Ересь Песков Времён: Сломанный Круг

Высокая математика прошла без особых сложностей. Пока что это был лишь вводный ознакомительный курс с несложными расчётами, которые Анне давались легко. Она хорошо умела считать, так как плотно проштудировала учебники по обычной математике под ворчливым руководством Бараздара.

Перемена только началась, когда Анна закончила конспект и закрыла тетрадь. Следующее занятие пройдёт в этом же кабинете. Можно было немного передохнуть. Из открытого окна веяло ароматом свежей травы, от воды в декоративных каналах поднималась лёгкая прохлада. Несколько студентов рядом обсуждали задания.

Анна уже собиралась открыть книгу, когда услышала характерный звук — как будто кто-то нарочно громко стучит каблуком по полу.

— Ах вот ты где, — прозвучал ленивый, самоуверенный мужской голос.

Она подняла взгляд. Перед ней стоял молодой человек в форме академии, точнее, щёголь: золотая вышивка на вороте рубахи, поверх которой висел массивный кулон с сверкающим бриллиантом, на руке перстень с блестящим сапфиром. Лицо ухоженное, выражение — смесь скуки и превосходства. За ним — два спутника.

— Ты ведь новенькая, да? — спросил он, наклоняя голову чуть вбок, словно любуясь собой в воображаемом зеркале.

— Сегодня — все новенькие, — ответила Анна, пытаясь улыбнуться.

— Я имел в виду в Беланкоре.

Анна вежливо кивнула, хотя впервые его видела. Он медленно провернул на пальце сапфировый перстень и только после этого улыбнулся.

— Хорошо. Прекрасно, — протянул он, опираясь рукой о спинку скамьи так, чтобы казаться небрежным. — Я Тейлор фон Варенбелл. Ты, должно быть, Анна Миркнаэль. Да, я слышал о тебе. Знаешь, учиться здесь… сложно. Особенно без людей, которые знают, как всё устроено.

Его спутник сделал полшага вперёд, улыбаясь так, будто озвучивал заранее подготовленный текст:

— Его превосходительство Тейлор обычно помогает новичкам. Из лучших побуждений.

Потрясающе, что вы решили объявить об этом, — сухо заметила про себя Анна.

— Я тут с друзьями подумал, — продолжил он, указывая жестом на своих — компанию в количестве двух, но он сказал именно «друзьями» так, будто за спиной стояла армия. — Ты могла бы присоединиться к нам сегодня вечером. Мы соберёмся в малом читальном зале. Там… уютно. И нет толпы.

Последние слова он произнёс слишком громко, так что почти все студенты в зале бросили на него косой взгляд.

— Благодарю, но у меня сегодня важные дела, — немного жёстко ответила Анна.

— Ну, брось, — фальшиво-снисходительно протянул Тейлор. — Учиться — это прекрасно. Но есть вещи важнее. Например… связи. Ты выглядишь умной. Не заставляй меня помогать тебе после того, как станет поздно отказываться.

Эта фраза была сказана так гладко, что почти звучала, как угроза, хотя и замаскированная под дружеский совет. Анна медленно втянула воздух, где-то внутри отозвалась ярость.

— Я ценю ваше внимание, — ответила она спокойным, твёрдым голосом. — Но выбирать компанию я предпочитаю самостоятельно.

Тейлор заморгал, как будто услышал не то, что ожидал. Он натянуто улыбнулся.

— Что ж, новенькая, варварша из северных пустошей, — произнёс он, выпрямившись, — посмотрим, как долго ты продержишься без помощи.

Он развернулся, раздался стук шагов. Его два спутника бесшумно последовали за ним. Анна наконец выдохнула, ощущая, как напряжение постепенно отпускает плечи. Но странное, липкое чувство оставалось: она поняла — этот Тейлор фон Варенбелл проблемный человек. Варварша, — Анна повторила про себя. Слово впилось, как заноза. Она сжала кулаки под столом. Значит, и среди людей я здесь не своя. Похоже, я слишком наивная, раз… Её мысли перебил голос:

— А ты хорошо держалась, молодец, — сказала рядом сидящая Дзоргрит.

— Да, ещё чуть-чуть и я бы ему вмазала, — довольно угрожающе произнесла Анна.

— Ха-ха… А ты мне нравишься всё больше. Но будь осторожна с ним.

***

К концу первого учебного дня голова уже пухла от навалившегося материала. Высокая математика, основы механики, теория сплавов... Одни технические дисциплины. И это только начало. Анна потёрла виски. Но последняя лекция, уже шестая по счёту — «Основы магии и магических инструментов». Хотя бы интересно будет, — подумала она.

Анна зашла в лекториум, оглядывая зал. Дзоргрит куда-то исчезла после предыдущей лекции. Ну и ладно. Привыкать надо к одиночеству. Она села на задний ряд, опёрлась спиной на шероховатую стену. Дисциплина обещала окунуть в тайны, о которых она лишь слышала в сказаниях и домыслах у себя в деревне, когда ещё была Арани.

Дверь скрипнула — шушуканья прекратились. Показался мастер Дурвин Олрэнберг — черноволосый гном в круглых латунных очках. Взгляд учёного — острый, аналитический. Такой, что привык резать мир на части и собирать обратно. Он шагнул в центр зала, его тяжёлые шаги гулко отозвались от каменного пола. Лекториум технической академии выглядел строго — углы прямые, своды давящие, ни одной лишней линии. Гномы не терпели украшательств там, где нужна точность.

Он начал читать лекцию:

***

— “Наш мир пронизывает Мана — это первичная энергия мира, основа всех процессов, которые выходят за рамки чисто физического. Она существует повсюду: в воздухе, почве, воде, живых существах, даже в камнях и тени. Это не магия в бытовом понимании, а общее поле силы, питающее магические явления, жизненные формы и скрытые механизмы мира.

Природу Маны не объяснить просто — это не вещество и не дух. Это:

- смысл, который заставляет материю слушаться. Рана затягивается не потому, что ты залил её светом. А потому, что мана поняла: здесь должна быть целая плоть;

- поток, который постоянно движется и стремится к равновесию;

- отклик мира на эмоции, жизнь, смерть, память мест и событий;

- форма силы, которая может быть преобразована, подчинена магами, существами и растениями, артефактами и рунами.

Большинство живых существ вообще не сталкиваются с явным проявлением маны. Но это не значит, что её нет. Ману нельзя увидеть глазами, но иногда можно почувствовать — как напряжение, тепло, холод, легкое давление или вибрацию.”

[ Мастер Дурвин рукой прочертил в воздухе дугу, привлекая внимание. ]

— “Вы думаете я просто провёл рукой, но нет. Мана есть даже здесь в зале, и ощущается. Но в мире она распределена очень неравномерно: в большинстве мест мана сильно разряжена, но есть редкие места, где она сгущается и образует места силы. Магия там более природная и мощная. Сильные эмоциональные события оставляют отпечатки — участки, где мана хранит память о произошедшем. Природные явления — бури, извержения, пожары — тоже влияют на ману, оставляя свой уникальный след.”

[ Мастер подошёл к доске. Мел скрипнул. Он нарисовал круг, разделённый пополам. Затем повернулся к студентам. ]

Анна задумалась: Мана есть везде. Значит и во мне тоже. Может я всё-таки смогу стать магом? Но времени мечтать не было, она продолжила записывать.

— “Как любое физическое свойство или инструмент природы, мана имеет единую основу, но проявляется в противоположных аспектах:

- светлый аспект — творение, гармония, надежда;

- тёмный аспект — разрушение, хаос, гнев.

Это не отдельные сущности — это одна река, текущая в двух направлениях. И если не держать равновесие, река утащит на дно. Во всём нужен баланс — это главное, что вам нужно усвоить.”

[ Дурвин Олрэнберг приподнял очки. Суровый взгляд устремился на студентов. ]

Анна следила за лекцией, их взгляды пересеклись. Глаза цвета потемневшей бронзы смотрели прямо на неё и будто проникали прямо в её суть. Словно видят насквозь. Вдруг он всё узнает? Паника кольнула. Она поспешно уставилась в тетрадь.

— “Всегда существует риск потери контроля над маной при её использовании. Это может привести к критическому результату и смерти, вашей, окружающих. Последствия могут быть настолько катастрофическими, что такими историями можно пугать, сидя у вечернего костра. Магия — это не игрушка, не доброе волшебство из сказок про фей. Это всегда искусство с риском, словно ходить по лезвию ножа. Это надо вбить в голову и навсегда запомнить.

Негативные последствия могут быть разнообразны: мутации плоти, искажения души, взрывы и тёмные трансформации артефактов, пожирание рун. Однако при правильном подходе риск использования маны можно минимизировать, даже свести почти к нулю при задействовании определённых техник и методик, но не устранить полностью.”

[ Мастер снял перчатку. Под ней — не плоть, а шестерёнки, техномагия. Гномы в зале зашептались. Дурвин постучал протезом по столу. ]

Анна вздрогнула и крепче сжала перо. Неужели это так опасно?

— “Это моя цена за ошибку. Но я ещё легко отделался. Я не практиковал какие-то запрещённые техники. Беспечность — вот результат.

Но тёмная мана — куда опаснее. Её прямое использование во много раз увеличивает риски. Но это даёт и преимущества: во-первых, повышение боевой эффективности; во-вторых, быстрое высвобождение энергии. Неспроста в мире довольно много чёрных магов и сект, практикующих подобные подходы. И их вечная борьба с белыми магами.

В крайнем случае может произойти прорыв Чёрного Морока. Этот термин пришёл к нам от народов северных земель и образован от слова «morъ» или «mrok». Прямой перевод обозначает смерть, эпидемия или тьма, мрак. Он укрепился в магической среде, так как хорошо отражает суть.”

[ Пауза. Показалось, что свет ламп дрогнул. Дурвин прищурился. ]

— “Чёрный Морок — это, своего рода, максимальное проявление тёмного аспекта маны, можно сказать, что злая мана в чистом виде. Психоактивная сила, влияющая напрямую на разум и душу. Он может вызвать уже необратимые негативные последствия и безумие.

Прорыв Чёрного Морока — это когда маг или, в целом, любое живое существо, а также магический инструмент теряет возможность контролировать тёмную ману. Тёмная мана могла использоваться сразу, либо она могла попасть извне, притянутая общим потоком. И происходит самое страшное — он, она или оно становится сосудом, втягивающим тёмную ману.

У кого-нибудь из вас был родственник, кто столкнулся с прорывом?”

[ Поднялось три руки. Одна дрожала. Дурвин кивнул. ]

— “Значит, вы знаете. Остальные — поверьте на слово: лучше сдохнуть быстро, чем стать чудовищем.

Во время прорыва тёмная мана стягивается в одно место, запустившее процесс, из окружающего пространства — быстро, словно поток воды после прорыва дамбы. И энергия тьмы, хаоса, разрушения начинает почти мгновенно искажать — сначала то, что инициировало данный процесс, а затем и окружение. Именно так родились многие чудовища и катаклизмы.

Если вы не готовы к такому риску, то бросьте связанную с магией учёбу! Сейчас.”

***

Мастер Дурвин остановился. В зале стояла почти гробовая тишина. Он нагнал на студентов жути. Но именно этого он и добивался. Анна сглотнула. Мама… она сгорела, чтобы нас спасти. Это тоже была мана?

Выждав паузу, Дурвин повернулся к студентам:

— У кого есть вопросы?

Последовали обсуждения. Кто-то спросил про артефакты, кто-то — про руны. Анна слушала вполуха, всё ещё думая о матери. Легкомысленное отношение, если у кого оно и было, испарилось, словно утренний туман.

Лекция продолжилась:

— Школы магии подразделяются на четыре основных типа.

Дурвин повернулся к доске и начал писать: «Артефактная, потоковая, руническая, ритуальная».

— На нашем курсе упор будет на артефакты и руны, — он обернулся и взглянул на часы. — Но об этом в следующий раз.

В коридорах академии прокатился механический звон. Неужели последняя лекция закончилась? — подумала Анна и устало потёрла лоб. Голова гудела, как кузнечный горн. С утра руны казались ремеслом, к вечеру — чем-то, что может оставить от человека только шестерёнки и шрамы. Она встала, уставшая, и медленно направилась к выходу.

3.3 Искусство рунописи

Новый день в академии. Специальная дисциплина «Искусство рунописи». Анна вошла в небольшой зал с рядами столов, поздоровалась с Дзоргрит и присела рядом. По стенам висели чертежи, рунические схемы и полотна с чёрными письменами; между ними горели лампы, заливая зал ровным, плотным светом.

В зале была только её группа: у каждого на левой стороне формы, переливаясь серебром, виднелась нашивка с гербом Факультета Рун. Анна насчитала двадцать гномов, и она двадцать первая. Словно лишний элемент. Молодые гномы мужчины уже все носили довольно пышные бороды. На общих лекциях потока сильно перевешивала мужская сторона. Здесь же девушек-гномов оказалось немало: восемь учениц. Все с чистыми лицами и заплетёнными в косы волосами. Почему они на меня так смотрят? Анна чувствовала, как женские глаза оценивающе разглядывают её.

Она раскрыла кожаную сумку и достала большой набор с толстыми белыми листами для каллиграфии, чернила и три кисти разной толщины. Это был новый набор, который купили вчера в магазине «Лунная Кисть». От бумаги ощущалась сухость и свежесть новых листов. Воспоминание о вчерашней покупке нахлынуло само:

***

Анна стояла у стойки, глаза разбегались: бумажные листы, свитки, чернила... Цены сильно разнились: от 3 бронзовых за кисть до каких-то баснословных в 10 серебряных — написано «волос соболя».

— Нужен набор для изучения рунописи, — произнёс мастер Томер, переводя взгляд, а затем добавил: — Для неё. И бюджетно.

Продавец чуть замешкался, но вскоре начал подбирать товары. Он выложи на прилавок три группы кистей разных размеров и позвал Анну. Прошло около 5 минут , как раздался недовольный голос Томера:

— Да что ты медлишь? Не жениха же выбираешь.

Анна испугалась и схватила три разноцветных — синюю, зелёную и красную — с позолоченными обжимами.

— «Три Лепестка Вдохновения» — это отличный выбор, — довольно произнёс продавец.

— Разве это бюджетно? — возмутился Томер.

***

Всё обошлось в 6 серебряных и 3 бронзовых Эйре. Томер записал в счёт долга. Эх, уже долги, — Анна могла лишь печально констатировать. Но зато кисти хорошие, и смотрятся они отлично. Она улыбнулась уголком губ.

— Анна.

Она услышала голос Дзоргрит и повернулась. Возле неё стоял коренастый рыжеволосый гном. Глаза цвета ржавой меди очень вдумчиво смотрели на неё.

— Это Хорглин Маргдар, — представила студента Дзоргрит.

Он кивнул.

— Приятно познакомиться, — ответила Анна.

— А ты правда с севера? — спросил он.

— Да. А что-то не так?

— Просто у нас в основном купцы людей с юга и империи, а северные земли далеко на западе за Великим Лесом Джура. А как у вас там? — поинтересовался Хорглин.

Вот и сложности, — подумала Анна. Она сама мало что знала о своей «новой» родине, но надо было что-то отвечать.

— Холодно, прямо как здесь в горах, — ответила она первое, что пришло на ум.

— Слушай, а у вас правда водятся снежные люди? Или это купцы опять врут?

Снежные люди? Она впервые о них слышала. Надо срочно узнать про север, иначе опять влипну в подобную ситуацию. А если меня раскроют? Она начала волноваться.

— Да что ты с ней любезничаешь? — резко вклинилась студентка, сидевшая рядом. — Людей вечно тащат через чёрный ход, а нам потом слушать про талант.

Анна сжала кулаки.

— Вообще-то я поступала на счётное дело. Я упорно готовилась. А из-за этих самых связей меня туда и не взяли.

На неё удивлённо уставились глаза гномов. Анна продолжила:

— И лишь из-за того, что я очень хорошо сдала вступительный экзамен, меня порекомендовали на Факультет Рун в качестве исключения, — гордо закончила свою речь Анна.

Студентка только хотела открыть рот, как в зал вошла пожилая женщина гном. Это была мастер Элгрид Гордхолл. На подбородке у неё красовалась аккуратная, короткая борода — не пышная, а собранная в небольшую косичку, перехваченную тонкой тёмно-синей лентой. Чёрные волосы в косичке серебрились, и казалось, что на их фоне лента сияет ярче. Глаза голубые. Уши были укрыты за волнистыми прядями, но на каждом висела тяжёлая серебряная серьга с сапфиром и рунической гравировкой — искусная работа. Они качались, когда она поворачивала голову.

Она представилась и начала занятие:

— Магия рун основывается на символах, глифах, знаках и языке силы. Руна — это правило, команда, ключ, изменяющий свойства мира или направляющий поток маны. Это наиболее сложная школа магии. Требует идеальной точности и знаний. Ошибка в одной черте меняет эффект или делает руну опасной. Сейчас мы проведём наглядный опыт.

Элгрид подошла к рядом стоящей тумбочке и начала доставать... Кружки? Зачем ей кружки? — Анна удивилась не меньше других.

— Вот три обычные деревянные кружки: две из берёзы и одна из дуба. Самые дешёвые. Ценой 1-2 бронзовых, — произнесла мастер.

Она налила немного воды в берёзовую и дубовую из рядом стоящего стакана.

— А теперь проведём опыт. Сейчас я нанесу на них полностью одинаковые руны, которые должны нагреть воду внутри, испарить её, а затем прекратить действие.

Элгрид махнула рукой, перед ней в воздухе повисла кисть, которая начала делать пируэты. Это магия? — подумала восхищённо Анна, она ещё никогда не видела её в действии. Кисть остановилась. На кружку легли какие-то светящиеся синим цветом письмена. И так по очереди.

— А теперь смотрите.

Она что-то прошептала. Из берёзовой кружки с водой пошёл пар, потом всё прекратилось. Берёзовая кружка без воды начала быстро чернеть и трескаться. В нос ударил запах дыма — острый, как предупреждение. Дубовая кружка держалась чуть дольше, но затем также почернела, пошла дымом; раздался глухой щелчок, и она раскололась пополам. Студенты начали переглядываться.

— Надеюсь, что вы поняли. Руна должна учитывать все свойства объекта, с которыми взаимодействуют. Иначе — ничего хорошего, как вы только что могли заметить. Есть вопросы?

— А когда мы сможем так же делать? — спросил басистым голосом один студент.

— Если будете хорошо учиться, то, возможно, и сможете. И даже более захватывающие вещи, — немного загадочно ответила Элгрид.

Дзоргрит наклонилась к Анне и шепнула:

— Ты видела? Кисть в воздухе. Это же потоковая магия. Элгрид не просто мастер рун.

Анна кивнула, не отрывая взгляда.

— А у всех рас есть талант к рунам? — второй вопрос задала студентка с серебряной заколкой в волосах.

— Это больше зависит от способностей отдельно взятого индивидуума, чем от расы. Эльфы хороши в творческих дисциплинах, гномы в технических.

В зале раздались смешки. Укол в мою сторону, — подумала Анна и напрягла плечи. Мастер продолжила:

— Но если так подумать, то руны — это во многом сплав творческого и технического начала. Люди редко достигают предельной чистоты в одной области, зато умеют соединять в себе разные стремления.

Она повернулась в сторону Анны и уже строгим тоном продолжила:

— Если вы, гномы, будете отлынивать, то одна наша новая ученица обгонит вас.

В зале повисла тишина. От меня ждут успехов. Если не справлюсь — стану посмешищем. Томера я тоже не должна подвести. Значит, придётся доказать, что я здесь не случайно, — подумала решительно Анна, в груди появилось неприятное напряжение.

Мастер Гордхолл продолжила говорить:

— А теперь я покажу, как это делается правильно. Без спешки. Без магии. Только кисть, чернила и намерение.

Она подошла к центру зала и развернула чистый свиток. Бумага зашелестела, как дыхание.

— Прежде чем мы начнём, вам нужно понять главное свойство рун. Они не изображают предмет. Они изображают отношение к этому предмету. Мир следует за смыслом, а не за формой. Поэтому любой неточный штрих — не ошибка, а ложное намерение.

Она подняла кисть, тонкую, длинную, с мягким ворсом. Затем окунула её в густые чёрные чернила.

— Сегодня мы изобразим хорошо известный всем символ. Руна Тваргрун.

Первая линия была проведена строго снизу вверх. Движение ровное, твёрдое, без колебаний — как удар, не требующий повторения. Чернила легли плотной тёмной полосой, идеально прямой, словно вытесненной из воздуха — который тут же застыл.

— Тваргрун, — произнесла она, — начало любого процесса. Не энергия, не действие. Намерение. Воля. Первичное стремление. Руна Пути, с которого не свернуть. Она не разрезает пространство, она отсекает сомнение. Это первая руна, которую обязан освоить тот, кто желает пользоваться письменной магией. В ней — всё остальное. И если вы не сможете выразить чистое намерение — не сможете выразить ничего.

Второй штрих лёг под углом влево вниз — резкий, целеустремлённый, будто крыло орла, указывающее направление удара.

Третий — симметричный второму, вправо вниз. В нём чувствовалась не слабость, а уравновешенность — вторая грань одной и той же решимости.

Все линии сошлись точно в вершине вертикального штриха, образуя простую форму — стрелу, но с силой, готовой пронзить небеса.

— Руна хорошо всем знакома, из Нижнего Круга Огня, Стали и Рода. Запомните форму. Но главное — запомните состояние. Тот, кто выводит Тваргрун без ясности, пишет всего лишь три линии. Тот, кто выводит её правильно, пишет Путь.

Мастер отошла от свитка.

— Теперь ваша очередь.

Анна задумалась: Какую взять кисть? Лучше, наверное, среднюю, тонких линий нет. Пальчики зажали осторожно, стараясь не касаться ворса. Движения Элгрид казались простыми, но повторить их точно было непросто: кончик кисти должен был почти скользить по поверхности, но не дрожать.

Она выдохнула и вывела первый штрих на листе. Он получился слишком толстым. Чернила расплылись, нарушив очертание.

— Слишком много силы, — мягко произнесла мастер, оказавшись рядом, как будто она была тенью. — Руны не любят напора. Они отвечают только на понимание.

Анна взяла новый лист. Выдохнула. Руки стали менее напряжёнными. На этот раз она не думала о линии — лишь о намерении: Начало. Намерение. Воля. Первый шаг. Кисть коснулась бумаги.

Линия вышла тонкой, ровной. Она начала второй штрих — но рука дрогнула. Чёрт. Штрих ушёл в сторону.

— Не думай о форме, — тихо сказала Элгрид. — Думай о том, куда ты идёшь.

Анна закрыла глаза. Путь. Я иду вперёд. Я не сворачиваю. Она взяла третий лист. На этот раз рука была твёрдой. Первый штрих. Затем второй — лёг точно под нужным углом. И наконец — третий. Чернота символа будто блеснула холодным светом. Анна почувствовала, что будто погружается в черную глубину страницы. Мир вокруг затих. Не было звуков, не было дыхания других студентов. Только руна — и её воля, слившиеся воедино.

Её вырвали из мимолётного забытия слова мастера:

— Хорошо. Помни это чувство. Оно важнее, чем техника. Техника придёт с практикой. Намерение — нет.

Анна выдохнула. Кто-то из гномов за соседним столом хмыкнул. Другой покосился в её сторону. Дзоргрит улыбнулась ей, но несколько студенток отвернулись, продолжая рисовать свои руны. Они заметили, — подумала Анна и продолжила практиковаться ещё упорнее.

Вокруг звучало тихое шуршание кистей. Каждый раз мастер комментировала: одних — поправляла, другим — подсказывала, у кого-то — просто внимательно наблюдала, будто оценивая не работу, а личность.

К концу занятия перед каждым учеником лежало несколько листов — испорченных, удачных, спорных, но честных. Мастер Элгрид прошлась по рядам.

— Ваше задание на завтра. Вы напишете руну Тваргрун десять раз так, чтобы все десять имели один смысл. Не одинаковую форму — одинаковое намерение. Тогда мы перейдём ко второй руне — Солгрин. Она сложнее. Она озаряет Путь и гарантирует успех при правильном приложении силы.

Мастер Элгрид коротко кивнула и вышла. Ученики остались в тишине, рассматривая свои работы. Дзоргрит наклонилась к Анне:

— Ты справилась с третьей попытки. Это быстро.

— Ты тоже, — сказала Анна.

Дзоргрит хмыкнула и показала свой лист. Руна была ровной, но линии дрожали.

— Я шесть листов испортила. Мастер сказала: «Слишком много думаешь, мало чувствуешь».

Анна улыбнулась:

— А мне наоборот: «Слишком много силы».

Они рассмеялись. Анна собрала свои листы аккуратно, чувствуя лёгкую дрожь в пальцах. Плечи ныли. Глаза устали от чёрных линий на белой бумаге. Но получилось. Я справилась. Она выдохнула и положила кисти в сумку с новым пониманием: магические руны — это не заклинания, магические руны — это язык, в котором сила мира разговаривает с тобой напрямую. И ошибаться в этом языке — значит ошибаться в себе.

Путь. Намерение. Воля. Она посмотрела на свою руну — три линии, сошедшиеся в стрелу. Мой путь — вперёд.