Ересь Песков Времён: Сломанный Круг

— С теми, кого нанимали, разобрались?

Слуга помедлил.

— Мы потеряли их след, господин.

Улыбка медленно сошла с лица Тейлора.

— Потеряли?

— Да, господин. Они пропали, как будто провалились сквозь землю.

Он покрутил бокал в пальцах.

— Скверно. Ни на кого нельзя положиться.

3.7 Последствия

Вдох — выдох, — мысленно повторяла Анна. Грудная клетка медленно поднималась, затем опускалась. Ноющая боль разливалась по груди, но она уже привыкла. Вот уже пятый день подряд она каждые 1-2 часа выполняла дыхательную гимнастику, как велел доктор. Были сломаны два нижних ребра.

Она в синяках и ссадинах лежала у себя в кровати в полусидячем положении. От кожи тянуло эфирным маслом лаванды. Кажется, мастер Томер слишком переборщил с его количеством, — подумала она и провела пальцем по животу. Кожа была жирной, липкой, почти чужой. К лаванде примешивался солёный запах пота.

Плечо правой руки было крепко зафиксировано кожаным ремнём. Анна попыталась сжать кулак, но в руку ударила резкая боль. Она бросила эту затею и поёжилась: нахлынуло воспоминание, как ей вправляли руку. Теперь остаётся только лежать и медленно восстанавливаться. Это всё из-за Тейлора. Он затаил злобу. Но что делать? Вопрос повис и остался без ответа. Перед глазами был только потолок. Анна так и лежала. За окном светило солнце. Вдруг раздался стук в дверь.

— Да, входите.

Дверь распахнулась и на пороге показался знакомый рыжебородый гном. Бараздар. Она не видела его уже больше полугода. За ним вошёл и седой Томер.

— Анна, привет! Я гляжу ты бездельничаешь на кровати, — шутливо произнёс Бараздар.

— Да, немного обленилась. Всё-таки каникулы, — ответила она, с трудом выдавив улыбку.

— Эх… — вздохнул Бараздар. — Но ничего, потихоньку выздоровеешь. Да, Томер?

— Доктор сказал, что ничего непоправимого нет. Главное — покой. Через месяц, если всё пойдёт хорошо, к занятиям уже можно будет вернуться. Руку только придётся беречь дольше и очень медленно давать ей нагрузку.

— Ну вот, видишь. Всё не так плохо. Скоро будешь уже, как новенькая. Вот я тебе принёс гостинцев: сыра, орехов — они полезны для костей — и мёда с горных лугов. Знаю, ты ещё та сластёна, — подбодрил Бараздар и хохотнул.

Анна улыбнулась, искренне, на душе стало теплее. Бараздар был хорошим гномом. Она вспомнила, как на воротах Беланкора проверяющий говорил о каких-то его тёмных делах. Но он отличался от Тейлора, который гулял на свободе и строил козни. Каждый может совершить ошибку, — подумала она, а затем спросила:

— Тех бандитов не нашли?

Томер нахмурился.

— Нет. Пропали, как дым. Никаких следов.

— А Тейлор?

— Тейлор чист. У него алиби. Он был в резиденции отца, свидетели подтвердили. Но я почти не сомневаюсь, что это он нанял этих негодяев.

Бараздар чуть не сплюнул прямо в комнате, но удержался. Злоба кипела в нём. Томер отвернулся.

— Я должен был тебя уберечь. Но даже не думал, что его проделки перейдут за грань дозволенного, ещё и в праздник, в толпе... — он не закончил. — Прости, Анна.

— И как быть? — спросил Бараздар.

— Пока поднят шум он не будет предпринимать никаких действий. Но всё равно надо быть вдвойне осторожнее.

— Анна, зря я тебя, наверное, затолкал на эти руны. Может тебе стоит подумать и вернуться домой? — осторожно спросил Бараздар.

— Нет, — резко произнесла Анна.

Грудь пронзила ноющая боль. Выражение лица на миг исказилось от боли. Она успокоилась и продолжила:

— Нет, я должна отучиться. Это мой путь. Не Тейлор, так кто-нибудь другой. А если такие люди придут снова? Мастер, как мне защититься?

Гномы переглянулись. Томер молчал. Потом тяжело вздохнул.

— Боевые руны. Годы обучения. У тебя повреждено плечо — правой рукой ты ещё пару месяцев толком не поработаешь. Левой? Левой придётся учиться почти с нуля.

— А есть... быстрый способ? — тихо спросила Анна.

Томер замер. Посмотрел на неё. Долго.

— Даже не думай. Цена за быструю силу всегда слишком высока. Ты не знала, что случилось с солнечным чайником: ты потеряла сознание. Я хотел скрыть, но теперь скажу. Я был беспечен. Дал тебе тёмную руну — простую по схеме, но всё равно тёмную. Защитный лист с руной не сгорел, она просто пылала и проедала металл. И это нам ещё повезло, я вовремя заметил. С людьми бывает хуже.

Он встал, направился к выходу. У двери остановился, не оборачиваясь:

— Я принесу тебе книгу о боевых рунах. Там краткая глава про запретные методы. Не для изучения. Для понимания, почему их запретили.

Томер вышел. Анна посмотрела вслед, взгляд задержался на закрывшейся двери. Есть быстрый способ. Иначе он бы так не испугался. Неужели это и правда настолько опасно?

— Кстати, вот тебе письмо, — сказал Бараздар после небольшой паузы и положил его на стол. — Что-то передать твоим родным?

— Скажи, что у меня всё хорошо, — произнесла Анна, но голос дрожал.

— Выздоравливай. Я скажу, что ты подскользнулась и ударила руку, поэтому не смогла написать ответ. А так у тебя всё хорошо. Сдала экзамены.

Анна легонько кивнула. Бараздар попрощался и тоже вышел. Она протянула левую руку и взяла письмо, прикусила его кончик и вскрыла. Густав писал:

Дорогая доченька, поздравляю тебя с наступлением Нового года! Ты загадала желание? Твой папа знает, что да. Так пусть оно обязательно сбудется. Желаю тебе здоровья, хороших оценок! Расти большой и сильной!

Оскар и Уинстон тоже присоединяются к поздравлениям. Представляешь, они на рыбалке поймали щуку. Так она такая большая, длиной почти с тебя. Наварили уху с луком и угулумбуром, как ты любишь.

…

Как у тебя дела в городе?

— У меня всё хорошо, папа, — произнесла тихим шёпотом Арани.

По щеке скатилась слеза. Сейчас она снова была Арани — просто его дочкой.

Вечером мастер Томер принёс толстую потёртую книгу.

— Вот держи. Это немного староватая книга, — сказал Томер и почесал затылок. — Я занимаюсь исследованиями, а не боевыми искусствами. Но все основные постулаты остались такими же и в наше время. Как справочник она тебе подойдёт. А дальше уже надо будет углубляться во что-то одно.

— Спасибо, мастер. Я почитаю.

Следующий день. Анна взяла книгу. Название — «Боевые руны. Краткий анализ школ и направлений. От эпох древности до настоящего». Она открыла первую страницу:

***

Общий справочник боевых рун гномов

«Мы помним многое не потому, что слишком дотошны — мы потеряли слишком много» — Элдруин Кардгар

Издание: 24-е, 3295 год. Дополненное

Автор: Дорфин Гролдфейн из Ирка, Черномория. Ныне затерянная крепость

Годы: конец Эпохи Процветания — начало Великой Войны (3480 лет назад)

***

Анна читала книгу и не заметила, как настал вечер. Информации было очень много. Техники рун в основном были направлены на тяжёлую броню и оружие. Многие были для коллективного использования. Мощным рунам требовался мощный поток маны от мага или из манакристалла — редкого камня с маной, стоящего баснословных денег.

Она отметила две школы, которые показались интересными и могли стать полезными для неё:

1) Школа Раскола. Основной принцип — концентрированный удар в одну точку для увеличения пробивной силы. В неё входили рунические техники для разного оружия: топоров, пик, клинков, болтов и многого другого. А также техники для пробития магических барьеров и защитных артефактов.

Подойдёт для моего кинжала.

2) Школа Ветра Теней. Основной принцип — быстрые скрытные атаки и отступления. Она включала рунические техники для сокрытия и увеличения скорости. Однако требовалась хорошая физическая подготовка, гибкость. Техники напрягали тело. Последствия: усталость, внутренние травмы.

Анна пролистала главы. Школа Раскола, Школа Ветра Теней — годы, десятилетия отработки. Я не могу ждать так долго. Она тяжело вздохнула и перешла к небольшому обзору запрещённых школ с тёмными рунами, который был в конце книги.

Школа Чёрной Стали специализировалась на создании проклятого оружия, удары которого разрушали материю, искажая саму её суть, но это вызывало отдачу в виде страшных мутаций. Руны доспехов Школы Кровавой Ярости давали существенный прирост боевой силы, но терялся рассудок использующего. Школа Железного Культа вживляла тёмные артефакты прямо в тело, это давало невероятную силу, но риск — мутации, отторжение, сумасшествие. Школа Живых Рун практиковала специальные техники взращивания в теле рун, которые могли придавать разные усиления. Процесс был кропотливым и опасным, и он сразу приводил к необратимым изменениям плоти.

Анна медленно провела пальцами по обложке. Мутации. Сумасшествие. Такие страшные последствия. Она вспомнила удар сапога, лица в масках клоунов. Но эти техники могут дать силу в момент опасности. В голове всплыли слова: «Не жди, когда тебя прикончат». Я не могу ждать. Я ведь не собираюсь пользоваться такой силой постоянно — только в самый опасный момент, и то редко. Вот, например, руны Школы Кровавой Ярости… Ярость? Ну и что. Я умею сдерживаться. Сожму зубы — и выдержу.

Она закрыла книгу. В окне уже светил тонкий растущий диск белой луны Фаэтус. Мастер Томер не расскажет. Значит, надо искать самой. В его мастерской точно что-нибудь есть... Вот только немного выздоровею.

***

Прошло две недели. Анна уже потихоньку могла вставать и ходить. Сильная боль отступила. Мастер Томер отправился на работу.

— В академии начались занятия. А я тут, — с негодованием произнесла она. — Он то, наверное, преспокойненько гуляет. Этот Тейлор. Всё из-за него.

Анна вышла из комнаты в коридор. Дом начинал возвращаться к своему первозданному виду. Уже появилась пыль, копились кипы книг там, где им не место: на полу, на кухонном столе, на подоконнике... Она подошла к двери, ведущей в мастерскую Томера и остановилась, взявшись за ручки двери.

— Это для защиты, — прошептала она, сжимая ручку ещё сильнее. — Я ничего не ворую. Просто ищу способ выжить.

Почти весь день она перебирала книги и свитки, некоторые были написаны на незнакомых языках. Анна старалась возвращать всё на место так, чтобы Томер ничего не заметил. Время пролетело незаметно. Она посмотрела на часы. Скоро вернётся Мастер. На столе лежал лишь один толстый свиток: «Живые Руны эпохи Чёрной Стали. Тёмные контуры маны».

Уже в своей комнате она развернула его и начала читать. Живые руны выращивались внутри тела постепенно, но первый отклик силы могли дать почти сразу. Дальше эта сила росла вместе с самой руной. Одним из главных преимуществ была скрытность: под кожей они были незаметны. Недостатков было то, что от них не избавиться, как поняла Анна.

Среди рун школы были такие, как:

- руна усиления (Кайдарнак — Рука Ярости). Она усиливает физическую силу в момент ярости. Цена: ярость не уходит, остаётся внутри, пока не найдёт выход.

- руна восприятия (Оул’видгроан — Глаз Тени). Усиливает восприятие (видит руны, чувствует магию, замечает врагов раньше). Цена: головные боли, галлюцинации. В крайнем случае можно перестать отличать реальность от видений.

- руна трансформации (Неохартран — Изменённая Плоть). Усиливает регенерацию (раны заживают быстрее), повышает выносливость. Мутации наступают практически мгновенно. Тело изменяется — сначала незаметно (кожа чуть плотнее, ногти крепче), потом сильнее. В крайнем случае можно перестать быть самим собой.

Руна Кайдарнак — вот что может подойти. Почти то же, что руны Школы Кровавой Ярости, только внутри тела. Опаснее и сложнее. Но мне нужна сила для моего слабого тела. Она пригодится в сложный момент.

Дальше было описание методики. Сначала требовалось вырастить из спор гриб с названием чёрно-зелёный вывертышь. Споры помещались в питательную почву с органикой: навоз, опилки, старое дерево. Место — тёмное, прохладное. Поливать чернилами, смешанными с кровью будущего носителя. Почву нельзя пересушивать. Ниже подпись: «Ты не просто поливаешь, а заключаешь тёмный договор с грибом». Как жутко, — подумала Анна.

После посадки мицелий формируется 2 или 3 недели. Затем прорастает гриб. Шляпка — 3-5 сантиметра в диаметре, чёрная, как смола. От центра идут тонкие и редкие ярко-зелёные радиальные линии. На краях — будто волоски, которые на ветру слабо колышутся. Под шляпкой волнистые пластинки, которые при надломе выделяют едкий млечно-зелёный сок. Ножка белая, тонкая, с 2-3 кольцами.

Гриб слабоядовит, произрастает обычно в заброшенных шахтах, иногда пещерах. Главная особенность, что споры могут попасть в раны живого существа и там прорасти, постепенно поглощая жертву. Требуется незамедлительная операция по удалению зараженной плоти. Снизу подпись: «Поэтому и требуется взращивание гриба на своей крови, чтобы он считал носителя частью своей системы. Своего рода налаживание симбиотической связи — жизнь за кровь».

Руну Кайдарнак следует наносить на плечо. Иглой необходимо произвести проколы по схеме на свитке — точка за точкой, пока не проступит кровь. Затем приложить мицелий гриба, влажный и холодный. Он прилипнет к ране, словно живой. Место плотно закрыть. Нельзя охлаждать — мицелий должен врастать в тепле. Так в 3 этапа с недельными перерывами. Подпись: «Дай мицелию путь. Руну можно направить. Но принять её — всегда выбор воли, тела и гриба».

Анна легла, закрыла глаза. Это безумие, — подумала она, тяжело выдохнула. Боль в груди откликнулась, но уже слабее. Опять нахлынули воспоминания: удар сапога, маски клоунов, лицо Тейлора. Она попыталась сжать кулак на больной руке. Слабо. Но всё-таки смогла.

Где найти этот гриб? А если что-то пойдёт не так — что со мной станет?

3.8 Жизнь, что ждёт во мраке

Тусклые огни фонарей горели вдоль стен главной штольни, по которой тянулись блестящие, похожие на змей железнодорожные пути — кровяные артерии этого места. Грохочущие вагонетки без перерыва везли руду, а вдали раздавались глухие удары — разработка новых жил. Шахта гудела, словно улей. Она принадлежала семье Кхазррак и была одной из крупнейших по добыче меди в королевстве.

Анна стояла перед уклоном, ведущим в заброшенную выработку. Правая рука находилась в свисающей на груди косынке. Травмированный сустав надо было ещё немного поберечь до полного выздоровления. В левой руке горела масляная лампа. Уклон вёл вглубь древних пород Уфальских гор, где виднелся лишь мрак — тёмный, обволакивающий.

Рядом стояла Дзоргрит. Девушки были одеты в серые рабочие куртки гномов, которые им выдал управляющий. Анна ощущала себя в ней, как карандаш в стакане: её фигура совсем не подходила под широкую одежду крепких гномов. Позади стоял брат Дзоргрит — Корон, широкоплечий, с ухоженной чёрной бородой и спокойным, почти благородным лицом. На широких лямках свисал с плеч увесистый рюкзак. Рядом с ним стояли два стражника в латах.

— Анна, тебе точно нужен этот гриб? — спросила с сомнением подруга.

— Да, — коротко ответила Анна.

— Что тогда стоишь? — недовольно спросила Дзоргрит.

— Я… — хотела было ответить Анна, но слова застряли в горле. Дзоргрит не стала ждать ответа и продолжила:

— А вот я с трудом уговорила дядю, чтобы нас пустили. Не стой, пошли, моя подруга ведьмочка, — она хохотнула и первой шагнула во тьму.

Анна невольно дёрнула плечом. Слово кольнуло неприятно, слишком близко к правде. Затем направилась вслед за подругой, остальные тоже двинулись.

Масляные лампы тускло освещали стены, приземистый потолок и опасную дорогу под ногами. Мелкое крошево из земли и мелких камней шуршало и катилось под ногами непрошеных гостей. Рваные камни торчали из стен, их острые сколы были готовы в любой момент распороть плечо неосторожного путника этого подземного мира. Приходилось аккуратно идти по спуску.

Анна вглядывалась то в одну стену, то в другую, монотонный тёмный рельеф давил. Она представила огромные пласты земли над головой, ей стало совсем некомфортно. Я просто ещё одна песчинка, которая копошится под горой. Они шли минут 10, но казалось, что прошла будто вечность. Интересно, как глубоко идут эти тоннели? И как долго гномы копали их?

По мере спуска на стенах всё больше выступала влага, мириады крошечных капель побёскивали от света ламп, вода медленно скапливалась, стекала, образуя по краям прохода ручейки. Пахло сыростью и холодным тяжёлым воздухом.

Делая очередной шаг, Анна не заметила, что ступает в лужу, её нога начала проваливаться в месиво из липкой грязи. Заваливаясь набок, она непроизвольно ухватилась за камень, выпирающий из стены. Фонарь ударился, дребезжащий звон искажающимся эхом разошёлся по сторонам. Чёрт. Как тяжело с одной рукой.

— Ты в порядке? — спросила, спешно подошедшая, Дзоргрит.

— Да, немного оступилась, — ответила Анна, стараясь держать максимально уверенный тон.

Она с трудом вытащила ногу из грязи и почувствовала, что ладонь защипало. Взглянув, она увидела, как сочится кровь. Капля стекла по вымазанной сырой грязью коже и упала в мутную лужу. Деревянная ручка фонаря побагровела. Просто небольшой порез. Или уже первая плата? Анна машинально вытерла ладонь о куртку,.

Группа шла дальше. Показались очередные подпорки сводов из массивных толстых брёвен, распухших от вечной сырости. Старая древесина почернела, уже став частью окружающего мрака. Кое-где на ней выпирали пушистые белые наросты плесени. Неживое и живое здесь почти срослись: плесень доедала последние питательные остатки этого места. Когда они прошли их, Дзоргрит взглянула на Анну и заговорила:

— Зачем тебе этот гриб на самом деле?

— Для одного исследования. Мастер Томер изучает токсины грибов для противоядий, — ответила уклончиво Анна.

— На живом существе? — Дзоргрит нахмурилась.

— На мышах, — быстро добавила Анна. — Томер проводит опыты на мышах.

Дзоргрит помолчала. Анна чувствовала её взгляд — пытливый, недоверчивый. Но подруга лишь вздохнула.

— Дзоргрит, ты знаешь про свойство гриба? — спросила Анна.

— Конечно, знаю. Если бы не знала, я бы тебя и не повела. Его ещё называют «крысиная плесень», потому что он убивает этих противных грызунов, но и для человека опасен: может прорасти в теле.

Анна потупила взгляд и не сразу ответила.

— Это не для мести. Он нужен, чтобы проверить один уникальный алхимический метод на живом существе, — осторожно подбирая слова сказала полуправду Анна.

— Хм… Не знаю для чего он тебе нужен, но будь осторожна и никому не говори, что мы ходили в шахту, — строго произнесла Дзоргрит.

— Почему ты мне помогаешь?

— Мне было бы печально, если бы ты сгинула одна в заброшенных катакомбах, — сказала Дзоргрит и, переведя взгляд, обратилась к своему брату: — Когда мы уже спустимся?

— Прошли где-то полпути до горизонтального уровня, то место находится на нём.

Корон говорил грубо, но всякий раз первым вслушивался в тьму, прежде чем двинуться дальше. Шли долго. Анна чувствовала, как затекают ноги. Неужели спустились? Она увидела как впереди показалась довольно просторная выработка, от которой расходились три высоких хода. Запахло окисленной медью. Группа остановилась, чтобы передохнуть. Вдоль стен местами валялись пустые деревянные ящики, обрывки стальных тросов. Тишину нарушал лишь далёкий стук капель, резонирующий от стен пустых проходов, создавая иллюзию чьих-то осторожных шагов.

Двум стражникам в латах было тяжелее всех. Они жадно пили воду из небольших кожаных фляжек. Один сплюнул. Анна поймала его взгляд — мрачный, усталый. Зачем к нам приставили их? Они явно чего-то опасаются. Корон покосился и недовольно заговорил грубым басистым голосом:

— Пойдёмте. Я из-за вас уже полдня угробил. Грибы… В лесу их собирают.

— Брат, не ворчи. Нельзя же нас одних отпускать в такое жуткое место, — произнесла с непривычной робостью Дзоргрит. — Дядя просил за нас.

Корон лишь хмыкнул, глянув в блеснувшие хитринкой глаза сестры. Он поправил лямку рюкзака и пошёл в сторону правого магистрального штрека. Остальные потянулись за ним. Путь дальше лежал по довольно ровной поверхности, идти стало намного проще. Было видно, что здесь когда-то велась активная добыча руды. Порода здесь была буквально изгрызана кирками и бурами.

Через небольшие промежутки встречались боковые ответвления. Они уходили в темноту под разными углами. Одни через пару метров упирались в тупиковый забой, другие круто уходили вверх или вниз, превращая уровень в трехмерную паутину. Это настоящий лабиринт, — подумала Анна. В местах, где руда была особенно богатой, были вырезаны огромные пустоты — камеры. К их потолкам уходили мощные деревянные стойки, которые подпирали своды. Местами в них уже были видны обвалы пород.

Они шли ещё около часа, прежде чем свернули в небольшую узкую ветку. Как долго мы ещё будем идти? Дзоргрит сказала, что знает, где растёт этот чёрно-зелёный вывертышь, но кроме белой плесени на древесине ничего и не встречалось, — у Анны закрадывалось всё больше сомнений. Но вскоре мир вокруг резко изменился. Свет масляной лампы, привыкший упираться в тесные стены рассеялся в стороны. Он больше не освещал путь, а лишь выхватывал фрагменты чего-то колоссального.

Потолок уходил в непроглядную высь, откуда свисали сталактиты — каменные сосульки, острые и тонкие, словно зубы неведомого исполина. С некоторых из них мерно срывались тяжёлые капли, разбиваясь о пол с хрустальным звоном. Вместо рваного, щетинистого камня шахты здесь возвышались натечные образования. Они напоминали застывшие водопады из воска или складки тяжелого бархата, переливающиеся в свете огня мягким жемчужным блеском. Под ногами больше не было ровного пути, теперь это была бугристая поверхность из скользких валунов и лужиц, заполненных ледяной водой настолько прозрачной, что казалась просто слоем холодного воздуха.

— Ах… — вырвалось у Анны.

Она подняла лампу выше, и свет отразился в миллионах крошечных кристаллов на стенах. Там, где просочилась вода, камень зацвел ядовито-зеленым малахитом и глубокой, почти ночной синевой азурита. Масляное пламя — желтое и мягкое — дробилось в тысячах граней кварца. Кристаллы, вросшие в медную руду, вспыхивали острыми искрами.

— Ну, как тебе? Стоило это того, чтобы спуститься? — спросила немного самодовольно Дзоргрит.

— Да. Будто тысячи звёзд застыли в камне, — восхищённо ответила Анна.

Их перебил Корон:

— Тихо! Не шумите.

— Здесь кто-то водится? — тихонько и удивлённо спросила Анна у Дзоргрит.

— Возможно. Говорят в таких местах есть древние существа. Моя бабушка рассказывала, что под землей в древние эпохи образовывались пустоты, куда волей судьбы могла попасть жизнь. Прошли тысячи, а может, и сотни тысяч лет. И неизвестно, какие формы могла она принять, и насколько опасно то, что живёт в таких местах, — Дзоргрит выдержала паузу. — Конечно, если такие существа смогли выжить.

Они шли дальше за Короном. И вскоре Анна увидела их. Они засветились зелёными радиальными линиями: целая гряда небольших грибов с неприятным видом и названием чёрно-зелёные вывертыши. Место, где они росли, нагоняло ужас. Анна застыла в оцепенении. Сотни. Или… может, тысячи мелких костей. Целый бугор. Это был не просто гриб, а настоящий хищник этого места. Она чуть подошла, как в нос ударил заметный запах гниющей плоти. К горлу подкатила тошнота, и она отпрянула. Гномы стражники переглянулись. Анна стремительно отошла назад к лужице с освежающей леденящей водой.

— Одну храбрую исследовательницу уже стошнило, — съёрничал Корон.

— А ты сам попробуй подойди, — в защиту сказала Дзоргрит и обратилась к подруге: — Ты как, Анна?

— Нормально. Я просто не ожидала этот запах, — отдышавшись, ответила она.

Поздно бояться. Я за этим и пришла. Анна собралась с духом и снова двинулась в сторону грибов. Их радиальные зелёные линии поблёскивали тусклым гипнотизирующим светом. А бугор костей, на котором они росли, раскрывал всю их зловещую суть. Анна медленно приближалась к грибам, приторный смрад разлагающейся плоти душил. Свежих трупов не видно. Но откуда этот запах гниения? Каждый шаг сапог отзывался глухим хрустом, эхом расползающимся по пещере. Стало совсем жутко. Словно плач мёртвых.

Анна делала медленные шаги. Время замедлилось. Наконец. Вот они, — устало подумала она и вздохнула, когда перед ней показались грибы. Она наклонилась и потянулась левой рукой, на ладони которой виднелась тёмно-бордовая засохшая вперемешку с грязью кровь. И чёрно-зелёный вывертыш почувствовал её, свисающие по краям отростки гриба, напоминающие волоски, зашевелились. Не от ветра — по воле гриба. По спине прошёл холодок. На миг ей показалось, будто гриб смотрит ей прямо в глаза. Анна тут же почувствовала мягкий грибной запах. Они испускают споры, чтобы заразить новую жертву. И это я.