

Анна застыла. Минус долг. Минус сапоги. Минус уголь. Значит, цена руки — 6 серебряных и 8 бронзовых. Её передёрнуло. Томер заметил её взгляд и коротко сказал:

— Пошли.

По дороге назад они заехали в пару мест и вернулись только к ужину. Поездка вымотала. В своей комнате Анна завалилась в кресло, вытянула ноги. Они гудели. Она положила на стол перед собой две книги, которые нашла. С чего бы начать? Город Золотых Звёзд звучал очень мистически. Рука словно сама потянулась.

***

Далеко на юге за Черноморией и дальше, за водами Моря Звёзд есть страна. Солнце светит там круглый год, дуют сухие ветра. Кругом пески, что поют древние стихи. А ночью светят звезды для пытливых умов. Говорят: они откроют тайны. Но кругом — сушь да смерть. Лишь редкие оазисы манят питьевой водой, пышной зеленью и надеждой. Но не тешь себя путник: не всё, что ты видишь — истина.

Тамурт Узаггар Амеллаль — название той страны, что в переводе занчит «Страна белого золота». И правда, та страна богата. Есть залежи руд, металлов и золота. Но не от того она получила название. Главная драгоценность страны — это белые манокристаллы, что есть в рудниках на тех землях. Это и есть белое золото. Идеальный источник чистой энергии для магии, за который лились и льются реки крови.

Много было войн в тех землях. Прошли тысячи лет. Но до сих пор стоит их нерушимая столица Тамдинт Итрауэн Узаггар или «Город Золотых Звёзд». Славится он сильной школой науки и магии, что оставила отпечатки в эпохах. А в центре города — стела из золота, высотой 3 метра. Символ познания и богатства.

Ходит много предположений, кто и зачем построил ту стелу. На верхней части изображена карта звездного неба, но пытливый глаз учёного заметит, что карта искажена: созвездия поломаны, лишние точки.

По одной версии первый Великий Шах — основатель города — увидел во сне стелу и приказал её построить. Но имя самого шаха затерялось в пыли истории, и не осталось никаких документов, чтобы проверить — правда это или ложь. По другой версии в древние века в пустыне стоял настолько великий город, равных которому не было во всём мире. И там стояла стела, тянувшаяся ввысь до самих звёзд. Город тот был затерян, а стела лишь жалкая копия той.

Но всё это только легенды. И скорее всего выдумки, чтобы привлечь внимание. И это удаётся. Город Золотых Звезд стремятся посетить торговцы, учёные и маги из дальних земель. Неизвестно сколько тайн скрывают те земли.

***

Анна читала. В окне — тёмное пятно луны Эребус. Она перелистывала страницы. И совсем не заметила, как уснула:

***

Выл ветер. Песок поднятый бурей бил в лицо. Ничего не видно ни на шаг вперёд. Но буря стихала. И показался огромный прозрачный защитный барьер с лёгкой синевой. Песок бил в него, но отскакивал, лишь немного поблёскивая на фоне ночи. А под ним город.

Идеально ровные улицы тянулись от края до края. Не дома, а дворцы из алебастра и мрамора. По краям яркие фонари, зелёные пальмы и алые гранаты. Город бурлил, словно ночь для него день. В центре огромная площадь, бьёт фонтан. Она заполнена: торговцы и покупатели в красочных одеяниях снуют туда-сюда. Лавки с шелками, блестящими драгоценными камнями, зельями и свитками запретных знаний. Анна вдохнула — шафран, ладан, что-то сладкое и пряное. В воздухе парили ковры, на них — мудрецы, творящие чудеса взмахом руки.

В роскошных ресторанах сидят люди, тихие разговоры о науке, магии. Им несут блюда от лучших поваров. Разлетается запах вин, мясных блюд и специй. В телескопы можно увидеть джиннов — в амулетах мерцают кувшины звёзд. А в центре главный символ — золотая стела, возвышающаяся над городом до небес. Их царь. На ней звёзды, они горят синими огнями. Она — их небо, она — их солнце. Царство сияет, как бриллиант в короне ночи, напоминая: знание — это магия, а магия — вечная наука.

Но что-то было не так.

Анна почувствовала это раньше, чем увидела. Словно мир вдохнул — и замер.

Город застыл. Звёзды на стеле дрогнули. Земля задрожала. Крики. Ужас. Стела закачалась. Бежали маги. За ними люди. Стела накренилась — великан, готовый упасть.

По улице бежала женщина с 10-летним мальчиком. Тень неумолимо надвигалась на них. Она прокричала:

— Аксиль, беги! Не оборачивайся!

И он бежал. Стела рухнула, погребая улицы, дворцы и жизни. Дети кричали. Но их уже не слышали. Мальчика отбросило, он ударился головой. Кругом пыль. Аксиль не умер. С трудом он встал и повернулся, по лицу текла кровь. Позади была стена из золота. Потекли слёзы. В голове слова: «Аксиль, беги!». И он снова побежал, как многие, и не оборачивался. Земля трескалась, а затем разверзнулась, будто пасть монстра, проглатывая город.

Башня с часами ещё стояла. Она уходила последней. Тик-так, тик-так… Истошно била её стрелка.

***

Первые лучи солнца. Утро. Беланкор просыпался.

Анна открыла глаза. Сон? И тик-так, тик-так… Двигалась стрелка часов на стене. Сердце билось учащённо. Она дотронулась ладонью лба — в поту. Стела. Башня с часами? Они шли в обратную сторону? Она приподнялась. Взгляд упал на книгу «Тамдинт Итрауэн Узаггар», лежащую рядом на столе.

Обложка блестела в утреннем свете. Анна потянулась к ней, открыла первую страницу. И замерла. Рисунок центра города. На нём площадь и стела: похожая, но другая — намного меньше. Копия.

3.5 Тень солнечного чайника

Техническая академия. Занятие по предмету «Рунные артефакты», которое вёл старый седой гном Гудвин Сэлиндзар:

***

— “Создание артефактов — это настоящее искусство по воплощению особых магических инструментов. Артефакты могут нести в себе специальные магические заклинания и чары. А также они могут функционировать как фильтр, как усилитель или как хранилище маны. На нашем же курсе мы будем изучать взаимодействие артефактов и рун.

Сила артефактов зависит от квалификации создателя и материалов. Это очень тонкий и кропотливый процесс.”

[ Мастер замолчал. Он на мгновение задумался, водя старческой рукой по седой бороде. А затем выпрямился и гордо продолжил. ]

— “Вы, наверное, все знаете про рунический поезд. Именно я занимался разработкой последней модели. 5 лет кропотливой работы. Удалось поднять мощность двигателя на 7% без увеличения количества потребляемого топлива.

Магическим артефактом может стать практически любой объект, если знать его природу, структуру и особенности взаимодействия с маной. Однако…”

[ Мастер Гудвин поднял палец. ]

— “Сколько не пропускай ману через обычный камень — пользы ноль. Для высвобождения настоящего потенциала создают специальные артефакты, где заложен, рассчитан и подготовлен материальный контур или канал для маны, учитывающий физические свойства вещества и форму.

Рунная запись накладывается поверх. Она создаёт информационный контур — команду, логику, условия для взаимодействия с маной. И это очень сложно. Вместе они действуют как система: материя + воля. Говорят даже, что велике учёные в прошлые эпохи создавали железных големов с разумом.

Если просто: артефакт — это тело, руна — голова, а мана их питает.”

[ Мастер прошёлся вдоль доски, взял мел. ]

Анна перестала писать. Железные люди? Насколько же сильны они могли быть? У них же нет крови. А душа?

— “Артефакт состоит из набора компонентов и материалов. Тип материала: дерево, живая ткань, жидкость, металл или их сплавы. Их процентное соотношение, структура материала, расположение компонентов. Всё надо учитывать, чтобы задать требуемую функцию, которая затем будет работать.

Руне нужна энергия, которая будет питать артефакт. Это может быть:

- природная энергия из окружения, как свет солнца, жар огня, лунный свет, преобразуемая затем в ману;

- мана, передаваемая от мага;

- мана из компактных источников, как манакристаллы или другие созданные ёмкостные источники.

И сегодня мы с вами займемся созданием первого рунического артефакта.”

[ Мастер взял паузу. Студенты заметно оживились, глаза загорелись. Именно за этим они и шли учиться. Мастер Гудвин довольно наблюдал. Это была его сцена. ]

Анна задумалась: Первый магический артефакт…. это так интересно. Может это будет фонарь? Или какой-нибудь маленький полезный предмет? На миг ей вспомнились брат, сосновая шишка и запах смолы после дождя.

[ Гудвин улыбнулся. ]

— “Все представили, что бы хотели сделать? Возможно, вы это создадите потом сами. А мы пока займемся солнечным чайником. Точнее не самим чайником. А практикой по нанесению последней рунической записи, которая будет собирать свет и переправлять энергию дальше, на руны нагрева, если так можно выразиться.

Это один из самых простых и практичных артефактов с внешним источником энергии, которую можно преобразовать в ману. Когда светит солнце, то всегда можно будет попить горячего чая, хоть и придётся подождать немало. Руна запуска основана на стабильной солнечной руне Солгрин. Солнечный свет имеет довольно невысокую интенсивность энергии, поэтому ждать надо долго, а опасность низкая. Максимум перегрев чайника, но металл справится. Это одна из самых безопасных конструкций.”

[ Мастер Гудвин достал из шкафа 21 солнечный чайник. Они были полностью чёрного цвета. Он подозвал двух студентов, они помогли их распределить вместе со специальной плотной чёрной рунической бумагой, особыми белыми чернилами и свитком. ]

— “Так, я вижу вам раздали все нужные материалы. На чайнике уже имеются специальные руны:

- материальная руна — описывает объект как закрытую ёмкость и преобразует поступающую ману в тепло;

- руна потока — описывает внутренние каналы, по которым течёт мана;

- руна стабилизации — предотвращает всплески маны и равномерно её распределяет.

Вам нужно изобразить на рунической бумаге такую же руну, что на свитке. Это руна сбора солнечной энергии и преобразования в ману. Затем оберните листом чайник. Руна должна начать слабо светиться, а от чайника появится мягкое тепло.

Если допущена ошибка, то лист либо не активируется, либо даст совсем слабый эффект, почти незаметный, либо будет нагреваться сам по себе.“

***

Анна подняла руку. Гудвин Сэлиндзар увидел её и кивнул.

— Мастер, а почему чайники и бумага чёрные? Это надо для какого-то эффекта?

— Хороший вопрос и предположение, Анна. Свет — это поток энергии, который летит, словно ветер. Днём мы его видим, а ночью — нет. Так почему чайник чёрный?

— Вы хотите сказать, что чёрный цвет поглощает энергию? — задумчиво спросила Анна.

— Именно, молодец. Лучи падают и поглощаются, поэтому нам кажется, что объект чёрный. При наличие какого-либо цвета на материале часть лучей отражается. Это эффект восприятия. Законы физики. А теперь за работу. День выдался ясный.

Анна развернула свиток. Это очень сложно. Хорошо, что на нём было описание внизу. Схема изображала крупный квадратный контур с лёгкими наружными зачесами — стабилизаторами потока. Внутри, на трёх сторонах рамки, кроме верхней, были нанесены миниатюрные руны Солгрин, каждая с тремя короткими штрихами — для захвата лучей. Верхняя сторона оставалась свободной, направляя энергию вверх.

Центральная часть содержала две ровные вертикальные параллельные линии — главный канал подачи солнечной энергии. К каждой из них под острым углом примыкал короткий диагональный штрих, выполняющий функцию запуска. Над каналом, почти касаясь рамки, располагался полукруг — символ световой арки, а под ним точка-узел концентрации, собирающая и преобразовывающая солнечный импульс в единый поток маны.

Анна достала свой набор кистей «Три Лепестка Вдохновения». Без тонкой синей и средней зелёной здесь было не обойтись. Вокруг она то и дело слышала вздохи студентов. Она уже хотела приступить к работе, как её отвлекла другая сцена.

К воротам академии подъехала чёрная карета — гладкая, как чёрный мрамор — с отделкой из жёлтого сафьяна. Обода колёс позолочены. На дверях гравировка в виде гранённых драгоценных камней. Перед каретой неслись три пары тёмно-гнедых. На лбах лошадей сверкали небольшие гербовые пластины в форме заострённого ромба. Прохожие удивлённо оглядывались.

Выглядит как-будто из сказки. Какой-то богач, — подумала Анна, заметив её из окна. В городе она таких ещё не встречала, но быстро отбросила мысли и продолжила скрупулёзно выводить руну.

***

Охрана проверяла документы у подъехавших. Бреннан фон Варенбелл — статный мужчина в тёмно-бордовом пиджаке — сидел внутри кареты и барабанил пальцами по подлокотнику. Вскоре карета заехала в ворота и остановилась.

— Ваше высокородие, мы прибыли, — произнёс слуга, открыв дверь кареты.

Бреннан холодно кивнул, поднимаясь со своего места. За ними, стоя у окна, наблюдал ректор академии. Лицо — строгое, недовольное. Руки за спиной.

— Пожаловали. Ведут себя так, будто они здесь хозяева, будто это их богатства, — ректор сказал так, как будто застиг воров в своём амбаре.

Он отошёл от окна и сел в кресло. Раздался удар кулаком о стол.

— Ни толики почтительности. Ни толики уважения. Ещё этот его придурок-сын. Мог ли я когда-нибудь представить, что ученик, ещё и человек, будет угрожать другим. В моей академии! О, нет. Мы позволяем слишком многое этим людям. Всё это до добра не доведёт.

***

Ближе к концу занятия пара студентов подняли руки. Им удалось, — отметила Анна немного удручённо.

— Неплохо, — сказал мастер, — уже два студента справились. Порой и никто не справляется с первого раза.

Перед самым звонком была поднята ещё одна рука. Анна повернулась. И Дзоргрит справилась. А я нет. Это сложнее, чем я думала. Может я просто недостаточно стараюсь?

— Кто не выполнил задание, тот может взять солнечный чайник домой и практиковаться дальше. Это и будет ваше домашнее задание. А три наших героя, могут отдыхать, — сказал довольно мастер Гудвин.

После учёбы дома, пока было светло, Анна практиковалась с начертанием руны, но результат был неудовлетворительный. Она ловила форму, но не чувствовала смысла. Солнце оставалось для неё просто светом, а не живым теплом. Начало темнеть.

— Что я делаю не так? — произнесла Анна, когда уже готовила еду.

Наступил ужин. Анна и Томер сидели за столом.

— Анна, что-то не так? Выглядишь, как холодный чай без мёда, — сказал Томер и хохотнул.

— Да, чай… С солнечным чайником проблемы. Не могу изобразить правильную руну, — устало и печально ответила она.

— Эх… — Томер задумался, а затем гордо добавил: — Помню, помню. Я когда учился, то первым в группе был, кто освоил. А что не получается?

— Линии вроде верные, но греется либо лист, либо очень слабо.

— Я когда выполнял это задание, то представил: тёплое весеннее солнце восходит; я иду по дороге и ощущаю его лучи, на сердце становится теплее; снег в горах тает. Или что-то в этом роде. Главное передать личное восприятие и смысл. Руны — это зеркало души.

— Я понимаю. Элгрид Гордхолл нам сказала приблизительно тоже самое, — ответила Анна и вздохнула.

— Кстати, слышал — одного из студентов арестовали за угрозы. Тейлора фон Варенбелла. Его отец примчался из Урбита вытаскивать сына, — сказал Томер и подмигнул.