Ересь Песков Времён: Сломанный Круг

— И что делать?

— Лучше всего использовать помощь тёмного высшего мага, который создаст кольцо. Это позволит избежать самых опасных рисков, но одновременно и добавит проблем в будущем.

Непонимание возникло на лице Анны.

— Высший маг может помочь создать кольцо. Но почти наверняка оставит в нём тёмный отпечаток, что позволит снять его в любой момент. Тогда ядро взорвётся, а ты умрёшь.

Анна почувствовала холодок в груди. Это был не ученический контракт.

— Значит, это… как ошейник? — она задала тяжёлый вопрос.

— Пока не обретёшь магическое тело, то в каком-то роде да.

3.15 Алый камень перемен

После долгого учебного дня комната встретила Анну тихим полумраком и теплом знакомого уюта. Она закрыла за собой дверь, на мгновение задержавшись, чтобы перевести дыхание. Последний экзамен был сдан на отлично. С создания ядра маны прошла уже две недели. Анна сначала переживала за Томера, но после приёма зелья он быстро поправился.

Теперь всё стало ощущаться холоднее и спокойнее. Но пальцы всё равно сегодня чуть дрожали — то ли от усталости, то ли от тех мыслей, что не отпускали её с самого утра. Прошёл всего один год жизни в столице. Но казалось, что это была вечность. Она торопливо подошла к зеркалу. Аккуратно достала из сумки кулон из мельхиора с алым камнем в центре и положила на тумбочку возле зеркала. Послезавтра выпускной у старших курсов. Он точно будет смотреться красиво на мне.

Она посмотрела в зеркало и подумала: Арани — моё настоящее имя. Почти забыла его. В академии все звали Анна Миркнаэль. Даже она сама думала о себе так. Но сейчас в тишине комнаты, она могла быть собой, быть Арани. Она дочка Густава и Иветты, девочка из деревни. Она провела рукой по лицу. Или уже нет?

Белая рубаха слегка помята, ворот стянуло туго — она потянулась к верхней пуговице и аккуратно расстегнула её. Затем следующую. Воздух в комнате показался прохладнее, и она глубоко вдохнула. Под рубахой оказался жилет-лиф — простой, но продуманный: из плотного белёного хлопка, с внутренней подкладкой из льна, слегка потемневший у подмышек от пота после трудового дня. Без рукавов, с V-вырезом, он плотно, но без давления прилегал к телу, словно вторая кожа. Чашечки из мягкой ваты незаметно поддерживали грудь — достаточно, чтобы не чувствовать тяжести, но не стеснять движения во время бесконечных занятий и беготни между корпусами.

Она провела ладонями по бокам. Там, где в тело впивались регулируемые кожаные шнуровки — остаток утренней заботы о посадке. Теперь каждое прикосновение, кажется, ощущается острее. Она потянула шнуровки, узлы разошлись, и жилет тут же стал мягче, будто вздохнул и отпустил её напряжённые мышцы. После создания ядра всё чувствуется иначе. Даже одежда.

Развязав завязки спереди — простые полотняные петли — она сняла жилет и ощутила, как по плечам и спине разлился лёгкий холодок свободы. Она опустила его на скамью, оставшись в одной сорочке, прикрыла глаза и провела рукой по вискам. Ни давящих косточек, ни колющих лямок. Только удобство. Даже этот лёгкий жилет напоминал, как сильно её тело работает каждый день.

На груди висел деревянный амулет, простой, потемневший от времени. Она провела пальцем по его поверхности — тёплой, знакомой. На нём был изображён Коловрат — орнамент в виде вращающегося колеса с прямыми лучами, напоминающего солнечный диск, — олицетворяющий солнце, движение, жизненную энергию и космический порядок. Один из символов старой веры, теперь запрещённый Священной Церковью Человечества.

Арани носила его столько лет, что сама не помнила себя без него. Последний подарок матери. Мама надела его на шею в моё день рождение, день отъезда. Тогда я была ещё совсем маленькая. Она не помнила этого. Для неё он в первую очередь был символом памяти, напоминанием её жертвы, чем каким-либо элементом божественной связи.

Взгляд скользнул чуть ниже на тумбочку — на ней лежал кулон с алым камнем. Он казался будто живым: ловил свет, собирал его в глубине и отдавал мягким алым отблеском. Она вспомнила блестящие огни драгоценностей в магазине «Бриллиантовый Перламутр», который был Урбите. Этот я нашла сама… Хоть и у трупа, — отметила она про себя. Она знала, что должна показать его Томеру. Знала.

Но сердце забилось быстрее, тревожно, но и как-то… притягательно, и мысль об это стала скользкой и неважной. Она ещё раз посмотрела на своё отражение. На амулет. На кулон. На себя — ту, которой была вчера и которой, возможно, станет завтра. Она провела пальцами по шершавому материалу, медленно сняла завязку из конопляной бечёвки. Рука задержалась на пару секунд. Она аккуратно положила амулет рядом, словно боясь, что он ударится или потеряется.

Потом она взяла кулон. Его поверхность была холодной, почти ледяной. Подняла цепочку, на мгновение задержалась, будто спрашивая себя: «действительно ли я готова?» И всё же надела.

Алый камень коснулся кожи, лег тихо, уверенно, словно давно искал своё место. Чуть упёрся в ложбинку у основания шеи — не тяжело, но ощутимо, словно напоминая о чём-то важном.

Она смотрела на себя в зеркале и любовалась. Мельхиор недорогой, но выглядит, как серебро. Красиво. Я словно другая, не из деревни, будто элегантная знатная леди… Анна Миркнаэль. Она — я? Или я — она? И чувства… Восторг? Статус? Она провела пальцем по цепочке. Алый блеск. Показывалось, что вместе с ним в комнате заиграли свет и тьма. Или это она сама стала другой? Ещё на один шаг, но уже необратимый для прежней Арани.

Стук в дверь. Арани вздрогнула. Пальцы метнулись к кулону. Сердце болезненно ударило под рёбра. Тьма не вспыхнула. Только тяжёлое присутствие — холодное, собранное.

— Анна? — раздался голос Томера за дверью. — Ты уже вернулась?

Анна. Всё таки Анна…. Томер дома. А я даже не заметила. Обычно Томер ещё был на работе, а после почти безвылазно сидел у себя в мастерской. Сегодня она прошла по дому как в тумане, слишком поглощённая собой.

— Мастер, пожалуйста, подождите. Я скоро выйду сама! — выкрикнула она.

Анна подождала, пока шаги Томера удалились, а затем начала переодеваться. Вскоре она уже стояла в мастерской. Мастер сидел за столом. Его волосы были, как обычно, слегка растрёпаны, а на пальцах виднелись тёмные следы чернил и порошков. Взгляд сначала скользнул по её лицу, потом ниже — к шее. На алом камне он задержался чуть дольше.

— Хм… — протянул он. — Вижу, экзамены закончились, и ты сразу решила стать важной госпожой.

— Я просто примеряла, — застенчиво сказала Анна.

— Конечно. Все великие катастрофы начинаются с этого: «я просто примеряла», — пробормотал Томер.

Он встал и подошёл ближе. В его глазах мелькнуло то выражение, которое Анна уже знала: не бытовое любопытство, а исследовательская настороженность.

— Покажи-ка.

Она коснулась кулона пальцами.

— Это ненастоящий рубин, — сказала она тихо, не раскрывая истинную тайну происхождения камня. — Ювелир очень хорошо постарался. Он огранил и сделал оправу. За доступную цену.

— За доступную цену, — повторил Томер с каким-то подозрением. — Ладно. Выглядит красиво.

Томер сел за стол.

— Кстати об академии, — продолжил он. — Как последний экзамен?

— Отлично.

— Хм… Значит, по крайней мере в учёбе тёмное ядро тебя не испортило.

— Я не уверена, что оно вообще меня улучшило, — сказала Анна и тут же пожалела о сказанном.

Томер посмотрел на неё внимательнее. Повисла короткая пауза. В доме было тихо. Из открытого окна тянуло вечерней прохладой. Где-то вдалеке гудел город: стук колёс, далёкие голоса, звон металла.

— Послезавтра выпускной у старших курсов, — сказала Анна, будто между делом. — Нашу группу тоже звали. Хотя бы посмотреть.

Томер вскинул брови.

— И ты собралась туда?

Анна чуть смутилась.

— Может быть.

— Нет, — сказал он сразу. — Не стоит.

— Почему?

Томер вздохнул, словно объяснял очевидное ребёнку, хотя сам понимал, что дело не так просто.

— Потому что ты только две недели назад сформировала тёмное ядро маны. Потому что я до сих пор не уверен, как именно оно стабилизировалось. Потому что ты уже и так натворила столько дел, что на троих хватит. Потому что скопление людей, шум, алкоголь, чужие эмоции, музыка и обычная человеческая глупость — не лучший фон для тёмного мага, который сам пока до конца не понимает, что с ним стало.

Анна хотела возразить, но слова застряли. Перед внутренним взором почему-то всплыли не старшие студенты, не танцы и не зал, а голубые глаза Грэя в тени деревьев. Он, наверное, тоже будет там. Анна попыталась представить: она входит в зал, видит его. Он улыбается. Или не улыбается. Я его любила? Кажется, да. Мечтала о поцелуях. Но что это была за любовь?

От этой мысли где-то внутри на миг шевельнулось что-то неприятное — не боль, не ревность, не тоска, не страх, а глухое знание: даже если бы она пришла, это было бы уже не то. Не та девочка, не те желания, не тот поцелуй. Грэй не узнает меня. Да и я его, наверное, тоже.

— Я всего лишь хотела посмотреть, — сказала она чуть суше.

— Я понял, — Томер склонил голову набок и посмотрел вниз. — А теперь, раз уж мы заговорили о том, что с тобой стало. Покажи плечо.

Анна молча села на стул возле стола и отвела ткань рубахи с правого плеча. Кожа там давно уже не выглядела обычной. Если не знать, можно было принять изменения за странную сеть бледных родимых линий или тонкие следы давно заживших ожогов. Но при внимательном взгляде было видно: под кожей жил рисунок. Живая руна Кайдарнак не пульсировала теперь открыто, не жгла, не требовала выхода, как раньше. Она словно ушла вглубь, стала частью плоти.

Томер достал откуда-то из-под стола узкую дощечку из чёрного дерева. По поверхности шли серебряные дорожки рун, а в центре был вставлен матовый кружок прозрачного камня. Он положил дощечку на ладонь Анны, прислонил к дощечке свой палец и что-то произнёс. Руны вспыхнули.

Анна почувствовала лёгкое покалывание в коже, как если бы холодный воздух вдруг стал плотнее.

— Интересно, — пробормотал он.

Томер поднёс дощечку ближе к её плечу. Серебряные линии на мгновение ожили, пробежали по поверхности тусклым светом, но потом замерли.

— Странно. Очень странно.

— Что? — спросила Анна.

Томер убрал артефакт, но отвечать не спешил. Затем посмотрел на неё — не как на ученицу, не как на ребёнка, а как на явление, которое пытался понять.

— Если бы я не знал, что именно произошло в той пещере, — медленно сказал он, — я бы решил, что ты едва-едва научилась использовать ману и ты просто маг первого уровня, без ядра. А твоя тёмная мана… — он замолчал, подбирая слово. — Она слишком спокойная.

— Это плохо? — спросила Анна.

— Я не люблю слово «плохо» в науке. Я люблю слово «опасно». — Он провёл ладонью по бороде. — Обычно тёмная мана активна и проявляется намного более заметно. Ты же словно прикрыта слоем льда. Всё внутри есть, но снаружи почти ничего не видно.

Анна опустила взгляд на собственные руки. Пальцы и правда выглядели спокойными. Не было прежней нервной дрожи после эмоционального напряжения, не было того ощущения, что тьма вот-вот вырвется.

— Значит, про меня не узнают? — спросила она.

Томер усмехнулся криво.

— Вот именно это и пугает. Даже специальная рунная техника почти не показывает, что ты маг второго уровня. Для многих это было бы мечтой. Для меня — дурным признаком. Слишком гладко. Слишком тихо.

Он встал, подошёл к окну и на секунду задумался.

— Возможно, дело в самой технике. В её ледяной природе. Возможно, ядро не подавляет тьму, а запечатывает её в устойчивой форме. Возможно, — он повернулся к ней, — ты теперь будешь выглядеть безопаснее, чем есть на самом деле.

Анна молчала. Последняя фраза не испугала её так, как, наверное, должна была. Внутри отозвалось только ровное, тяжёлое присутствие. Безопаснее, чем есть на самом деле. Эти слова легли в сознание как новая одежда — чужая, но удобная.

— Не смотри так, — сказал Томер. — Я не восхищаюсь. Я предупреждаю.

— Я поняла, мастер.

— И всё же… Жива. — Он ещё раз скользнул взглядом по её плечу. — Контуры и ядро маны сформированы. Руна Кайдарнак кажется спокойной. На таком фоне даже мне хочется сказать что-нибудь ободряющее. Но я не стану портить себе репутацию.

Анна невольно улыбнулась.

— Домой на летние каникулы поедешь?

Улыбка сползла с её лица. Перед глазами почти сразу встала деревня. Тёмные брёвна дома, знакомый двор, грубые руки отца, узкие тропы между склонами, запах сырой земли после дождя. И тут же — другое: невозможность вернуться прежней, необходимость скрывать новую силу, жгучее чувство долга, которого никуда не деть. Она не знала, как всё рассказать отцу. Просто ехать домой, чтобы побыть дочерью, уже не получалось. Слишком дорого обошлось её новое имя.

— Нет, — ответила Анна. — Мы с Дзоргрит собираемся подзаработать летом.

— Это уже звучит как дурное начало.

— Мне нужны деньги, — тихо сказала Анна. — Я должна вернуть вам долг. За книги. За зелье. За свитки. За… всё. И он большой.

— 17 золотых, — напомнил Томер.

— Я помню каждый предмет из списка, — сказала тяжело Анна, представив огромную сумму, которая давила на неё, как гора.

Томер посмотрел на неё долго. Потом прошёлся по комнате, переставил с места на место какой-то пузырёк на полке — не потому, что надо было, а потому, что думал.

— И где именно вы собрались подзаработать? — спросил он наконец.

— Создать отряд в гильдии наёмников.

— Отряд наёмников, — со скепсисом повторил Томер. — Конечно. Почему бы нет? Ты только что едва не умерла, стала тёмным магом, и теперь решила поискать себе опасную работу. Всё очень разумно.

Анна выдержала его взгляд.

— Я уже не ребёнок. Вы должны понимать.

— К сожалению, понимаю, — проворчал Томер.

Повисла тишина. С улицы донёсся далёкий смех. Где-то в академическом квартале, наверное, уже праздновали окончание года. Обычные студенты, обычные разговоры, обычное лето. Анна вдруг поняла, что не завидует им так сильно, как могла бы раньше. Ей было только немного… пусто.

Томер, похоже, уловил что-то в её лице.

— Ты правда хотела на этот выпускной? — спросил он неожиданно мягче.

Анна не сразу ответила.

— Не знаю, — сказала наконец она. — Может быть, просто посмотреть. Как у нормальных людей заканчивается год.

— А у тебя он закончился? — спросил Томер.

Она подняла на него глаза. На этот вопрос не было простого ответа. Первый год в столице действительно закончился. Она приехала напуганной девочкой с чемоданом. Сейчас она... кто? Тёмный маг. Убийца. Человек с другим именем. Анна Миркнаэль. Которая должна в разы больше денег. А той девочки больше нет. Где-то по пути она отстала, умерла или превратилась во что-то иное.

— Да, — сказала Анна тихо. — Думаю, закончился.

Томер кивнул, будто услышал нечто важное.

— Тогда не ходи смотреть, как заканчивается чужой. Тебе от этого только хуже станет.

— Хорошо.

— В гильдии наёмников не берите опасные задания. Хотя новичкам стараются такие не давать. Но всё равно.

Анна кивнула и пошла к выходу.

— И, Анна, — обратился Томер, когда она почти вышла из мастерской.

— Да?

— Ты стала выглядеть… взрослее и спокойнее. Но не вздумай считать это похвалой.

Анна вернулась к себе в комнату. Близился вечер. Она подошла к зеркалу и долго смотрела на своё отражение. Открытая шея, распущенные волосы, кулон с алым камнем. Первый учебный год закончился, — подумала она. Где-то внутри, глубоко, под грудью, новое ядро отозвалось тихим неподвижным холодом. Не угрожающим. Не утешающим. Просто присутствием.

Взгляд опустился на тумбочку. Деревянного амулета с коловратом не было.

— Где же он? — тихо с испугом произнесла Анна. — Я же его точно оставила на тумбочке.

Анна замерла. Страх. Где-то глубоко. Он возник. И рванул. Анна метнулась к тумбочке, открыла дверцу. Одну. Вторую. Всё обшарила. Амулета не было. Она заглянула за тумбочку. Опустилась на пол посмотрела под неё. Затем подошла к кровати. Откинула подушку. Заглянула под кровать. Пыль. Темнота. Пустота.

Где? Куда он делся? В панике она встала, перепроверила все места ещё раз.

Его нигде нет. Возникло чувство утраты. Такое сильное чувство, какое она ещё не ощущала после создания ядра маны. Она упала на кровать. Подарок мамы. Но как? Куда он делся? Анна сжала кулон с алым камнем. Рука дрожала.

— Это ты! Ты виноват! — со всхлипом сказала она.

Она хотела сорвать его и выкинуть. Прохлада разлилась от кулона. Не как лёд. Как... забвение. Гнев угас. Страх угас. Осталась пустота. Анна лежала. Она просто лежала, ни о чём не думая.

Ещё одна нить, ведущая в прошлое Арани, оборвалась. Может быть самая дорогая для неё нить. Домой она уже не поедет. Не сейчас. Может быть позже, но не сейчас. Лето не будет передышкой. Оно станет продолжением пути — только уже без лекций, без безопасных стен академии, без права притворяться просто ученицей. Оно станет началом другого пути, более опасного.

***

Следующий день. Другая часть города. Три гнома строили планы. Дэргор, Томер и ещё один пожилой гном по имени Кормак сидели за столом в какой-то комнате.

— Томер, хитрый лис, какой себе экземпляр нашёл, — сказал с поддёвкой Кормак.

— Она не экземпляр, а моя подопечная, — недовольно буркнул Томер.

— Да, да. Ещё и технику где-то взял для создания тёмного ядра. Совсем не бережёшь её.

— Что вы ворчите, как старые пердуны? — вклинился Дэргор. — Мы здесь собрались за другим. Томер, Анна же теперь тёмный маг. Она может пригодиться в том месте?

— Да. Я давно изучаю те схемы. Вы знаете. Для взлома сложных рунических печатей помощь тёмного мага будет как нельзя кстати.

— У нас наконец появится шанс их взломать? — с горящими глазами спросил Кормак.

Томер кивнул и сказал:

— Да. В ноябре будет полное лунное затмение, печати ослабнут.

— Отлично, отлично, — воодушевился Кормак, отпил пива и облизнул пенные губы.

— Как будем делить найденное? Нас теперь больше, — спросил Дэргор.

— Поровну на всех, — сказал Томер.

— Ха, Томер, не будь таким жадным, — косо посмотрел Кормак. — Если она будет полезна, то я согласен выделить ей половину от доли на гнома, но не монетой больше.

— Я согласен с Кормаком. Она новичок. Но и маги с ядром маны на дороге не валяются, к тому же тёмные. После того трупа, найденного в пещере, мне до сих пор не по себе, — сказал Дэргор

Повисла пауза.

— Я думаю, она может стать нашим козырем, если возникнут проблемы, — ярость мелькнула у него в глазах, и он добавил, — или если появятся конкуренты.

— Тогда за успешное дело! — Кормак поднял кружку с пивом.

Дэргор и Томер присоединились. Гномы стукнулись и выпили залпом.