Ересь Песков Времён: Сломанный Круг

Анна уставилась на него. Вилка замерла в воздухе. Значит это не «Тень». Тейлор. Лицо его всплыло в памяти — самоуверенная улыбка, кулон с бриллиантом, взгляд сверху вниз. Что он теперь сделает? Пальцы сжались на ручке вилки так, что побелели костяшки.

— Анна, — Томер нахмурился, — ты в порядке?

Она разжала пальцы.

— Да. В порядке.

Нет, не в порядке. Он меня не простит. Томер же принялся за тушёное мясо баранины. Анна приготовила его сама.

Так они и сидели, пока мастер не вытер рот салфеткой и не заговорил:

— А не хочешь попробовать изобразить другую руну? Также для солнечного чайника. Но принцип работы другой. Представь! Будет работать даже без света.

Анна посмотрела на него вопросительно с удивлением, но ничего не ответила.

Томер задумался: Если хотя бы будет небольшой отклик на тёмную руну — значит, талант к ним есть. Артефакт на экзамене показал проблемную предрасположенность к тёмной мане. Надо проверить. Риск невелик — лист с руной должен быстро сгореть, если что-то пойдёт не так. Затем он поднялся и вышел.

Вернулся он уже со свитком. На нём была изображена странная руна: линии разной длины, асимметричные штрихи, полукруги. Сложнее раза в три точно, — подумала Анна, чем та, с которой у неё и без того были проблемы. Она недоверчиво посмотрела на мастера.

— Если будет желание, просто попробуй. Да, она сложнее. Это, можно сказать, моя частная работа. Я исследую нестандартные руны. Эта собирает природную энергию разных типов, поэтому сможет работать и без света. Ну… или по крайней мере, я так надеюсь. Но она уже опаснее обычной руны, задействует тёмную ману. При её начертании надо представить тьму: к примеру, ночь и энергию циркулирующую в ней. Встраивается в ту же рунную систему, что и на чайнике.

Анна сидела и ничего не говорила. Она чувствовала, что её толкают к какому-то опасному мероприятию. Томер же решил, что у него выторговывают более выгодные условия.

— Если справишься, я даже куплю, что захочешь. Конечно, в рамках разумного. Но если почувствуешь усталость или головокружение — сразу останавливайся. Понятно?

Она всё-таки решила попробовать и кивнула.

— Я серьёзно, — Томер посмотрел ей в глаза. — Не рискуй.

***

Роскошно обставленная комната. Тейлор фон Варенбелл стоял в центре, потупив взгляд в пол.

— Подними голову, — раздался властный мужской голос.

Он осторожно поднял. Их взгляды пересеклись. Перед ним стоял его отец Бреннан. Как в тот же момент по лицу прилетела хлёсткая пощёчина.

— Ты что придурок?! — громко, чуть не закричав, произнёс отец. — Мне пришлось бросить все дела и примчаться сюда.

Щека жгла. Тейлор потёр её рукой. Отец ещё никогда не бил его по лицу.

— П-прости. Я просто хотел немного приструнить эту наглую выскочку.

— Приструнить? — отец кипел. — Да там были угрозы. Мне пришлось вызволять тебя из-под ареста, будто какого-то преступника. Боже, за что мне это? Наша семья должна прокидывать мосты, налаживать связи. Именно на этом мы заработали состояние. А ты?

— Я перегнул палку.

— Ну, хоть это ты понимаешь. Больше не приближайся к той девочке, — произнёс Бреннан фон Варенбелл и, хлопнув дверью, вышел.

Тейлор остался один. Он стоял неподвижно, сжав кулаки. Затем рванулся к столу, схватил стул и швырнул об стену.

— Да. Не сейчас. Я не подойду к ней сам. Для этого есть другие люди, — злобно произнёс Тейлор.

***

Полуночь. Томер вышел из мастерской и устало проворчал:

— Опять провозился допоздна.

Он направился на кухню, чтобы чем-нибудь перекусить. Приблизившись ко входу, он остановился, на стене был красноватый отблеск и, как сначала показалось, под потолком дым. Он рванул в кухню.

Было темно. Лишь сбоку светило красное пятно. Он зажёг фонари. На кухне клубился пар словно туман — густой, липкий. На металлической плите вовсю кипел солнечный чайник.

— Как она смогла? Неужели у неё получилось? — воодушевлённо произнёс Томер.

Он вдохнул. Это был не запах дыма, металла. Пахло чем-то живым. Как тиной и разложением на болоте ранним утром, — возникло сравнение в голове. Томер понял: Не получилось. Или я ошибся в схеме? Эх, эти тёмные руны очень сложны и нестабильны. Крышка чайника побрякивала, а по кругу его обвивал раскалённый до красна лист со странной руной, сияющей фиолетово-жёлтыми переливами, которую он сам предложил использовать Анне во время ужина.

Взгляд Томера скользнул вниз, и он увидел её. Анна лежала на полу. Томер испугался и подбежал. Пульс есть. Живая. Слава шестерёнкам. Она лежала без сознания. Он поднял её на руки, отнёс в комнату и аккуратно положил на кровать. Лоб был горячий. Томер подставил ладонь ко рту.

— Дыхание ровное. Повезло. Всего лишь ментальное переутомление, — произнёс Томер и облегчённо выдохнул.

Он поспешил обратно в кухню, по пути забежал в мастерскую и схватил первые попавшие под руку металлические клещи и защитные перчатки.

Уже в кухне Томер схватил чайник за ручку и клещами стал отдирать лист с руной. Лист с трудом, но поддавался. Под ним местами открылись прожжённые в металле отверстия, кипяток хлынул наружу, ударил пар. Руки Томера обожгло, но он стиснул зубы и продолжал тянуть. И вот — последнее движение руки, лист был оторван.

— Проклятье… Я не должен был давать ей эту руну. Слишком рано. Слишком опасно, — оседая на пол и тяжело дыша, произнёс Томер.

Он посмотрел на обугленный лист с руной. Руническая цепь была разорвана. Процесс прекратился. Продырявленный чайник медленно остывал. Из нижних отверстий ещё медленно вытекала вода.

— Отделались небольшим испугом. Но отклик был. Значит, талант к тёмной мане есть.

***

На следующее утро Анна с трудом встала. Она была в одежде. Голова раскалывалась. Она лишь помнила, что прошлым вечером практиковалась с солнечным чайником, но его нигде не было видно. Мастера Томера уже не было. На кухне был какой-то беспорядок. Разбираться времени не было, она быстро собралась и поплелась в академию.

Соседняя улица. Мусорный бак. Чёрный солнечный чайник лежал под грудой мусора. Прожжённые дыры зияли, как раны. На дне — светлая линия. Тонкая, еле заметная. Что-то упало сверху. Бак дрогнул. Линия шевельнулась. Медленно, словно веко, она разошлась. Глаз. Зрачок цвета крови уставился в черноту. А затем глаз моргнул.

3.6 Зимний город

Зима. Близился новый год. Около 3 часов дня. Чёрная карета остановилась в южной части города у таверны с закопчённой вывеской «Весёлая Кирка». Двое в чёрных плащах с капюшонами вылезли. Один был высокий широкоплечий человек, другой — молодой парень с высокородным видом, Тейлор фон Варенбелл.

Они зашли. В таверне было почти пусто. Подошли к стойке, за которой гном-бармен протирал пивные кружки.

— К Кольдморгу, — сказал высокий и подал одну серебряную монету.

Бармен не обратил внимания. Высокий подал ещё одну.

— Пойдёмте, — сказал холодно бармен.

Они спустились в подвальное помещение. За столом сидело двое гномов и играли в карты. Гномы удивлённо взглянули на них. У одного была татуировка на руке с киркой и ножом накрест. Он резким движением вынул кинжал.

— Ха, какие гости, люди, — произнёс он злобно хриплым голосом.

Высокий вынул лист с изображением Анны и передал. Внизу подпись: «Анна Миркнаэль — студентка технической академии по обмену с севера. Бедные дворяне, без влияния». Далее шло описание: где живёт, приблизительный распорядок дня.

— Нужно, чтобы она поняла свою ошибку, — сказал Тейлор и, вспомнив лицо отца, добавил: — Не переусердствуйте. Мне не нужен труп или калека.

Гном с татуировкой взвесил лист на ладони.

— Академия, — произнёс он. — Значит дороже.

Тейлор кинул увесистый мешок с монетами.

— Половина сейчас. Остальное потом.

Гном с наколкой развязал шнурок, заглянул внутрь и криво усмехнулся.

— А если она с первого раза не поймёт?

Тейлор выдержал его взгляд.

— Тогда объясните доходчивее.

Гном с наколкой протянул руку, Тейлор решительно шагнул и пожал её.

***

Несколько дней спустя, 24 января.

Анна вышла из технической академии. С неба не спеша опускались пушистые хлопья белого снега. Они поблёскивали на солнечных лучах. Спустившись по ступенькам, Анна остановилась. Тёплое бордово-коричневое пальто из шерсти отлично смотрелось на молодой девушке. Сверху вязаные серый шарф и шапка.

Изо рта шёл пар. Она глубоко вдохнула. Морозный воздух попал в лёгкие. Он бодрил. У неё было хорошее настроение. Закончился первый семестр и экзамены. Она всё сдала, и по оценке мастеров была одной из лучших в группе на Факультете Рун. Через два дня у гномов Новый 3356 год. Наконец можно отдохнуть.

Анна, немного поразмыслив, двинулась по оживлённой улице в сторону дома. Снег укутал Беланкор мягким одеялом. Гирлянды тянулись по зданиям, переливаясь мягкими цветами. Раздавались звуки колокольчиков. Гномы спешили за покупками: корзины, свёртки, ленты, мелкие подарки.

Вывеска «Медовый Лес» встретилась на пути. Анна не удержалась и всё же зашла. Она на секунду закрыла глаза. Запах лета: мёд, ягоды, орехи. Торты, пирожные и другие кондитерские изделия стояли на прилавках. Глаза разбегались.

Тёмный переулок с противоположной стороны. За ней наблюдали. Высокий воротник, чёрные очки, серо-чёрная шинель. Гном стоял неподвижно, пока Анна расплачивалась за торт, а потом отступил в тень, будто его и не было.

Анна купила небольшой торт с кедровыми орехами и вышла из магазина. Эх… стоит 5 бронзовых. Почти все оставшиеся деньги уже потратила. Одежда, теперь торт. Этот старый скряга совсем не ест сладости. Ну и ладно, всё-таки праздник. Она улыбнулась и хотела направиться домой, как заметила совсем юного попрошайку, переходящего дорогу в грязной фуфайке со стороны тёмного переулка. Он приблизился и протянул коробочку, в которой виднелись разные медяки.

Не у всех праздник, — с печалью подумала Анна и положила в коробочку крупную медную монету. Хватит хотя бы на булочку хлеба. И пошла дальше.

— Спасибо, госпожа, — донёсся ей вслед детский голос.

Она обернулась почти машинально. Мальчик смотрел слишком спокойно, слишком пусто для обычного голодного ребёнка.

Мастер Томер был дома. Анна оставила торт на кухне и пошла переодеваться в комнату. Вернувшись, она чуть не потеряла дар речи. Томер уже сидел за столом и ел её торт. Лицо у него было почти довольное — редкость для человека, который обычно жил в книгах, свитках и схемах и почти всегда выглядел хмурым.

— Мастер… Вы… Это мой торт!

Томер поднял взгляд, виновато улыбнулся.

— Прости, Анна. Просто... праздник. Захотелось чего-то сладкого. Давно себе не позволял. Я съел всего пару кусочков.

— Да он стоил мне 5 бронзовых! Надо было хотя бы спросить разрешение, — произнесла недовольная Анна.

Была злость, но она потихоньку спадала, когда она посмотрела на него, он выглядел... человечно. Не как строгий мастер, а как усталый старик, которому захотелось маленькой радости.

— Вот держи. Жалование за месяц и небольшая премия от меня за чистый дом. И за торт тоже, — сказал Томер и придвинул 4 серебряных Эйре.

***

Мусорная яма, к югу от столицы. Недавно вывалили очередную партию. Старый чумазый гном Доргэн ковылял к только что привезенной добыче. Слева болтался пустой рукав куртки.

— Доргэн, поторопись я уже здесь! — прокричал ещё совсем юный голос Фликдрана.

Старый гном и хотел бы ускориться, но старая травмированная на рудниках нога сильно ныла. Он взглянул вперёд. Там гордо возвышалась столица. Когда-то он там жил. Но уже давно оставил надежды вернуться. Доргэн лишь надеялся, что в мусоре найдется что-нибудь ценное к празднику.

За час они нашли две булки плесневелого хлеба и полсумки подмёрзших, уже подгнивающих овощей.

— Хоть что-то, — удручённо произнёс Доргэн.

К нему подбежал Флики. И начал весело махать находкой.

— Это что у тебя? Чайник? Дай-ка сюда, — он протянул руку и взял. — Металл неплохой. Эх, жаль, что дырявый. Просто выкинь. А то мать снова заругает. Скажет: хлам притащил.

— Нет. Мой, — буркнул Флики, прижимая чайник к себе.

— Ну, как хочешь. Ладно, пошли. Снег навалил, что уже ни черта не видно.

Старый гном поковылял в сторону хибар у леса, которые виднелись поодаль. Флики назойливо мельтешил рядом.

Ночь. Метель. За окном свистел ветер. Старые ставни постукивали о стены. Флики проснулся. Было холодно. Он с головой залез под одеяло и съёжился. Но всё равно не спалось.

«Тук-тук» — только и раздавалось.

Флики встал. В комнате спали ещё пять человек. Флики подошёл к столу и выпил воды. Рядом возле кувшина стоял найденный на мусорке чайник. От чайника шло тепло. Не такое, как от печки — глухое, плотное, будто он грелся изнутри сам собой. Флики прижал его к груди и почти сразу почувствовал сонную тяжесть в веках. Он уснул. Чудеса. Ему снились чудеса, от которых стынет кровь.

Утро. Доргэн проснулся. Флики уже сидел за столом. Перед ним стоял чайник, а сам он смотрел в стену так, будто слушал что-то, чего не слышал больше никто.

— Флики, — подошёл Доргэн. — Ты чего?

Мальчик медленно повернул голову. Глаза... пустые. Словно смотрел сквозь Доргэна.

— Флики! — Доргэн тряхнул его за плечо.

Мальчик моргнул. Глаза снова живые.

— Дедушка Дор? — голос слабый, испуганный. — Мне... приснился плохой сон.

Доргэн взглянул на чайник. Металл тёплый. Слишком тёплый.

— Выброси эту штуку, — произнёс он.

Флики сжал чайник руками.

— Нет. Он мой.

***

Анна и Томер обедали. Стол был накрыт просто, но с заботой. В центре стоял толстостенный металлический казан с запечённым мясом, нарезанным аккуратными ломтями, вокруг травы и овощи, от него шёл тёплый аппетитный аромат. Ржаной хлеб, порезанный ломтями, лежал в небольшой плетённой корзинке сбоку. Рядом стояла глиняная тарелка с яблоками и орехами.

Анна доела последний кусочек вчерашнего торта с кедровыми орехами. Она аккуратно облизнула губы, чтобы не было заметно. Так вкусно. Она заговорила:

— Мастер, мы с ребятами с факультета сегодня собираемся погулять. Я скоро уйду. Не теряйте меня.

— Хорошо. Только будь осторожна. Не задерживайся допоздна.

Анна кивнула и пошла собираться. Встреча была намечена на небольшой площади напротив академии.

Как ни странно, Анна добралась первой. По периметру площади росли вековые ели. В центре стояла величественная статуя из гранита: гном в броне, в правой руке поднят меч. Она остановилась у неё. Снизу была позолоченная табличка с надписью «Кхандар VI Железнокровый — последний Великий Король Черномории». Она задумалась: Это было так давно, уже почти 3500 лет. Сколько событий произошло с тех пор, но его помнят…

— Анна! — её окликнули.

По тропинке шли трое её однокурсников: Дзоргритт и Кардмилла, они были в тёмно-синих пальто и выглядели, почти как сёстры; Хорглин в серой меховой шубе, он одет был теплее всех. Анна поприветствовала их и сказала:

— Пойдём на смотровую площадку, как планировали?

— Подожди, ещё должен подойти один наш товарищ. Будет для тебя сюрприз, — сказала Дзоргритт с ноткой таинственности.

Хм, сюрприз. Анна повернулась к статуе и заговорила:

— Я заметила, в старых книгах у вас всё делят по эпохам. А в новых просто ставят год.

Дзоргрит нахмурилась.

— Сейчас Эпоха Расколотого Трона. Просто мы не любим это название.

— Из-за войны?

— Из-за поражения, — ответила Дзоргрит. — Черномория пала, короля больше нет, только кланы, правители и вечная грызня.

Хорглин фыркнул:

— У людей не лучше. Год 2945 до какого-то греха. Летоисчисление в обратную сторону, как будто приближается конец света.

— Это да, — согласилась Анна.

Другие гномы кивнули и засмеялись. Наконец показался последний их товарищ, молодой парень в чёрном пальто, которого они ждали — это был Грэй де Ланге. Это удивило Анну. Она видела его на общих занятиях. Он учился как раз на счётное дело, куда её не приняли.

— Приветствую всех, — произнёс запыхавшийся Грей, стряхивая с рукава снег. — Извините, что задержался, кажется, на площади сегодня весь город собрался.

Группа выдвинулась.

— Грей, а ты откуда? — спросил Хорглин.

Опять он пристаёт с расспросами. Хоть не ко мне, — подумала Анна, идя рядом.

— Я из Алийской Империи. Моя семья занимается текстильным бизнесом, держит цеха. Родители решили, что у гномов мне будет полезно поучиться, — рассказал о себе Грэй, чувствуя, что не отделается коротким ответом.

— А как ваш старый император?

— Совсем сдаёт. Хоть народ и любит его, но обостряется борьба за престол. На второй принцессе женился Стор Матиас фон Эрнер. Некоторые даже ему пророчат судьбу нового императора, их род набрал в последние годы большое влияние.

Слова ударили, как если бы кто-то вдруг произнёс «Арани фон Эрнер». Анна почувствовала, как пальцы сами собой сжались. В сердце вспыхнул знакомый жар — но не страх, а глухая, давящая ненависть. Она остановилась. Это моя настоящая фамилия. А теперь я скрываюсь под другой личиной, как и мои родные. Всё из-за этого человека.

— Анна, что-то случилось? — произнесла Дзоргритт.

— Нет, просто одно воспоминание нахлынуло, — догоняя, сказала Анна, но голос дрожал.

Ребята вышли на центральную площадь города. По краям на зданиях висели разноцветные ленты с новогодними пожеланиями. В центре стояли прилавки с блестящими на свету вывесками: новогодние игрушки, сладости, мёд, бочки с выпивкой... Громкие голоса зазывали покупателей. Дети тянули родителей к ним.

Анна почувствовала запах глинтвейна: тёплый аромат вина и пряностей. Он притягивал, но она отмахнулась, вспомнив, как перебрала за столом с Бараздаром и Томером. Чуть поодаль пьяные гномы затягивали песню:

Год прошёл — мы здесь.Камню нужен тост.Лей, лей, не жалей.Кружка — друг, не гость.

Ребята наняли повозку и отправились в западную часть, где вдали виднелись белоснежные пики Уфальских гор. Извозчик, пожилой гном в жёлто-зелёной куртке, не торопясь, вёз пассажиров. Копыта глухо постукивали по утоптанному снегу мощённой дороги.

Они приближались к скале со смотровой площадкой наверху. И вот она показалась. Целая гора, словно разрезанная ножом сверху вниз, — удивлённо подумала Анна. На камне были высечены массивные руны: Родхарн, Ингрумм и Зархулир. Мы твёрже камня в веках. Мы выдержим тьму. Мы двинемся дальше. Смысл рун эхом отдался в её голове.

Дальше был крутой подъём по лестнице, высеченной в скале.

— Я уже не могу, — тяжело дыша, произнесла Анна.

— Мы уже почти наверху, — сказал, рядом плетущийся Грэй.

Да они совсем не устали. Гномы поднимались уверенно, будто на прогулке, горы были их домом. Они прошли ещё несколько лестничных ярусов, когда показалась площадка. Но путь того стоил.

Наверху выл ветер, он нёс холодный воздух с севера. Позади на фоне заката — заснеженный лес и горы, впереди — сиящий разными красками новогодний город из белого камня. Цеха молчали. Большие руны поблёскивали мягким сиянием на величественных стенах. В небе тонким белым серпом таяла луна Фаэтус. Рядом висела полная луна Эребус — тяжёлая, тёмная, она будто молча провожала свою старшую сестру.

Так красиво. Анна любовалась, она была здесь впервые. Хорглин указал рукой. С южной стороны — дым над лесом.

— Наверное, лесорубы или кто из деревень, — сказала Кардмилла. — Перед праздниками всегда жгут больше.

Анна всматривалась дольше остальных.

— Нет, — тихо сказала она. — Дыма слишком много.

Они постояли ещё какое-то время, а затем отправились назад на центральную площадь.

На город опустились сумерки. Площадь была забита горожанами, все ждали. И вот раздался громкий хлопок, Анна вздрогнула, а потом позволила себе улыбку. Огни салюта вспыхивали один за другим, разноцветные, шумные, слишком яркие для ночного неба. Салют был не только огнём. В каждом взрыве, казалось, мелькали символы — краткие, почти неуловимые, словно руны, удерживавшие форму света. Они вспыхивали и тут же распадались, не оставляя следа.

Анна смотрела внимательно, будто пыталась запомнить рисунок. Магия праздника. Вдруг кто-то дёрнул её за полу пальто. Анна обернулась. Позади стоял чумазый мальчишка в рваной одежде, по щекам текли слёзы.

— Мисс, мисс, помогите. Моей сестрёнке стало плохо, — рыдая, произнёс мальчишка.

Он показал в сторону края площади, туда, где у домов на сугробе темнела маленькая фигура. Анна даже не успела подумать, как бросилась к девочке. Салют ещё гремел над площадью, люди смотрели вверх, и никто не заметил, как она выбежала из толпы. Девочка лежала неподвижно с закрытыми глазами.

— Эй… слышишь меня?

Анна наклонилась, протянула руку — и в тот же миг сзади кто-то её схватил. На рот легла мокрая тряпка с тяжёлым сладковатым запахом. Она дёрнулась, попыталась вдохнуть мимо неё, закричать, но салют в небе поплыл перед глазами. Кто-то крепко держал её за руки. Мир качнулся и провалился в темноту.

В небе разорвался последний залп. На площади раздались хлопки, аплодисменты. Гномы провожали старый год. Новый год они встретят завтра в кругу семьи.

— Анна, ну как тебе наш праздник? — произнесла Дзоргрит.

Ответа не было. Дзоргрит повернулась, Анны не было, она словно испарилась.

***

Холодная вода ударила в лицо. Анна открыла глаза. Голова кружилась. Она сидела на стуле, тугая верёвка впивалась в кожу на связанных руках. Под низким потолком висел тусклый фонарь. Пахло сыростью и плесенью. Анна поняла: Меня похитили. Какой-то подвал. Перед ней стояло двое мускулистых гномов в тёмно-коричневых свитерах и в масках клоунов.

— Очнулась, — сказал один.

— Хорошо, — добавил другой.

Он шагнул ближе и без замаха ударил — прямо под грудь, в рёбра. Боль вспыхнула так резко, что воздух сразу оборвался. Стул качнулся и упал с ней назад. Анна закричала, но слышалось лишь мычание. Кляп во рту мешал. Потекли слёзы.

— Рёбра, кажется, треснули, — спокойно сказал он, будто речь шла о доске. — Ну, и ладно. За это нам не доплачивали, но сойдёт.

Анна попыталась вдохнуть и не смогла. Воздух будто оборвался где-то под грудью. Следующий вдох вошёл рвано, через боль, как через нож. Гномы потушили лампу и вышли.

Она осталась лежать связанной на полу, согнувшись пополам. Холод от сырой земли подвала поднимался вверх, по телу, и проникал в кости. Она начала дрожать. Каждый вдох отдавался болью. Наверное, сломаны рёбра. Что со мной будет? Меня не убили. Значит у них другая цель. Что же делать? Даже детям нельзя верить… — мысли истерично крутились в голове.

Прошло некоторое время. Двое в клоунских масках вернулись. Который бил её, подошёл, наклонился и произнёс:

— Один молодой богатенький хмырь просил тебе косточки пересчитать. Знаешь, нам всё равно, мы просто выполняем работу. Но в следующий раз тебе может не повезти.

Он выпрямился. Перед глазами мелькнул сапог. Сильный удар пришёлся в руку. Резкая боль. Что-то внутри плеча сдвинулось неправильно. Рука сразу стала чужой — тяжёлой, бессильной, не подчиняющейся.

— Ты поняла? Не жди, когда тебя прикончат, — сказал он без злости и обратился к другому: — Надевай ей мешок на голову! И потащили!

Дальше была дорога в закрытой повозке с сеном. Её снова усыпили. Анна очнулась уже в грязи возле мусорного бака. Ночь. Она узнала это место. Дом Томера находился на соседней улице. Правая рука опухла и не слушалась. Она потянулась левой и вытащила кляп изо рта.

— Вставай! — скомандовала себе Анна. — А-а-а…!

Она кричала. Резкая боль в груди резала чуть ли не до потери сознания. Но она встала, а затем, осторожно делая вдох и выдох, поковыляла. Только бы не здесь. Только не в грязи. Лишь бы дойти до двери.

Взволнованный Томер сидел у себя в мастерской. На часах 02:20. Дзоргрит с ребятами уже заезжали к нему. Они сообщили о пропаже студентки страже, но новостей пока не было. Мысли прервал стук. Он вскочил и поспешил к входной двери.

— Анна… — потрясённо произнёс Томер.

Она, шатаясь, стояла у входа — вся в грязи, ссадинах и ушибах. Когда она увидела Томера, то стала заваливаться вперёд, теряя сознание. Он подхватил её.

— Тише. Всё, ты дома.

***

Тейлор сидел в кабинете, довольный. На столе — письмо от отца: «Слышал, ту девочку избили какие-то мерзавцы. Надеюсь, что ты не имеешь к этому никакого отношения».

Тейлор усмехнулся. Конечно, не имею. Он взял бокал вина и обратился к человеку в комнате: