Ересь Песков Времён: Сломанный Круг

Перед самыми воротами их остановил проверяющий — коренастый гном в доспехах с серебряным ярлыком на груди. Он стоял у массивных ворот, кованых из чёрного металла, и подозрительно оглядел повозку.

— Документы, — буркнул он, протягивая руку.

Бараздар вручил бумаги, но гном проверял их невыносимо долго, перелистывая страницы и хмурясь. Бараздар, потеряв терпение, кашлянул.

— Эй, приятель, я здесь был вчера — помнишь? Зачем тянуть?

Гном поднял взгляд, глаза его сузились в злобные щёлки.

— С твоим прошлым ты бы вообще помалкивал, — резко сказал проверяющий. — Из-за таких, как ты, мой брат лишился места.

Анну дёрнуло, будто по спине провели холодом. Что же он натворил? Почему молчал? Она всегда знала Бараздара как грубоватого, но надёжного гнома — спасителя из деревни. Доверие скривилось неприятной складкой. Он что-то скрывает? Может, он не тот, за кого себя выдаёт? И зачем я ему нужна? — нехорошие мысли, как настырные мухи, полезли в голову. Сердце заколотилось чаще, но она промолчала, стараясь держаться спокойно.

Проверяющий перевёл взгляд на неё.

— Кто это ещё с тобой? Человек? В Беланкор?

Бараздар фыркнул, не давая Анне вставить слово.

— Я её сопровождаю. Документы рядом с моими. Есть пригласительное письмо на экзамен в техническую академию от мастера рун Томера Сандалгира. Всё в порядке, не кипятись.

Гном скосил взгляд на письмо, недовольно хмыкнул, снова поднёс к лампе. Рунная печать на миг вспыхнула мягким светом. Он нехотя кивнул, выдавил из пресса два медных жетона с датой и вернул документы с ними обратно.

— Ладно, проезжайте. Но без фокусов, особенно ты, Бараздар.

Повозка въехала внутрь. Анна выдохнула с облегчением. За этими стенами я в безопасности. Город хорошо охраняем — никто не подкрадётся, как в Урбите. Но тут она бросила взгляд на Бараздара. Он сидел молча, сжав челюсть. Спросить? Но что, если он солжёт? Она отвернулась. Потом.

Мысль продержалась 5 минут. На первой же площади чьи‑то пальцы без стеснения ткнули в её сторону. Шепоток, сочащийся из‑под бород и касок: «чужачка», «человек», «опять привели». Несколько мальчишек‑гномов, не скрываясь, уставились ей в лицо, одна женщина поморщилась, подтягивая ребёнка к себе. Плечи сами собой съёжились под плащом. Белая ворона. Они смотрят, как на врага. Что, если «тени» и здесь? Где‑то высоко звякнула цепь, и этот звук будто подчеркнул её чужую ноту в общем хоре.

— Не смотри на них, — бросил через плечо Бараздар.

Повозка направилась по мощёным улицам, гудящим от стука молотов и шипения пара, к большому, но скромному дому в боковом переулке. Их высадили. Бараздар постучал в дверь — раз, другой. Никто не ответил. Бараздар нахмурился, подождал, затем крикнул чуть ли не на всю улицу:

— Томер! Открывай, старый пень! Я знаю, ты дома!

Он постучал снова, громче. Наконец дверь приоткрылась, и на пороге появился старый седой гном с длинной бородой, заплетённой в косы, в кожаном фартуке, усыпанном сажей.

— Бараздар, это ты? — проворчал он, но в глазах мелькнула усмешка.

Бараздар шагнул внутрь, как дверь резко захлопнулась прямо перед носом Анны. Она остолбенела, чувствуя себя полной идиоткой. Что это значит? Меня не пускают? Изнутри послышался голос Бараздара, полный раздражения:

— Томер, ты что, спятил? Она со мной! Открой дверь, болван!

Дверь распахнулась снова, и Томер, хмыкнув, отступил в сторону.

— Ладно, ладно, заходи. Просто... осторожничаю. Времена нынче неспокойные.

Анна вошла, удивлённо оглядываясь. Всё было завалено полками и кипами книг в пыли — тома по физике, рунам, механике громоздились повсюду, иногда чередуясь с чертежами и странными металлическими деталями. Воздух пах старой бумагой и маслом. Это дом мастера? Похоже на берлогу, — подумала Анна. Мастер Томер закрыл дверь.

— Итак, — сказал Томер, не тратя слов на приветствия. — Кто ты, откуда и почему я должен на тебя тратить своё время?

Анна вдохнула. Она всё ещё держала жетон, который получила на пропускном пункте. В ладони он был тёплым, как будто только выкованный. Она встретила его взгляд.

— Здравствуйте, мастер рун. Меня зовут Анна Миркнаэль. Я здесь на экзамен. И… — на миг перед глазами вспыхнуло лицо проверяющего у ворот и Бараздара, — …и я хочу, чтобы всё было честно.

Томер хмыкнул. Ответ его не вполне устроил, но и не разозлил.

— Посмотрим. Пошли на кухню. Снимай плащ, не трогай ничего без спроса и не ходи в закрытые комнаты. Поняла?

Анна кивнула. Когда она вошла на кухню, Томер расчищал массивный каменный стол от завалов. Он сворачивал большой свиток со сложной руной, по краям ещё грудились стопки книг. Она взглянула в окно: там тянулся белый камень стен Беланкора — и где‑то в глубине города звенели, как струны, невидимые цеха. Анна на миг закрыла глаза. Я внутри. Я справлюсь.

— Ну, садитесь за стол, — произнёс Томер, переложив последнюю книгу со стола на подоконник.

Он начал выкладывать угощения. После долгой дороги хотелось есть. Но будет не легко, — подумала Анна, когда оценила размах. Гномы весело болтали о всяком: о погода, городе, академии, о прошлом. Оказалось, что Бараздар и Томер вместе учились.

— Сейчас, подожди, — с довольной улыбкой Томер махнул рукой и встал.

Он вышел из кухни. Послышался стук по древесине, затем бранные слова. Его не было минут 5. И вот в проёме показалась большая бочка, которую он нёс. Томер медленно приковылял к столу и с грохотом опустил её на пол.

— Арольское вино. Южное красное. Высший сорт. Давно хотел открыть. Вот и подходящий случай, — громогласно, как на банкете, произнёс он.

Анна взглянула на Бараздара, глаза у того горели. Гномы откупорили бочку и стали разливать в большие деревянные кружки. Запах спирта. Анна поморщилась. Но в нём было и что-то приятное — насыщенный фруктовый аромат. Томер спросил с хитростью в глазах:

— Не хочешь попробовать? Это виноградное вино. Особенно его любят дамы, его мягкий вкус и аромат.

— Виноград? — название звучало необычно, Анна осторожно кивнула и произнесла: — Я не пью. Но если только немного попробовать.

Стакан наполнился красной жидкостью. Оно… как кровь, — подумала Анна, взяла стакан и, словно опасаясь, медленно поднесла к губам. Сладковатый букет нежно ударил в нос. Маленький глоток. Вино обожгло язык, потом разлилось по горлу мягкой волной, оставив послевкусие сухое, чуть терпкое, но сладковатое с нотками ягод и чего-то тёплого, как летний вечер.

— Ну как? — спросил Бараздар.

Анна улыбнулась, глядя в стакан, где вино переливалось рубиновым светом. В этот миг мир показался чуточку ярче.

— Странное, но мне понравилось.

— А мы что говорили, бабское пойло, — загомонили гномы.

— Томер, а ты слышал о пивном призраке? — спросил Бараздар.

Тот в ответ покачал головой. Они продолжили шутить и рассказывать байки. Анна потихоньку брала по кусочку разных блюд, запивая небольшими глотами нового для неё напитка.

— Ну вот, ты и выпила 2 серебряника! — вдруг резко произнёс Бараздар.

Анна чуть не подавилась. Щёки горели. Чёрт. Да сколько оно может стоить? Я выпила всего стаканчик?… Или два? Гномы смеялись.

— Ладно, иди отдохни, — сказал Томер.

Анна встала. Ноги были ватными. Я слишком расслабилась. Это была ошибка. Томер проводил её в гостиную. Она была небольшой, но добротной: каменные стены, тяжёлая мебель, камин в углу. Ничего лишнего. Диван, словно магнит притянул её. Анна легла. По телу разливалось тепло — это расслабляло. Так действует вино? — лишь успела подумать она, как пришёл сон.

***

Анна проснулась резко, будто её выдернули из воды. Солнце уже стояло высоко и через окно било прямо в лицо. Несколько секунд она не понимала, где находится, потом память вернулась: Беланкор, дом Томера, вино, экзамен. Она всё ещё была в одежде. Ворот рубахи давил на шею, во рту стояла сухость. Она медленно села на диване, потёрла лицо ладонями и прислушалась.

В доме было почти тихо. Только из кухни доносился тяжёлый, раскатистый храп. Анна встала, оправила одежду и подошла к двери. На кухне, развалившись прямо на диване, спал Бараздар. Один сапог почти сполз с ноги, борода сбилась набок, рот был приоткрыт. На столе стояли кружки, недоеденное мясо, хлебные крошки и пустая бутылка. Воздух был густой от запаха алкогольного перегара, жира и табачного дыма. Анна поморщилась. Вот значит как у них выглядит встреча старых друзей, — подумала она без всякого восхищения.

Стараясь не шуметь, она взяла со стола кусок хлеба, немного сыра и холодного мяса, налила себе воды и вернулась в гостиную. Там было светлее и чище. Она села за стол, отодвинула в сторону лишние книги, разложила перед собой учебники и тетради. Основы математики, счётное дело, логические задачи. Пальцы ещё были немного ватными после вчерашнего вина, но голова постепенно прояснялась. Надо готовиться.

Она читала до полудня, медленно вгрызаясь в текст, переписывая формулы и примеры, возвращаясь к трудным местам по два, а то и три раза. За стеной поначалу стояла тишина, и это было почти счастьем.

Но к обеду дом начал просыпаться. Сначала послышалось шарканье, потом кашель, затем недовольный бас Бараздара. Ему ответил Томер. Через несколько минут на кухне уже двигали стулья, гремели кружками и говорили всё громче, пока кто-то не затянул песню. Анна сжала зубы и уткнулась в страницу. Не слушать. Просто не слушать.

Она сидела до самого вечера, пока буквы не начали рябить в глазах. Когда за окном стемнело, она решила лечь пораньше — утром нужен был ясный ум. Разделась и легла на диван, накрывшись пледом. Сначала казалось, что усталость всё-таки её продавит. Но за стеной всё продолжалось: пьяный бубнёж, тяжёлый смех, звон кружек, какие-то обрывки спора, затем снова песня — уже медленнее, хриплее и хуже.

Анна открыла глаза и долго смотрела в потолок. Сон не шёл. Она резко села, нащупала на столе фонарь, зажгла его и вернулась к учебникам. Тёплый жёлтый свет лёг на страницы, вырвав из темноты цифры, строки и схемы. Анна попыталась сосредоточиться, но это было тяжело. За стеной кто-то рявкнул, другой захохотал так, что, казалось, задрожали полки. Она зажмурилась, прижала пальцы к вискам, потом заставила себя снова смотреть в книгу.

— Надо подготовиться. Надо. Всё остальное потом, — тихо произнесла Анна.

Она читала, пока глаза не начали слезиться от усталости. Иногда смысл ускользал, и приходилось перечитывать один и тот же абзац снова. Иногда шум за стеной сливался в один тупой, давящий ритм. Один раз Анна не выдержала, откинулась на спинку стула и закрыла уши руками. Да как можно столько пить?

Но потом снова потянулась к книге. Так прошли выходные. Днём — учебники, цифры, задачи, формулы. За стеной — перегар, песни, хохот и тяжёлые гномьи голоса. Ночью — короткий, тревожный сон или вовсе бессонница.

***

Наступил понедельник. Утро. Странная компания двигалась по городу: два старых широкоплечих гнома, разящих перегаром, рыжий и седой, а между ними молодая девушка подросток. Анна чувствовала себя выжатой, но внутри у неё стояло упрямая, твёрдая решимость. Она была готова идти на экзамен в Техническую Академию на счетовода хотя бы потому, что уже заплатила за него усталостью.

Двигаться вперёд, — напомнила она себе — обещание, его надо было выполнять. Почти незаметно для себя она уже оказалась в большом экзаменационном зале.

— Имя? — спросил строгий гном в сером костюме экзаменатора.

— Анна Миркнаэль.

Она получила три листа с заданиями: сначала теоретические вопросы, затем тесты и задачи на расчёты. Ряды столов были выстроены идеально ровно. На каждом лежали песочные часы — 2 часа. Время начинало уходить с момента, когда абитуриент садился. Анна опустилась на стул, разложила чернильницу, перо, выровняла листы. От других кандидатов уже слышался тихий шорох перьев.

Анна выдохнула и начала писать. Сначала аккуратно, потом быстрее. Буквы ложились ровно, линия от пера шла уверенно. Она чувствовала: если где и можно показать себя, то здесь — в понимании, а не в силе. Она дошла до последнего вопроса — задача на логику, про торговцев и караваны. Это сложнее, чем казалось. Песок в часах уже почти закончился. Она перечитала условие, нацарапала схему на краю листа. Подожди. Если первый караван вышел раньше... Ответ щёлкнул в голове. Она дописала, поставила точку. Успела.

Экзаменатор уже стоял рядом. Анна совсем его не заметила. Он забрал работу и произнёс:

— Пройдите ко второй части в комнату испытаний.

Комната испытаний была тихой, почти пустой. В центре стоял массивный артефакт: металлический каркас и пластины, тонкие серебряные жилы, сходящиеся к центральному сердцевидному кристаллу. Он мерцал слабым холодным светом.

— Подойди, — сказал другой экзаменатор. — Ладони сюда.

Она сделала шаг вперёд. Металлические площадки были ледяными, словно артефакт ожидал сигнала, которого ещё не получил.

— Дыши спокойно. Он не причинит вреда.

Она кивнула — скорее себе, чем ему — и положила руки на металл. Внутри механизма что-то щёлкнуло, грани дрогнули, серебряные жилы натянулись. Устройство было активировано. Голубой огонёк в центре вспыхнул чуть ярче. Она ждала ощущения — любого: покалывания, тепла, отклика. Пыталась расслабить плечи, удержать ровное дыхание. Но вместо отклика чувствовала только собственный пульс в ладонях и холод металла.

Артефакт отозвался слабым звуком — тонким, пустым. Пластины едва заметно засветились, но очень быстро свет начал гаснуть. Серебряные нити так и не натянулись. Она попыталась сосредоточиться глубже, медленнее вдохнула, снова выдохнула… но внутри была тишина. Нет едва заметного давления в груди, никакого движения. Артефакт снова щёлкнул — короче, чем раньше. Холодный свет в центре тускло дрогнул и погас. Артефакт завершил цикл.

Экзаменатор заговорил:

— Предрасположенность к техническим дисциплинам — высокая. Характер — стабильный. Талант к потоковой магии — низкий. Предрасположенность к стихиям — не обнаружена. Можете идти. Итоговые результаты и списки поступивших будут опубликованы позже.

Она тихо вздохнула, выровняла плечи и вышла из комнаты, чувствуя на ладонях всё тот же холод металла — единственный отклик, который дала ей машина.

***

Анна и Бараздар вечером сидели на кухне и ждали Томера из aкадемии. Она рассказывала, как сдавала экзамен, и что всё успела. Гном удовлетворенно кивал. Послышался скрип двери. Когда Томер зашёл на кухню, Бараздар громогласно произнёс:

— Ну, как тебя моя ученица?

— Да, она молодец, всё сдала, но есть нюанс, — как-то нерешительно и потупив глаза произнёс Томер.

Повисла пауза. Что-то не так, — возникла мысль у Анны, как рана.

— Я сейчас тебе покажу нюанс. Знаешь, как в том анекдоте? — прорычал Бараздар, багровея.

— Мы сейчас… налаживаем связи. Король… Это политика. Понимаешь? — оправдывался Томер.

— Политика? Мы с тобой всё обговорили! Ты мне обещал!

— Но все квоты в академии уже заняты.

— Анна, выйди, нам надо поговорить, — скомандовал Бараздар.

Она понуро вышла в коридор, потом зашла в гостиную, уткнулась в подушку на диване и ничего уже не слышала. Я так старалась. И что теперь? Слёз не было, была какая-то давящая пустота, словно она оказалась на дне рва перед столицей. Возвращаться в деревню? Но что я скажу отцу? Из мыслей её вырвал голос Бараздара.

— Чёрт побери, Анна, ты меня слышишь? Иди сюда.

Два гнома стояли на кухне. Бараздар зыркнул на Томера, после чего тот начал говорить:

— Прости, я виноват. Я не учёл все моменты, когда пригласил на экзамен. Получилась такая ситуация, что взять в академию на счётное дело мы тебя не можем. Но, — Томер замялся, — есть другой вариант. Ты очень хорошо сдала экзамен. И я могу порекомендовать тебя на факультет рун.

Анна стояла. Не зная, что ответить. Руны. Это магическое искусство. Что с ними вообще делать и как?

— Отучишься, заработаешь целое состояние, — добавил Бараздар. — Это сложная, но зато очень ценная профессия. Да, Томер?

— Да. С рунами чужаков мы хоть почти и не знакомим. Но бывают исключения. Последний человек учился лет 100 назад. Правда его убило взрывом во время опытов.

Бараздар скривился.

— Будешь помогать Томеру по дому. Видишь же какой у него бардак? Мы с ним уже всё обговорили.

— Ну раз так, — тихо ответила Анна. Голос был ровным, но руки дрожали.

— Не кисни. Жизнь не кончилась. Не всегда получается так, как хочешь. Работа несложная: убираться, готовить. Даже жалование в 2 серебряных я тебе выбил, — гордо произнёс Бараздар и, хохотнув, подколол: — Прямо как тот стакан вина. А книг смотри сколько у него, всего полно. Ты же любила в детстве истории, вот и будешь читать.

Анна кивнула. Не то, чего я хотела. Но назад дороги нет.

3.2 Начало учёбы

На свои первые занятия Анна приехала вместе с Томером Сандалгиром. В белокаменном корпусе, куда ушёл Томер, занимались «настоящей наукой», как он это называл: старшие мастерские, закрытые лаборатории, высшие исследования. Анне же предстояло учиться в обычной технической академии — сером, более прямолинейном и угловатом корпусе, выстроенном не для славы, а для дела. По её виду становилось понятно: её построили ковать кадры, которые затем становились шестерёнками всей системы Беланкора.

На входе Анна показала пропуск студентки.

— На Факультет Рун? — удивлённо моргнул проверяющий, пересмотрев пропуск. — Ладно, проходите.

Внутри академии было оживлённо. Утро. Все спешили. И кругом — гномы. Анна только шагнула под высокий каменный свод, когда где-то впереди резко ударил колокол — коротко, по-деловому. Поток студентов сразу дёрнулся в одну сторону.

— Во двор! Быстрее! — рявкнул кто-то из старших. — Построение!

Анна не сразу поняла, что происходит, но волна гномов уже понесла её за собой. Через несколько секунд она оказалась в широком внутреннем дворе академии. Серый камень стен поднимался со всех сторон, окна смотрели сверху узкими, холодными прорезями. По углам двора стояли статуи мастеров: бородатые гномы с циркулями, молотами, свитками и руническими пластинами в руках. В центре на низком постаменте — металлический столб с гербом академии: шестерёнка, охваченная пламенем.

Студенты выстраивались в ровные ряды с такой скоростью, будто делали это не первый десяток раз. Старшие быстро разводили младших по местам, коротко, без суеты, но с жёсткостью. Факультеты отличались цветами нашивок и знаков: у механиков — шестерня, у металлургов — слиток бронзы, у счётного дела — серебристо-чёрное перо, у рунников — равносторонний треугольник с пылающим пламенем сверху.

Анна замерла на миг, не зная, куда встать.

— Факультет Рун — сюда, — бросил ей какой-то старший студент-гном, даже не глядя в лицо.

Она встала в крайний ряд. Почти все вокруг были гномами в такой же тёмно-синей форме с серебряным гербом факультета на груди. Невдалеке маячила небольшая группа людей. Они тоже старались не выделяться. Анна чувствовала: смотрят не на них — смотрят на неё. Шёпот пробежал по строю быстро, как искра по сухой щепе:

— Это она.

— Человек на рунном?

— Да быть не может.

— По протекции. Не иначе.

Тёмно-синий жакет сидел на Анне плотно, подчёркивая ей фигуру, а рубаха под ним выделялась своим белым цветом. Опять, как белая ворона. Надо привыкать, — подумала она. Она выпрямилась, вспоминая Бараздара: «Прямая спина. Не показывай, что ты жертва». Но под десятками взглядов плечи всё равно хотелось втянуть. Она упрямо сцепила пальцы за спиной и подняла подбородок на полпальца выше.

На каменное возвышение у гербового столба поднялся директор академии. Он был стар, но не дряхл. Невысокий даже для гнома, сухой, как выкованный из железа. Борода — короткая, аккуратно разделённая на три плетёные пряди, каждая стянута серебряным кольцом. На нём был длинный тёмный сюртук с высоким воротом, а на груди висела тяжёлая цепь директора из серебра. Лицо — резкое, почти беспощадное, с таким выражением, будто он с юности устал от чужой глупости и не видел причин скрывать это.

Он дождался полной тишины.

— Добро пожаловать в Техническую Академию Беланкора, — произнёс он негромко, но голос разошёлся по двору так, что Анне показалось, будто камень сам помогает ему говорить. — Те, кто рассчитывал найти здесь удобную жизнь, ошиблись дверью.

Ни улыбки, ни торжественности. Просто факт.

— Здесь не растят мечтателей. Здесь готовят тех, кто будет держать на плечах ремесло, счёт, плавку, механику, руны и порядок королевства. Те, кто не выдержит, уйдут. Те, кто окажется ленив, глуп или распущен, будут отчислены. Те, кто посчитает себя умнее правил, могут не ждать конца года.

По рядам прошло едва заметное напряжение. Кто-то сглотнул. Где-то скрипнул сапог. Директор медленно перевёл взгляд по строю. На миг Анне показалось, что этот взгляд дольше положенного задержался именно на её ряду.

— Запомните три вещи, — продолжил он. — Первая: точность важнее вдохновения. Вторая: дисциплина важнее таланта. Третья: цена ошибки в наших стенах выше, чем вам кажется.

Он сделал короткую паузу. Слева от Анны кто-то в строю нервно переступил с ноги на ногу. Впереди стоявший студент ещё сильнее расправил плечи. Директор продолжил:

— В академию допущены и приезжие. Это давняя практика для закрепления дружеских отношений с соседними странами. Однако, они находятся под защитой только до тех пор, пока соблюдают порядок, как и все другие. Будь то гном или человек, сын мастера, чиновника или поставщика короны — любой, кто решит, что происхождение даёт ему право на травлю, самоуправство или грязные игры, — будет наказан.

Последняя фраза упала во двор тяжело. Несколько голов едва заметно повернулись. Анна почувствовала это почти физически. Слова вроде бы защищали, но вместе с тем ещё сильнее подчёркивали: чужая.

— Ваше место здесь вы будете подтверждать не фамилией, а трудом, — закончил директор. — А теперь — по корпусам на занятия.

Он ударил концом трости о камень. Строй распался мгновенно, но без хаоса. Ряды повернулись, потоки снова потекли по двору и коридорам.

Анна стояла ещё секунду, будто запоздала внутри себя. Потом выдохнула и двинулась вместе с другими в южное крыло. Значит, вот как здесь начинается учёба, — подумала она. Не с книг. С предупреждения.

Она пошла искать свой кабинет «5а», в котором будет проходить лекция по дисциплине «Высокая математика». Анна шла и ощущала, как взгляды окружающих давят на неё грузом. Коридор был высок, арочный, и по нему тянулся ряд узких окон, откуда врывался утренний свет. Пыльные частицы, подсвеченные этим светом, кружили в воздухе, будто скопление крошечных светлячков. Снаружи виднелись внутренние дворы академии, мостики между корпусами.

Наконец показалась дверь с заветным номером. До начала оставалось ещё 10 минут. Анна зашла, окинула взглядом зал. Почти все места уже были заняты. Это немного удивило. С одного бока выделялась группа — две девушки и восемь парней, люди. Ну, хоть тут не одни гномы. Наверное, студенты по обмену с других факультетов, — с каким-то облегчением решила Анна и двинулась в конец зала к свободным местам.

У окна позади сидела одинокая студентка-гном. Анна подошла к ней.

— Можно к тебе сесть? Меня зовут А… — чуть не вырвалось её настоящее имя. — Анна Миркнаэль.

— А, так это ты. О тебе уже пол-академии шепчется, — немного восхищённо произнесла в ответ собеседница. — Ой, прости. Конечно, можно. Садись. А меня зовут Дзоргрит Кхазррак.

Анна кивнула и села.

— Приятно познакомиться. Я разве такая известная? — спросила она, явно сконфуженная.

— Да, твоя слава летит вперёд тебя, — немного хихикнув, произнесла Дзоргрит.

Лицо Дзоргрит — аккуратное, угловатое, с чётко очерченной линией скул. Ни намёка на бороду — её народ уже давно признавал женщин безбородыми, особенно тех, кто выходит в светские или академические сферы. Кожа была нежно белого оттенка, будто пропитана вечными отблесками луны. Голос у неё был низкий, бархатистый, а глаза — большие, глубокие, темно-ореховые, с характерным для гномов блеском наблюдательности. Волосы, чёрные, как ночь, были заплетены в две короткие, плотные косы, перехваченные бронзовыми кольцами с выгравированными символами рода.

Оказалось, что Дзоргрит тоже поступила на Факультет Рун и была однокурсницей Анны. Они немного побеседовали. Возможно, это мой первый друг в этом чужом месте, — подумала Анна. Вскоре в зал вошёл преподаватель и началось первое занятие — и студенческая жизнь.

***